02 сентября 2004
351

Александр ФИЛИППЕНКО: `Отец Паштета? А что, очень приятно`

Main p81
Сколько лет Кощею Бессмертному? Ни за что не угадаешь. Что ему года - он ведь бессмертный. Сколько лет Александру Филиппенко? Тоже вопрос в пустоту. Такое впечатление, что актер, некогда сыгравший этого самого Кощея, настолько перевоплотился в своего персонажа, что стареть совсем не собирается. Во всяком случае, на моей памяти он не меняется вообще - кажется, и 20 лет назад был точно таким же.
О возрасте Филиппенко можно судить разве что по его детям. Все же на виду. Вот умница Маша ведет какую-то шибко познавательную передачу. Вот отвязный Паша, известный в тусовке как Паштет, сотрясает `Горбушку` своим хард-роком. Младшая, Саша, перешла на третий курс МГИМО. Да, взрослые. Но кому придет в голову считать годы их отца. Ведь он по-прежнему пытается объять необъятное. И, надо сказать, по большей части это ему удается. Руководит своим театром, в нем же играет. А еще кино, гастроли - энергии Александра Георгиевича можно только позавидовать. И вот новость: сегодня Филиппенко - 60. Не может быть? Поверьте на слово.

- Я сам не верю. - Мы находим чистую лавочку с видом на Патриаршие пруды, и моноспектакль Филиппенко начинается. - Знаете, как говорят: `Он немножечко растерялся от внезапно нагрянувшей старости`. Надо бы недельку-другую просто посидеть, посмотреть на море, послушать его шум. Какое-то внутреннее ощущение, что нужно переходить на новый качественный уровень. Сейчас, например, я думаю, что должен продолжать заниматься литературным театром. Пусть в зале будет сто-двести человек. Да, это нерентабельно, и на Гоголе и Достоевском не заработаешь...
- Александр Георгиевич, это что, вы на себя такую миссию возложили - литературного проповедника?
- Слишком высокие слова. Но ведь действительно этим почти никто не занимается. Ну, Сергей Юрьевич Юрский иногда выезжает. Александр Александрович Калягин... Трудно ему - столько всего. Армен Борисович Джигарханян... Рад был бы, но театр у него. Да и, еще раз повторяю, не-рен-та-бель-но.
- А к спонсорам с русской литературой лучше и не соваться?
- Да не умею я. Вы знаете, в антракте спектакля `На дне` в `Табакерке` как-то спросил Табакова: `Олег Павлович, ну скажите: как вам это удается?` - `Ой, - вздохнул он, - Александр, очень трудно и очень сложно`. Но! Как говорит Жванецкий: `Надо очень хотеть. Если не очень хочешь, не очень получается`... &раrа;Московская суета влияет на мою энергетику. Москва - стремительно развивающийся город. Снова по Жванецкому: `Нас много народу, как бы не забыть кого-то одного`.
- Вам стало сложно жить в этом сумасшедшем ритме?
- Ну, пытаюсь... И вот мы пришли сюда, - Филиппенко делает театральный жест рукой. - На Патриаршие пруды. Ранним прекрасным московским августовским утром... Можно было бы и здесь просидеть две недели. Но: если бы было так же малолюдно и если бы впереди были Патрики, а за спиной (смеется) Средиземное море. Понимаете? Вот есть такое желание: иногда выдернуть вилку из розетки, отключить все телефоны, трансформаторы и кондиционеры. Тем более повод имеется - дата.

Диктатор поневоле
- Сейчас многие маститые актеры являются руководителями театров. Уже упомянутые вами Табаков, Джигарханян, Калягин. А еще Козаков, Ульянов. Вы не исключение. Театр под руководством Александра Филиппенко. Считаете, выросли из коротких штанишек просто актера?
- Первое: при нашей зависимой работе хотелось иметь хотя бы предощущение какой-то свободы...
- Только ощущение. На самом деле никакой свободы нет?
- На самом деле... Я всегда пытаюсь организовать себе некий остров, на котором не завишу ни от кого. Понимаете, в далекие 60-е, когда я пошел в физтех, это был лучший вуз планеты. Студенческий театр МГУ `Наш дом`, где я играл, был лучшим театром Москвы...
- Что тогда говорить про Таганку?
- Таганка! Это другая планета. Совсем другая. Вы не представляете, что такое была Таганка в начале 70-х. Билет на Таганку - это же самая конвертируемая валюта...
- Почему же вы так скоро оттуда ушли?
- Это поворот был такой. Я закончил Щукинское училище, и мне предложили перейти в академический театр.
- Но ведь Таганка! Куда круче?
- Я не входил в первую десятку ведущих актеров...
- Вот. Может, в этом и причина? Авторитеты задавили?
- Нет, никто меня не давил. Просто мне тогда казалось, что с моим опытом работы на эстраде и в кино... И действительно: Театр Вахтангова стал для меня как аспирантура.
- А вы предпочитаете быть первым парнем на деревне?
- Я вспоминаю, что примерно такая же шутка была у нас на КВНе, когда МФТИ соревновался с Киевским институтом гражданского флота. Наш капитан случайно назвал Киев деревней. Это было обидно, и мы тогда проиграли очко... Неудачное сравнение.
- Из театров уходили без обид?
- Когда в 95-м после долгого разговора с Ульяновым я ушел из Театра Вахтангова, конфликт, конечно, был... Но в театре должна быть абсолютная диктатура.
- Сейчас вам не от кого уходить - сам себе хозяин. Труппа большая?
- Какая труппа - у нас в театре всего-то шесть ставок, все актеры - приглашенные. Сейчас в театральном проекте в первую очередь должны быть продюсер и режиссер...
- Вы в одном лице?
- Нет, ни в коем случае. Великое счастье - я там только как актер.
- Театр же под руководством Александра Филиппенко...
- Да, ко-о-онцепцию я осуществляю!
- То есть функции главного режиссера.
- М-м-м... В данном случае функции Александра Филиппенко.
- И каково быть диктатором?
- Ужа-а-асно! Давайте перейдем к другому вопросу - этого я практически не умею.


`Дайте ему в руки автомат`
- В кино вас использовали в основном как злодея. Ну что поделать, сразу вспоминаются Кощей, Зло из `Хоакина Мурьеты`, лже-Санько из `Рожденной революцией`. Зощенко на сцене - как отдушина?
- Для нас, студентов 50-60-х, Зощенко и Ахматова были обернуты пленкой полузапрета. И когда появился двухтомник Зощенко, это было как открытие. Правда, лично я уверен, что он и сегодня не раскрыт до конца. Вот сейчас говорю с вами, а сам думаю, что надо перечитать `Перед восходом солнца` и `Возвращенную молодость`. И может быть, в литературном театре открыть другого Зощенко.
- В кино вам его не хватало?
- Скорее всего. У меня ведь, пожалуй, было всего две комедийные роли. В самом начале - в 73-м был такой фильм `Синие зайцы`, где я играл клоуна Саню. И вот почти через 30 лет - у Астрахана в `Тартарене из Тараскона`.
- Почему режиссеры так упорно не замечали в вас комедианта?
- Это вопрос к режиссерам. В кино ведь огромную роль играет типаж. Вот видите, как ко мне приклеились все эти бандиты, злодеи, вурдалаки, убийцы... А потом приходишь к режиссерам, начинаешь про Зощенко рассказывать, а они кивают, кивают: `Да-да-да... Нет-нет-нет. Ну-ка, дайте ему в руки автомат. Ну-ка, повернитесь направо, ну-ка, налево. О-о-о! Отличный злодей!`
- Насчет типажа. Извините, если что: я не помню фильма, где вы, как бы это сказать, с волосами.
- Был один фильм, в самом начале. `Я его невеста` на `Мосфильме`.
- И кого играл Филиппенко-волосатый?
- Как ни странно, простого рабочего паренька.
- Но это уже другой типаж - не с автоматом?
- Абсолютно... Вот! Очень хорошая история! Ха-ха-ха! Я вам расскажу. На `Молдова-фильме` Василиу Брискану решил снять меня в роли командира подводной лодки - некий прообраз Маринеско. В те далекие застойные времена на `Молдове` разрешили снимать про подводников, вы же понимаете. Брискану настаивал, чтобы играл Филиппенко. Пять или шесть проб показывали комитету, они все морщили носы: `Нет, и все! Он лысый - пусть играет негодяев`. Тогда Брискану пообещал, что мой герой на протяжении всего фильма не снимет пилотку с головы. И представляете, этим меня отстоял. У меня сохранилась фотография с того фильма. Знаете: приличный, настоящий командир подводной лодки. А без пилотки - опять злодей.


`Папа, забей!`
- Давайте о детях. Ваша младшенькая, Саша, - папина дочка?
- Хочется верить. Самостоятельная, правда, очень.
- Не завидует старшим, которые добились уже немалого?
- Вы знаете, нет. Так уж случилось, что все они живут отдельно. Но дружно. Она истовая фанатка Пашиного творчества. Когда у него были проблемы, как же Саша отстаивала его позицию, переживала за него!
- Старшая, Маша, - преподаватель латыни, знает семь языков, в 99-м ее признали лучшим учителем года. Не страшно с такой умной девушкой общаться?
- Нет, мне приятно и легко вести разговоры с ними со всеми. Нам вместе не бывает скучно.
- А Маша может махнуть на вас рукой и сказать: `Ай, папа, ничего ты не понимаешь`?
- Ну, это бывает. Только звучит иначе: `Папа, забей`. Или еще... М-м, как это... `Папа, не парься`.
- Но это скорее в Пашином репертуаре.
- Если бы.
- Павел показывал вам свои первые музыкальные сочинения?
- Нет-нет, он все сам. Я бывал на его концертах и скажу, что шумные очень. Но мне, конечно, интересно услышать его новый диск с группой `Эф-эй-кью`...
- Как интеллигентно вы называете группу `FАQ`.
- Да уж. (Смеется.)
- Первые ощущения от музыки сына?
- Другая планета - как высадка на Луну. Я чувствовал, что мне нужен скафандр, чтобы ощущать себя комфортно. Но интересно другое. В партере я не мог сидеть, пошел на балкон. И вы бы видели глаза людей - фанатов Паши! Глядя на меня, они решили, что какие-то дяденьки из органов пришли разгонять весь этот концерт.
- Но потом признали за своего?
- Да-а, свой - отец Паштета! (Хохочет.)
- И каково вам быть отцом Паштета?
- Приятно... Но видели бы вы Пашу в то время, когда мы вместе с ним выезжали на литературные симпозиумы! `Какой милый, приличный и интеллигентный мальчик`, - говорили, глядя на него (Александр Георгиевич смеется пуще прежнего). Но он был в куртке, джинсах, на голове - бейсболка. Никто не видел ни татуировок его, ни... Как это называется... На голове...
- Ирокез?
- Точно!
- Дети, хоть они у вас уже и взрослые, иногда просят у отца на карманные расходы? Подходят так, опуская глаза: `Пап, ну надо`?
- Ну конечно, что-то подобное происходит. Это называется `оказать некое вспомоществование`. Хотя, когда едут со мной на гастроли, они получают свои законные 10%.
- А для Павла ваши 10% - существенная сумма?
- Вы знаете, как говорил Жванецкий: `Доходы - самое интересное, но об этом не принято спрашивать`.


Любовь без привилегий
- А про жен можно?
- Смотря что.
- Ну хотя бы то, что ваша первая жена Наталья, насколько я знаю, была дочерью одного очень высокопоставленного человека, секретаря ЦК КПСС Михаила Зимянина...
- Вы знаете, я думаю, не стоит об этом... В двух словах сказать, что это так незаметно прошло. Для нее и для меня. В силу объективных причин...
- Нет, я не об этом. Интересно, вы не были представлены нашему высшему партийному руководству? Может быть, на каких-то званых вечерах, обедах, семейных торжествах, где собирались члены Политбюро.
- Нет-нет-нет, Михаил Васильевич человек был закрытый, всегда очень занятой. Его работа нас практически и не касалась.
- Значит, любовь была без привилегий?
- Абсолютно. Мы с Наташей и познакомились-то в МГУ. Я играл в студенческом театре, она - в фортепианном классе Дома культуры и иногда помогала на концертах нашему театру... Единственное, хочу сказать, что благодаря моей нынешней жене Марине каким-то образом все так сложилось, что все мы дружим по сию пору. И видимся, и созваниваемся, и... Я, признаться, и не предполагал, что так может быть.
- Актер - зять секретаря ЦК. Звучит очень перспективно.
- Никогда на этом акцентов не ставилось. Наоборот - знаю, что у редакторов на телевидении были какие-то сложности...
- В отношении вас?
- Да. Ну потому, что я работал в жанре юмора и сатиры.
- То есть как бы не опозорил честь мундира?
- Можно и так сказать, можно иначе. Еще раз повторю: меня это серьезно не коснулось. Для меня большим психологическим ударом стал развод, я очень переживал - вот это все было очень сложно.
- Вы разошлись, когда Маша и Паша были еще совсем маленькие. Должно быть, на то были какие-то очень весомые причины?
- Сейчас это осталось где-то далеко... И как будто это было не со мной. Это же было в другой стране, Дима, в другом веке...
- И это были не вы?
- И это был не я! По-моему, вы в это верите, глядя на меня сейчас.
- Абсолютно, вам невозможно не верить. И все же: всему виной обстоятельства? Или, может быть, новая любовь?
- Нет, Марину я встретил - вот тоже случай, судьба - в очень сложной для меня психологической ситуации, через неделю после заявления о разводе.
- Она стала для вас чем-то вроде спасательного круга?
- Да.
- С Мариной вам проще? Ваш человек?
- Конечно. Кстати, и с Мариной мы познакомились в читальном зале театральной библиотеки...
- Какие романтические у вас знакомства!
- Да-а! Я уже закончил Щукинское училище, она туда только поступала. И я передавал ей кое-какие письменные курсовые работы. Особенно, знаете, по марксизму-ленинизму.
- То, что сейчас Марина не работает, ваше решение?
- Нет, ну она работает. Иногда, по договору... Так она уже 25 лет отработала на телевидении!
- Просто, знаете, многим мужчинам как-то спокойнее, когда жена дома.
- Особенно при моей гастрольной жизни. Поездки по стране, ее ночной монтаж - две вещи несовместные. А кто же останется с Витошей и Ватрушкой?! В доме ведь есть еще и йоркширский терьер, и хонорик...
- Не очень-то вы похожи на домостроевца.
- Ох, эти вечные споры: кто глава семьи... Хотя, вообще, я за домострой.
- И естественно, главой семьи считаете себя?
- Конечно.
- Жена сопротивляется?
- Не-ет (смеется), она управляет.
- Ну да, как `шея`. Но все-таки: как вы сказали, так и будет?
- В итоге я этого добиваюсь.
- То есть окончательное решение за вами?
- Озвучиваю окончательное решение я.
- А если кто ослушается?
- Да-а (здесь Филиппенко задумался)... А такого не было!


Фото ИТАР-ТАСС
Московский Комсомолец
от 02.09.2004
Дмитрий МЕЛЬМАН.http://nvolgatrade.ru/
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован