27 октября 1990
3887

Часть вторая. 1

Когда люди в тылу видят движение к фронту воинских эшелонов, их
охватывает чувство радостного томления, - кажется, что именно эти пушки,
эти свежеокрашенные танки предназначены для главного, заветного, что сразу
приблизит счастливый исход войны.
У тех, кто, выходя из резерва, грузится в эшелоны, возникает в душе
особое напряжение. Молодым командирам взводов мерещатся приказы Сталина в
засургученных конвертах... Конечно, люди поопытней ни о чем таком не
помышляют, пьют кипяток, бьют об столик или об подметку сапога вяленую
воблу, обсуждают частную жизнь майора, перспективы товарообмена на
ближайшей узловой станции. Опытные люди уже видели, как бывает: часть
сгружается в прифронтовой полосе, на глухой, известной только немецким
пикировщикам станции, и под первую бомбежку новички маленько теряют
праздничное настроение... Людям, опухавшим в дороге от сна, не дают
поспать ни часу, марш длится сутками, некогда попить, поесть, в висках
ломает от беспрерывного рева перегретых моторов, руки не в силах держать
рычаги управления. А командир уже начитался шифровок, наслушался крику и
матюков по радиопередатчику, - командованию надо поскорей затыкать дыру, и
нет здесь никому никакого дела до того, какие показатели у новой части в
учебных стрельбах. "Давай, давай, давай". Одно это слово стоит в ушах
командира части, и он дает, не задерживает, - гонит вовсю. И бывает, прямо
с ходу, не разведав местности, часть вступает в бой, чей-то усталый и
нервный голос скажет: "Немедленно контратакуйте, вот вдоль этих высоток, у
нас тут ни хрена нет, а он прет вовсю, все к черту повалится".
В головах механиков-водителей, радистов, наводчиков стук и грохот
многосуточной дороги смешался с воем германских воздушных пищух, с треском
рвущихся мин.
Тут и становится особенно понятно безумие войны, - час прошел, и вот
он, огромный труд: дымятся обгоревшие, развалившиеся машины с
развороченными орудиями, сорванными гусеницами.
Где месяцы бессонной учебы, где прилежание, терпеливый труд сталеваров,
электриков...
И старший начальник, чтобы скрыть необдуманную торопливость, с которой
была брошена в бой прибывшая из резерва часть, скрыть ее почти бесполезную
гибель, - посылает наверх стандартное донесение: "Действия брошенной с
хода резервной части приостановили на некоторое время продвижение
противника и позволили произвести перегруппировку вверенных мне войск".
А если б не кричал - давай-давай, если б дал возможность разведать
местность, не переть на минированное поле, то танки, хоть и ничего
решающего не совершив, подрались бы, причинили немцам неприятность и
большое неудобство.
Танковый корпус Новикова шел к фронту.
Необстрелянным, наивным ребятам-танкистам казалось, что именно им
предстоит участвовать в решающем деле. Фронтовики, знавшие почем фунт
лиха, посмеивались над ними - командир первой бригады Макаров и лучший в
корпусе командир танкового батальона Фатов хорошо знали, как все это
бывает, видели не раз.
Скептики и пессимисты - люди реальные, люди горького опыта, кровью,
страданием обогатившиеся пониманием войны. В этом их превосходство над
безусыми губошлепами. Но люди горького опыта ошиблись. Танкам полковника
Новикова предстояло участвовать в деле, которое определило и судьбу войны,
и послевоенную жизнь многих сотен миллионов людей.
http://lib.ru/PROZA/GROSSMAN/lifefate.txt
viperson.ru
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован