19 января 2008
1691

4. Мария

В день отъезда решила, что это фото - талисман, и если талисман останется здесь, я обязательно вернусь в свой дом. Так и случилось, хотя именно та карточка, что висела на стене, пропала. Но копия этой карточки, которая в те годы хранилась в альбоме, уцелела и до сих пор со мной, хотя теперь у меня совсем другой дом на другом конце земли. Выходит, это изображение - и вправду талисман. Пожалуй, тот убогий домик в Лераке был тогда единственным по-настоящему моим домом, первым моим домом, и мне было больно покидать его, оставлять сиротой. Именно сиротой, как дорогого покойника, только что зарытого в землю, когда после похорон все расходятся с кладбища, настраиваясь на поминальное застолье, а он остается в одиночестве под землей.

С улицы донесся шум мотора. Это подъехал Петя. Пора в путь. Жизнь в очередной раз менялась. Неужели старик зовет меня для разборки пыльных архивов? Чепуха. Впереди - неизвестность, наверняка - опасность. Чувствовала нюхом. Похоже, семь лет тихой жизни позади. Это предчувствие почему-то вдруг меня развеселило. Верно говорят: горбатого могила исправит. Мой Гришка, мой Жорж - в могиле. Вот его-то она уже исправила. Только он мог бы удержать меня. Сам такой же, как я. Но он твердо, в течение лет семи-восьми, держался и меня держал. А ведь приезжали, подкатывали с предложениями - из Белграда, из Бухареста. Нет, нет и нет, мы живем тихо, у нас такси, у нас - гараж. Отстаньте. Теперь Гриша в могиле А Франсуа? Фран-суа - лучше о нем не вспоминать. Жалко его? Жалко, конечно. Но, как бы честно, не лукавя, - что он для меня? Наверное, просто временное убежище

В открытое окно автомобиля врывался свежий ветер, тополя по обе стороны дороги раскачивались, и мне казалось, что они сами этот ветер и делают. Вот эту иллюзорную мелочь почему-то отчетливо помню, хоть прошло с тех пор почти сорок лет. Рядом со мной сидел за рулем румяный мальчик.

- Петя, вам сколько лет?

Щека его, обращенная ко мне, румянится сильнее, наливается краской.

- Двадцать два. А вам?

Кладу руку ему на колено.

- Почти тридцать пять. По-твоему, я старуха?

- Нет, что вы. Только, пожалуйста, уберите руку. А то мы разобьемся.

- Скажи, тебе было хорошо со мной?

Коротко оборачивается ко мне, коротко благодарно улыбается.

- Очень хорошо, - говорит он серьезно. А потом, помолчав: - Мария Игнатьевна, может быть, вы выйдете за меня замуж?

Кажется, тогда это предложение руки и сердца меня рассмешило, я усмехнулась. Петя обиженно надулся.

- Петя, видите рощу впереди? - говорю. - Давайте туда свернем.

- Зачем?

- Затем.

Автомобиль побежал неровно, задергался, но все же благополучно свернул
с шоссе на проселок.



В Париж мы приехали на следующий день утром в назначенное время. Увидела Аркадия Сергеевича издали. Высокий, в мешковатом костюме и вытертой шляпе, он стоит на краю тротуара. Мимо торопятся, исчезая в подземелье метро, бледнолицые парижские пролетарии. Его слегка сутулая аристократическая фигура здесь, на этой рабочей окраине, совершенно неуместна. Ну и конспиратор, неужели другого места для тайного свидания не придумал? Устроились мы с ним на заднем сиденье авто. Он назвал Пете гостиницу, где мне предстояло остановиться. Едем.

- Провалы наводят на мысль о предательстве, - говорит он. - Причем о предательстве в высшем руководстве организации. О походах обычно знают человек десять. И все - особо доверенные лица.

Умолкает. Я тоже молчу. Жду продолжения. Думаю: я-то тут при чем? Ничего про эти дела давно не знаю. Старик вздыхает и наконец произносит:

- Нужно поехать в Москву и узнать - кто предатель? Кто из наших - московский агент?

Я, конечно, ожидала чего-нибудь в этом роде. Но такое! Лучше сразу провалиться в преисподнюю, где для меня уже приготовлено место, или взлететь прямо на небеса, хоть меня там никто не ждет. Так вот взять и поехать? Разве в Москву ездят? Туда уже давно просто так не ездят, а трудно и опасно пробираются. Семь лет назад я там побывала, причем нелегально, но теперь, когда режим укрепился и всерьез ощетинился?

- Узнать - где? Спросить у Сталина? - кажется, сказала я и, наверное, по-идиотски заморгала. Это за мной изредка водилось. Понимала, что затея эта безумна, опасна, и вместе с тем вдруг почувствовала, что отказаться я не в силах. Я должна ввязаться в эту игру! Если откажусь, буду потом корить себя всю оставшуюся жизнь.

- Думаешь, я выжил из ума? - Чертов старик кашляет, усмехается. - Вот и Вера приписывает мне склероз. А зря. Кроме тебя, мне некому довериться. Здесь тебя никто не знает. Забыли. И ты опытная.

- Я ведь еще не сказала "да".

- А мне показалось Конечно, ты пройдешь серьезную подготовку

- Какую?

- Значит, ты согласна?

- Черт вас подери, Аркадий Сергеевич, - говорю, понимая, что попалась. - Простите Подготовка

- В Совдепии теперь даже говорят по-другому. Одеваются не так, как здесь. Ну и разные житейские подробности, названия, термины - все другое. Их нужно знать, чтобы не провалиться. Жизнь там совершенно иная Ну как, согласна?

- Сколько же времени я там пробуду?

Старик пожимает плечами.

- Смерти моей захотели?

- Нет. Ты что?

- Тогда как же?

- У меня нет иного выхода, - говорит он печально.

www.zvezdaspb.ru
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован