12 октября 2004
87

Александр Яковлев:ПРАВО НА ПАМЯТЬ

Десять лет назад, 18 октября, был издан указ `О реабилитации жертв политических репрессий`
На вопросы корреспондента `ОГ` отвечает председатель комиссии по реабилитации академик Александр Яковлев.
Александр Николаевич, что дал обществу закон?

- Он сыграл огромную очищающую роль. Не скажу, что закон совершенен. Нужны поправки. Например, он не относит детей к жертвам политических репрессий. Дети, которые уехали вместе с родителями в лагеря, и дети расстрелянных родителей - это явные жертвы... Не учтены репрессированные немцы, поляки. Правительство заявляет - нет денег на выплату компенсаций более широкому кругу людей. Это смешная, безнравственная отговорка. Сегодня дело пошло - но совершенно с другого конца. Одна гражданка обратилась в Конституционный суд - и выиграла дело. Однако Дума почему-то считает, что не обязана учитывать его решения. Управленческий уровень наших высших чиновников еще очень низок в правовом отношении. Им наши проблемы - чужие. Да еще многие архивы сужают свою деятельность, наблюдается тенденция к их замораживанию.

В последнее время редко приходится читать о работе вашей комиссии. Чем вы объясняете охлаждение к ней прессы?

- Журналисты считают - это уже не тема, надо что-нибудь погорячее... Я не знаю, что может быть горячее, чем память о миллионах расстрелянных людей. При советской власти от голода погибли десять с половиной миллионов человек! Я понимаю, почему в обществе такое нежелание покаяния. Потому что мы там - все, так или иначе... Одна половина людей доносила на другую. Следователи, люди на вышках, конвойные войска... Это же огромная армия людей! Когда я приехал в Магадан - на открытие памятника жертвам политических репрессий работы Эрнста Неизвестного, на митинге из толпы неслись весьма недружелюбные выкрики. Дело в том, что местные жители десятилетиями кормились лагерями. Больше половины населения осталось без работы. Перенесите это на весь Советский Союз! Люди, которые выходят на демонстрации сегодня с портретом Сталина, причастны к содеянному - либо причастны их отцы и деды. Они живут в плену иллюзии, что Сталин давал им работу. А ведь Сталин подписал 366 списков на расстрел - лично! 44 тысячи человек своей рукой отправил на тот свет. А сколько подписал в компании с другими!

Мы как дети, которым надоело играть в кубики и хочется поиграть в песочек. Но мертвые не молчат. Наступит время - и люди скажут: `Что же мы наделали-то?` Будут искать, где был дед, где - прадед. Но забывчивость происходит не только под влиянием времени, его протяженности. Помню, как в нашей деревне снимали колокола. Мужикам выставили два ведра самогонки - и те бросились в бой, исполнять веление власти, в охотку. Бабы плакали, а мужики весело так старались... Меня вот что еще беспокоит. Не будет у нас единой нации, гражданского общества, пока мы не научимся простой истине: если согрешил, надо покаяться. Ненавидеть начальника очень легко. Смотрите, у нас в обществе разговоры только об одном: вот придет новый президент или губернатор, и жизнь наладится. Причем менять `плохого` на `хорошего` готовы на другой же день после выборов. И опять - все надежды на него. А работать как не хотели, так и не хотим.

В чем главный итог работы комиссии?

- Реабилитированы четыре с половиной миллиона человек. Осталось рассмотреть еще 400 тысяч дел. Вначале мы реабилитировали людей `блоками` - троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев... Не только ведь Сталин подписывал расстрельные списки - этим делом занимались и начальники областных управлений НКВД. Некто Вяткин из Житомира самолично, без суда и следствия, без всяких `троек` лично расстрелял три тысячи человек. Придумывал `группы вредителей`, названия брал из служебных бумаг, из газет. Сверху спускали разнарядки. Местные начальники слали в центр телеграммы: `Просим дополнительный лимит`. Лимиты складывались из заявок от лагерей. Те просили у Москвы специалистов: слесарей, токарей, медиков... И потом из ЦК поступали в области разнарядки - врагов народа планировали профессионально, то есть `по профессиям`. Рассмотрения ждет множество дел. Много военных - еще со времен Кронштадтского мятежа. Много - ученых. С такой, к примеру, формулировкой: `Подследственные очень быстро и хорошо работали над изобретением новых видов вооружений, вероятно, потому, что хотели их передать врагу в случае нападения агрессора на нашу страну`. Следователь - то ли неграмотный, то ли - с большим чувством юмора.

Относятся ли к жертвам политических репрессий участники путча 1991 года? Впрочем, для их реабилитации - и даже неплохого пиара - не потребовалось никакой комиссии.

- Нет, конечно. Это преступники, совершившие попытку государственного переворота, которая закончилась провалом. Такую же, но удачную, совершил Ленин. Он у нас до сих пор в почете... А ведь это он первым разослал указания о необходимости массового террора. Он первым одобрил действия Красной армии, выставлявшей впереди своих отрядов мирных обывателей в боях с Юденичем. (`Правильно, - писал, - надо беречь наших красноармейцев!`) Вся 70-летняя наша история - история террора. Жертвы недавних терактов - мизер в сравнении с тем, что натворили Ленин и Сталин. Конечно, они подлежат уголовной ответственности. Это был полноценный фашизм российского типа. Трагедия в том, что мы в нем не покаялись.

Какие новые документы пришлось вам разбирать в последнее время?

- Никак не могу привыкнуть к немыслимой жестокости, о которой читаю. Представьте себе - замнаркома Фриновский поехал поездом на Дальний Восток по поручению Сталина (тот сказал: `Там у нас что-то засорено`). Взял с собой трех помощников и так называемые `альбомы` - сшитые в книжку три тысячи `объективок`. Пили, слушали патефон. И соревновались: кто больше успеет подписать дел - то есть поставить буковку `р`. Выиграл Фриновский. Подписывал не читая, действительно очень быстро. Расстреляны были все, чьи дела вез он в тех папках. Ведь было даже социалистическое соревнование - между третьим и четвертым отделами. В результатах писали: `У четвертого больше арестов, зато у третьего больше расстрелов`. В соцсоревновании победил четвертый отдел.

Ходят слухи - вашу комиссию хотят прикрыть.

- Слухи такие ходят - и в аппарате, и в администрации президента. По крайней мере, бумаги, которые я посылаю в канцелярию, уже где-то останавливаются. Процесс реабилитации затормозился. Хотя в беседе со мной президент год назад полностью поддержал работу комиссии. Беда в том, что вокруг него много людей, готовых свернуть нашу работу. Соображения при этом отнюдь не всегда экономические. В конце концов, все равно ведь придется выплачивать реабилитированным. Дело в другом. Чиновники говорят: `Не надо будоражить людей`. Это куриное сознание. Правда не будоражит. Если мы, по Гоголю, не познаем всей мерзости нашего прошлого бытия, никакого светлого будущего у нас не будет.

АЛЕКСАНДРА САМАРИНА


Общая газета , 18.10.2001http://nvolgatrade.ru/
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован