Эксклюзив
Тер-Акопов Георгий Рубенович
08 апреля 2015
10440

Адвокат Георгий Тер-Акопов: Заключение под стражу

Аспекты применения

         Судебное постановление о заключении под стражу лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления - это, с точки зрения Закона и Общества, необходимая мера, применяемая с целью недопущения для подозреваемого или обвиняемого возможности скрыться от суда и следственных органов, каким-либо образом воспрепятствовать ходу уголовного судопроизводства, исключения оказания давления на свидетелей и обеспечения их безопасности, а также недопущения продолжения преступной деятельности, или совершения новых преступлений. Правильно с точки зрения закона и понятно для общества.

         Действующее законодательство обязывает суды, при принятии решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, обеспечивать применение всех мер Российского и международного права относительно соблюдения и охраны прав подозреваемого или обвиняемого. Такое соблюдение прав, по мнению законодателя, должно обеспечиваться посредством соблюдения судами норм, гарантированных статей 22 Конституции Российской Федерации и вытекающих из статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Статья 22 Конституции РФ гласит: «Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов.»

         Данное право включает в себя: 1) право не подвергаться произвольному аресту или содержанию под стражей; 2) право не быть лишенным свободы иначе как на законных основаниях; 3) право арестованного на незамедлительное сообщение на понятном ему языке причин его ареста и любого предъявляемого ему обвинения.

         Законные  основания ограничения права на свободу и личную неприкосновенность, сформулированы в ч. 1 ст. 5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и ст. 22 Конституции РФ.

         В обоих основополагающих документах говорится о необходимости проверки судом обоснованности подозрения в совершении преступления. Обоснованным подозрением в причастности к совершению преступления может быть только наличие достаточных данных о том, что именно это лицо могло совершить преступление. Таким обоснованием может быть закрепленное в процессуальном порядке доказательство о том, что лицо было застигнуто непосредственно при совершении преступления или сразу после его совершения; очевидцы либо потерпевший указали на данное лицо как на совершившее или принимавшее участие в совершении преступления; на подозреваемом лице или его одежде, непосредственно у него или в его жилище обнаружены явные следы совершенного преступления и т.п. При этом существует правило о том, что суды, проверяя обоснованность подозрений, не вправе обсуждать вопросы о виновности.

         На практике, в ряде случаев, суды ограничиваются текстом ходатайства о применении меры пресечения в виде содержания под стражей, в которых обоснованность привлечения подозреваемого лица носит исключительно декларативный  характер, не подкрепляется установленными следствием обстоятельствами, которые убедительно свидетельствуют о причастности привлекаемого к уголовной ответственности лица к совершению данного преступления.

         Уголовно-процессуальный кодекс, в ст. 97, императивно определяет основания, по которым лицо, подозреваемое или обвиняемое в совершении преступления, может быть заключено под стражу. К таким основаниям относятся не формально перечисленные в тексте ходатайства  предположения о возможных действиях лица, привлекаемого к уголовной ответственности, а основания, обоснованные реальными обстоятельствами, свидетельствующими о том, что лицо действительно может скрыться от следственных органов или суда; может продолжать заниматься преступной деятельностью; может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. При этом, особое значение закон акцентирует на достаточности оснований полагать, что привлекаемое к уголовной ответственности лицо может совершить хоть одно из перечисленных действий.  В противном случае, гипотетические предположения о том, что лицо "может" относится к неограниченному кругу подозреваемых, к любому лицу, привлекаемому к уголовной ответственности.

         На практике, в ходатайстве следователя формально перечисляются в предположительном наклонении основания содержания под стражей, и при этом, все сразу. Употребляемая в тексте ст. 97 УПК РФ и  ч. 1 ст. 5 Европейской конвенции о правах человека и основных свобод норма о законности предписывается судам проверять как достаточность оснований подозрения в совершении преступления, так и достаточность оснований (а не необоснованных предположений) полагать, что лицо может скрыться, продолжать заниматься преступной деятельностью, может угрожать свидетелям, уничтожать доказательства, либо иными способами препятствовать производству следственных действий. Обычно, в таких случаях, адвокат возражает против применения меры пресечения в виде содержания под стражей. Аргументируя возражения, ссылается на тот факт, что основаниями полагать, что лицо может скрыться от суда и следствия может служить факт приобретения или попытки приобретения билетов на любой вид междугороднего транспорта, продажа недвижимого имущества на территории РФ, а в отсутствие таких обстоятельств, оснований полагать, что его подзащитный "может" это сделать, это основание для избрания в качестве меры пресечения в виде содержания под стражей необоснованно. Абсолютно аналогично делаются попытки доказать необоснованность оснований в отсутствии заявлений от свидетелей или других участников уголовного производства об оказании на них давления или поступления угроз и т.д. Вывод суда о том, что привлекаемое к уголовной ответственности лицо может не прекратить заниматься преступной деятельностью, должен быть сделан с учетом, в частности, совершения им ранее умышленного преступления, судимость за которое не снята и не погашена.

         При этом, возражения адвоката об отсутствии оснований полагать, что лицо может повести себя именно таким образом, судами игнорируются, в постановлении о применении меры пресечения в виде содержания под стражей фигурируют все те же содержащиеся в ходатайстве следственных органов формальные, ничем не подтвержденные основания, которые, в силу отсутствия «оснований полагать», на самом деле, есть ни что иное, как предположения. И тут непонятно, по каким критериям, в отсутствии реально обоснованных доводов следствия, суд приходит к выводам, что привлекаемое лицо может ….? Все очень просто, логика одна: если суд захочет сыграть на стороне следствия,  то и в отсутствие реально обоснованных оснований полагать, что лицо «может» совершить все указанные в ст. 97 УПК РФ действия,  а если будет объективным и беспристрастным, то может прийти к выводу, что в ходатайстве следователя не представлено объективных данных о том, что обвиняемый может их совершить, и отказать в удовлетворении ходатайства. Кстати, когда следственные органы в тексте ходатайства формально перечисляют все основания для избрания меры пресечения в виде содержания под стражей, это верный признак, что в реальности таких оснований нет.

         Рассматривая ходатайство следственных органов об избрании меры пресечения, согласно ст. 99 УПК РФ, суд должен учитывать такие обстоятельства, как тяжесть совершенного преступления, все предоставленные следствием и защитой любые сведения о личности подозреваемого или обвиняемого, его возраст, наличие хронических заболеваний, инвалидности, наличие малолетних детей, семейное положение, наличие иждивенцев, род занятий и другие обстоятельства.

         На практике, вопреки требованиям закона о том, что подозрения или обвинение в совершении тяжкого преступления сами по себе не могут быть основанием для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, это обстоятельство ставилось судами на самое приоритетное место, во главу угла принимаемого решения. Более того, в п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 41 от 19 декабря 2013 года сказано: «В частности, о том, что лицо может скрыться от дознания, предварительного следствия или суда, на первоначальных этапах производства по уголовному делу могут свидетельствовать тяжесть предъявленного обвинения и возможность назначения наказания в виде лишения свободы на длительный срок».

         Понятие «тяжесть предъявленного обвинения» и «возможность назначения наказания в виде лишения свободы на длительный срок» имеют своими истоками ст. 15 УК РФ, в соответствие с которой тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает десяти лет лишения свободы. В эту же категорию попадают и деяния, максимальная санкция которых не превышает 6-ти лет лишения свободы. Например: ч. 3 ст. 158 УК РФ - кража, совершенная: с незаконным проникновением в жилище;  в крупном размере; ч. 3 ст. 159 УК РФ- мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, а равно в крупном размере; ч. 3 ст. 160 УК РФ - присвоение или растрата совершенные лицом с использованием своего служебного положения, а равно в крупном размере; ч. 2 ст. 171.2 УК РФ - незаконные организация и проведение азартных игр; ст. 196 УК РФ - преднамеренное банкротство; ст. 197 УК РФ - фиктивное банкротство; ч. 2 ст. 240 УК РФ - вовлечение в занятие проституцией; ч. 3 ст. 260 УК РФ - незаконная рубка леса - до 7 лет лишения свободы (была до 6-ти лет), и многие другие. С точки зрения уголовного закона, санкция статей, предусматривающая лишение свободы до 6-ти лет является максимальной. В случае первой судимости, наличия у обвиняемого малолетних детей, его способствованию быстрому раскрытию преступления (смягчающие вину обстоятельства, предусмотренные ст. 61 УК РФ), а также возможность рассмотрения уголовного дела в суде в особом порядке, делают возможным максимальную санкцию снизить на 1\3 максимально предусмотренного срока. В таком случае, санкция этих статей не превышают 4-х лет.

         И при таких обстоятельствах, когда подавляющему большинству обвиняемых реально может грозить наказание менее 4-х лет лишения свободы, ППВС № 41 от 19.12.2013 года разрешает судам избирать меру пресечения в виде содержания под стражей только на том основании, что у судьи может возникнуть предположение, не относящееся к основаниям применения меры пресечения в виде содержания под стражей, предусмотренных ст. 97 УПК РФ. При этом, тяжесть предъявленного обвинения и возможность назначения наказания в виде лишения свободы на длительный срок (до 4-х лет???) может (???) свидетельствовать о том, что обвиняемый может скрыться. Подобный подход порождает вопрос о законности применения меры пресечения в виде заключения под стражу и означает, что вне зависимости от существования предусмотренных законом оснований применения меры пресечения, необходимости наличия при этом реальных обстоятельств, дающих «основание полагать», приоритетное значение придается убежденности судьи (а точнее, его предположениям) о том, что испугавшись,…., обвиняемый может скрыться от суда и следствия. При этом надо понимать текст постановления буквально: квалификация содеянного, как тяжкого преступления, и, якобы имеющийся у обвиняемого страх перед грозящим ему наказанием «перекочевывают» из обстоятельств, учитываемых при избрании меры пресечения, предусмотренных ст. 99 УПК РФ, на которые суд должен обратить внимание и учесть, в основания применения меры пресечения, предусмотренных ст. 97 УПК РФ.

        Интересно, как судья будет распознавать, испугался обвиняемый до такой степени, что может скрыться от суда и следствия, что его надо брать под стражу, или «наглец» обвиняемый относится к этому равнодушно (наплевательский), не испугался, и под стражу его брать не надо?! А не проще, чтобы не вызывать споров, не мучиться с разъяснениями, не давать поводов говорить об увеличившейся коррупционной составляющей, взять и разъяснить судам, что всех, кто обвиняется в совершении тяжкого преступления надо содержать под стражей, и «точка». Даже оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ применять не надо. Только до законности станет намного дальше, чем она есть сегодня!

         Выводы: Сама по себе, тяжесть предъявленного обвинения (имеется в виду категория тяжких преступлений в общем, и тех преступлений, максимальная санкция которых не превышает 6-ти лет, в частности) никаким образом не может свидетельствовать о том, что лицо может скрыться от дознания, предварительного следствия или суда. Гипотетические предположения о том, что «возможность назначения наказания в виде лишения свободы на длительный срок»  также не относится к основаниям, предусмотренным ст. 97 УПК РФ, в отрыве от которых применение меры пресечения в виде содержания под стражей невозможно. Формулировка «могут свидетельствовать» крайне не корректна. Возникает вопрос: если «могут свидетельствовать», значит, что «могут и не свидетельствовать», то есть  не во всех случаях подряд, во первых, это в чистом виде предположение-во вторых. А это, в свою очередь, говорит о том, что судья должен оценить степень негативного восприятия обвиняемым тяжести предъявленного обвинения и его реакции на возможно ожидаемый длительный срок тюремного заключения. Но тогда, в постановлении об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей необходимо указать критерии (логические, психологические) конкретного поведения обвиняемого, основываясь на которые судья пришел к выводу о том, что обвиняемый может скрыться, и какое именно его поведение свидетельствует об этом. В противном случае, указание в постановлении об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу о том, что обвиняемый, предвидя возможность назначения наказания в виде лишения свободы на длительный срок может скрыться, будет голословным и необоснованным, как это имеет место быть в  некоторых постановлениях, которые выносятся по сегодняшний день. А вот и нарушение гарантированных Конституцией РФ прав и свобод и Европейской Конвенции об о правах человека и основных и свобод. Арест  фактически становится произвольным, что нарушает нормы ст. 22 Конституции РФ, не соответствует нормам УПК РФ, предусмотренные ст. 97 УПК РФ, которые подменяются гипотетическим «страхом» обвиняемого перед тяжестью обвинения и возможностью длительного заключения. Основания ареста обвиняемому становятся не понятны. Он не испугался, скрываться не собирался, а его содержание под стражей аргументируется именно так.

         Кстати,  анализируя решения ЕСПЧ (см. Постановление ЕСПЧ от 11.04.2013 "Дело "Шикута (Shikuta) против РФ" (жалоба N 45373/05); Постановление ЕСПЧ от 25.10.2007 "Дело "Лебедев (Lebedev) против РФ" (жалоба N 4493/04); Постановление ЕСПЧ от 24.07.2003 "Дело "Смирновы (Smirnova) против РФ" (жалобы N 46133/99 и 48183/99); Постановление ЕСПЧ от 03.07.14 "Дело "Дубинский (Dubinskiy) против РФ" (жалоба N 48929/08); Постановление ЕСПЧ от 12.06.14 "Дело "Чуприков (Chuprikov) против РФ" (жалоба N 17504/07)), можно с уверенностью констатировать, что основным принципом, провозглашаемым в его решениях является: тяжесть предъявленного обвинения не может быть единственным основанием для содержания под стражей. А по нашему законодательству, это даже не основание, а всего лишь обстоятельство, которое должно учитываться, при этом, без всяких предположений.

         К сожалению, такое указание Пленума Верховного Суда не разъясняет правоприменительную практику, а предоставляет судье возможность действовать исключительно по своему усмотрению (убеждению), а корпоративная судейская сплоченность не всегда позволит отменить такое постановление в вышестоящих инстанциях.

         И это не голословное утверждение. 29 января 2015 года, на совещании столичных судей (ссылка на РБК), прокурор  г. Москвы С. Куденеев привел следующую статистику: в 94 % случаев столичные суды поддерживают ходатайство следствия об аресте и в 99% случаев ходатайство о продлении срока содержания под стражей.

         На этом же совещании председатель МГС Ольга Александровна Егорова подвергла критике неэффективное применение такой меры пресечения, как домашний арест, не смотря на то, что применение этой меры пресечения выросло в 2.5 раза по сравнению с прошлым годом и составило до 681 человек. Прокурор Москвы также призвал судей чаще избирать меру пресечения «домашний арест», так как камеры в следственных изоляторах переполнены!!!

         Вот интересно! А мы то, наивные адвокаты, думали, что такая мера пресечения, как «содержание под стражей», является исключительной мерой, и применить ее можно только тогда, когда применение иной меры, не связанной с лишением свободы, невозможно, и только на законных основаниях. А оказывается,  что основаниями ее применения  или не применения являются не нормы  УПК РФ, не гарантии Конституции РФ, не положения Европейской конвенции о защите  прав человека  и основных свобод, не соблюдение законности, а наличие или отсутствие свободных мест в следственных изоляторах!

 

 

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован