15 ноября 1990
5545

3.50

В штаб танкового корпуса Новикова стали поступать тревожные сведения о
командиров бригад. Разведка обнаружила новые, не участвовавшие в боях
танковые и артиллерийские части немцев, видимо, противник выдвигал резервы
из глубины.
Эти сведения беспокоили Новикова: передовые части двигались, не
обеспечивая флангов, и, если бы противнику удалось перерезать
немногочисленные зимние дороги, танки остались бы без поддержки пехоты,
без горючего.
Новиков обсуждал положение с Гетмановым, он считал, что необходимо
срочно подтянуть отставшие тылы и на короткое время задержать движение
танков. Гетманову очень хотелось, чтобы корпус положил начало освобождению
Украины. Они решили, что Новиков выедет в части - на месте проверит
положение, а Гетманов подгонит отставшие тылы.
Новиков перед выездом в бригады позвонил заместителю командующего
фронтом, доложил о положении. Он заранее знал ответ замкомандующего,
который, конечно, не возьмет на себя ответственность: не остановит корпус
и не предложит Новикову продолжать движение.
И действительно, замкомандующего велел срочно запросить данные о
противнике во фронтовом разведывательном отделе, обещал доложить о
разговоре с Новиковым командующему.
После этого Новиков связался с соседом, командиром стрелкового корпуса
Молоковым. Молоков был человек грубый, раздражительный и всегда подозревал
соседей в том, что они дают о нем командующему фронтом неблагоприятную
информацию. Они поругались и даже обменялись матюками, правда, не
обращенными непосредственно к личностям, а к возрастающему разрыву между
танками и пехотой. Новиков позвонил соседу слева, командиру артиллерийской
дивизии.
Командир артиллерийской дивизии сказал, что без приказа фронта он
дальше двигаться не будет.
Новиков понимал его соображения, - артиллерист не хотел ограничиваться
вспомогательной ролью, обеспечивать бросок танков, сам желал осуществлять
бросок.
Как только кончился разговор с артиллеристом, к Новикову вошел
начальник штаба. Никогда Новиков не видел Неудобнова таким торопливым и
встревоженным.
- Товарищ полковник, - сказал он, - мне звонил начальник штаба
авиационной армии, они собираются перебазировать поддерживающие нас
самолеты на левый фланг фронта.
- Это как же, обалдели они, что ли? - крикнул Новиков.
- Да очень просто, - сказал Неудобнов, - кое-кто не заинтересован,
чтобы мы первыми вступили на Украину. Получить "Суворова" и "Богдана
Хмельницкого" за это дело желающих много. Без авиационного прикрытия
корпус придется остановить.
- Сейчас буду звонить командующему, - сказал Новиков.
Но с командующим его не соединили, - Еременко выехал в армию Толбухина.
Заместитель командующего, которому снова позвонил Новиков, никакого
решения принять не хотел. Он лишь удивился, почему Новиков не выехал в
части.
Новиков сказал замкомандующему:
- Товарищ генерал-лейтенант, что же это, вот так, без согласования,
лишить авиационного прикрытия корпус, вырвавшийся на запад дальше всех
частей фронта?
Замкомандующего раздраженно сказал ему:
- Командование лучше видит, как использовать авиацию, не один ваш
корпус участвует в наступлении.
Новиков грубо сказал:
- Что я танкистам скажу, когда их начнут долбать с воздуха? Чем я их
прикрою - директивой фронта?
Замкомандующего не вскипел, а примирительно сказал:
- Езжайте в части, я доложу положение командующему.
Едва Новиков положил трубку, вошел Гетманов, - он был уже в шинели и
папахе. Увидя Новикова, он сокрушенно развел руками.
- Петр Павлович, я думал, ты уже уехал.
Он мягко, ласково проговорил:
- Вот тылы отстали, а зам по тылу мне говорит, - не надо было под
раненых и больных немцев машины давать, жечь дефицитный бензин.
Он лукаво поглядел на Новикова:
- И в самом деле, мы не секция Коминтерна, а танковый корпус.
- При чем тут Коминтерн? - спросил Новиков.
- Поезжайте, поезжайте, товарищ полковник, - с мольбой сказал
Неудобнов, - дорога минута. Я тут обеспечу все возможное в переговорах со
штабом фронта.
После ночного рассказа Даренского Новиков все вглядывался в лицо
начальника штаба, следил за его движениями, голосом. "Неужели вот этой
самой рукой?" - думал он, когда Неудобнов брал ложку, вилку с насаженным
на нее соленым огурцом, телефонную трубку, красный карандаш, спички.
Но сейчас Новиков не смотрел на руку Неудобнова.
Никогда Новиков не видел Неудобнова таким ласковым, растревоженным,
даже милым.
Неудобнов и Гетманов душу готовы были положить, чтобы корпус первым
пересек границу Украины, чтобы бригады безостановочно продолжали двигаться
на запад.
Они ради этого готовы были пойти на любой риск, но одним лишь не хотели
рисковать - принять на себя ответственность в случае неудачи.
Новикова невольно захватила лихорадка, - и ему хотелось радировать во
фронт, что передовые подразделения корпуса первыми пересекли границу
Украины. Это событие не имело никакого военного значения, не причинило бы
противнику особого ущерба. Но Новиков хотел этого, "хотел ради военной
славы, благодарности командующего, ордена, похвалы Василевского, ради
приказа Сталина, который прочтут по радио, ради генеральского звания и
зависти соседей. Никогда подобные чувства и мысли не определяли его
действий, но, может быть, потому именно сейчас они оказались так сильны.
В этом желании не было ничего дурного... Как и в Сталинграде, как и в
1941 году, беспощадны были морозы, по-прежнему усталость ломала солдатские
кости, по-прежнему страшна была смерть. Но уже другим воздухом начинала
дышать война.
И Новиков, не понимая этого, удивлялся тому, что впервые он так легко,
с полуслова, понимал Гетманова и Неудобнова, не раздражался, не обижался,
так естественно хотел того же, чего хотели они.
Ускоренное боевое движение его танков действительно привело бы к тому,
что оккупантов на несколько часов раньше изгнали бы из десятков украинских
деревень, и он бы радовался, видя взволнованные лица стариков и детей, и
слезы выступали бы на его глазах, когда старая крестьянка обняла бы его и
поцеловала, как сына. И в то же время зрели новые страсти, новое главное
направление, определялось в духовном движении войны, и то направление, что
было главным в 1941 году и в боях на Сталинградском обрыве, сохраняясь и
существуя, становилось незаметно вспомогательным.
Тайну перевоплощения войны первым понял человек, 3 июля 1941 года
произнесший: "Братья и сестры, друзья мои..."
Странно, разделяя волнение Гетманова и Неудобнова, торопивших его,
Новиков, сам не зная почему, оттягивал свой отъезд. Уже сидя в машине, он
понял причину этого - он ждал Женю.
Больше трех недель не получал он писем от Евгении Николаевны.
Возвращаясь из поездки в части, он поглядывал, не встречает ли его на
штабном крыльце Женя. Она стала участницей его жизни. Она была с ним,
когда он говорил с командирами бригад, и когда его вызывал на провод штаб
фронта, и когда он в танке вырвался на переднюю линию и танк, как молодая
лошадь, дрожал от немецких разрывов. Он рассказывал Гетманову о своем
детстве, а казалось, что рассказывает он ей. Он думал: "Ох, и пахнет от
меня винищем, Женя бы сразу унюхала". Иногда он думал, - вот бы она
посмотрела. Он с тревогой задумывался, - а что она скажет, узнав, что я
отдал под трибунал майора?
Он входил в землянку на передовой НП, и среди табачного дыма, голосов
телефонистов, пальбы и бомбовых разрывов его вдруг обжигала мысль о ней...
Иногда его охватывала ревность к ее прежней жизни, и он становился
мрачен. Иногда она снилась ему, и он просыпался и не мог уснуть.
То ему казалось, что любовь их будет до гроба, то накатывала тревога:
он останется снова один.
Садясь в машину, он оглянулся на дорогу, ведущую к Волге. Дорога была
пустынна. Потом он озлился, - пора было ей давно быть здесь. А может быть,
она заболела? И он снова вспомнил, как собрался в тридцать девятом году
стреляться, узнав, что она вышла замуж. Отчего он ее любит? Да ведь были у
него бабы не хуже. То ли это счастье, то ли вроде болезни - безотступно
думать о человеке. Хорошо, что он ни с кем не связался из штабных девушек.
Приедет, а у него все чисто. Правда, был и с ним грех, недели три назад.
Вот она по дороге остановится, заночует в той грешной избе, и молодая
хозяйка разговорится с Женей, опишет его, скажет: "Славный этот
полковник". Что за чушь в голову лезет, конца нет...
viperson.ru
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован