27 октября 1990
5033

1. 62

Старику Андрееву, работавшему сторожем на СталГРЭСе, с оказией передали
записку из Ленинска, - невестка писала, что Варвара Александровна умерла
от воспаления легких.
После известия о смерти жены Андреев стал совсем угрюм, редко заходил к
Спиридоновым, по вечерам сидел у входа в рабочее общежитие, смотрел на
орудийные вспышки и мелькание прожекторов в облачном небе. Иногда в
общежитии с ним заговаривали, и он молчал. Тогда, думая, что старик плохо
слышит, говоривший повторял вопрос более громко. Андреев хмуро произносил:
- Слышу, слышу, не глухой, - и опять молчал.
Смерть жены потрясла его. Жизнь его отражалась в жизни жены, дурное и
хорошее, происходившее с ним, его веселое и печальное настроение
существовало, отраженное в душе Варвары Александровны.
Во время сильной бомбежки, при разрывах тонных бомб, Павел Андреевич,
глядя на земляной и дымовой вал, вздымавшийся среди цехов СталГРЭСа,
думал: "Вот поглядела бы моя старуха... Ох, Варвара, вот это да..."
А ее уж в это время не было в живых.
Ему казалось, что развалины разбитых бомбами и снарядами зданий,
перепаханный войной двор, - кучи земли, искореженного железа, горький,
сырой дым и желтое, ящерное, ползучее пламя горящих масляных изоляторов, -
есть выражение его жизни, это ему осталось для дожития.
Неужели он сидел когда-то в светлой комнате, завтракал перед работой и
рядом стояла жена и глядела на него: давать ли ему добавку?
Да, осталось ему умереть одному.
И вдруг вспоминал он ее молодую, с загорелыми руками, с веселыми
глазами.
Что ж, придет час, не так уж он далек.
Как-то вечером он медленно, скрипя ступенями, спустился в блиндаж к
Спиридоновым. Степан Федорович посмотрел на лицо старика и сказал:
- Плохо, Павел Андреевич?
- Вы еще молодой, Степан Федорович, - ответил Андреев. - У вас силы
меньше, еще успокоитесь. А мне силы хватит: я один дойду.
Вера, мывшая в это время кастрюлю, оглянулась на старика, не сразу
поняв смысл его слов.
Андреев, желая перевести разговор, - ему не нужно было ничье сочувствие
- сказал:
- Пора, Вера, вам отсюда, тут больницы нет, одни танки да самолеты.
Она усмехнулась и развела мокрыми руками.
Степан Федорович сердито сказал:
- Ей уже незнакомые говорят, кто ни посмотрит на нее, - пора
перебираться на левый берег. Вчера приезжал член Военного совета армии,
зашел к нам в блиндаж, посмотрел на Веру, ничего не сказал, а садился в
машину, стал меня ругать: вы что же, не отец, что ли, хотите, мы ее на
бронекатере через Волгу перевезем. Что я могу сделать: не хочет, и все.
Он говорил быстро, складно, как говорят люди, изо дня в день спорящие
об одном и том же. Андреев смотрел на рукав своего пиджака с расползшейся
знакомой штопкой и молчал.
- Какие же тут могут быть письма, - продолжал Степан Федорович. -
Почта, что ли, тут есть. Сколько времени мы здесь, ни одной весточки ни от
бабушки, ни от Жени, ни от Людмилы... Где Толя, где Сережа, разве тут
узнаешь.
Вера сказала:
- Вот же получил Павел Андреевич письмо.
- Извещение о смерти получил, - Степан Федорович испугался своих слов,
раздраженно стал говорить, показывая рукой на тесные стены блиндажа, на
занавеску, отделявшую Верину койку: - Да и как ей тут жить, ведь девушка,
женщина, и тут постоянно мужики толкутся, днем и ночью, то рабочие, то
военизированная охрана, набьется полно народу, галдят, курят.
Андреев сказал:
- Ребеночка пожалейте, пропадет он здесь.
- Ты подумай только, вдруг немцы ворвутся! Что тогда будет? - сказал
Степан Федорович.
Вера молчала.
Она уверила себя, что Викторов войдет в разрушенные сталгрэсовские
ворота и она издали увидит его в летном комбинезоне, в унтах, с планшетом
на боку.
Она выходила на шоссе, - идет ли он? - Проезжавшие на грузовиках
красноармейцы кричали ей:
- Эй, деваха, кого ждешь? Садись с нами.
Ей на минуту становилось весело, и она отвечала:
- Грузовик не довезет.
Когда пролетали советские самолеты, она всматривалась в низко идущие
над СталГРЭСом истребители, казалось, вот-вот она различит, узнает
Викторова.
Однажды истребитель, пролетавший над СталГРЭСом, помахал приветственно
крыльями, и Вера закричала, словно пришедшая в отчаяние птица, побежала,
спотыкаясь, упала, и после этого падения у нее несколько ночей болела
поясница.
В конце октября она видела воздушный бой над электростанцией, бой ничем
не кончился, советские машины ушли в облака, немецкие, развернувшись, ушли
на запад. А Вера стояла, смотрела на пустое небо, и в ее расширенных
глазах было такое безумное напряжение, что проходивший по двору монтер
сказал:
- Товарищ Спиридонова, вы что, может, подранило вас?
Она верила в свою встречу с Викторовым именно здесь, на СталГРЭСе, но
ей казалось, что, скажи она об этом отцу, судьба рассердится на нее и
помешает их встрече. Иногда ее уверенность бывала так велика, что она
спешно бралась печь ржаные пирожки с картошкой, торопясь, мела пол,
переставляла вещи, чистила грязную обувь... Иногда, сидя с отцом за
столом, она, прислушавшись, говорила:
- Постой, я на минуточку, - и, накинув на плечи пальто, поднималась из
подземелья на поверхность, оглядывалась, не стоит ли во дворе летчик, не
спрашивает ли, как пройти к Спиридоновым.
Ни разу, ни на минуту ей не приходило в голову, что он мог забыть ее.
Она была уверена, что Викторов так же напряженно и упорно, как она о нем,
день и ночь думает о ней.
Станцию почти каждый день обстреливали тяжелые немецкие орудия, - немцы
наловчились, пристрелялись и лепили снаряды метко, по стенам цехов, грохот
разрывов то и дело потрясал землю. Часто налетали единичные
бродяги-бомбардировщики и сбрасывали бомбы "Мессеры", низко стелясь над
землей, пускали пулеметные очереди пролетая над станцией. А иногда на
отдаленных холмах появлялись немецкие танки, и тогда явственно слышалась
торопливая ружейно-пулеметная трескотня.
Степан Федорович как будто привык к обстрелам и бомбежкам, так же,
казалось, привыкали к ним и другие работники станции. Но и он и они,
привыкая, одновременно теряли запас душевных сил, и иногда изнеможение
охватывало Спиридонова, хотелось лечь на койку, натянуть на голову ватник
и лежать так, не шевелясь, не открывая глаз. Иногда он напивался. Иногда
хотелось побежать на берег Волги, перебраться на Тумак и пойти по
левобережной степи, ни разу не оглянувшись на СталГРЭС, принять позор
дезертирства, лишь бы не слышать страшного воя немецких снарядов и бомб.
Когда Степей Федорович через штаб стоявшей поблизости 64-й армии
связывался с Москвой по телефону ВЧ и заместитель наркома говорил:
"Товарищ Спиридонов, передайте привет из Москвы героическому коллективу,
который вы возглавляете", Степану Федоровичу становилось неловко, - где уж
там героизм. А тут еще все время ходили слухи о том, что немцы готовят
массированный налет на СталГРЭС, обещали раздолбать его чудовищными
тонными бомбами. От этих слухов холодели руки и ноги. Днем глаза все время
косились на серое небо, - не летят ли. А ночью он вдруг вскакивал,
мерещилось густое, тугое гудение приближающихся воздушных немецких полчищ.
От страха спина, грудь становились влажными.
Видимо, не один он растрепал себе нервы. Главный инженер Камышов как-то
сказал ему: "Сил больше нет, все мерещится какая-то чертовщина, гляжу на
шоссе и думаю: эх, драпануть бы". А парторг ЦК Николаев зашел к нему
вечером и попросил: "Налей мне, Степан Федорович, стакан водки, у меня вся
вышла, что-то без этого антибомбина последнее время совершенно спать не
могу". Степан Федорович, наливая Николаеву водку, сказал: "Век живи, век
учись. Надо бы выбрать специальность, при которой оборудование легко
эвакуируется, а здесь, видишь, турбины остались, и мы при них. А с других
заводов народ давно в Свердловске гуляет".
Уговаривая Веру уехать, Степан Федорович однажды сказал ей:
- Я прямо удивляюсь, ко мне наши люди ходят, просятся под любым
предлогом смотаться отсюда, а тебя честью уговариваю, и ты не хочешь.
Разрешили бы мне, минутки бы не задержался.
- Я ради тебя тут остаюсь, - грубо ответила она. - Без меня ты совсем
сопьешься.
Но, конечно, Степан Федорович не только трепетал перед немецким огнем.
Была на СталГРЭСе и смелость, и тяжелая работа, и смех, и шутки, и
бесшабашное чувство суровой судьбы.
Веру постоянно мучило беспокойство о ребенке. Не родится ли он больным,
не повредит ли ему, что Вера живет в душном, прокуренном подземелье и что
каждый день земля дрожит от бомбежки. В последнее время ее часто тошнило,
кружилась голова. Каким печальным, пугливым, каким грустным должен
родиться ребенок, если глаза его матери все время видят развалины, огонь,
искореженную землю, самолеты с черными крестами в сером небе. Может быть,
он даже слышит рев разрывов, может быть, его маленькое скорченное тело
замирает при вое бомб и головенка втягивается в плечи.
А мимо нее пробегали люди в замасленных, грязных пальто, подпоясанных
солдатскими брезентовыми поясами, махали ей на ходу рукой, улыбались,
кричали:
- Вера, как жизнь? Вера, думаешь ли ты обо мне?
Она чувствовала нежность, с которой относились к ней, будущей матери.
Может быть, маленький тоже чувствует эту нежность и сердце его будет
чистым и добрым.
Она иногда заходила в механический цех, где ремонтировались танки, там
когда-то работал Викторов. Она гадала, - у какого станка он стоял? Она
старалась представить его себе в рабочей одежде либо в летной форме, но он
всегда представлялся ей в госпитальном халате.
В мастерской ее знали не только сталгрэсовские рабочие, но и танкисты с
армейской базы. Их нельзя было отличить, - рабочие люди завода и рабочие
люди войны были совершенно схожи - в замасленных ватниках, в мятых шапках,
с черными руками.
Вера была поглощена мыслями о Викторове и о ребенке, чье существование
она день и ночь ощущала, и тревога о бабушке, тете Жене, Сереже и Толе
отступила из ее сердца, она лишь ощущала тяжелое томление, когда думала о
них.
Ночью она тосковала по матери, звала ее, жаловалась ей, просила ее
помощи, шептала: "Мамочка, милая, помоги мне".
И в эти минуты она ощущала себя беспомощной, слабой, совсем не такой,
как в те минуты, когда спокойно говорила отцу:
- Не проси меня, никуда я не поеду отсюда.
http://lib.ru/PROZA/GROSSMAN/lifefate.txt
viperson.ru
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован