19 октября 1997
7891

Ч.2. глава 15. Олимпия

Алла вышагивала по номеру парижского отеля - взад-вперед. Доходила до окна - резко поворачивалась и двигалась в обратную сторону. Она заламывала руки и причитала:

- Ох, Господи, да за что мне это наказание? Ох, ну нельзя же так долго ждать... Женя, сколько там времени?

- Три часа, - отзывался Болдин из другой комнаты. - Аллочка, успокойся.

- Сам успокойся! Ох, да это же еще сколько времени ждать-то? Ой, нет, я с ума сойду... Да зачем я с огласилась на эту "Олимпию" идиотскую? Тоже мне Эдит Пиаф...

- Алла! - Болдин вошел, подтягивал узел галстука. - Ты мне три года зудела про эту "Олимпию" и теперь психуешь...

- Вот сам иди туда и пой! Тоже мне умник нашелся... Сколько там времени?

- Три минуты четвертого, - ответил Болдин, даже не глядя на часы

28 июня 1982 года Пугачева выступала в Париже, в зале "Олимпия" - самой престижной концертной площадке Франции. Шесть лет назад она уже выступала в этой стране - на международном фестивале МИД ЕМ в Каннах Алла спела "Арлекино". И тогда же, проезжая в Париже мимо "Олимпии", она вышла из машины, постояла перед входом и сказала, ни к кому не обращаясь:

- Вот здесь пела Пиаф... Боже мой... Теперь надо и мне.

... Мечта сбылась. Ее приглашал директор "Олимпии" Жан-Мишель Борис. Но этот галантный француз не знал, каких мук стоило "совьетской пьевице" добраться до Парижа.

Конечно, она много ездила за рубеж - по тогдашним, советским меркам - даже слишком много, слишком часто, слишком далеко - дальше соцстран. Но что предшествовало этим поездкам?

"Страшно вспомнить, - говорит Болдин. - Это выездные комиссии райкомов и Росконцерта. Это вынужденные мероприятия в нашем коллективе - раз в неделю политические занятия, для чего нам из райкома "спускалась" тематика. Нас заставляли знать какие-то совершенно ненужные вещи..."

Всю иррациональность общения с партийными органами перед выездами за рубеж описывали уже много раз, но для молодого читателя нелишне будет повторить, для чего воспользуемся отрывком из книги Ильи Резника:

"Если в концертные организации поступали деловые приглашения из-за рубежа, их зачастую прятали под сукно, потом как могли затягивали оформление документов, потом гоняли по выездным комиссиям, где, как правило, заседали въедливые функционеры:

- ... А назовите столицу Свазиленда!

- Мбабане!

- А кто Генсек компартии Гондураса?

- Ригоберто Пацилья Руш!

- А "Труд" чей орган?

- Орган? ВЦСПС.

- С какого года издается?

- ???

- Та-ак! Ну, а если на какой-нибудь стрит какой-нибудь иностранец обратится к вам с вопросом: "Кто руководил восстанием лионских ткачей в 1834 году?", что ответите?

- Э-ззз...

- Не стыдно? А еще собираетесь представлять Союз Советских Социалистических Республик за рубежом...

И каждый раз перед поездками Пугачева "теряла" кого-то из своих музыкантов: партийные и лубянские органы запросто не выпускали несколько человек за границу. Аргументы, что в урезанном составе (без бас-гитариста или без барабанщика) группа потеряет всякий смысл, не брались во внимание.

Каждый раз мы отбивали кого-то из музыкантов. И иногда нам приходилось общаться напрямую с высшими чинами КГБ. Алле часто помогал генерал Филипп Денисович Бобков - теперь-то об этом уже можно говорить.

Это было как в детективе. Мы ехали на площадь Дзержинского, останавливались у главного входа, из которого обычно никто не выходит. Милиция внизу уже была предупреждена, что сюда подъедут "Жигули" такого-то цвета и с таким-то номером. Кто-то выходил из дверей, встречал нас и провожал к Бобкову".

Кстати, о КГБ. Естественно во всех поездках Пугачеву с "Рециталом" сопровождал сотрудник компетентных органов. Болдину, как неизменному руководителю группы, всегда дав алея заместитель - с Лубянки.

"Это были разные люди, - вспоминает Евгений Борисович. - Многие из них по сей день работают в Службе Безопасности. Они писали отчеты о нашем пребывании за рубежом, чтобы оправдать свою поездку. Они, конечно, мешали нам, потому что после каждой поездки были обязаны о ком-то в своем отчете написать плохое. "Такой-то с переводчицей пошел в магазин и купил себе магнитофон. А другой на Кубе пел частушки с непристойным содержанием". После этого идешь и начинаешь объясняться.
Иногда Алла срывалась на этих кегебистов - мы же с ними все время общались, водку пили вместе.

Был у нас один кегебист, который все время напивался. Однажды он пошел куда-то, и я сказал нашим ребятам следить за ним. Чтобы вовремя его унести. И вот он нажрался до невменяемого состояния, и наши музыканты волокли его в гостиницу. Ведь если бы с ним что-то случилось, то досталось бы и нам".

Когда Алла должна была ехать в Западную Германию, чтобы выступить в Кельне, туда не пустили двух человек из "Рецитала". Перед caivibiivi концертом прямо на месте им подыскали замену. Алла нервничала, но настроена была решительно:

- Да хоть я вообще осталась бы без группы - все равно пойду и буду петь!

Во время концерта, когда в какой-то момент освещение сцены стало совсем скудным, чужие музыканты просто перестали играть, потому что не видели нот. А Пугачев а продолжала петь, словно ничего не случилось.

После концерта, покинув с ослепительной улыбкой сцену, она вбежала в гримерку, свалилась на стул. Прибежали музыканты, "прикрепленный" гебист, кто-то еще. Все обнялись и буквально рыдали.

И вот "Олимпия".

Ей сперва предлагали петь на французском. Она сказала:

- Я могу на французском, могу на английском и даже немецком, но какой в этом смысл? Мы же не просили "Бони М" петь по-русски...

Поэтому решили, что каждую песню переводчик будет предварять ее кратким содержанием.

Чуть ли не половину "Рецитала" опять не выпустили из СССР. Пришлось договариваться со здешними. Рекламы почему-то не было почти никакой.

Перед концертом Пугачева ходила за кулисами (она всегда перед тем, как выбежать на сцену, нервно ходит туда-сюда по прямой, встряхивая кистями рук) и бормотала:

- Ой, эта пытка никогда не кончится... Ох, ну скоро уже? Потом тихонько выглядывала сквозь щелочку в зал:

- Рассаживаются... Ох, ну как же долго они рассаживаются... Чего тянуть-то?

... Во время концерта, когда пела "Маэстро", она вдруг почувствовала, что еще чуть-чуть и - взмоет над огромным залом, раскинув руки.

Уходя под овации со сцены, отпев вместо положенных двух часов - три, она произнесла фразу, которой как правило заканчивала выступления на родине:

- Если что-нибудь осталось в ваших сердцах, то большей награды я и не желаю! - и простилась на французский лад: "Адью".

После концерта она не могла спокойно сесть в своей гримерке: тут собралась разноязыкая толпа. Ее поздравляли, целовали, засыпали цветами.

Прибежал директор "Олимпии" Жан-Мишель Борис, сплясал на радостях "цыганочку" и потребовал тут же принести шампанское.

Через пару дней в Москве один известный композитор объявил во всеуслышание, что на Пугачеву в "Олимпии" было продано всего 53 билета. Позор!

Справедливость восстановила, как ни странно, главная телепрограмма страны "Время": там был показан репортаж из Парижа, и вся страна увидела, что Пугачева пела при полном аншлаге.

В том же году она еще выступала в Италии. Сначала в каком-то маленьком городе. Устроители концерта не хотели особо рисковать, приглашая никому не известную русскую певицу, поэтому для подстраховки в первом отделении пел какой-то местный кумир. Потом вышла она со словами: - Ну, голубчики, сейчас я вам покажу! После ее выступления тот итальянец стеснялся выходить на сцену для общего финального поклона.

"Я его вызываю: "Дружба народов!" - вспоминала Пугачева. - И он выходит - в своей бабочке, такой весь тоненький, такая конфетка, такая раковая шейка..." (Цитирую по статье Аполиковского "Олимпия" мимолетная" в "Ровеснике" за июнь 1983 года. Кстати, то был один из лучших "доперестроечных" материалов про Пугачеву. Именно здесь автор назвал ее "рыжей тяжелой кошкой".) Потом был концерт в римском зале "Олимпико" (просто некуда было деться от этой "символики" - в Москве репетиционная база Пугачевой находилась в спорт-комплексе "Олимпийский").

Здесь Аллу ожидала еще одна нервотрепка. Концерт начинался не в 19 часов, как везде принято, а в 21, как заведено в Италии. Но в это же время открываются и все вечерние бары.

В девять вечера в зале еще не было никого! Пугачева растерянно носилась за кулисами:

- Это полный провал! Нет, я сейчас побегу на улицу и сама буду за руку тащить сюда людей!

К половине десятого набралось уже ползала. Надо было начинать.

В конце выступления Алла вгляделась в зал и увидела, что он весь заполнен веселыми итальянцами. Оказывается, это в традиции у здешней публики - убегать посреди концерта и приводить своих друзей, если понравилось.

В 1982 году умер Аллин папа - Борис Михайлович. В тот момент рядом с ним не оказалось даже Зинаиды Архиповны - она отдыхала в санатории под Звенигородом.

Когда Алла узнала о смерти отца, с ней случилась настоящая истерика. Она редко когда говорила о Борисе Михайловиче - все больше о маме, но только самые близкие люди знали, как сильно она его любила. Своего веселого доброго папу...



www.aprilclub.net
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован