29 ноября 2012
20392

2. Субъективная сторона российского кризиса и креативный класс

Хороших людей больше, но плохие - лучше объединены.

М. Задорнов

Нашего человека надо благодарить хотя бы за намерения,
все равно у него ничего не получится.

Н. Гоголь


Мировой кризис показал, что правящая российская элита не способна на эффективное управление в сложных условиях. Строго говоря, российская правящая элита все последние 25 лет действует в условиях кризиса. Мировой кризис 2008-2011 годов на самом деле просто часть, пусть более глубокого, российского системного кризиса, который отнюдь не закончится в 2012 году, когда Россия вернется по объему своего ВВП на уровень 1990 или 2008 года. Более того, в определенном смысле "кризис после кризиса" 2008-2010 годов становится еще глубже. Проблемы 2011 года - это по сути проблемы, ставшие очевидными еще в 2007 году:

С экономической точки зрения, стало ясно, что рост цен на энергоносители и сырье не приведет к быстрому росту экономики, который будет ограничен скромными темпами в 2,5-3,5%. Но это при благоприятных ценах, которые смогут держаться не вечно.

С политической точки зрения, достигнутая политическая стабильность ставится под сомнение ростом значительного числа недовольства тех 60% граждан, которые перестали верить в динамичное развитие страны и улучшение своего благополучия. Более того, за 2008-2011 годы их реальные доходы упали, и будут падать.

С идеологической точки зрения, правящая элита не представила нации внятной и приемлемой картины будущего, стратегии развития и маломальских результатов деятельности.

С технологической точки зрения, очевидны неудачные попытки внедрения инноваций и технологической модернизации: экономика оказалась невосприимчивой к инновациям.

Но самое глубокое беспокойство вызывает мировоззренческий и социальный кризис в обществе, раскол нации на две не просто неравные, но противостоящие части, составляющие примерно 20% и 60%, одинаково уже не приемлющие нынешнюю политическую "стабильность" и экономическую "стагфляцию". Эту проблему правящая элита не замечает. Во

Во многом вина за эти кризисы возлагается на правящую путинско-медведевскую элиту, которая не смогла решить назревшие проблемы, попытавшись заменить такие решения обещаниями и декларациями, что особенно наглядно проявилось в период кризиса 2008-2011 годов и сразу после него. Искусство управления проявляется (или не проявляется) лучше всего в экстремальных условиях: в войне, кризисе и т.п., когда ресурсов мало, а задачи большие. Этого испытания российская элита не выдержала.

Опыт антикризисного поведения российской элиты в 2008-2010 годах имеет уникальное значение, ведь именно в экстремальных условиях проявляются истинные черты характера, мотивы и нравственные качества. До 2008 года управлять страной в условиях избытка финансовых средств было относительно легко: главная задача правительства заключалась, грубо говоря, в том, чтобы не допустить на рынок финансовые средства, получаемые от продажи ресурсов, и, может быть, в отсутствие реальной программы развития ограничить по возможности нецелевые расходы, т.е. воровство из госбюджета. Ни о каком развитии нации всерьез не думали. Л.Григорьев по этому поводу справедливо отмечает: "На первом этапе трансформации в России роль интеллектуальной элиты была заметной, но, в отличие от стран Центральной и Восточной Европы, эта роль была не такой важной, влияние ее было недолгим. Специфика приватизации дала слишком пеструю картину новой деловой элиты: пока она не осознала необходимость единства во имя общих долгосрочных интересов. И все же и сегодня российскую деловую элиту более всего интересует максимизация приватизационного выигрыша и удержание активов в качестве ликвидного портфеля"[1].

Действительно, российская правящая элита в реальности, де-факто, сформулировала идеологию личного и группового обогащения как свою главную цель и главный интерес. Это расходится не только с нравственными и правовыми нормами развитых стран, но и российской традицией, когда массовое воровство не считалось нормой, против него боролись, в том числе и самыми жестокими мерами. Интересный пример из времен Павла I. Его именной указ Сенату по поводу одного из крупнейших чиновников: "По дошедшим до нас сведениям о недостающих суммах и о прочих недостатках за Персидский поход, под начальством... графа Зубова, повелеваем Сенату нашему взять под секвестр все его имения и держать под оным до тех пор, пока во всей точности все оное заплачено будет"[2].

Очевидно, что жадность и беспринципность российской правящей элиты в период кризиса, когда реальные доходы населения за 2008-2011 годы заметно сократились, а количество миллиардеров и миллионеров выросло, выглядело вызывающе. Особенно на фоне либерального подоходного налога в 13%. При этом колоссальная разница в доходах между сверхбогатыми и большинством бедного населения нивелировалась "средним" душевым доходом по стране. На фоне галопирующей инфляции 2008-2011 годов это выглядело все более и более возмутительным.

Другая, еще более пессимистическая оценка поведения элиты М. Колерова: "В дни кризисов общество ищет простых решений. Среди этих простых решений - "интеллектуализация власти". В ее ловушку, как мухи на свет, летят мириады публичных интеллектуалов, наивно полагая, что их опыта "публичной экспертизы" будет достаточно для борьбы с гидрой бюрократической импотенции и дьяволом политической коррупции"[3].

При этом все понимали, что страна развивается экстенсивно: недостаточно высокие темпы роста ВВП, сохранение отсталой структуры, невосприимчивость к инновациям, неэффективность госуправления и коррупция - эти и другие болезни были, конечно же, известны (о них говорили, даже принимались решения), но... в условия благоприятной конъюнктуры на сырьевых рынках с ними не спешили реально бороться. И если до кризиса неспособность к инновационному развитию и воспроизводству человеческого капитала осознавалась, но оставалась на периферии реальной политики, то в условиях кризиса понимание перехода к такому алгоритму развития стало практической необходимостью. Но его-то в 2008-2011 годы и не произошло. Проанализировав итоги кризисного развития за 2008-2011 годы по российским регионам с точки зрения национального человеческого капитала с помощью различных индексов (бедности, науки и инноваци1, здравоохранения, прерывания беременности, автомобилизации, неравенства), неизбежно приходишь к выводу, что все антикризисная стратегия правительства, которая основывалась только на макроэкономических показателях, была неверна и неэффективна. Она нанесла колоссальный удар по НЧП. Поэтому в 2011 году необходимо было принимать срочные и радикальные меры прежде всего в таких областях, как:

- образования и наука;

- качество жизни;

- реальных доходов населения;

- сокращение неравенства;

- здравоохранения и др.[4]

Подчеркну: ментальность и "стратегия" развития у российской элиты в 2011 году осталась прежней, как и до кризиса. Кризис ее ничему не научил, хотя в общественной и интеллектуальной среде в 2010-2011 годы стал вызревать консенсус относительно необходимости смены курса. Правда различные группы предлагали свои рецепты - от радикально-либеральных до национально-ориентированны.

С какими настроениями мы и вступили в кризис осенью 2008 года? Напомню о реальной позиции России, сформулированной в тот период В. Путиным и А. Кудриным: "Россия - остров стабильности". Впрочем, такая позиция просуществовала недолго - уже через несколько месяцев Россия была вынуждена принимать решение о масштабных антикризисных мерах (необходимость которых была для многих очевидна ещё даже до провозглашения лозунга об острове стабильности).

Очень похоже на то, что в первой фазе кризиса 2008-2009 годов мы были вынуждены только благодарить правительство за хорошие намерения. Антикризисной стратегии как системы не было. Развитие России к концу 2008 года между тем вступило в кризисную стадию. Началось, как и на Западе, с финансового кризиса, который быстро перетек в кризис экономический, а затем и социальны, который благодаря позиции федеральных СМИ оказался почти не замеченным.

Экономический и финансовый кризис в России 2008-2011 годов - удивительное и отчасти самобытное явление. Понятно, что, находясь в глобальной экономике, мы не могли остаться в стороне от инициированного США кризиса. Вместе с тем вызывает много вопросов именно субъективная, неэкономическая сторона российского кризиса, которая сыграла решающую роль. А именно:

Первое. У всякого кризиса была своя предыстория. Российский не исключение. И эта кризисная предыстория имеет огромное значение не только для понимания сути кризиса, но и того, что производят после его окончания. Коротко, суть его такова: финансовые власти проводили такую политику, которая не позволяла развиваться отечественному реальному сектору экономики и вынуждала российский бизнес привлекать более дешевые и доступные кредитные ресурсы из-за рубежа. В результате у корпораций накопились огромные внешние займы (более 150 млрд долл.), но, главное, еще до кризиса отечественные кредитные ресурсы были малодоступны. Как справедливо признает профессор МГИМО(У) О. Гаман-Голутвина, "важнейшей из внутренних причин стала предельно неэффективная структура экономики, возникшая в 1990-е гг. и не претерпевшая существенных изменений, несмотря на открывшиеся благодаря значительным финансовым поступлениям возможности в 2000-е гг."[5].

Вместе с тем денег у государства было много. Более того, эти ресурсы, которые не использовались для развития страны, выводились за рубеж. Объяснялось это необходимостью "накапливать ликвидность" (интересно, что теперь с этой ликвидностью делать. Да и будет ли она?). Ситуация стала повторяться во второй половине 2011 года. Элита ничему не научилась.

Россия накопила огромные резервы относительно своего ВВП, которыми не сумела вовремя воспользоваться. Понятно почему: вместо инвестирования в человеческий капитал[6] и собственную промышленность многие годы шло инвестирование потребительского спроса, ориентированного на импорт (который увеличился в несколько раз за последние 8 лет) и формирование в ущерб промышленному кредитованию всяческих стабфондов.

И хорошо, если бы при этом финансовые власти руководствовались бы идеями Дж. Гэлбрейта (чье столетие, кстати, пришлось на 15 октября 2008 г.), в соответствии с которыми целью экономического развития является не рост ВВП, а рост уровня жизни граждан. Так нет. Финансовые власти, прежде всего Минфин и Центробанк, руководствовались навязанной извне (каким образом - отдельный разговор) неолиберальной политикой "макроэкономической стабилизации".

При этом именно правящая финансовая элита, а отнюдь не политики - неолиберал А.Кудрин не имеет своей фракции в Госдуме - прямо ответственна за такую политику и ее последствия. Именно консерватизм, ограниченность и самонадеянность этой части элиты, которая фактически монополизировала финансово-экономическую политику страны, стали причиной медленных структурных изменений, а в конечном итоге и российского своеобразия кризиса в стране. Валить всё на американцев можно. Но ещё важнее видеть собственные ошибки, хотя бы для того, чтобы не повторить их после кризиса.

Второе. Неолиберальная финансовая элита оказалась беспомощной с точки зрения кризисного управления. Все немногие правильные публичные решения Д. Медведева и В. Путина оказывались не просто запоздалыми, а фактически саботировались финансовыми властями. Процесс принятия решений занимал недели и месяцы вместо нескольких дней в тех же США и Великобритании. Д. Медведев в то время назвал цифру в 30% выполненных решений антикризисного характера. Я думаю, что его оценка оптимистична. Сегодня, например, никто не знает, сколько из выделенных средств получено. Полагаю, что гораздо меньше 30%.

Казалось бы, что проще - увеличить ликвидность банков, прокредитовать промышленность, усилить государственные гарантии. Вроде бы политики это и делали. Но, во-первых, складывалось впечатление, что президент и премьер каждый раз вынуждены принимать эти решения, преодолевая чьи-то барьеры, а во-вторых, запоздалость и половинчатость этих решений просто не выдерживает критики. Ситуация 2011 года прямо повторяла докризисный 2007 год[7].

Возникает вопрос, а будет ли эта финансовая власть нести политическую ответственность или предоставит Д. Медведеву и В. Путину оправдываться за социальные последствия такой неумелой финансовой политики? Ответ однозначен: как и всегда, - нет.

Третье. Для России кризис во многом, если ни в главном, морально-психологический. Это - кризис доверия к власти. Народ столько раз обманывали, что вызывает удивление, что он еще верит. Он и не верит. Вспомним хотя бы многочисленные призывы "хранить деньги в рублях". Те, кто не поверил и хранил в долларах, сегодня в выигрыше как минимум на 30%. Вот это главное - доверие к власти, с трудом обретенное В. Путиным и Д. Медведевым, финансовые власти с легкостью стали транжирить.

В период кризиса проявилось и обострение социальных отношений, что выразилось прежде всего в числе граждан, готовых протестовать[8].



И в этом, как и в двух предыдущих случаях, конкретно виновата консервативная неолиберальная часть элиты, которая фактически не только монополизировала процесс принятия решений, но доказала свою абсолютную неспособность адекватно реагировать на кризисные ситуации: вялая, запоздалая, неадекватная реакция, полное отсутствие идей, креативности. А кроме того, удивительная неспособность выполнять собственные решения.

Четвертое. Уже на самых ранних этапах кризиса - в сентябре и октябре 2008 года - финансовая элита показала свою абсолютную неспособность к коммуникации с обществом. Общество настойчиво ждало честной информации, плана действий, разъяснений, но получало невнятное бормотанье из уст тех, кто прямо отвечал за финансовую политику страны.

В условиях кризиса любое правительство расширяет свои возможности коммуникации с обществом, создавая в идеале общенациональную антикризисную стратегию и программу. В России этого сделано не было. Как всегда попытались обойтись финансовыми мерами. В итоге - падения ВВП сопровождалось все 2008-2011 годы падением реальных доходов населения, инфляцией, ростом тарифов, а в итоге расширением пропасти между властью и нацией. Власть и элита все больше приобретала черты антинациональной правящей группы. Попытка создании на этом фоне Объединенного общенародного фронта, на мой взгляд, оказалась запоздалой и откровенно пиаровской. При этом события "арабской весны" 2011 года, когда главной движущей силой выступила образованная молодежь в целом ряде стран, подтвердили главную тенденцию, свойственную для всех, а не только арабских стран - основной революционной (дестабилизирующей) силой выступает в нашем веке креативный класс[9].

Власть еще раз продемонстрировала свою неспособность к эффективному управлению.

Пятое. Как справедливо заметила О.Гаман-Голутвина, "несмотря на то что мировой финансово-экономический кризис затронул целый ряд стран раньше России, сложившаяся в РФ к началу экономического кризиса система управления не смогла адекватным образом оценить угрозы надвигавшегося кризиса и предвидеть его экономические, социальные и политические последствия, что дает основания констатировать слабость прогностической функции отечественной системы госуправления. Несмотря на ставшие очевидными для многих отечественных и зарубежных независимых экспертов признаки надвигавшегося спада не только на глобальном уровне, но также в России, официальные должностные лица РФ на начальном этапе кризиса отрицали серьезность угроз, что свидетельствует также о недооценке властями позиций экспертного сообщества, слабости в целом экспертной проработки принимаемых на государственном уровне решений по ключевым вопросам"[10].

Таким образом, уже начало кризиса в 2008 году продемонстрировало неспособность управляющей финансовой и экономической элиты адекватно реагировать на нестандартные ситуации. Модель поведения в русле пресловутой "макроэкономической стабильности", которая препятствовала развитию экономики в 2000-2008 годы, не смогла это развитие остановить (убежден, что высокие темпы роста ВВП в эти годы были не благодаря, а вопреки усилиям финансовой элиты) и оказалась абсолютно недееспособной в мало-мальски осложнившихся условиях. Кризис был не финансовый. Это был кризис в головах макроэкономистов. Эта "стойкая неспособность" элиты управлять подтвердилась в последующие годы. Даже начавшийся в 2011 году подъем экономики оказался неуправляемым, стихийным.

Общество, государство, экономика, да и публичные политики, прежде всего Д. Медведев и В. Путин, понесли огромные издержки не столько из-за мирового кризиса, сколько из-за того, что в России сохранилась недееспособная финансово-управленческая элита, противопоставившая себя не только народу и обществу, но и самой политической элите. Ее практические результаты негативны, хотя признавать это финансовые власти пока не хотят. Главный негативный результат - продолжение обнищания населения, падение жизненного уровня, о чем вполне наглядно свидетельствуют данные ВЦИОМ.

[11]

Как видно из графиков, в начале 2011 года прошел "обвал", почти равноценный кризисному 2009 году, в оценке респондентами своего материального благополучия. Индекс (разница между положительными и отрицательными оценками) упал сразу на 10 пунктов, фактически достигнув уровня 2005 года, когда власть начала постепенно и точечно политику роста доходов.

Самую незавидную роль в этой связи пришлось играть креативному классу. В развитых странах креативные слои населения не только "двигатели прогресса" и экономики, но и финансов. В случае же с Россией этого просто нет. Не мало - подчеркну - не недостаточно, а просто нет, ведь правящая финансовая элита - это абсолютно лишенные всякой креативности, даже враждебные ей бухгалтеры. Причем не очень хорошие. Причем зараженные чужими идеями и схемами, от которых на Западе давно отказались.

В этой связи, а именно в связи с финансовым кризисом, необходимо вновь вернуться к идеологии, которую правящая финансовая элита вроде бы даже и не признает, но, на самом деле, упорно отстаивает в своей либеральной традиции[12].

Следует ясно понимать, что правящие элиты стран-лидеров руководствуются не абстрактными представлениями о праве наций на суверенитет и сохранение идентичности, а стремлением как минимум приспособить, сделать удобной для себя, комфортной внешнюю среду. В СССР и России эти реальные цели трактовались наивно, непрофессионально. Политическая наивность по отношению к Западу дорого обошлась нашей стране, в том числе и в экономическом и финансовом плане. Эта наивность граничит с предательством.

В этом смысле роль национальной элиты чрезвычайно высока: она обязана сохранить суверенитет государства, национальную самоидентификацию общества, систему традиционных ценностей. И первое, и второе, и третье возможно только в том случае, если элита обеспечивает нации соответствующие экономические, социальные и военные позиции в мире, которые гарантируют самим фактом существования такую возможность. В этом - главный смысл существования элиты, который можно коротко сформулировать как политическую ответственность перед нацией, особенно в революционные периоды или кризисные времена.

Когда элита не находится на необходимом уровне ответственности, не понимает сути власти в России, происходит потеря контроля над управление. Власть без ответственности - это разрушение страны. Потеря контроля при полной безответственности ведет к катастрофе. Как справедливо отмечает С. Рыбас, "...провалы политики Николая II, Горбачева и Ельцина, пытавшихся резко сменить механизм власти, произошли потому, что они не понимали этого кода и ожидали, что быстрая демократизация отношений власти и элит сделает Россию подобной Америке или Великобритании. Но как только элиты получали власть, страна начинала расползаться.

Можно ли назвать случайностью и проявлением злой воли великих князей, царей и императоров их многовековую борьбу с собственной политической элитой за укрепление единства государства? В истории бывают разного рода случайности, но длящейся тысячу лет случайности быть не может".

В кризисе 2008-2010 годов российская финансовая и управленческая элита сыграла крайне негативную роль. По целому ряду причин. Прежде всего, фантастический отток капитала осенью-зимой 2008 и в 2009 году привел к обескровливанию экономики, отчетливо показал непатриотичный и спекулятивный характер так называемой экономической деятельности элиты. В результате за 2008-2009 годы у России оказалось самое глубокое падение ВВП из всех развитых стран. Но отток не прекратился и позже. Уже в первом квартале 2011 года он превысил 40 млрд долл.

Во-вторых, во многом кризис был вызван ростом внешней задолженности российских корпораций, банков и предпринимателей, которые не смогли вовремя их погасить. Здесь, правда, основная доля ответственности лежит уже на финансовой политике правительства.

Развитие кризиса в России в 2010-2011 годах, как и в ряде других стран мира, вступило в очередную, социально-политическую фазу[13]. Вряд ли можно ожидать, что России удастся избежать этого логичного продолжения цепочки финансовой - экономической - производственной - социальной - политической фаз в развитии кризиса. Можно предположить, что эта фаза наступит, когда кризис непосредственно затронет значительные слои населения, что неизбежно потребует прямого участия президента РФ и общества. Роль президента РФ и общества, его организации на этом этапе кризиса начинает играть исключительную роль. Как всегда, финансовая элита самоустранится от этой ответственности, что, собственно, и произошло в 2009-2010 годах, когда Д. Медведев и В. Путин не только признали неспособность финансовой элиты справиться с кризисом, принять эффективные меры, но и фактически перешли к "ручному управлению" экономикой, решению частных задач.

Теперь о том, как общество воспринимает антикризисную политику правительства. В настоящее время в общественном сознании антикризисная стратегия правительства характеризуется мерами преимущественно финансового, экономического и лишь отчасти социального порядка. Хотя отдельные инициативы и замечены в общественном сознании, но общее мнение заключается в том, что в эпицентре внимания работы власти лежат макроэкономические факторы. Социальные и особенно политические факторы находятся на втором плане. Между тем их значение на новом витке кризиса объективно начинает приобретать решающее значение. Диалог с обществом, который пытаются наладить Д. Медведев и В. Путин в режиме "ручного управления", не очень-то получается. Прежде всего потому, что такой диалог не имеет четкого партнера для власти - креативные слои граждан. Он ведется между президентом и премьером, с одной стороны, и всем обществом - с другой, в режиме социальных гарантий и других мер соцзащиты. Творческий потенциал нации не востребован в качестве партнера.

При этом принимаемые правительством меры далеко не всегда встречают понимание. Приведу лишь одну из оценок эксперта, которая находит поддержку у значительной части общества: "К сожалению, антикризисные мероприятия правительства пока демонстрируют крайнюю неэффективность. Например, несмотря на выделение нескольких триллионов рублей, банковская ликвидность не увеличилась. Второй антикризисный план действий правительства, предусматривающий 55 первоочередных мероприятий, не выполняется. В этом же ряду стоит выделение 295 системообразующих предприятий. Часть этих предприятий может обойтись без господдержки. В то же время в этом перечне находятся предприятия реального сектора экономики, которым действительно необходима поддержка. Это предприятия агропромышленного, военно-промышленного комплекса, предприятия машиностроительной промышленности. Эти организации не будут конвертировать бюджетные рубли в валюту, а направят на пополнение собственных оборотных средств. В то же время поддерживать нефтяников, металлургов, связистов, представителей сферы транспортных услуг - нецелесообразно".

Механизмы антикризисного воздействия находятся в руках правительства, тогда как кризис стремительно приобретает общенациональные социально-политические черты (которые пока что сдерживаются накопленными ресурсами), т.е. налицо отсутствие либо недостаток общенациональных механизмов кризисного управления, которые должны находиться в руках всего общества. Власть нередко не видит реальных проблем, таких, например, как стремительный рост потребительских цен, тарифов на ЖКХ, транспорт и многое другое. В условиях кризиса, когда доходы граждан стремительно сокращаются, рост цен (который, кстати, в нормальной экономике должен был бы прекратиться) означает самоубийство.

На фоне стремительного роста цен, продолжавшегося в период всего кризиса, социальные меры правительства выглядят неубедительно, даже такие масштабные, как повышение пенсий или инвестиции в отдельные сектора экономики.

Так, решения в области ипотечного кредитования, принятые правительством, явно недостаточны. На сегодняшний день в России ипотеку взяли около 800 тысяч семей, из них 20% - в валюте и еще 10% - с плавающей процентной ставкой. Таким образом, сегодня 30% ипотеки можно отнести к высокорисковым займам. Для сравнения: в США накануне краха ипотеки доля таких кредитов была 25%. Ситуация, таким образом, близка к критической, и прежде всего, с социально-политической точки зрения.

С информационной точки зрения власть, во-первых, с опозданием комментирует свои антикризисные действия вместо того, чтобы предупреждать о них заранее. Из-за этого страдает авторитет президента, складывается впечатление, что власть является не источником инициативы, а комментатором чьих-то действий (не всегда оправданных и популярных). Во-вторых, в ряде случаев (как, например, "газовый спор") работа президента носит неоправданно технический характер, не сконцентрирована на антикризисных действиях социального характера. Главное - кризис и его социальные последствия - на время уходят из фокуса общественного внимания, что, естественно, не встречает понимания.

На этом фоне помпезные мероприятия и сомнительные юбилеи (как, например, 10-летие кончины А.Собчака), провал наших спортсменов на Олимпиаде, бесконечные злоупотребления чиновников, беспредел на дорогах и т.п. авторитета власти, безусловно, не добавляют. Складывается устойчивое впечатление о растущем разрыве между властью и креативной частью общества в условиях кризиса - разрыв, который стал политической реальностью в 2010 году. В 2011 году эта реальность стала приобретать угрожающие масштабы.

Власть не демонстрирует критичности сама к себе. Даже принимаемые меры по борьбе с коррупцией рассматриваются обществом не как системные, политико-идеологические, а как частные - борьба одной бюрократической группировки с другой за ресурсы и влияние. Очевидно, что необходим "разбор полетов", который должен быть инициирован властью. Растущие общественные ожидания таких действий являются той реальной причиной роста популярности И. Сталина в 2008-2010 годы, которая требует серьезного осмысления.

Так, в идеологическом и информационном плане требуется, например, внятное объяснение политики ЦБ в отношении роста ставки рефинансирования в 2008 году до 13%, в то время как в США она сократилась до 1% (и планируется дальнейшее сокращение до 0,25%), в Японии - до 0%, в Европе - до 2%, Великобритании - до 1,5% и Швейцарии - до 0,5%. Очевидно, что кредитная политика ЦБ ведет к тому, что предприятия практически были лишены возможности кредитования, при том что инфляция (единственный аргумент ЦБ) отнюдь не сокращается, а, наоборот, стремительно нарастает, делая бессмысленными скромные инициативы в социальной области. Объективно это способствовало бы корректировке в более эффективном социальном направлении и антикризисной политики всей власти. ЦБ, надо признать, поздно и медленно стал исправлять ситуацию со ставкой рефинансирования - тогда, когда предприятия уже лежали "на боку". Элита опять опоздала. Другой политический вопрос - налогообложение, которое в России носит очевидно антисоциальный характер. Напомню, что до прихода Рузвельта подоходный налог в США составлял 24%, а налог на наследование недвижимости - 20%. С приходом Рузвельта ставка подоходного налога была поднята до 63% в период первого срока, а в период второго - до 79%. Максимальная ставка налога на наследство была поднята с 20% сначала до 45%, потом до 60% и, наконец, до 77%. Если в 1929-м году 70% дивидендов от капиталов принадлежали 1% американцев, то уже к 1955 году 2/3 доходов от капитала получали простые американцы. Уже в середине 50-х годов у более чем 60% американского населения имелась медицинская страховка, включая госпитализацию. В результате средний класс США был создан приблизительно за 25 лет и во многом благодаря кризису 30-40-х годов.

В России же наоборот: кризис 2008-2011 годов привел к стремительной люмпенизации среднего класса - процессу, который поспешили назвать "ликвидацией офисной пыли". На самом деле речь идет не только о финансовых спекулянтах, но и об огромном количестве креативных граждан, которые стали концентрироваться в новых областях, преимущественно наукоемких технологиях, науке, образовании и т.п., т.е. тех областях, где до кризиса начался процесс кристаллизации человеческого капитала. Сокращение реальных доходов в 2008-2011 годах при высокой инфляции больше всего ударило по среднему классу и креативным слоям. Так, профессор, получивший зарплату в 2008 году в 30 тыс. рублей, получал такую же зарплату и в 2011 году, тогда как цены и услуги за эти годы выросли, как минимум, на 55-60%.

Другими словами, в период кризиса власть выбрала самую неудачную социальную политику, которая с экономической точки зрения может быть охарактеризована как антиинновационная. На фоне часто повторяющихся призывов к инновациям, ресурсосбережению, модернизации такое откровенное пренебрежение к реальным носителям инноваций выглядит как-то странно, если не сказать больше. Модернизация, проваленная к 2011 году, оказалась таковой прежде всего потому, что креативные слои были искусственно исключены из этого процесса.


___________

[1] Григорьев Л. Российские элиты в поисках почвы. 13 апреля 2011 г. [Эл. ресурс]. URL:http://www.viperson.ru

[2] Составили Александр Гено и Томич. Павел I. Собрание анекдотов, отзывов, характеристик, указов и пр. - С.-Петербург. Синодальная типография, 1901. С. 231.

[3] Колеров М. Интеллектуалы, инфраструктура знаний и Пол Пот // Русский журнал. 12 июля 2010 г. URL:http://www.russ.ru/pole/

[4] Подберезкин А.И., Гебеков М.П. Россия: человеческий капитал и развитие человека в региональном измерении // Вестник МГИМО(У). 2011. N 3 (18). С. 38.

[5] Гаман-Голутвина О. Системы государственного управления РФ как инструмент антикризисной политики: оценка эффективности // Элиты и общество в сравнительном измерении: сб. статей / под ред. О.В.Гаман-Голутвиной. М.: РОСПЭН, 2011. С. 225.

[6] Напомню именно в этой связи, что человеческий капитал - этот тот запас знаний, умений, навыков и прочих качеств человека, которые могут быть продуктивно использованы для создания прибыли, составляющей доход как отдельных людей, так и общества в целом. Эти способности человека к производительному труду могут формироваться или приобретаться путем сочетания врожденных свойств индивида с образованием, миграцией, охраной его здоровья и питанием. Согласно теории человеческого капитала, разработанной в начала 1960-х гг. американскими экономистами Теодором Шульцем, Гэри Беккером и Джейкобом Минсером, вложение средств в человека осуществляется в целях повышения его способности зарабатывать в будущем. Создатели этой теории считают все затраты на такую деятельность, как образование, профессиональное обучение и миграция, вложением в благосостояние общества. Таким образом, общее богатство нации представляет собой сочетание человеческого и материального капиталов (см.: URL:http://dps.smrtic.ru).

[7] В свое время, в 2007 году, я писал о необходимости смены алгоритма развития, который годился для периода стабилизации 2000-2007 годов, но стал абсолютно не пригодным. Россия должна была бы стать "другой страной", но так и не стала. "К 2005-2006 годам сложились базовые... предпосылки для дальнейшей корреляции политического курса страны". См., Приоритеные национальные проекты - идеология прорыва в будущее. М.: Европа, 2007. С. 17.

[8] Как справляются с кризисом? ВЦИОМ, 2010. Февраль. С. 16.

[9] Примаков Е. "Арабская весна" и теория столкновения цивилизаций // Российская газета. 2011. 27 июля. С. 6.

[10] Гаман-Голутвина О. Системы государственного управления РФ как инструмент антикризисной политики: оценка эффективности // Элиты и общество в сравнительном измерении: сб. статей / под ред. О.В. Гаман-Голутвиной. М.: РОСПЭН, 2011. С. 228.

[11] ВЦИОМ. База данных. [Эл. ресурс]. URL:http://www.wciom.ru/fileadmin/image/baza/proekt/index/ Index_mat.jpg

[12] По мнению К. Маркса, неадекватность, "ложность" или "иллюзорность" идеологии является в конечном счете, следствием "ограниченности" "материальной деятельности" людей и их "общественных отношений". Цит. по: Славин Б. Идеология возвращается. Орехово-Зуево, 2010. С. 18.

[13] "Эффект домино" затронул в 2010-2011 годах не только арабские страны, но и Европу: Грецию, Португалию, Италию, Испанию и, возможно, другие страны.

Фотографии

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован