21 января 2006
3017

Алексей Куприянов: Успех адвоката - оценки и критерии

Что такое адвокатский успех? Как его оценить? Однозначного ответа на этот вопрос не существует. Кроме того, и оценка успеха с различных субъективных точек зрения может различаться. Хотелось бы, чтобы оценка своей работы самим адвокатом и оценка успеха адвоката доверителем совпадали, но в силу общего несовершенства человеческой природы это не всегда возможно. Думаю, тема статьи даст пищу для дискуссии на страницах нашего корпоративного журнала. Поэтому позволю себе выразить достаточно крайние точки зрения.

Полагаю, можно выбрать для оценки следующие критерии, имеющие место на практике.

Вариант первый - успех адвоката отражает сумма полученного им гонорара. Вариант второй - успех сопровождает внутренне удовлетворение адвоката от того, что удалось защитить права гражданина или организации, включая сюда и удовлетворенное честолюбие. В третьих, успех - это когда удалось "обставить" противную сторону, хотя по внутренней оценке адвоката более справедливым был бы обратный результат . В четвертых, успех можно оценить по росту клиентуры. Ведь в условиях запрета рекламы, с чем, полагаю, можно спорить, клиенты приходят только друг от друга либо на "проходное место", расположенное обычно рядом с судом или "конторой" какого-либо правоохранителя. Возможность арендовать такое место также связано с успехом либо в плане гонораров, либо в плане "административного" ресурса. Кстати, "наработка" пресловутого административного ресурса, который в нашей стране, по обычаю, считается вполне респектабельным делом, также можно отнести к одному из критериев успешности адвоката.

К сожалению, оценки результата по делу у доверителя и адвоката нередко расходятся. Происходит это по разным причинам. Частенько доверителю становится жалко заплаченных денег. Известна следующая позиция клиента: "Чем столько платить, лучше было вообще не судиться"[1]. Вариант этой же позиции: "Ваньке, гляди, столько же "дали", а он адвоката "по назначению" имел"[2].

Иногда, результат по делу оказывается объективно плох для доверителя: длительный срок лишения свободы, утрата собственности и проч. Как безусловно негативный результат рассматривается доверителем несправедливый (объективно или субъективно) приговор или иное решение[3], а также всякого рода судебные ошибки.

Любой подобный результат оценивается доверителем негативно безотносительно к реальному качеству работы адвоката. Он оценивается доверителем негативно даже в том случае, когда адвокат "прыгнул выше головы" и считает законченное дело своим успехом. Соответственно тень оценки доверителем решения по делу, как объективного факта, неизбежно ложится на его же субъектную оценку качества работы адвоката.

При этом доверитель не всегда осознает разницу между качеством работы адвоката, за которое тот отвечает, и результатом по делу, который может зависеть от множества иных факторов[4], среди которых качество работы адвоката далеко не самый существенный.

Деятельность адвоката настолько многогранна, что выработать категорический и единственный критерий адвокатского успеха не представляется возможным. Вместе с тем для использования в практической работе корпорации полезно выработать комплекс таких критериев. Комплекс, который бы позволил, насколько это возможно, объективно оценить работу адвоката с точки зрения обеих сторон правоотношений, возникающих при оказании юридической помощи. Хотелось бы найти некий универсальный подход к решению поставленной проблемы.

Это важно и из-за того, что при отсутствии объективных критериев успеха адвоката резко повышается вероятность споров между ним и доверителем о качестве оказанной юридической помощи. Опыт показывает, что такие споры, редкие пока в России, в мировой практике занимают большее место. В США большинство адвокатов рано или поздно становятся ответчиками по искам своих клиентов. В России подобные споры, как правило, до суда не доходят и обычно дело ограничивается устным "выговором" клиента адвокату перед тем, как доверитель хлопнет дверью, или в худшем случае жалобой в адвокатскую палату. Но с ростом правосознания публики, число исков названной категории неизбежно будет расти. В некоторых случаях они могут оказаться вполне обоснованными. Что греха таить, случается в процессе видеть коллегу, который, мягко выражаясь, недорабатывает. Допускаю, что кто-то думает так же и обо мне.

Полагаю, что важным объективным критерием оценки деятельности адвоката может являться совпадение результата по делу с тем прогнозом[5], который ранее получил от него доверитель[6].

Если адвокат ожидал оправдание, а подзащитный получил "условный" срок, это неудача. А если прогнозировалось реальное лишение свободы на десять лет, а подзащитному назначили "только" девять - успех очевиден.

Казалось бы при таком подходе "секрет успеха" прост - прогнозируй с "запасом" всем подряд "строгий режим" и по статистике скоро станешь в один ряд с именитыми "корифеями". Однако легко предположить, что к адвокату, который с порога пугает любого доверителя огромными сроками и гигантскими материальными потерями, вряд ли выстроится очередь. Это обстоятельство станет естественным ограничителем для неразумного распространения подобной практики.

Поэтому от серьезного юриста потребуется сбалансированный прогноз; прогноз, отвечающий реалиям принятого дела. С другой стороны с ростом предлагаемой автором практики оценки работы адвоката "по прогнозу" отойдет в прошлое нередко встречающаяся сегодня манера - радовать несведущего клиента заведомо маловероятными "розовыми" ожиданиями, обещаниями "всего и сразу" лишь бы привлечь доверителя и не лишиться выгодного дела. Как уже говорилось выше, обещания благополучного разрешения дела адвокатам запрещены, но само обращение авторов этического кодекса к названной проблеме говорит об ее актуальности.

Прогноз должен быть обоснованным. Практически его составление зачастую потребует от адвоката составления письменного анализа правоотношений или правовой ситуации по делу, вероятно, с учетом нескольких вариантов развития процесса.

Должен ли прогноз результата по делу быть обязательным - существенным условием соглашения, заключаемого между адвокатом и доверителем? Конечно, нет. Найдется масса дел, по которым любой прогноз на начальной стадии процесса будет объективно недостоверен. В этом случае, адвокат заявляет доверителю, что он не может спрогнозировать результат и объясняет причину. Кроме того, квалификация адвокатов действительно не одинакова, разные головы, опыт, образование, научные степени.

Может статься, что адвокат, к которому обратился доверитель, не видит "позиции" по делу. Доверитель должен об этом знать. Поэтому сам по себе неблагоприятный прогноз или полное отсутствие оного - серьезный повод для размышлений о смене адвоката. Выяснив причину отказа от прогноза, доверитель сможет окончательно решить для себя: идти ли ему искать другого юриста, который, возможно, сможет найти выигрышную позицию по делу, или продолжать сотрудничество с первым, если коллега сможет показать, что хотя проигрыш практически неизбежен, но именно он добьется наивыгоднейших для клиента условий "сдачи"[7].

В каком документе должен быть отражен прогноз? Этим документом, полагаю, может быть приложение к соглашению об оказании юридической помощи. При этом в самом соглашении должно быть отражено, что извещение о прогнозе не является обязательным и может быть составлено и вручено доверителю позже - в любой период процесса. Понятно, что до полного изучения адвокатом имеющихся материалов по делу дать мотивированный прогноз невозможно, а самих материалов на ранних стадиях процесса для прогнозирования может оказаться недостаточно.

Не секрет, что по многим длительным делам клиенты не раз меняют адвокатов. Как правило, причина даже не в низкой квалификации начавших процесс юристов, а в усталости доверителя от многомесячного процесса. При этом, расставание, как правило, сопровождается необоснованными претензиями, начинающимися со слов: "А вы обещали ...". Причем ссылка на якобы имевшие место обещания случаются даже в тех случаях, когда адвокат никому ничего не обещал. Образ обещания сам по себе складывается в уме доверителя, как составная часть "розового" в начале проигранного процесса видения дела и своего юридического консультанта. Я уже много лет документирую прогноз практически по каждому серьезному делу и для страховки, все-таки, его существенно занижаю. Задокументированный прогноз по делу избавляет адвоката от вышеописанных обвинений.

С другой стороны, письменный прогноз защитит самих доверителей от немотивированных устных "оправдательных" обещаний недобросовестных или малоопытных коллег. Одно дело сказать: "Добьюсь оправдания!", и совсем другое - это же написать!

Если результат по делу окажется лучше или совпадет с прогнозом, этот факт практически не оставит доверителю оснований для претензий к адвокату даже в тех случаях, когда доверитель окажется недоволен полученным результатом. При этом позиция адвоката, состоящая в том, что "данный результат отражает мою квалификацию и уровень финансирования работы по делу[8]", будет выглядеть более чем обоснованной.

Естественно прогноз может корректироваться адвокатом в связи с появлением в его распоряжении новых данных по делу. Если же прогноз отсутствовал даже на завершающих стадиях процесса, доверитель имеет возможность полагать, что негативный или просто не совпадающий с его субъективными ожиданиями результат по делу есть следствие ошибок или недоработок адвоката.

Могут ли существовать иные - объектные критерии работы адвоката?

Деятельность адвоката можно оценить по разработанным им письменным материалам - анализам правоотношений, заявлениям, ходатайствам, судебным речам. Полагаю, что объем текста, написанного адвокатом, никак не должен быть меньше объема содержательного текста, изготовленного обвинением или противной стороной гражданского (арбитражного) процесса. Адвокат должен не только разрушить позицию противной стороны, что само по себе обычно требует бо"льшего объема написанного, но и изложить собственное видение правоотношений, приведя максимально возможное количество обоснований.

Причем заявления некоторых коллег о том, что он и без "писанины", когда понадобится, скажет все, что нужно, не более чем отговорки. Роль "судоговорения" во всех стадиях всех отраслей процесса в России крайне низка. То, что не легло в дело "бумагой" неизбежно окажется пустым сотрясением воздуха, где бы речь не произносилась: в кабинете следователя, прокурора или зале суда. Все известны случаи, когда после страстного получасового или даже более продолжительного выступления адвоката в протоколе судебного заседания оказываются несколько малозначимых фраз. Например: "Потерпевший поддержал доводы прокурора". Тут нет злого умысла "судейских". Просто секретарь - обычно девочка с опытом работы в несколько месяцев - не успевает записывать, а в силу отсутствия образования и знания конкретного дела либо неправильно излагает сказанное адвокатом, либо сокращает до слов: "поддержал", "возражал".

Пожалуй, устное изложение позиции важно только в суде присяжных. Оно также может иметь некоторое значение в кассационной инстанции и только в том случае, если написанная и обоснованная позиция по делу своевременно ляжет в его папку. Известно, что в кассационных инстанциях судьи не имеют времени основательно изучать дело. И если адвокат "на пальцах" в нескольких фразах сможет показать явную (только явную!) ошибку суда предыдущей инстанции, то судьи, выйдя в совещательную комнату, скорее всего, прочтут подробности в письменных материалах, на которые сослался адвокат, и смогут их учесть.

Опираясь на вышесказанное, не следует забывать, что временные возможности работы адвоката по конкретному делу, безусловно, зависят от размера гонорара. Если гонорар мал, адвокат неизбежно вынужден "набирать" больше дел.

Итак, объективно оценить работу адвоката в тех случаях, когда доверитель не доволен исходом дела, можно только опираясь на предварительный прогноз и письменные документы, изготовленные адвокатом в ходе процесса.

При отсутствии этих оснований для защиты своей правоты адвокату останется только заявить: "Я имею диплом и статус адвоката. Значит, я признан специалистом. Если доверитель с этим не согласен, пусть докажет, что я ошибся".

Это тоже "крепкая" позиция, вполне основанная на действующем законодательстве. Однако в результате ее частого применения в коридорах суда можно нередко услышать: "Ох, эти адвокаты ... . Только деньги "сосут", а пользы никакой!". Обидно!

Однако работа адвоката состоит в том числе и в том, чтобы повышать общую правовую культуру общества, вырабатывать у клиентов правильное понимание "механизма" работы их поверенных, понимания ее сложности и необходимость адекватной оплаты адвокатского труда. И если, выходя из процесса, доверитель это осознает, то такое достижение уже адвокатский успех. Причем это успех всей нашей корпорации.



Куприянов

[1] Проблема доступа к правосудию в данной главе не рассматривается, но адвокат должен объяснять клиенту, что затраты на ведение процесса могут не "окупиться" даже по выигранному делу. И это свойственно не только отечественному правосудию. Например, Европейский суд по правам человека по делу "Вассерман против России", 2004 года (таможня незаконно изъяла у истца 1700 долларов США, и он так и не смог на момент рассмотрения дела получить сумму назад, хотя все российские суды выносили решения в пользу иностранца) присудил с проигравшей Российской Федерации в пользу потерпевшего в возмещение судебных расходов 6 тыс. евро, при том. что истец издержал 29 тыс. евро.

[2] Замечу, что в идеале результат у адвоката, работающего "по назначению", всегда должен совпадать с результатом адвоката, получающего гонорар. Поэтому подобное сравнение не должно оцениваться как признак плохой работы оплачиваемого адвоката.

[3] Например, арест только "в силу тяжести подозрений" или в том случае, когда арестованный и не думал никуда скрываться или воздействовать на свидетелей. Например, когда подследственный понимает, что заключение под стражу лишь способ давления на него, а адвокат не смог его защитить, доверитель естественно недоволен.

[4] Объективная истина, добросовестность и квалификация иных участников процесса, судебная практика и проч.

[5] БСЭ, Прогноз (от греч. prognosis - предвидение, предсказание), первоначально всякое конкретное предсказание, суждение о состоянии какого-либо явления в будущем (П. погоды, исхода выборов и т.п.); ныне обычно в значении вероятностного суждения о будущем на основе специального научного исследования

[6] НЕ следует путать прогноз с обещанием положительного результата, справедливо запрещенного ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката. "Обещание" - синоним "обязательства" (Словарь синонимов русского языка под ред. Абрамова), но адвокат не есть субъект принимающий решения.

[7] Неизбежность проигрыша также не может являться абсолютной истиной до тех пор, пока неизвестны аргументы противной стороны. Противная сторона может совершить грубую ошибку, но для дела полезнее рассчитывать на высокую квалификацию юристов противной стороны.

[8] Под уровнем финансирования понимается и собственного гонорар адвоката, и затраты на привлечение специалистов, детективов, проведение судебных экспертиз и инициативных экспертных исследований, полезных для аргументации позиции стороны. Нередко клиент просто не готов оплатить предлагаемый ему адвокатом план полезных для дела мероприятий и исследований, что естественно в условиях состязательного процесса может сказаться на его результатах.


Статья в журнале "Адвокатская палата" No 1 2006 год

http://a.kupriyanov.info/2006ap1.html

viperson.ru
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован