14 февраля 2006
1472

Андрей Раппопорт, председатель правления Федеральной сетевой компании: `Как ни странно, холода нас и спасли`

Рекордные морозы стали тяжелым испытанием для российских энергетиков. О планах привлечения дополнительного финансирования со стороны государства и частных инвесторов, которое позволит стране избежать новых энергоаварий, в интервью "Ведомостям" рассказал председатель правления Федеральной сетевой компании Андрей Раппопорт.

- Как вы пережили необычные холода?

- В эти морозы перегрузка трансформаторов мощности на основных подстанциях Москвы доходила до 23% - это запредельные нормы. Но, как ни странно, холода нас и спасли. Здесь есть обратная зависимость: при -30 трансформатор перегревается на 3%. А если бы было -10, то он просто взорвался бы. Холод его остужал.

- Без ограничений потребителей в Москве можно было обойтись?

- Нет. Московский регион уже на 20% перекрыл свою потребность в мощности по сравнению с 1990 г., хотя это был исторический пик электропотребления в стране. "Мосэнергосбыт" заранее составил списки потребителей, которые могут относительно безболезненно пройти ограничения: вещевые рынки, казино, стройки, вспомогательные производства промпредприятий. По статистике, в советские времена такие ограничения исполнялись на 50-60%, а сейчас эта цифра доходила до 95%. Все было настолько горячо! Гидрометцентр хорошо делает прогноз только на два дня, а на четыре - постольку-поскольку. Правительство Москвы реально обсуждало возможное введение выходных на 3-4 дня. Но неожиданно Гидрометцентр ошибся в нашу пользу, поэтому не стали этого делать. Сложности были и у электростанций, потому что ограничения поставок газа в отдельные дни доходили до 50%. Я не хочу обсуждать почему - потому что Украина с Европой больше забирали газа, или потому что все отапливались здесь, или потому что у "Газпрома" были технологические трудности с трубой. Но по факту газа не было.

Мы быстро перешли на резервное топливо и начали жечь по 18 000-25 000 т мазута в сутки! Так было и в первую, и во вторую волну холодов, запасы мазута таяли, а цена на него поднялась сразу в 2-4 раза.

- Где, по вашей оценке, самые узкие места?

- У нас очень много узких мест. И по генерации, и по сетям. Мы видим, где возникает дефицит: это Москва, Петербург, Краснодарский край, Тюмень. Ситуацию в Москве я оцениваю как предельно тяжелую. Мы должны до середины 2007 г. потратить не меньше 20 млрд руб. только на затыкание существующих дыр в сетевом хозяйстве.

Бурный рост почему-то оказался для всех неожиданным, хотя мы об этом говорили еще лет пять назад. Именно с этой базовой причины началась реформа отрасли.

Просто все настолько устали от наших восклицаний, что почему-то воспринимали наши расчеты как пугалку. Все почему-то думали, что резервы есть и их хватит на всех и навсегда. Главная сложность в том, что даже при наличии денег энергетика крайне инерционна: надо минимум три года ударной работы, чтобы построить электростанцию. Но где и какую? Нам никто не докладывает особо, где новые заводы и жилые микрорайоны будут строить. Сначала строят, а потом за подключением приходят. Местные власти должны нас заранее информировать о своих планах.

- Хватает ли тарифов, чтобы покрыть ваши потребности в инвестициях?

- Нет, конечно. В ФСК осознавали, что не хватает тарифа, еще три года назад.

Мы составили перспективный план развития на 10-12 лет, в том числе финансовую модель, которая нам позволяет сейчас привлекать кредиты. Предполагалось, что мы должны привлекать где-то на уровне 30 млрд руб. и иметь задолженность, примерно равную годовой выручке ФСК. Мы эту задачу на сегодняшний день успешно решаем. Но это касается только объектов ФСК. Сейчас мы консолидируем сети, которые раньше принадлежали АО-энерго, и там у нас большая дырка, которую мы еще как финансовую модель не свели.

- Сейчас РАО активно обсуждает новый способ приватизации генерации - через допэмиссию акций. Возможно ли применение этого способа к сетевым активам или это исключительно удел генерации?

- Может быть. Другой вопрос, что у нас по сетям нет окончательного решения.

Приход частного инвестора в генерацию разными способами - это была цель реформы. Что касается сетей, это была тема, куда никто не пытался залезть.

Есть магистральные сети - это ФСК, а есть еще огромный распределительно-сетевой комплекс. Это вообще другой пласт проблем, и разные чиновники здесь имеют разные взгляды. Про ФСК же в законе четко сказано, что госпакет в ней будет доведен до 75%.

- Но некоторые чиновники считают, что контрольного пакета акций в ФСК государству вполне достаточно.

- В принципе, достаточно 52%, но никто не подвергает сомнению то, что написано в законе. Там просто не написаны сроки, поэтому все успокоились, понимая, что можно не спешить. Но новые реалии показывают, что нужны деньги. Мы сейчас предлагаем государству увеличить долю в ФСК через допэмиссию до 75% не столько для усиления контроля, сколько для получения средств на инвестиции, которые нужны ФСК, - порядка $3 млрд.

- Как это можно сделать?

- Мы предлагаем очень хороший, на мой взгляд, для государства механизм. Мы будем проводить консолидацию акций магистральных сетевых компаний (МСК), которые выделились из АО-энерго и которыми мы сейчас управляем. Когда только управляешь разными юрлицами, нет финансового маневра. Для нас это не очень хорошо: я не могу деньги перебрасывать из одной компании в другую. Допустим, у меня полный порядок в Калуге, но я не могу деньги Калуги потратить на Москву.

А мне, к примеру, там не горит, а здесь горит. Но если ФСК консолидирует магистральные сети АО-энерго, то ФСК перестанет быть 100%-ной "дочкой" РАО ЕЭС, и в случае ее пропорционального выделения из РАО доля государства будет ниже контрольной - порядка 30%. Чтобы вернуть контроль, надо будет вносить средства в уставный капитал. Таким образом, у нас получится единая федеральная сетевая компания со всеми сетями на балансе и с деньгами в уставном капитале, которые я могу использовать на инвестиции. Механизм простой и здравый, он сегодня нравится всем.

- Но ведь доля миноритарных акционеров региональных компаний существенно размоется. Они-то не против?

- Акционеры все считать умеют. Есть разница - иметь 10% в какой-то региональной МСК, у которой на балансе всего-то одна линия электропередачи, или иметь одну ликвидную акцию ФСК, которая имеет $10 млрд уставного капитала?

Это намного ликвиднее. Я не знаю, кому инвестор продаст свои 10% МСК, но то, что он 0,01% ФСК продаст в любую секунду, - это факт.

- Вы уверены, что ФСК станет "голубой фишкой"?

- Конечно. Если бы у государства было 52%, то мы бы просто были the best. А если у государства будет 75%, то, конечно, это будет не совсем the best, но "голубой фишкой" точно будем, портфельщики будут с удовольствием торговать.

- Есть инвесторы, желающие вкладывать деньги в сети?

- Инвесторов очень много. Многие фонды, которые были акционерами АО-энерго, после их разделения стали акционерами распредкомпаний. Сейчас мы ведем диалог с компанией КЭС Виктора Вексельберга, которая уже является владельцем крупных пакетов акций распредкомпаний в Свердловске, Перми, Коми. Они хотели бы их объединить и сделать одну большую компанию. Есть реальный интерес региональных властей, например, Москвы и Петербурга. Администрации готовы и прямо инвестировать в распредсети, и вносить свои городские сетевые активы, увеличивая собственную долю в этих компаниях. Если будет продекларировано, что такие сети в перспективе будут приватизированы, это сильно увеличит интерес инвесторов. Думаю, в течение 2006-2007 гг. все основные решения по распредкомплексу будут приняты.

- В РАО вы курируете зарубежные активы. Почему именно вы ими занимаетесь?

- А почему вы не спрашиваете, почему я занимаюсь сетями? Я в РАО работаю уже почти девять лет. Когда я пришел, то именно к сетям не имел никакого отношения. Зарубежные активы и экспорт-импорт - это единственное, чем я занимался. А когда началась реформа и мы между собой распределяли, кто за что будет отвечать, Валентин Завадников, в то время зампред правления, а теперь сенатор, неожиданно предложил: "А пусть Раппопорт занимается еще и сетями, покурирует департамент электросетей". Я возмутился: "Какое я отношение к сетям имею?" Но всем понравилось. Я не придал тогда этому значения, подумаешь, еще один департамент поконтролировать. Это был 1999 год, и это было совершенно случайное решение междусобойчика. Я просто покурировать сети взял. Покурировал называется! А экспорт так и остался за мной.

- Какую долю в бизнесе энергохолдинга занимает экспорт?

- Смешную, процента три в консолидированной выручке. И чем дальше, тем она меньше становится. Наши внутренние цены на оптовом рынке повышаются, и мы становимся неконкурентными для сколь-либо масштабного экспорта электроэнергии, да и прибыль снижается. У нас был большой "праздник" после дефолта: наша внутренняя цена была где-то в районе 0,5 цента. А сейчас цена покупки энергии в целях экспорта - 2,5 цента. Я сегодня, имея такую цену, почти неконкурентен, потому что себестоимость собственной генерации, например, в Белоруссии в районе 2,1-2,2 цента.

- И что же теперь?

- Начиная с 2002 г. мы занимаемся импортом. Я с удовольствием импортирую энергию с нашей электростанции в Казахстане. В прошлом году, до оранжевой революции, мы импортировали с Украины. Всю жизнь с советских времен все на Украину гнали, а я начал там покупать - и не потому, что у нас дефицит, а потому, что стало выгодно. Потом "Интер РАО" развивалось, мы теперь даже контролируем другие рынки. Мы торгуем электроэнергией за границей, не заходя в Россию. Это достаточно перспективная деятельность. Покупать мощности за рубежом мы стали в том числе и потому, чтобы закрепиться на новых рынках, продавать излишки в соседние страны. Вот мы в Армении купили мощности и торгуем в Грузии. Мы из Литвы законтрактовали весь экспорт на три года вперед и продаем теперь в Калининград, Латвию, Белоруссию.

- А для чего нужно было покупать зарубежные активы?

- Да чтобы деньги зарабатывать.

- Каким образом?

- Сейчас банки оценивают "Интер РАО" под $1 млрд. А вложили мы в ее уставный капитал $1 млн, и то не сразу, а через четыре года ее функционирования. Все покупки мы делали на заемные деньги.

- Сколько всего было потрачено на покупку активов?

- Наличными - под $200 млн.

- А для каких целей вы проводили оценку "Интер РАО"?

- Мы проводили консолидацию активов. У нас сложная структура собственности, очень тяжело было баланс вести - разные страны, разные валюты. Это оценка западного банка для менеджмента, я ей доверяю, но ее нельзя напрямую использовать, к примеру, при продаже "Интер РАО".

- Кому достанутся зарубежные активы после реорганизации РАО?

- Этот вопрос пока не имеет ответа. Дискуссия продолжается, государство должно определиться. Мы договорились в ближайшее время собраться и поговорить об этом с профильными министрами. Думаю, что судьба "Интер РАО" - вопрос и экономический, и отчасти политический. За последние полтора года дискуссии мы прошли абсолютно все крайности - от того, что все будет государственным, до того, что мы просто продадим на рынке и получим за это кэш и построим себе огромную угольную станцию. Мы сто раз уже все обсудили, понимаем все плюсы и минусы любого варианта. А купить у нас есть желающие: и "Газпром", и нефтяники, и иностранцы разные - от сильно западных до не сильно западных.

- Они хотят купить "Интер РАО" целиком или только долю РАО ЕЭС?

- Они хотят именно "Интер РАО", которое считается бизнесом большой капитализации. Все продавать или только наш пакет? Как государство скажет, так и будет. "Росэнергоатом" - полностью государственная компания, а для "Интер РАО" - важнейший стратегический партнер. Без него мы бы никогда не получили в управление Армянскую АЭС, нас не пустили бы на приватизационные конкурсы в Болгарии и Словакии. Главное условие, которое выдвигают все, кто хотел бы купить, - чтобы команда осталась минимум на год-полтора. Ни у кого такого опыта в стране нет, а это специфическая деятельность и очень личностная.

Почему я этим занимаюсь? Да потому, что я всех знаю и меня все знают на этих рынках.

- А электроэнергию у "Росэнергоатома" вы покупаете?

- Атомщики неконкурентоспособны. Они инвестиционную составляющую в цену включили. Формально атомная цена должна быть одной из самых дешевых. Но по факту она не такая.

- Как вы оцениваете вероятность продажи "Интер РАО"?

- Оцениваю как высокую.

- В прошлом году РАО ЕЭС выиграло конкурс в Болгарии, предложив за две электростанции около 500 млн евро, хотя конкуренты предлагали намного меньше. Это не завышенная цена?

- Это уже потом стало понятно, что это была почти ошибка. С другой стороны, когда мы подавали заявку, а делали мы это вместе с консультантами из ABN Amro, просчитывались разные варианты. Нам надо было обязательно победить, поэтому мы перестраховывались в цене. Оценка стоимости киловатта шла по аналогичным сделкам в Восточной Европе. Получалось, что мы даем цену даже чуть меньшую, чем Enel дала в Словакии, а мы там проиграли: дали $500 млн, а они - $800 млн.

Мы знали, что и Enel идет в Болгарию, другие идут. Хотя у нас с Enel было соглашение, что, кто бы ни победил, другой стал бы его партнером (выкупив 49%), но мы не договаривались по ценам заявок, чтобы не было сговора. Я должен был победить, и мы это сделали. Эта сделка в конечном итоге была бы для нас эффективной. Лет за семь все бы окупилось.

- Почему же тогда РАО отказалось от этой сделки?

- Это было корпоративное решение. Было много нюансов, больше полугода шли переговоры. Майская авария изменила приоритеты компании, а тендер был до аварии. Прекращение переговоров по сделке было нашим совместным с правительством Болгарии решением. Болгария нам по-прежнему интересна, и не факт, что мы туда больше не придем.

- Болгария вновь выставит станции на торги?

- Они еще не приняли решение. Знаю одно: РАО не будет пытаться купить еще раз эти станции.

- А что со сделкой по покупке активов на Украине?

- Это хотя и родина моя, но с бизнесом мне там тяжело. Рассматривать Украину как инвестпроект было бы либо авантюрой, либо глупостью. Бессмысленно входить сейчас. Мы находимся в позиции наблюдения. Мы общаемся, там мои все знакомые, однокашники. Но мы не предпринимаем сегодня ничего, связанного с конкретными инвестициями. У них спорные объекты собственности, у них есть абсолютно реальные процессы реприватизации. И покупать билет на войну я считаю бессмысленным.

О КОМПАНИЯХ

ОАО "Федеральная сетевая компания Единой энергетической системы" (ОАО "ФСК ЕЭС") создано в 2002 г. для управления электросетями России. Единственный акционер - РАО "ЕЭС России". Выручка в 2004 г. составила 23,2 млрд руб. (в 2003 г. - 17,2 млрд руб.), чистая прибыль - 2,2 млрд руб. (1 млрд руб.).

ЗАО "Интер РАО ЕЭС" - оператор экспорта-импорта электроэнергии, управляющий энергопредприятиями в Грузии, Армении, Молдавии и Таджикистане. Акционеры - РАО "ЕЭС России" (60%) и ФГУП "Концерн "Росэнергоатом" (40%). Выручка в 2004 г. - 12,2 млрд руб. (в 2003 г. - 8,9 млрд руб.), чистая прибыль - 576,4 млн руб. (993,5 млн руб.).

БИОГРАФИЯ

Андрей Натанович Раппопорт родился 22 июня 1963 г. в г. Новая Каховка Херсонской области. В 1989 г. окончил экономический факультет Донецкого государственного университета. С 1989 г. - консультант Научно-внедренческого и консультативного центра "Экоу-консульт" (г. Новая Каховка). С июня 1991 г. - директор брокерской фирмы "Консо и К" (Донецк). С декабря 1991 г. по февраль 1996 г. - председатель правления Альфа-банка. В 1996 г. назначен директором по экономике и финансам "Альфа-групп". В том же году перешел в Государственный таможенный комитет на должность главного специалиста, затем стал руководителем временной администрации Центробанка в Кредобанке. С 1997 г. - вице-президент "Роспрома", одновременно - первый вице-президент ЮКОСа. С 1998 г. - член правления РАО "ЕЭС России". Одновременно является председателем правления ОАО "ФСК ЕЭС" (с 2002 г.) и председателем совета директоров ЗАО "Интер РАО ЕЭС" (с 2003 г.).

14.02.2006
http://www.rao-ees.ru/ru/news/speech/execspeech/show.cgi?140206rap.htm
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован