08 ноября 1990
4615

3.20

Эвакуированные москвичи, готовясь в обратную дорогу, пожалуй, больше,
чем свиданию с Москвой, радовались избавлению от жизни в эвакуации.
Свердловские, омские, казанские, ташкентские, красноярские улицы и дома,
звезды в осеннем небе, вкус хлеба, - все стало постылым.
Если читали хорошую сводку Совинформбюро, говорили:
- Ну, теперь скоро все поедем.
Если читали тревожную сводку, говорили:
- Ох, перестанут давать вызовы на членов семьи.
Возникло множество рассказов о людях, сумевших без пропуска добраться
до Москвы, - они пересаживались с дальних поездов на рабочие поезда, потом
на электрички, где не было заградиловки.
Люди забывали, что в октябре 1941 года каждый прожитый в Москве день
казался пыткой. С какой завистью тогда смотрели на москвичей, менявших
зловещее родное небо на спокойствие Татарии, Узбекистана...
Люди забывали, что некоторые, не попавшие в эшелоны в роковые
октябрьские дни 1941 года, бросали чемоданы и узлы, пешком уходили на
Загорск, лишь бы вырваться из Москвы. Люди готовы были теперь бросить
вещи, работу, налаженную жизнь и пешком идти в Москву, лишь бы вырваться
из эвакуации.
Главная суть двух таких противоположных состояний - страстной тяги из
Москвы и страстной тяги в Москву - состояла в том, что год прошедшей войны
преобразовал сознание людей, и мистический страх перед немцами сменился
уверенностью в превосходстве русской советской силы.
Страшная немецкая авиация уж не казалась страшной.
Во второй половине ноября Совинформбюро сообщило об ударе по группе
немецко-фашистских войск в районе Владикавказа (Орджоникидзе), затем об
успешном наступлении в районе Сталинграда. За две недели девять раз диктор
объявлял: "В последний час... Наступление наших войск продолжается...
Новый удар по противнику... наши войска под Сталинградом, преодолевая
сопротивление противника, прорвали его новую линию обороны на восточном
берегу Дона... наши войска, продолжая наступление, прошли 10-20
километров... На днях наши войска, расположенные в районе среднего течения
Дона, перешли в наступление против немецко-фашистских войск. Наступление
наших войск в районе Среднего Дона продолжается... Наступление наших войск
на Северном Кавказе... Новый удар наших войск юго-западнее Сталинграда...
Наступление наших войск южнее Сталинграда..."
В канун нового, 1943 года Совинформбюро опубликовало сообщение: "Итоги
шестинедельного наступления наших войск на подступах Сталинграда", - отчет
о том, как были окружены немецкие армии под Сталинградом.
В тайне, не меньшей, чем та, что окутывала подготовку сталинградского
наступления, сознание людей совершало подготовку к переходу к совершенно
новому взгляду на события жизни. Эта совершавшаяся в подсознании
перекристаллизация впервые стала явной, заявила о себе после
сталинградского наступления.
То, что произошло в человеческом сознании, отличалось от происходившего
в дни московского успеха, хотя внешне казалось, - отличий нет.
Отличие заключалось в том, что московская победа в основном послужила
изменению отношения к немцам. Мистическое отношение к немецкой армии
кончилось в декабре 1941 года.
Сталинград, сталинградское наступление способствовали новому
самосознанию армии и населения. Советские, русские люди по-новому стали
понимать самих себя, по-новому стали относиться к людям разных
национальностей. История России стала восприниматься как история русской
славы, а не как история страданий и унижений русских крестьян и рабочих.
Национальное из элемента формы перешло в содержание, стало новой основой
миропонимания.
В дни московского успеха действовали довоенные, старые нормы мышления,
довоенные представления.
Переосмысливание событий войны, осознание силы русского оружия,
государства явилось частью большого, длительного, широкого процесса.
Процесс этот начался задолго до войны, однако он происходил главным
образом не в сознании народа, а в его подсознании.
Три грандиозных события были краеугольными камнями нового
переосмысливания жизни и человеческих отношений: коллективизация деревни,
индустриализация, 1937 год.
Эти события, как и Октябрьская революция 1917 года, совершили сдвиги и
смены огромных слоев населения; сдвиги эти сопровождались физическим
истреблением людей, не меньшим, а большим, чем истребление в пору
ликвидации классов русского дворянства, промышленной и торговой буржуазии.
Эти события, возглавленные Сталиным, знаменовали экономическое и
политическое торжество строителей нового, Советского государства,
социализма в одной стране. Эти события явились логическим результатом
Октябрьской революции.
Однако новый уклад, победивший в пору коллективизации, индустриализации
и почти полной смены руководящих кадров, не захотел отказаться от старых
идейных формул и представлений, хотя они утратили для него живое
содержание. Новый уклад пользовался старыми представлениями и
фразеологией, берущими свое начало еще из дореволюционного становления
большевистского крыла в Российской социал-демократической партии. Основой
же нового уклада являлся его государственно-национальный характер.
Война ускорила процесс переосмысливания действительности, подспудно
шедший уже в довоенное время, ускорила проявление национального сознания,
- слово "русский" вновь обрело живое содержание.
Сперва, в пору отступления, это слово связывалось большей частью с
отрицательными определениями: российской отсталости, неразберихи, русского
бездорожья, русского "авось"... Но, проявившись, национальное сознание
ждало дня военного праздника.
Государство также шло к самосознанию в новых категориях.
Национальное сознание проявляется как могучая и прекрасная сила в дни
народных бедствий. Народное национальное сознание в такую пору прекрасно,
потому что оно человечно, а не потому, что оно национально. Это -
человеческое достоинство, человеческая верность свободе, человеческая вера
в добро, проявляющиеся в форме национального сознания.
Но пробудившееся в годы бедствий национальное сознание может
развиваться многообразно.
Нет спору, что у начальника отдела кадров, оберегающего коллектив
учреждения от космополитов и буржуазных националистов, и у красноармейца,
отстаивающего Сталинград, по-разному проявляется национальное сознание.
Жизнь советской державы отнесла пробуждение национального сознания к
тем задачам, которые стояли перед государством в его послевоенной жизни, -
его борьбе за идею национального суверенитета, в утверждении советского,
русского во всех областях жизни.
Все эти задачи возникли не вдруг в военное и послевоенное время, они
возникли до войны, когда события в деревне, создание отечественной тяжелой
промышленности, приход новых кадров знаменовали торжество уклада,
определенного Сталиным как социализм в одной стране.
Родимые пятна российской социал-демократии были сняты, удалены.
И именно в пору сталинградского перелома, в пору, когда пламя
Сталинграда было единственным сигналом свободы в царстве тьмы, открыто
начался этот процесс переосмысления.
Логика развития привела к тому, что народная война, достигнув своего
высшего пафоса во время сталинградской обороны, именно в этот,
сталинградский период дала возможность Сталину открыто декларировать
идеологию государственного национализма.
viperson.ru

http://lib.ru/PROZA/GROSSMAN/lifefate.txt
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован