27 октября 1990
4655

1. 74

Тяжело дыша, генерал-майор Гудзь подошел к Мостовскому. Он шаркал
ногами, кряхтел, выпячивал нижнюю губу, коричневые складки кожи шевелились
на его щеках и шее, - все эти движения, жесты, звуки сохранил он от своей
былой могучей толщины, и странным все это казалось при его нынешней
немощи.
- Дорогой отец, - сказал он Мостовскому, - мне, молокососу, делать вам
замечания все равно, что майору учить генерал-полковника. Прямо говорю:
зря вы с этим Ершовым установили братство народов - неясный он до конца
человек. Без военных знаний. По уму лейтенант, а метит в командующие,
лезет в учителя полковникам. Следует с ним поосторожней.
- Чепуху порете, ваше превосходительство, - сказал Мостовской.
- Конечно, чепуху, - кряхтя, произнес Гудзь. - Конечно, чепуха. Мне
доложили - в общем бараке вчера двенадцать человек записались в эту
блядскую освободительную русскую армию. А посчитать, сколько из них - из
кулачья? Я вам не только свое личное мнение говорю, уполномочен еще
кое-кем, имеющим политический опыт.
- Это не Осиновым, часом? - спросил Мостовской.
- А хоть и он. Вы человек теоретический, вы и не понимаете всего навоза
здешнего.
- Странную беседу вы затеяли, - сказал Мостовской. - Мне начинает
казаться, что от людей ничего здесь не остается, одна бдительность. Кто бы
мог предугадать!
Гудзь прислушался, как бронхит скрипит и булькает в его груди, и со
страшной тоской произнес:
- Не видать мне воли, нет, не видать.
Мостовской, глядя ему вслед, с размаху ударил себя ладонью по коленке,
- он вдруг понял, почему возникло тревожное и томительное ощущение, - при
обыске пропали бумаги, данные ему Иконниковым.
Что он там, черт, написал? Может быть, прав Ершов, жалкий Иконников
стал участником провокации, - подкинул, подсунул эти странички. Что он там
написал?
Он подошел к нарам Иконникова. Но Иконникова не оказалось, и соседи не
знали, куда он делся. И от этого всего, - от исчезновения бумаг, от пустых
нар Иконникова - ему вдруг стало ясно, что вел он себя неверно, пускаясь в
разговоры с юродивым богоискателем.
С Чернецовым он спорил, но, конечно, не стоило и спорить, какие уж тут
споры. Ведь при Чернецове юродивый передал Мостовскому бумаги - есть и
доносчик, есть и свидетель.
Жизнь его оказалась нужна для дела, для борьбы, а он может бессмысленно
потерять ее.
"Старый дурень, якшался с отбросами и провалил себя в день, когда
делом, революционным делом должен заниматься", - думал он, и горькая
тревога все росла.
В вашрауме он столкнулся с Осиповым: бригадный комиссар при тусклом
свете худосочного электричества стирал портянки над жестяным желобом.
- Хорошо, что я вас встретил, - сказал Мостовской. - Мне надо
поговорить с вами.
Осипов кивнул, оглянулся, обтер мокрые руки о бока. Они присели на
цементированный выступ стены.
- Так я и думал, наш пострел везде поспел, - сказал Осипов, когда
Мостовской заговорил с ним о Ершове.
Он погладил руку Мостовского своей влажной ладонью.
- Товарищ Мостовской, - сказал он, - меня восхищает ваша решимость. Вы
большевик ленинской когорты, для вас не существует возраста. Ваш пример
будет поддерживать всех нас.
Он заговорил негромко:
- Товарищ Мостовской, наша боевая организация уже создана, мы решили до
поры не говорить вам об этом, хотели сберечь вашу жизнь, но, видно, для
соратника Ленина нет старости. Я скажу вам прямо: Ершову мы не можем
доверять. Как говорится, объективка на него совсем плохонькая: кулачок,
озлоблен репрессиями. Но мы реалисты. Пока без него не обойтись. Нажил
себе дешевую популярность. Приходится считаться с этим. Вы лучше меня
знаете, как партия умела использовать на известных этапах подобных людей.
Но вы должны знать наш взгляд на него: постольку поскольку и до поры до
времени.
- Товарищ Осипов, Ершов пойдет до конца, я не сомневаюсь в нем.
Слышно было, как стучат капли, падая на цементный пол.
- Вот что, товарищ Мостовской, - медленно сказал Осипов. - От вас
секретов у нас нет. Здесь находится заброшенный из Москвы товарищ. Могу
назвать его - Котиков. Это и его точка зрения на Ершова, не только моя.
Его установки для всех нас, коммунистов, закон - приказ партии, приказ
Сталина в чрезвычайных условиях. Но мы с этим вашим крестником,
властителем дум, будем работать, решили и будем. Важно лишь одно: быть
реалистами, диалектиками. Да не вас нам учить.
Мостовской молчал. Осипов обнял его и трижды поцеловал в губы. На
глазах его заблестели слезы.
- Я вас целую, как отца родного, - сказал он. - А хочется мне вас
перекрестить, как в детстве меня мать крестила.
И Михаил Сидорович почувствовал, что невыносимое, мучительное ощущение
сложности жизни уходит. Вновь, как в молодое время, мир показался ясным и
простым, разделился на своих и чужих.
Ночью в особый барак пришли эсэсовцы и увели шесть человек. Среди них
был Михаил Сидорович Мостовской.

viperson.ru
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован