02 февраля 2007
3261

Бедный доктор и 7000 богатых посредников Какой закон вылечит наше здравоохранение?

редакцию "Российской газеты" обратился профессор Валерий Володин, руководитель межрегионального общественного движения "Здоровье нации", с больной проблемой - стране крайне необходим закон "О здравоохранении Российской Федерации". Пять лет назад этот законопроект прошел первое чтение в Думе, но до второго так и не дошел, хотя нация за это время не стала здоровее. Завтра в Государственной Думе состоится "круглый стол", посвященный закону о здравоохранении. А накануне мы пригласили в "Российскую газету", которая остается для всех открытой дискуссионной площадкой, двух участников "круглого стола" - члена Комиссии по правам человека при президенте РФ и директора Московского НИИ неотложной детской хирургической помощи и травматологии Леонида Рошаля и заместителя председателя Комитета Государственной Думы по охране здоровья Николая Герасименко. Вела разговор заместитель главного редактора Ядвига Юферова.


500 экземпляров для избранных

- Попробуем аргументировать необходимость нового закона. Может, и без него можно жить, живем же до сих пор?

Герасименко: Действующие основы законодательства в этой области устарели, их приняли еще до Конституции РФ и Гражданского кодекса. Поэтому в 1997 году мы начали разрабатывать концепцию нового законопроекта. Его необходимость подчеркивает и тот факт, что 76 российских регионов из 88 приняли свои местные законы о здравоохранении.

Рошаль: Закон нужен, это вне сомнения. Я - единственный доктор в Комиссии по правам человека при президенте. И свою главную задачу вижу в том, чтобы не нарушалась 41-я статья Конституции, гарантирующая право граждан на медицинскую помощь. Большинство сегодняшних предложений по реформированию здравоохранения, часть из которых уже внедряется, может привести к его разрушению.

- Что вы имеете в виду?

Рошаль: Реорганизация Министерства здравоохранения РФ, начавшийся демонтаж единой системы организации здравоохранения в регионах и на местном уровне, некомпетентность при определении задач в объемах медицинской помощи в соответствии с новой административной реформой, попытка повсеместного введения врача общей практики с закрытием детских и акушерских поликлиник, перераспределение средств ОМС за счет регионов-доноров, упорное непонимание Министерством экономического развития РФ и Минфином РФ необходимости доведения уровня финансирования здравоохранения хотя бы до нижних международных стандартов, идея "некоммерческих" медицинских учреждений, выводящих их из-под 41-й статьи Конституции, и т. д.

- Давайте вспомним историю этого многострадального, как само здравоохранение, документа.

Герасименко: Он широко обсуждался общественностью: три парламентских слушания, два всероссийских совещания руководителей здравоохранения. Поступило 2,5 тысячи поправок. Готовый ко второму чтению закон отложили из-за начавшейся административной реформы.

- Какие принципиальные положения должны быть в нем прописаны?

Один доктор крутился вокруг родителей в приемной покое. Больше он у нас не работает.

Герасименко: Первое - вектор государственной политики. Каким должно быть преимущественно здравоохранение - государственным или рыночным, когда больной становится объектом извлечения прибыли? Второе положение - правительство должно отчитываться перед парламентом о здоровье нации. Как это делает, например, президент США в ежегодном докладе. У нас же аналогичный документ, подготовленный Академией медицинских наук и Минздравсоцразвития РФ, печатается для избранных тиражом в 500 экземпляров. Доклад должен поступать в парламент перед рассмотрением бюджета. И третье, самое важное положение - это финансирование здравоохранения.

- Сколько же врачам нужно для полного счастья?

Герасименко: В Европе на эти цели расходуется 7-8 процентов от валового внутреннего продукта, в США - 14 процентов. ВОЗ считает, что на здравоохранение должно идти не меньше 5 процентов от ВВП. У нас же финансирование колеблется в районе 3 процентов. Это один из самых низких показателей даже в СНГ.

Рошаль: Я обрадовался, увидев в законопроекте эту цифру - 5 процентов от ВВП. Но надо подняться еще выше. Посмотрите, что делается на местах. Расходы на здравоохранение в субъектах Федерации постепенно снижаются. Было 15-20 процентов, уже до 10 добрались.

- А на будущий год сколько планируется?

Герасименко: Три с небольшим процента от ВВП. Этого, конечно, недостаточно. Нельзя лечить больного на 50 процентов!

Поправим здоровье по правилам

- Какие еще ключевые моменты должны быть в новом законе?

Герасименко: По Конституции медицинская помощь оказывается независимо от места жительства. Но возможности у регионов разные, а механизмов выравнивания пока нет. Еще в Конституции написано, что наше здравоохранение - это целых три системы: государственная, муниципальная и частная. Это полный абсурд, система может быть только одна. Наконец, кто отвечает за здравоохранение? Министр? Но он руководитель отрасли, управленец и должен отвечать ровно настолько, сколько ему выделили денег и прав.

- А кто должен отвечать?

Герасименко: Тот, кто выделяет деньги. Правительство выделяет - значит, оно и в ответе.

- Но ведь бюджет, Николай Федорович, рассматривает и утверждает Дума.

Герасименко: Не снимаю ответственности с влиятельных фракций. Но я девятый год в парламенте и знаю: предложения правительства проходят почти без изменений. В общем, должны быть определены правила игры.

Рошаль: Закон о здравоохранении должен быть приведен в соответствие с Конституцией и четко ответить на главные вопросы: форма единой организационной структуры, поуровневые функциональные обязанности и взаимодействие структур, форма финансирования (бюджетная, страховая или смешанная), четкая расшифровка содержания терминов социальных стандартов и государственных гарантий (сначала бюджет - затем гарантии, или сначала гарантии - затем бюджет), утверждение положений, направленных на улучшение качества оказания медицинской помощи и профилактики заболеваний, роль и место обязательного медицинского страхования, частной медицины, возможность приватизации государственных и муниципальных медицинских учреждений, роль и задачи медицинской науки и Академии медицинских наук в координации научных исследований и т.д.

- А вам не кажется, что жизнь далеко ушла от 41-й статьи Конституции?

Рошаль: Хотите сказать, что она везде нарушается? Нет, мне так не кажется. Допустим, в моем институте 41-я статья не нарушается.

- У вас, Леонид Михайлович, настоящий конституционный остров!

Рошаль: Не только у меня. Во всех детских больницах Москвы детей лечат бесплатно. И не только Москвы. Там, где хотят иметь бесплатное здравоохранение, оно есть. В Краснодарском крае построили замечательную детскую больницу. Я живу сейчас в условиях ОМС (обязательного медицинского страхования) плюс бюджет. И никогда ни с одного родителя не попросил ни копейки. Даже в реанимации, где пребывание ребенка очень дорого.

- По-вашему, ОМС себя оправдывает?

- Да, оправдывает. Раньше у нас не привязывали финансирование к качеству лечения. А теперь мы под контролем. Недавно с нашего коллектива сняли тысячу долларов за какой-то формальный недочет. Для нас это огромные деньги, так что сделали выводы. Другое дело, что в ОМС должны прийти профессионалы, что его надо совершенствовать. ОМС хорошо, если страховая компания обеспечивает достойное финансирование. Деньги идут из фонда заработной платы, который связан с социальным налогом. Сейчас его снизили с 3,6 до 2,8 процента. Что нас ждет? Субъектам РФ оставлено только 2 процента, остальное ушло наверх.

Семь тысяч посредников

- А должно ли государство регулировать стоимость медикаментов?

Герасименко: Сейчас действует поправка к закону о лекарствах, позволяющая контролировать цены на жизненно важные препараты. Но фактически цены везде разные. Минздравсоцразвития намерено заключать соглашения с крупными дистрибьюторами. А те, имея гарантированный заказ, снизят цены. Это позволит отказаться от услуг множества посредников. Их, кстати, у нас семь тысяч.

- Решено отменить обязательную сертификацию лекарств. Как вы к этому относитесь?

Герасименко: Правильно отменили. Возьмем, к примеру, мой родной Алтайский край. У фармпредприятия "Алтайвитамины" была своя лаборатория контроля качества. После введения обязательной сертификации контролировать алтайцев стали в Новосибирске. Но там нет лаборатории! Есть только стол и бумажки. Из Новосибирска заказывали исследования на том же алтайском заводе, а когда привозили протоколы, шлепали печать. В результате сертификация занимает не одну неделю, а четыре. Заводу пришлось строить склады, что привело к удорожанию продукции.

- Но говорят, что в аптеках полно фальшивых таблеток.

Герасименко: Сторонники обязательной сертификации называли дикие цифры. И 40, и 50, и даже 60 процентов фальшивых препаратов.

- А сколько на самом деле?

Герасименко: По данным проверок, от 3 до 5 процентов.

Рошаль: Недавно я был в Армении. Мне показали потрясающую диагностическую лабораторию и дали список фальшивых препаратов, полученных из России. Я хочу знать, что лечу ребенка настоящим лекарством, а не подделкой. Нужно создать мощные региональные лаборатории по контролю качества лекарств с выборочной постоянной проверкой складов и аптек. Фальшивых препаратов не должно быть вообще.

"Мерседес" - после выписки

- Какие больные проблемы здравоохранения, на ваш взгляд, должны волновать здоровое гражданское общество?

Рошаль: Официальные квоты на бесплатное лечение. Почему общественность молчит об этом? Предположим, возможности лечебного учреждения - тысяча операций в год. А сверху дают разнарядку: делайте 200 операций бесплатно, а за остальные берите деньги. 10-15 процентов больных могут заплатить, а остальные должны помирать? Это фашизм, человеконенавистничество. Как это согласуется с Конституцией?

- Было бы интересно провести журналистское расследование: в соответствии с 41-й статьей Конституции полечить больного с острым приступом.

Рошаль: Гарантирую, денег вам не понадобится.

Герасименко: Не гарантируйте. Я только что вернулся из своего округа. В Рубцовске ко мне пришла женщина, рассказывает: сын выпал из окна. Привезли в больницу, там требуют оплатить операцию. А у женщины денег нет. Сын умер. Я займусь этим делом, но человека-то не вернешь...

Рошаль: Идиоты есть везде.

- В Москве врачи тоже деньги берут.

Рошаль: У меня в клинике нет частной практики, нет ни одной коммерческой структуры. Всех детей лечим бесплатно. Как-то я узнал, что один доктор крутится вокруг родителей в приемном покое. Обещает поспособствовать, чтобы операцию сделал хороший хирург. Больше этот врач у нас не работает. Проведите свое расследование в моем институте.

- Дочь нашего сотрудника лежала у вас...

Рошаль: Ну что, просили деньги?

- Нет. Благодарные родители перед выпиской сами принесли.

- Лет 30 назад я лечился в Первой градской больнице. Перед выпиской зашел к заведующему отделением с презентом. И когда он его взял и сказал "спасибо", я был счастлив. У некоторых из нас развито чувство благодарности. Мне же никто не говорил: "Принесите подарок" или "Дайте денег". Это я сделал сам. Но некоторые считают, что мы обязаны все сделать бесплатно. И правильно считают. Я своим ребятам говорю: если после того, как ребенок ушел домой, вам подарят "Мерседес", слова не скажу.

Герасименко: Американский хирург зарабатывает 120-200 тысяч долларов в год. А у нас дежурантов не найдешь, потому что ответственность колоссальная, а платят гроши.

Рошаль: Гарантировать медикам достойную жизнь - вот что должен новый закон. Тогда и проблем со здравоохранением не будет.

Корреспондент "РГ" также примет участие в "круглом столе" в Госдуме и поделится своими наблюдениями, какой закон всем нам может быть уготован.

12.10.04

Российская газета
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован