22 июня 2000
1776

Часть третья. Глава вторая

1
Сережа Постников, сын Фили-петуха, нынешней весной вернувшийся из армии, ровно в полшестого, из минуты в минуту, как договорились, дал гудок.
Михаил, конечно, был уже начеку. Он выбежал из дома, кинулся в
мастерскую будить дочь.
- Вставай, вставай, невеста! - с шуткой начал теребить ее. - Женихи
приехали!
Вера поднялась, не проронив ни слова. Лицо у нее было бледное,
осунувшееся, хмурое, ~и он понял: не спала. А ведь вечор, когда он, прибежав
от Анфисы Петровны, заговорил с ней о Родьке, виду не подала, что
переживает. Даже оборвала его, когда он стал слегка выгораживать парня -
дескать, бывает это в молодости, заносит по глупости. "Давай, папа,
договоримся раз и навсегда: подлецов не защищать. Хорошо?" - "Хорошо", -
сказал Михаил и был очень доволен, что все так легко обошлось.
Не обошлось.
Однако утешать и вразумлять дочь было некогда - с улицы один за другим
долетали гудки, да и что сказать? Где найти нужные слова?
Кое-чего перехватили, попили чаю.
- Ну, прощайся иди с матерью, - сказал Михаил, но тут Раиса, тягуче
зевая, выкатила на кухню сама.
- Говорила я: поезжай, девка, заране, дак нет, на проводы надо...
- Ну ладно, ладно, - замахал жене Михаил. - Опять ты за свое?
- Да как! Уехала бы вчера-то, знаешь, как хорошо! В школу бы пришла
вовремя, свеженькая, чистенькая, а то ведь ты носом клевать на уроке-то
будешь, а не учиться. Да и опоздаешь еще.
- С чего она опоздает-то? Два часа до района ехать, а сейчас только
шесть.
- А дорога-то? Забыл, какая у нас шасе? Да еще машина сломается.
Михаил схватил чемодан и сумку, пошел на выход, потому что все равно
жену не переговоришь. Выспалась, подкрепила за ночь силы - кого хошь теперь
на лопатки положит.
Из будки весь в сене, сладко потягиваясь, вылез Лыско. Но вдруг увидел
свою любимицу, собравшуюся в дорогу, и завыл.
Вера расплакалась, обеими руками обняла пса, бросившегося ей на грудь.
Не вчерашняя ли боль и обида выплескивались в этих слезах?
- Давай-давай! Не навек уезжаешь! Вера оттолкнула Лыска, затем бегло,
торопливо обняла мать; Раиса обиделась:
- Вот как у нас! Собаку готова съисть, час целый жала, а до матери едва
дотронулась.
Сережа сам залез в кузов, чтобы увязать Верины вещи, затем с игривым
полупоклоном раскрыл дверцу кабины:
- Прошу пассажиров!
- Нет, я в кузове, - сказала Вера.
- Да почему в кузове-то? - удивился Михаил. - В кабине-то мягче, меньше
трясти будет.
Но Вера уже поставила длинную ногу на колесо, потом подтянулась на
руках и легко перекинула тело за борт. Сережа обиженно закусил губу, совсем
как отец, и Михаил сказал себе: понятно, понятно, и тебе моя девка задурила
голову. То-то вчера сам стал навязываться - не надо ли утром отвезти Веру в
район?
Грузовик тронулся. Вера встала в кузове во весь рост - второе солнышко
засияло над землей, свое, доморощенное, только что омытое слезами. И Михаил
смотрел, смотрел на это солнышко да и не выдержал - со всех ног бросился
догонять машину. Решил хоть немного проводить дочь. Есть время! До развода
еще целых два часа, да если и опоздает на развод, не беда: работа известна -
ремонт старого коровника. На худой конец, отстукает лишний час после работы.

2


- Ну как, как, доча? Хорошо?
Машину качало и бросало как пьяную: распсиховавшийся Сережа гнал не
разбирая дороги. А Михаил все кричал и кричал Вере, обхватив ее правой
рукой, а левой держась за кабину:
- Да улыбнись же, улыбнись! Смотри, какое сегодня утро!
И вот наконец добился своего - когда выехали на Нижнюю Синельгу да
впереди увидели Марьюшу, всю раскрашенную осенним пестрым кустарником,
робкая улыбка осветила Верино лицо.
Тут бы ему и проститься с дочерью, тут бы ему и повернуть на сто
восемьдесят градусов, тем более что как раз возле нового моста за Синельгу
повстречали знакомую попутку из Заозерья. Так нет, давай дальше! Давай с
ветерком по Марьюше! А насчет машины чего переживать? Встретили одну,
встретим и другую.
Не встретили. Пехом пришлось отмахать семь верст.
Но зря, зря он вгонял себя в пот. Зря разорялся из-за того, что на
работу опаздывает. Его напарнички тоже не очень изнуряли себя на трудовом
фронте. Сидели под навесом, папироска в зубах и ха-хо-хо да хо-хо-ха!
- Михаил, слыхал, у нас два писателя завелось? Он подозрительно
стрельнул прищуренным глазом в сторону Фили-петуха, обежал взглядом
остальных: с какой стороны подвох? что за загадку ему загадывают?
- Да ты что - ничего не знаешь? - с запалом вскинул лысеющую голову
Филя. - Начальство из области приехало. Нашего управляющего чесать.
- Его начешешь! -усмехнулся Михаил.
- Вот Фома неверный! Мужики, вру я?
- Правда, правда, Михаил. Виктор Нетесов да Соня-агрономша заявление
накатали в область. До ручки, мол, дожили. Принимайте срочные меры.
Михаил опять усмехнулся:
- Хорошо бы! Только Виктор-то Нетесов с каких пор стал на амбразуру
кидаться?
- С каких... Разве не слыхал, как они сено принимать на Пашу ездили?
Таборский: пиши тридцать тонн для ровного счета, а Виктор: нет, тут, на
Паше, и в травные-то годы двадцати тонн не было. Вот у них расстыковка и
вышла.
- Ясно, - сказал Михаил и полез на коровник: не кричать же во все горло
от радости.
Но за работой его снова стали одолевать сомнения, и он едва дождался
обеда.
- Ребята, за папиросами хочу сперва забежать! - махнул рукой в сторону
сельпо, чтобы объяснить напарникам свой необычный маршрут.
А на самом-то деле порысил к Виктору Нетесову, чтобы от него, из первых
рук, узнать все как было.

3


Виктора Нетесова не зря прозвали немцем. Машина-человек. На работу ни
на минуту не опоздает, но и на работе лишней минуты не задержится. Было
четверть второго, когда Михаил перешагнул за порог нетесовского дома, а он
уж за столом сидел. На гостя посмотрел хмуро, с нескрываемой досадой:
дескать, что за пожар - пообедать спокойно не дадут? И Михаил даже
растерялся от такого приема.
- Заправляйся, заправляйся, а я покурю тем временем.
На улице с любопытством огляделся: а ну-ко, немец, нрав-то ты свой
показывать научился, а чему меня твоя усадьба научит?
Научила.
Перво-наперво деревянные мостки. Невелик труд - от крыльца к хлеву, к
сараю, к бане доски перекинуть, а ведь толково. Всегда, в любую погоду, под
ногой сухо, и грязи не натащишь в дом. А второе, что он тоже сразу принял на
вооружение, - ягодники. В Пекашине не принято на усадьбе разводить малину да
смородину - дескать, в лесу этого добра хватает. И зря. Не каждое лето в
лесу родится ягода, нынче, к примеру, из-за засухи что найдешь на нашем
бору, а у Виктора Нетесова до сих пор еще малина краснеет в огороде, а
черной смородины столько навалило, что кусты ломятся.
В сарае тихонько позвякивало железо - молотком били, - и Михаил пошел
туда.
Старик - Илья Нетесов - трудился. А над чем - не надо спрашивать.
Железную ограду собирал, чтобы заново, в который уже раз обнести могилы
дочери и жены.
Да, так вот. Люди хлопочут о живых - о себе, о детях, о внуках, - а у
Ильи Максимовича одна забота: как бы получше устроить могилы дочери и жены.
И устраивает. Каждое лето что-нибудь меняет - то столбики, то оградку, то
надгробия, нынче специально в город ездил по половодью, гранитные привез.
- Где оградку-то делали? (Старик расширял на наковальне железное
кольцо.) Не в леспромхозе? - закричал Михаил.
Илья повернул к нему худое бородатое лицо, заморгал по-детски голубыми
глазами.
- Где, говорю, такую шикарную ограду раздобыл? - крикнул он еще громче.
Но в ответ старик только улыбнулся беззубым ртом. Артиллерист, всю
войну из пушек палил - ничего ушам не делалось, а умерла дочка, умерла жена
- и за один год оглох. Начисто.
Да, вот как бежит время, подумал Михаил. Давно ли еще вся деревня
бегала к Нетесовым, чтобы посмотреть на живого победителя, а сегодня этого
победителя самого подпорками подпирать надо.
- Пряслин! - подал голос с крыльца Виктор.
- Иду! - живо откликнулся Михаил и, как мальчишка, кинулся к нему.
Потом вспомнил, что тот на добрых пятнадцать лет моложе его, и притормозил.
Сели на скамейку под дощатый раскрашенный грибок неподалеку от крыльца,
и Виктор первым делом взглянул на свои часы.
- Без двадцати два, - объявил деловито. То есть учти: разговаривать с
тобой могу не больше десяти минут.
- Ясненько, - без всякой обиды сказал Михаил.
А чего обижаться? Да надо бога молить, что такой человек в Пекашине
завелся. Ведь нынешние работяги что за народ? Утром иной раз на разводе
заведутся, начнут анекдоты травить - про всякую работу забыли. А Виктор
Нетесов без десяти девять, хоть земля под ним провались, заведет свой
трактор. А раз один завел, что же остается делать другим?
В общем, Михаил хорошо был знаком с причудами Виктора Нетесова, а
потому начал без всякой прокладки:
- Это верно, что вы с Соней-агрономшей письмо накатали?
- Верно, - кивнул Виктор.
- Думаю, не о том, что хорошо живем по сравнению с довоенным? - Михаил
слегка подмигнул.
- Не о том. Мы проанализировали наиболее важные показатели пекашинской
экономики за последние годы и пришли к выводу, что тут у нас явное
неблагополучие...
- Неблагополучие?! - с жаром воскликнул Михаил. - Скажи лучше: бардак!
Виктор выждал, пока Михаил немного успокоился, и все тем же ученым
языком (не иначе как наизусть свое письмо шпарит) продолжал:
- В частности, мы подробно остановились на вопросе о кормовой базе как
ключевом вопросе всей нашей экономики...
- Ерунда все эти ключевые вопросы! - опять не выдержал Михаил. -
Ключевой-то вопрос знаешь какой у нас? Таборский! Покамест Таборский да его
шайка будут заправлять Пекашином, считай, все ключевые вопросы - одна
трепотня...
И вот в это самое время, когда они только-только* разговорились, Виктор
поднялся: вышло время.
Михаил на чем свет стоит клял про себя эту двуногую машину, но что
делать? - скорее солнце повернет с запада на восток, чем Виктор изменит
себе.
Уже дорогой, заглядывая Виктору в лицо сбоку, Михаил спросил:
- А чего же мне-то не дали подмахнуть свою бумагу? Думаю, лишняя
подпись не помешала бы. Мы, бывало, с твоим отцом когда-то одной стеной шли.
Дан времена-то тогда какие были!
- У вас с Таборским больно нежные отношения. - Тут Виктор вроде как
улыбнулся. - А это, знаешь, всегда лазейка - личные счеты сводит...
- Понятно, понятно, Витя! Ну и жук же ты колорадский! Все продумал, все
учел, голыми руками тебя не возьмешь.
С похвалой, от всего сердца сказал Михаил, но у Виктора к этому времени
кончились последние минуты обеденного перерыва, и он свернул к механическим
мастерским, на свой объект, как он любил выражаться.
Михаил на мгновение задумался: а ему что делать? Бежать домой да хоть
что-нибудь бросить на зубы?
Пошел на коровник. Можно до вечера потерпеть, можно. Зато когда драка в
Пекашине пойдет, а он теперь верил в это, ему не заткнешь с ходу глотку. Не
скажешь: "Ты-то чего надрываешься, когда у тебя у самого с производственной
дисциплиной минус?"

И тут Михаил еще раз посмотрел на Виктора Нетесова, подходившего в эту
минуту к окованным дверям мастерской. Посмотрел нежно, с любовью. А как же
иначе? Ведь этот самый Виктор Нетесов, можно сказать, веру в человека у него
воскресил.

Да, думал, в Пекашине все исподличались, всех подмял под себя Таборский, а тут на-ко: дай ответ по самой главной сути!
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован