20 января 2008
1350

16. Мария

Шел прогон "Оптимистической". На ярко освещенной сцене громоздилась декорация палубы военного корабля, толпились матросы.

Свет на сцене тихо угас, вспыхнул прожектор, ударил прямо в зал и в его торце распахнулась дверь. По центральному проходу решительно шагала Ляля в комиссарской кожанке с небольшим фанерным чемоданчиком в руке. Луч полз вместе с ней, лица зрителей, на мгновение попадая в край светового пятна, дружно, как по команде "равняйсь", поворачивались следом.

Трубникова словно током ударило - Мария! Слева от удаляющейся Лялиной спины высветилось и исчезло в темноте ее лицо. Он вскочил, протиснулся к проходу, подкрался, ухватил за руку, потащил к выходу и выволок в фойе. Грохнули двери.

- Тишина в зале! - крикнули от режиссерского столика. Подскочила билетерша, потихоньку прикрыла дверь.



- Сумасшедший! Ты что?! - возмущаюсь я, пытаясь вырвать руку. - Куда ты меня тащишь?..

- Сейчас узнаешь! В театры она ходит!

- Тише, товарищ командир! - сердится билетерша. - Тут театр, а не пивная!

- Я не раба твоя, Паша! - вырываю руку. - У меня своя жизнь!

Он отвешивает мне пощечину.

- Ах ты! - Несусь к выходу на улицу. Павел за мной. Пораженные билетерши, оторопев, глядят нам вслед. Вылетаем на улицу. Отбиваюсь. Правда, не очень всерьез. Болтаю руками и ногами, сопротивляясь больше для виду. Он подхватывает меня на руки и грузит в автомобиль, торопливо вскакивает на водительское место. Машина с ревом срывается с места.

- Вздумала обманывать! - кричит Паша, перекрикивая мотор. - Кого?! Трубникова! Ты кто такая?

- Я в своем праве! Свободный человек!

- Заткнись!



Втаскивает меня в квартиру.

- Ну вот. Ты никуда отсюда не уйдешь!

- Ах так! Узурпатор! Крепостник!

Накидываюсь на него, колочу кулаками, пробиваюсь к двери. Он подхватывает меня на руки, несет в спальню и бросает на кровать. Не вставая, ногами провожу прием джиу-джитсу. В полсилы, конечно. Павел валится на кровать рядом со мной. Лежит в полном недоумении. Садится.

- Что это было?

- Джиу-джитсу.

- Чего?

- Японская борьба. Для обороны.

- Где научилась?

- Один японец научил. Там, на Урале. - Сажусь рядом, кладу руку ему на голову. Привлекаю его к себе. Целую.

- Почему у тебя все время что-то такое? Темная вода, - говорит он. - Что ты скрываешь?

- Я же от мужа ушла. Убежала. А у него в Москве много приятелей. Нам
с тобой хорошо? Большего нам не надо.

- Надо!.. Я люблю тебя Хочу с тобой жизнь прожить.

- Паша, у тебя жена, дети

- Детей я не брошу. И с тобой мы еще родим!

Опять обнимаю его. Я очень хочу родить от него. Очень!



Утром просыпаюсь в одиночестве. Накидываю Пашин халат. Его самого нет нигде. А вот записка: "Я сейчас вернусь. Не смей уходить. Дождись меня обязательно. Люблю. Целую". Иду в ванную.



Воровато оглядываясь, Павел рвал цветы с клумбы у небольшой гипсовой скульптуры Ленина. Раздался милицейский свисток, подбежали два молодых милиционера. Трубников виновато развел руками. Но его подхватили под локти.

- Идемте, гражданин!

- Извините, братцы. Больше не буду.

- Там расскажешь. Будешь или не будешь... У вождя цветики отымать.

- Да ребята же! Баба там у меня, баба! Ей цветы хотел!

- Начальнику про баб расскажешь!

- Я же Трубников, я летчик!

- Документы!

- Генка, он, и вправду, похож, - сказал милиционер.

- Ты чего - профессор? Похож, не похож! Нарушает! Там разберутся.



А в трубниковской квартире загремели ключи, открылась входная дверь. Втиснулась женщина с узлом и чемоданом. Поставила вещи, прошлась по квартире. Спальня - взбаламученная кровать и женская одежда на стуле. Кухня - давешняя записка на столе. Распахнула дверь ванной - там голая женщина.



Я, голая, оглядываюсь и в проеме двери вижу незнакомку. Так, думаю я. Дождалась. Интересно, это кто - сержант-домработница или жена - партийный секретарь? Торопливо вытираюсь и накидываю что? - Пашкин халат. Ничего другого в ванной нет.



В отделении милиции вокруг Трубникова собрался весь личный состав отделения.

- Гражданин Трубников, как не стыдно, - сказал пожилой милиционер.

- Очень стыдно. Только очень надо!

- Какой пример несознательным! Трубников, сам Трубников! Тянет цветы у вождя мирового пролетариата!

- Что за митинг? - появился начальник.

- Рвал цветы у товарища Ленина. Говорит, что летчик. Что - Трубников. Документов нет.

- Гражданин, якобы Трубников, за мной, - скомандовал начальник. - Дайте протокол, сам допишу.



Выхожу в Пашкином халате. Нужно сдаваться. В кухне льется вода из крана, бьет о дно чайника, журчит. Заглядываю в кухню:

- Здравствуйте.

Женщина, не отвечая, зажигает газ.

- Здравствуйте, - повторяю.

- Ты кто?

- Знакомая, - отвечаю.

- А чего ты тут делаешь?

- Вот, душ принимала У меня нету Зашла

- Зашла Тут, похоже, часто заходят. Пашка где?

- Не знаю. А вы кто?

- Кто, кто? Жена.

- Очень приятно.

- Ничего приятного. Напротив, даже противно.

- Извините, я оденусь?

- Как хочешь. Одевайся, раздевайся. Главное - выметайся.

Спешу в комнату, торопливо одеваюсь. Надо сказать, что вчера, перед походом в театр Лялька выдала мне одно из своих нарядных платьев. Опять иду в кухню:

- Ну, я пойду. Передайте Павлу, пожалуйста, мой привет и благодарность.

- Ты кто? Ты артистка? - Она поражена моим новым обликом. Смотрит чуть ли не с восхищением.

- Нет, я зритель. Я вчера в театре была. А вообще вы угадали. Платье не мое, а подруги. Она вправду артистка.

- Может, чаю попьешь? Или торопишься? Меня Симой звать. Серафима, значит.



- Вы, товарищ Трубников, что - не понимаете момента? Совсем с глузду съехали? Вы же на виду, у всего мирового пролетариата на виду. От Ленина цветы рвать! - втолковывал Трубникову начальник милиции. - Это же, подумать можно, и по пятьдесят восьмой загреметь ничего не стоит! Только из уважения к вашим летным успехам. - Он рвал недописанный протокол. - Все, идите! Больше так не делайте.

- А цветы?

- Заберите ваши цветы.



Чудеса! Мы почти мирно чаевничаем с Симой.

- А когда второго рожала, плохо получилось, - рассказывает она, как бы оправдываясь. - Не хотел он вылупляться. Кесарево делали. Да доктора там у нас, сама понимаешь, чистые враги народа. Такого наворотили, так наштопали, что мне теперь ничего нельзя. А Пашка, что ж Пашка? Кобель. Все они кобели. Корень торчит, его пристроить охота. Так что я не в обиде. Только ты на него не рассчитывай. Замуж не возьмет. Кобелиться - это он пожалуйста, а замуж - ни-ни.

- Я и не рассчитываю. Не до того мне.

- А ты кто? Партийная?

- Нет, я по ученой части. По секретной.

Сима глядит внимательно и недоверчиво. Отводит глаза.

- По ученой - это ценно. Тут глаз должен быть верный. Все видать насквозь требуется.

Лязгают запоры, Паша с букетом заглядывает в кухню. Откладывает цветы в сторону.

- Цветики, - говорит Сима и выходит в коридор, оставив меня в одиночестве. В коридоре разгорается громкий, похоже - ритуальный, для меня предназначенный, скандал.

- Сколько раз говорил, не являйся без предупреждения! - орет Пашка.

- А мне интересно на твоих баб глядеть. Пока ты мне муж. Штук пять я небось уж повидала. Шлюхи. Дуры. А эта - ведьма. Коли не отстанет - до добра не доведет. Изъездит. Измочалит.

- Тебе-то что?

- Дурак. Я тебе добра желаю, хоть ты и сукин сын. И партия по головке не погладит. Ох, не погладит.

- Я у самого товарища Сталина водку пил, а ты - партия!

- Ага! Пошел к куме, а засел в тюрьме! Гляди, Пашка! Допрыгаешься!

- Я тебя сколько раз в Москву звал? Приезжай, лечись! Не хочешь - пеняй на себя. Сиди в своей Кинешме.

- Кочерга в печи хозяйка. А тут кем стану? При тебе присоской. Чем возить, лучше погонять.

- Павел, проводите меня, - выхожу в коридор.

- Прощай, профессорша. - Сима скрывается в кухне.

- Она скоро уедет, - шепчет Паша в дверях, - я на днях тебя найду

- Где?

- Где-нибудь, - глаза в глаза.

- Слушай, у тебя когда полетный день?

- Шестнадцатого. Я лечу в Ленинград и обратно.

- Ух ты! Шестнадцатого?.. Я никогда не была в Ленинграде. Возьмешь?

- Молодец, Аню
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован