03 ноября 1990
4537

2.52

Штрум считал, что работу его оценит лишь узкий круг физиков-теоретиков.
Но оказалось не так. Ему в последнее время звонили по телефону не только
знакомые физики, но и математики, и химики. Некоторые просили его
разъяснений, - математические выводы его были сложны.
В институт к нему явились делегаты от студенческого общества, просили
сделать доклад для студентов-физиков и математиков старших курсов. Он
дважды выступал в Академии. Марков, Савостьянов рассказывали ему, что о
работе его спорят во многих институтских лабораториях.
Людмила Николаевна слышала в лимитном магазине, как одна супруга
ученого спросила другую: "Вы за кем стоите?" Та ответила: "Вот за женой
Штрума". И вопрошавшая сказала: "Того самого?"
Виктор Павлович не показывал, что неожиданно широкий интерес к его
работе радует его. Но он не был равнодушен к славе. На ученом совете
института работа его была выдвинута на Сталинскую премию. Штрум на это
заседание не пошел, но вечером все поглядывал на телефон, - ждал звонка
Соколова. Первым позвонил ему после заседания Савостьянов.
Обычно насмешливый, даже циничный, Савостьянов сейчас говорил не
по-обычному.
- Это триумф, настоящий триумф! - повторял он.
Он рассказал о выступлении академика Прасолова. Старик говорил, что со
времен его покойного друга Лебедева, исследовавшего световое давление, в
стенах физического института не рождалась работа такого значения.
Профессор Свечин говорил о математическом методе Штрума, доказывал, что
в самом методе есть элементы новаторства. Он сказал, что только советские
люди способны в условиях войны так беззаветно отдавать свои силы на
служение народу.
Выступали еще многие, выступал Марков, но самую яркую и сильную речь
сказал Гуревич.
- Молодчина, - сказал Савостьянов, - он-то сказал нужные слова,
сработал без ограничителя. Назвал вашу работу классической и сказал, что
ее нужно поставить рядом с трудами основателей атомной физики - Планка,
Бора, Ферми.
"Сильно", - подумал Штрум.
Вскоре после Савостьянова позвонил Соколов.
- К вам сегодня не пробиться, звоню уж двадцать минут, все занято, -
сказал он.
Соколов был тоже взволнован и обрадован.
Штрум сказал:
- Я забыл спросить у Савостьянова о голосовании.
Соколов сказал, что против Штрума голосовал профессор Гавронов,
занимавшийся историей физики, - по его мнению, работа Штрума ненаучно
построена, вытекает из идеалистических воззрений западных физиков,
практически бесперспективна.
- Это даже хорошо, что Гавронов против, - сказал Штрум.
- Да, пожалуй, - согласился Соколов.
Гавронов был странным человеком, его шутя называли "братья славяне", он
с фанатической упорностью доказывал, что все достижения физики связаны с
трудами русских ученых, ставил мало кому известные имена Петрова, Умова,
Яковлева выше имен Фарадея, Максвелла, Эйнштейна.
Соколов шутливо сказал:
- Видите, Виктор Павлович, вот Москва и признала значение вашей работы.
Скоро пировать у вас будем.
Взяла трубку Марья Ивановна, сказала:
- Поздравляю, поздравьте Людмилу Николаевну, я так рада за вас и за
нее.
Штрум сказал:
- Все суета сует.
Но суета сует радовала и волновала его.
Ночью, когда Людмила Николаевна уже собиралась спать, позвонил Марков.
Это был знаток официальной конъюнктуры и по-иному, чем Савостьянов и
Соколов, рассказал об ученом совете. Ковченко после выступления Гуревича
под общий смех сказал:
- Вот и в Институте математики ударили в колокола, шумят вокруг работы
Виктора Павловича. Правда, крестного хода там еще не было, но хоругви уже
поднимали.
В шутке Ковченко подозрительный Марков почувствовал
недоброжелательство. Остальные его наблюдения касались Шишакова. Алексей
Алексеевич не высказал своего отношения к работе Штрума. Слушая ораторов,
он кивал головой, то ли одобрительно, то ли в смысле: "Мели, Емеля, твоя
неделя".
Шишаков ратовал о выдвижении на премию работы молодого профессора
Молоканова; работа его была посвящена рентгеноанализу стали и имела лишь
узкопрактическое значение для нескольких заводов, вырабатывающих
качественный металл.
Потом Марков сказал, что после заседания Шишаков подошел к Гавронову и
говорил с ним.
Штрум сказал:
- Вам, Вячеслав Иванович, работать по дипломатическому ведомству.
Марков, не умевший шутить, ответил:
- Нет, я физик-экспериментатор.
Штрум зашел к Людмиле в комнату и сказал:
- Выдвинули меня на Сталинскую премию. Рассказывают много приятных для
меня вещей.
И он передал ей о выступлениях участников заседания.
- Весь этот официальный успех - чушь. Но знаешь, тошен мне вечный
комплекс неполноценности. Входишь в зал заседаний, - первый ряд свободен,
но я не решаюсь сесть, иду на Камчатку. А Шишаков, Постоев, не колеблясь,
сядут в президиум. Мне плевать на это кресло, но внутренне, внутренне хотя
бы ощущать свое право на него.
- Как бы Толя радовался, - сказала Людмила Николаевна.
- Вот и маме я не напишу об этом.
Людмила Николаевна сказала:
- Витя, уже двенадцатый час, Нади нет. Вчера она пришла в одиннадцать.
- Что ж тут такого?
- Она говорит, что у подруги, но меня это тревожит. Она говорит, что у
отца Майки есть ночной пропуск на машину и он ее подвозит до нашего угла.
- Чего ж тревожиться? - сказал Виктор Павлович и подумал: "Господи,
речь идет о большом успехе, о государственной Сталинской премии, зачем
перебивать этот разговор житейскими пустяками".
Он помолчал, кротко вздохнул.
На третий день после заседания ученого совета Штрум позвонил Шишакову
по домашнему телефону, он хотел просить его принять на работу молодого
физика Ландесмана. Дирекция и отдел кадров все оттягивали оформление.
Одновременно он хотел попросить, чтобы Алексей Алексеевич ускорил вызов из
Казани Анны Наумовны Вайспапир. Теперь, когда в институте шел новый набор,
не было смысла оставлять квалифицированных работников в Казани.
Он давно уж хотел говорить обо всем этом с Шишаковым, но казалось, что
Шишаков может быть с ним недостаточно любезен, скажет: "Обратитесь к моему
заместителю". И Штрум все откладывал этот разговор.
Теперь волна успеха подняла его. Десять дней назад ему казалось
неудобным прийти на прием к Шишакову, а сегодня было просто и естественно
позвонить ему на дом.
Женский голос осведомился:
- Кто спрашивает?
Штрум ответил. Ему было приятно слышать свой голос, так неторопливо,
спокойно назвал он себя.
Женщина у телефона помедлила, потом ласково сказала: "Одну минуточку",
- а через минуточку она так же ласково проговорила:
- Пожалуйста, позвоните завтра в десять часов в институт.
- Простите, пожалуйста, - сказал Штрум.
Всем телом, кожей он ощутил жгучую неловкость.
Он тоскливо угадывал, что и ночью во сне его не оставит это чувство,
что он утром, проснувшись, подумает: "Почему тошно?" и вспомнит: "Ах да,
этот дурацкий звонок".
Он зашел в комнату к жене и рассказал о несостоявшемся разговоре с
Шишаковым.
- Да-да, не к масти козырь, как говорит обо мне твоя мама.
Он стал ругать женщину, отвечавшую ему.
- Черт, сука, не выношу гнусную манеру узнавать, кто спрашивает, а
потом отвечать: барин занят.
Людмила Николаевна в подобных случаях обычно возмущалась, и ему
хотелось ее послушать.
- Помнишь, - сказал он, - я считал, что равнодушие Шишакова связано с
тем, что он не может нажить на моей работе капитал. А теперь мне сдается,
что капитал ему можно нажить, но по-другому: дискредитировать меня. Ведь
он знает: Садко меня не любит.
- Господи, до чего ты подозрителен, - сказала Людмила Николаевна, -
который час?
- Четверть десятого.
- Видишь, а Нади нет.
- Господи, - сказал Штрум, - до чего ж ты подозрительна.
- Между прочим, - сказала Людмила Николаевна, - сегодня я слышала в
лимитном: Свечина, оказывается, тоже на премию выдвигают.
- Скажи пожалуйста, он не сказал мне. За что ж это?
- За теорию рассеяния, кажется.
- Непонятно. Ведь она была опубликована до войны.
- Ну и что ж. За прошлое тоже дают. Он получит, а ты нет. Вот увидишь.
Ты все для этого делаешь.
- Дура ты, Люда. Садко меня не любит!
- Тебе мамы недостает. Она тебе во всем подпевала.
- Не понимаю твоего раздражения. Если б в свое время ты к моей маме
проявляла хоть долю того тепла, что я к Александре Владимировне.
- Анна Семеновна никогда не любила Толю, - сказала Людмила Николаевна.
- Неправда, неправда, - сказал Штрум, и жена показалась ему чужой,
пугающей своей упорной несправедливостью.

http://lib.ru/PROZA/GROSSMAN/lifefate.txt

viperson.ru
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован