21 декабря 2001
102

ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ПРОЩЕ ВРЕМЕНИ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Клиффорд Д.Саймак
ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ПРОЩЕ ВРЕМЕНИ
Научно-фантастический роман

ГЛАВА ПЕРВАЯ

И вот настал день, когда Человек был готов отказаться от
мысли проникнуть в космос. Первые сомнения возникли еще тогда,
когда Ван Аллен открыл вокруг Земли пояса радиации. Но Человек
слишком долго мечтал о космосе, чтобы сдаться, не сделав еще
одну попытку.
И делались одна попытка за другой, а астронавты гибли,
доказывая, что Человек слишком слаб для космоса. Слишком непрочно
держится в его теле жизнь. Он умирает или от первичной, солнечной
радиации, или от вторичного излучения, возникающего в металле
самого корабля.
И в конце концов Человек понял несбыточность своей мечты и
стал глядеть на звезды, которые теперь были от него дальше, чем
когда-либо, с горечью и разочарованием.
После долгих лет борьбы за космос, пережив сотни миллионов
неудач, Человек отступил.
И правильно сделал.
Существовал другой путь.

ГЛАВА ВТОРАЯ.

Шепард Блэйн чувствовал, что находится в доме, а если не в
доме, то, во всяком случае, в месте, где кто-то живет. Тут
присутствовали порядок и пропорции, которые не могли быть созданы
природой, пусть даже это чужая природа, природа планеты,
вращающейся вокруг неизвестной звезды за тысячи световых лет от
Земли.
В отличие от песчаных дюн, по которым до этого двигался
Блэйн, на полу странного жилища не оставалось следов. По
сравнению с ревом урагана, столько часов оглушавшим Блэйна, пока
он пробирался через пустыню, шум ветра здесь казался слабым
шорохом.
Пол был сделан из голубого твердого и гладкого материала, и
катиться по нему было очень легко. Вокруг стояли предметы, тоже
голубого цвета, похожие на мебель или какие-то приспособления. Во
всяком случае, их форма не была случайной, естественной, какую
могли бы создать ветер и солнце, а свидетельствовала о том, что
эти предметы имеют какое-то предназначение.
Крыши у сооружения не было. В небе светились звезды, а
вдалеке мерцало тусклое солнце.
Включив все датчики на полную мощность, Блэйн медленно
двинулся вперед. Ощущение, что он находится в доме, усиливалось,
а вскоре к нему добавилось ощущение того, что в доме есть жизнь.
Блэйн почувствовал, что начинает волноваться. Жизнь даже в
простейших формах удавалось обнаружить крайне редко, а случаи,
когда на планетах открывали разумную жизнь, вообще считались
исключительным событием.
Блэйн пошел совсем медленно. Датчики работали бесшумно, и
тишину нарушали лишь шорох колес и слабое жужжание прибора,
фиксирующего информацию о форме, цвете, запахе, размерах,
записывающего температуру, время, силу магнитных полей и
регистрирующего все, что только можно зарегистрировать на этой
планете.
Он издалека заметил живое существо - нечто, развалившееся на
полу, как лентяй, которому нечего делать, кроме как просто лежать
вот так.
Не прибавляя скорости, Блэйн направился к нему, а датчики
тем временем скармливали записывающему устройству информацию о
распластавшемся на полу существе.
Оно было розовым; не того омерзительного розового цвета, что
так часто встречается - линялого, наводящего на мысли об
анатомическом театре. Это был жизнерадостно розовый. Платьице
такого цвета надела бы семилетняя соседская девочка на свой день
рождения.
Оно смотрело на Блэйна. Может не глазами, но смотрело. Оно
знало, что он здесь. И не боялось.
Блэйн приблизился к нему почти вплотную и остановился.
Оно было довольно массивным: высота достигала 12 футов, а
диаметр был не менее 20 футов. Рядом с небольшим механизмом,
которым был сейчас Блэйн, существо выглядело гигантом, однако в
нем не было ничего угрожающего. Хотя и дружественного тоже. И
никаких других эмоций. Просто сгусток живой материи.
Блэйн напомнил себе, что теперь предстоит самое трудное.
Теперь надо выбирать: действовать или отступить. От его
следующего шага может зависеть, как сложатся дальнейшие
взаимоотношения с этим существом.
Он стоял, ничего не предпринимая. Датчики втянулись и почти
не работали, катушки записывающего устройства едва вращались.
Но ждать дальше было нельзя, потому что время подходило к
концу. В его распоряжении оставалось совсем немного.
В этот момент сложнейшие приборы механизма, который сейчас
заменял Блэйну тело, отметили, что по розовой массе пробежала
легкая дрожь. Дрожь полусформированной мысли, начало контакта,
первый шаг.
Блэйн напрягся, стараясь погасить поднимающуюся радость.
Глупо радоваться, еще неизвестно, может, это и телепатия. Хотя
эта вибрация, определенные ощущения...
Ну, пробуй же, сказал он себе, пробуй!
Время уходит!
Осталось всего полминуты!
Дрожь снова повторилась, на этот раз отчетливее, как будто
существо, лежащее перед Блэйном, мысленно откашливалось, перед
тем, как начать говорить.
И существо заговорило.
- Здорово, приятель! - сказало оно. - Меняюсь с тобой
разумами.
Разум Блэйна совершенно неожиданно раздвоился. Блэйн был
одновременно и собой и Розовым. На какой-то ужасный миг он ощутил
себя им целиком: он так же, как Розовый, видел и чувствовал, знал
то же, что знал он. И в то же время оставался Шепардом Блэйном,
исследователем из `Фишхука`, чей разум теперь находился так
далеко от дома, вне Земли.
В этот момент раздался щелчок - время истекло.
Казалось, вся Вселенная вздрогнула и понеслась куда-то с
немыслимой скоростью. Шепард Блэйн возвращался черед пространство
в пять тысяч световых лет в один весьма своеобразный уголок на
севере Мексики и был бессилен помешать этому.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

Он медленно выбирался из черной пропасти пространства, в
которую был погружен, прокладывая себе путь со слепым упорством,
ведомый каким-то древним, врожденным инстинктом.
Он знал, где находится, был уверен, что знает, хотя и не
смог бы сказать где. В эту пропасть он падал уже много раз и
столько же раз выбирался из нее, но сейчас происходило нечто
особенное, чего никогда прежде не случалось.
Что-то необычное коснулось его самого, он перестал быть
самим собой, вернее, остался собой только наполовину, во второй
же половине поселилось неведомое Нечто, то самое, что лежало у
стены, ничего не боялось и изнывало от скуки.
Он выкарабкивался из пропасти, а мозг продолжал с бездумным
упорством бороться с тем странным существом. Бороться, осознавая,
что борьба бесполезна, что это неведомое Нечто навсегда
поселилось в нем и будет отныне неотъемлемой частью его `я`.
На минуту он прекратил карабкаться и попытался разобраться в
себе. Он был одновременно слишком многим и слишком во многих
местах, и это сбивало с толку. Он был и человеком что бы это ни
означало, и мчащейся сквозь космос машиной, и непонятым Розовым,
распластавшимся на голубом полу, и безумцем, падающем через
полную ревущего времени вечность, которая математически не
превышала доли секунды.
Он выполз из пропасти, и тьму сменил мягкий свет. Блэйн
неподвижно лежал на спине. Его тело снова принадлежало ему, и он
испытал давнее, чувство благодарности за то, что опять удалось
вернуться.
Наконец он все вспомнил.
Я, Шепард Блэйн, разведчик из `Фишхука`, летаю в космос,
исследую известные миры. Бывал на планетах за много световых лет
от Земли. Иногда открывал что-то интересное, иногда - нет. Но в
этот раз обнаружил Нечто, ставшее частью меня самого и
вернувшееся вместе со мной на Землю.
Он поискал это Нечто и обнаружил в уголке своего мозга, куда
оно в ужасе забилось. Блэйну тоже было страшно, однако он
попытался успокоить его. Он понимал, каково Ему быть в плену
чужого разума. Хотя, с другой стороны, он и сам с радостью
избавился бы от этого `пленника`, поселившегося в мозгу.
Невеселая ситуация для нас обоих, мысленно произнес Блэйн,
беседуя одновременно с собой и этим существом.
Чужой выполз из своего уголка, где все это время прятался, и
Блэйн ощутил его прикосновение, заглянул на миг в его чувства,
понятия, знания. Блэйну показалось, что кровь чужого существа
ледяным потоком вливается в его вены, что он ощущает его затхлый
запах и слизистое прикосновение его лап - он хотел закричать и с
трудом сдержал безумный вопль. Он заставил себя лежать
неподвижно, и Розовый опять забился в свое убежище и улегся,
свернувшись в клубок.
Блэйн открыл глаза и увидел, как крышка кабины, в которой он
лежал, откинулась. В лицо ударил яркий свет лампы.
Блэйн мысленно ощупал тело, проверяя, в целости ли оно и
сохранности. Все было в порядке. Да иначе и быть не могло: все
эти тридцать часов тело лежало здесь в полном покое. Он
пошевелился, приказал себе подняться и сел. Со всех сторон
смотрели расплывающиеся в потоках света лица.
- Ну как, трудно было в этот раз? - спросил кто-то.
- Не легче, чем обычно, - ответил Блэйн.
Он вылез из похожей на гроб кабины и зябко передернул
плечами. Вдруг стало холодно.
- Ваш пиджак, сэр, - приблизилось чье-то лицо над белым
халатом.
Девушка помогла ему надеть пиджак.
Потом подала стакан.
Блэйн попробовал: молоко. Можно было догадаться. Здесь всем
принято по возвращении давать стакан молока. Может, в него
что-нибудь кладут? Он никогда не интересовался. Для него и других
разведчиков это была одна из многих мелочей, составляющих особую
прелесть `Фишхука`. Через сто с небольшим лет существования
`Фишхук` сумел произвести великое множество полузабытых, в разной
степени старомодных традиций.
Он уже стоял, потягивая молоко, и к нему возвращалась
большая пусковая комната, в которой блестели ряды звездных машин.
Некоторые были открыты, а в закрытых лежали тела товарище Блэйна,
и их разум путешествовал сейчас где-то в космосе.
- Который час? - спросил Блэйн.
- Девять вечера, - ответил человек, державший в руке журнал
регистрации.
Существо опять шевельнулось в мозгу, и вновь зазвучали слова:
`Здорово, приятель. Меняюсь с тобой разумами!`
Пожалуй, по человеческим понятиям, ничего более нелепого
быть не могло. Это было приветствие. Что-то вроде рукопожатия.
Мозгпожатие! Впрочем, если вдуматься, в нем куда больше смысла,
чем в обычном рукопожатии.
Девушка тронула его за руку:
- Ваше молоко, сэр!
Если это расстройство мозговой деятельности, значит, оно еще
не прошло. Блэйн снова ощутил Его - этот чуждый, темный сгусток,
спрятавшийся где-то в подсознании.
- Машина в порядке? - спросил Блэйн.
Человек с журналом кивнул:
- Все в полном порядке. Записи с информацией уже отправили.
Полчаса, спокойно думал Блэйн и удивился собственному
спокойствию. У меня осталось всего полчаса, потому что именно
столько потребуется, чтобы обработать информацию. Записи всегда
просматриваются сразу после возвращения исследователя. Приборы,
конечно, зафиксировали, что произошло. И вскоре здесь все станет
известно. Надо выбраться отсюда прежде, чем прочтут записи.
Он оглядел комнату и вновь почувствовал удовлетворение,
восторг, гордость - то, что испытал, попав сюда впервые много лет
назад. Этот зал - сердце `Фишхука`, отсюда отправляются
исследователи на далекие планеты.
Блэйн представлял, как тяжело будет расстаться со всем этим,
как трудно будет уйти насовсем, - слишком большую часть самого
себя он сюда вложил.
Но выбора нет, надо уходить.
Он допил молоко, отдал девушке стакан. Затем пошел к двери.
- Одну минутку, сэр, - мужчина протянул ему журнал. - Вы
забыли расписаться.
Проклиная формальности, Блэйн вынул из кармана карандаш и
расписался. Столько глупостей, но такой ритуал. Расписывайся,
когда приходишь, отмечайся, когда уходишь, а главное, держи язык
за зубами. Такое впечатление, что одно лишнее слово - и `Фишхук`
рассыплется в прах.
Он вернул журнал.
- Простите, мистер Блэйн, но вы не указали, когда придете
на чтение записей.
- Напишите, завтра в девять, - бросил он.
Пусть пишут все, что вздумается, я не собираюсь
возвращаться. У меня осталось лишь тридцать минут, даже меньше, и
нельзя терять ни мгновения.
С каждой убегающей секундой в памяти все ярче вставал тот
вечер три года назад. Он отчетливо помнил не только слова, но и
тон, которым они были произнесены. В тот вечер позвонил Годфри
Стоун, в его голосе, прерывистом, словно после очень быстрого
бега, звучал панический страх...
- Счастливо! - Блэйн вышел в коридор и захлопнул за собой
дверь. В коридоре никого не было. По обеим сторонам пустынного
коридора двери были закрыты, из-за некоторых сквозь щели
просачивался свет, стояла полная тишина. Но в этой безлюдности и
тишине слышался пульс гигантского организма `Фишхука`. Казалось,
этот огромный комплекс никогда не спит; круглые сутки работают
лаборатории и испытательные станции, заводы и университеты,
обширнейшие библиотеки и склады...
Блэйн на мгновение остановился, прикидывая. Все, кажется,
достаточно просто. Выйти из здания ничто не мешает. Остается
только сесть в машину, которая на стоянке, в пяти кварталах
отсюда, и поскорей добраться до северной границы. Нет, остановил
Блэйн себя, не годится, чересчур уж просто и прямолинейно. И
слишком очевидно. В `Фишхуке` наверняка решат, что именно так я и
потуплю.
Но сомнение не покидало Блэйна, голову сверлила чудовищная
мысль: а надо ли вообще бежать?
А те пятеро, после Годфри Стоуна, - что, разве еще
недостаточно?
Блэйн быстро зашагал вниз по коридору, стараясь разобраться
в своих сомнениях и вместе с тем чувствуя, что сомнениям сейчас
не место. Какие бы колебания ни возникали, он знал, что действует
правильно. Но правильность сознавал рассудком, а сомнения шли от
сердца.
Он понимал, что причина тут одна: он не хочет бежать из
`Фишхука`. Ему тут нравится, ему интересно работать в `Фишхуке` и
не хочется бежать.
Но эту борьбу с самим собой он выиграл много месяцев назад.
Уже тогда пришло решение: когда придет время, он уйдет, все
бросит и убежит, как бы ни хотелось остаться.
Потому что Годфри Стоун уже прошел через все это и, спасаясь
бегством, выбрал момент и позвонил - не для того, чтобы просить о
помощи, а чтобы предупредить.
- Шеп! - он выдыхал слова, словно на бегу. - Шеп, слушай и
не перебивай. Если когда-нибудь вернешься не таким, каким улетал,
уноси ноги. Не жди ни минуты. Сразу же уноси ноги.
Затем в трубке щелкнуло, и все стихло.
Блэйн помнил, как стоял, продолжая сжимать трубку в руке.
`Да, Годфри, - сказал он в молчащий телефон. - Да, я
запомню. Спасибо. Удачи тебе`.
И все. Больше Годфри Стоуна никогда не видел и не слышал.
`Если ты вернешься не таким`, - сказал Годфри. И вот теперь я
`не такой`. Я ощущаю в себе чужой разум, второе `я`, прячущееся в
мозгу. Вот что, значит, делает человека `не таким`. А как же
другие? Не может быть, чтобы все повстречали того самого
Розового, обитающего в пяти тысячах световых лет от Земли.
Сколько же еще способов стать `не таким`?
Скоро в `Фишхуке` узнают, что я прилетел `не таким`. Этому
невозможно помешать. Узнают, лишь только закончат обрабатывать
информацию. Тогда меня запрут в лаборатории и приставят
`слухача` - человека, ковыряющегося в чужих мыслях. Слухач будет
разговаривать дружелюбно и даже с сочувствием, а сам в это время
будет извлекать из моего мозга Чужой Разум - выковыривать из
убежища и исследовать.
Он подошел к лифту и уже собрался нажать кнопку, но тут
распахнулась одна из выходящих в холл дверей.
- А, Шеп, это ты, - произнес человек, появившийся в двери. -
Слышу, кто-то вышел из пусковой, думаю, кто бы это мог быть.
- Я только что вернулся, - ответил Блэйн.
- Не хочешь зайти ко мне на минутку? - пригласил Кирби Рэнд.
- Я как раз собирался открыть бутылочку.
Блэйн знал, что раздумывать некогда. Надо или зайти и выпить
пару рюмок, или сразу отказаться. Но отказ вызовет у Рэйна
подозрение. Потому что работа Рэнда - подозревать. Не зря он
начальник отдела безопасности `Фишхука`.
- Ладно, - согласился Блэйн, стараясь говорить как можно
спокойнее. - Только ненадолго. Свидание. Нехорошо заставлять
девочку ждать.
Это должно избавить от всяких дальнейших предложений,
подумал Блэйн. А то этот тип от избытка чувств может пригласить
пообедать или что-нибудь посмотреть.
Кабина уже почти подошла к их этажу, но Блэйн заставил себя
отойти от лифта. Идиотская задержка, но ничего не поделаешь.
Когда он вошел к Рэйну, тот дружески похлопал его по плечу.
- Ну, как путешествие? - спросил Рэйн.
- Все отлично.
- Далеко летал?
- Около пяти тысяч световых.
Рэнд кивнул:
- Этого я мог и не спрашивать. Теперь все летают далеко.
Поблизости мы уже почти все закончили. Еще сотня лет - и начнем
летать за десять тысяч.
- Разницы большой нет, - сказал Блэйн. - Стоит только
вылететь, как ты уже там. Расстояние не имеет значения. Может,
когда станем летать еще дальше, до середины Галактики, тогда
появятся помехи. И то вряд ли.
- Ученые тоже так считают.
Рэнд пересек кабинет, подошел к массивному столу и взял
бутылку. Отбил сургуч и вытащил пробку.
- Знаешь, Шеп, - сказал он, - мы занимаемся фантастическим
делом. И, хотя иногда надоедает, в нем есть своя романтика.
- Просто мы дошли до этого очень поздно, - ответил Блэйн.-
Умение было в нас всегда, а им не пользовались. Потому что не
могли найти ему практического применения. Потому что все это
казалось слишком немыслимым. Потому что отказывались верить.
Древние догадывались об этом умении, но не понимали его и считали
колдовством.
- Простые люди и сегодня так думают. - Рэнд достал лед из
встроенного в стену холодильника, положил в бокалы и наполнил их
почти до краев. - Садись. - Он протянул Блэйну бокал и сел за
стол. - Напрасно не присаживаешься. Ты же не особенно спешишь, а
сидя пить гораздо приятнее.
Блэйн сел. Рэнд положил ноги на стол, устраиваясь поудобнее.
Осталось не более двадцати минут!
А он сидит здесь, сжимая в руке бокал, и ждет, когда Рэнд
снова заговорит. И в эту секунду, когда оба молчали, Блэйну
послышалось дыхание `Фишхука`. `Фишхук` представился ему огромным
живым существом, которое лежит здесь, в Северной Мексике,
прильнув к закутавшейся в ночь матери-Земле. У этого существа
есть сердце, легкие, пульсирующие вены, и он, Блэйн, чувствует
этот пульс.
- У вас, исследователей, не жизнь, а одно удовольствие, -
сидящий за противоположным концом стола Рэнд изобразил на лице
добродушие. - Я иногда вам завидую.
- Для нас это работа, - небрежно заметил Блэйн.
- Вот сегодня ты побывал за пять тысяч световых лет.
Наверняка это тебе что-то дало.
- Да, пожалуй, - согласился Блэйн. - Испытываешь какое-то
высшее духовное удовлетворение, когда подумаешь, куда летал. А
сегодня к тому же было интересней, чем обычно. Кажется, я нашел
жизнь.
- Расскажи, - попросил Рэнд.
- Тут нечего рассказывать. Я натолкнулся на это существо,
когда время уже кончалось. И не успел ничего сделать, как меня
потащило назад. Ты должен что-то придумать, Кирби. Это чертовски
мешает.
- Вряд ли это возможно, - Рэнд покачал головой.
- Вы должны позволить нам хоть иногда действовать по
собственному усмотрению, - настаивал Блэйн. - Лимит времени не
должен быть таким строгим. А то приходится торчать все тридцать
часов на планете, где нечего делать, а когда, кажется, что-то
находишь, тебя возвращают на Землю.
Рэнд усмехнулся.
- И не пытайся утверждать, что вам это не по силам, -
продолжал Блэйн. - Я знаю, что это возможно. В распоряжении
`Фишхука` столько ученых...
- Да, нет, я не спорю, - ответил Рэнд, - это возможно,
конечно. Просто мы не хотим выпускать контроль из своих рук.
- Боитесь, кто-нибудь останется?
- Не исключено.
- Зачем? - удивился Блэйн. - Ведь там ты уже не человек.
Только человеческий разум, запрятанный в хитроумную машину.
- Нас устраивает все как есть. И потом, мы очень ценим вас,
исследователей. Меры безопасности необходимы. Вдруг за пять тысяч
световых лет случится авария? Вдруг что-то произойдет и разведчик
не сможет управлять машиной? В этом случае он для нас потерян. А
так все делается автоматически. Отправляя вас, мы знаем
наверняка, что вы вернетесь.
- Вы слишком высоко нас цените, - сухо заметил Блэйн.
- Вовсе не слишком, - возразил Рэнд. - Ты даешь себе отчет,
сколько человек приходится отсеять, прежде чем найдешь
подходящего? Он должен быть и телепатом, и иметь способности к
телепортации, и обладать психикой, способной выдержать все, что
бы ни встретилось в космосе. И наконец, он должен быть предан
`Фишхуку`.
- Ну, преданность-то вы покупаете. Тут еще никто не
жаловался на слишком маленькую зарплату.
- Я говорю о другом, - остановил его Рэнд, - ты знаешь о чем.
А каков ты сам, подумал Блэйн, какими человеческими
качествами надо обладать, чтобы работать в системе безопасности?
Может, надо уметь подслушивать чужие мысли, подглядывать в чужой
разум? Но я знаю Рэнда много лет и не замечал за ним таких
способностей. Если бы Рэнд был слухачом, зачем ему держать людей,
единственная задача которых - подслушивать чужие мысли?
- И все-таки, - сказал Блэйн, - я не вижу необходимости
держать нас под контролем постоянно. Мы могли бы...
- Не пойму, чего ты так беспокоишься. Полетишь еще на свою
драгоценную планету и продолжишь, что начал.
- Конечно, полечу. Я ведь ее нашел, так что в какой-то
степени моя.
Он допил виски и поставил бокал.
- Все. Спасибо. Я пошел.
- Ладно, - ответил Рэнд. - Не буду тебя задерживать. Ты
завтра работаешь?
- С девяти.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.

Блэйн открыл массивную, роскошно украшенную дверь и вышел на
площадь. Он всегда стоял здесь минуту-другую, наслаждаясь
городом, который в этот час особенно хорош. На площади, залитой
мягким светом уличных фонарей, прохожие казались бесплотными
тенями. Легкий вечерний ветерок шелестел листвой. Молча, почти
бесшумно проносились вечно спешащие автомобили. И все это было
слегка подернуто таинственной тонкой дымкой осеннего вечера.
Но сегодня он не стал любоваться городом. Не было времени. В
его распоряжении оставалось всего восемь минут. Каких-то жалких
восемь минут.
Его машина на стоянке всего в пяти кварталах отсюда, но до
нее не успеть дойти. Рисковать нельзя. Машину придется оставить...
И еще этот Кирби Рэнд. Зачем ему вдруг понадобилось выходить
из кабинета и звать меня выпить именно в этот вечер?
Вроде бы все выглядело вполне естественно, но от разговора с
Рэндом у Блэйна остался осадок легкого беспокойства, ощущение,
будто Рэнд знал, что крадет у него время, будто он о чем-то
подозревал.
Но все это позади, успокаивал себя Блэйн. Конечно, мне не
слишком повезло, но ничего страшного пока не случилось. Может
быть, так даже лучше. Если б я взял машину, `Фишхук` знал бы
наверняка, где меня искать. Но если уж меня вынудили остаться в
городе, то я исчезну за десять минут.
Блэйн зашагал вниз по аллее и свернул в направлении,
противоположном стоянке.
Еще бы десять минут, повторял он про себя как молитву. За
эти десять минут я найду дюжину мест, где можно спрятаться -
спрятаться, чтобы прийти в себя, подумать и решить, что делать
дальше. Потому что сейчас, без машины, я просто не знаю, что
предпринять.
У него будут эти десять минут, он не сомневался в этом,
только бы ему повезло, только бы не встретить кого-нибудь из
знакомых.
Блэйн шел и чувствовал, как в голове, подобно пене, вскипает
страх. Не его страх. Страх нечеловеческий. Бездонный, черный,
визжащий, цепляющийся страх, рожденный в разуме, который не может
больше выносить ужасов чужой планеты, не может прятаться в чужом
мозгу, не в силах приспособиться к угрожающей ситуации,
невыносимой оттого, что все в ней непонятно.
Стиснув зубы, Блэйн боролся с этим страхом, сознавая
краешком ума, не поддавшимся панике, что страшно не ему, а тому
другому, кто прячется у него в мозгу.
Блэйн почувствовал, что сейчас не выдержит и побежит. Но
напряг остатки воли и сдержался. Ему нельзя было бежать: он ни в
коем случае не должен привлекать к себе внимание.
Шатаясь от напряжения, Блэйн свернул с аллеи, натолкнулся на
толстое дерево и, вытянув руки, обхватил ствол, как будто
надеясь, что прикосновение к чему-то земному прибавит ему сил.
Он обнял ствол дерева и замер, приникнув к нему. Страх начал
медленно стекать обратно, в глубину мозга. Чужой разум уползал
назад в свою нору, жалко отступая и прячась.
- Все в порядке, - пытался успокоить его Блэйн. - Оставайся
там, где есть, и не беспокойся. Предоставь все мне. Я все сделаю
сам.
Существо пыталось освободиться. Оно сделало отчаянную
попытку вырваться из плена и, потерпев неудачу, вернулось обратно
в самый безопасный уголок загона, в котором вдруг оказалось.
Только бы это не повторилось, подумал Блэйн. Больше не
выдержу. Случись это еще раз - побегу, не в силах противиться
страху. Побегу - с пеной у рта, испуская вопли ужаса. И тогда мне
крышка.
Он разжал руки, опустил дерево и теперь стоял рядом с ним,
выпрямившись, оцепенев, с трудом заставляя себя стоять прямо, не
поддаваться слабости. Он чувствовал, что его тело покрыто
испариной, дыхание - как у бегуна, только что прошедшего
дистанцию. Неужели сумею убежать, скрыться? Неужели смогу
спастись с этой обузой за пазухой? Даже одному было бы не легко
скрываться от преследования, а если тащишь с собой этот скулящий
от страха разум...
Но от него не избавиться. По крайней мере, сейчас не
известно, как это сделать, и придется терпеть его в себе и
бороться вместе с ним, как бы трудно ни было.
Он отошел от дерева, но теперь шаг его замедлился, стал
менее уверенным. Стараясь унять охватившую его дрожь, придать
твердость походке, Блэйн двинулся дальше вниз по аллее. И вдруг
почувствовал, что страшно голоден. Удивительно, подумал он, что
голод только сейчас дает о себе знать. Ведь кроме стакана молока
за последние тридцать часов во рту не было ни крошки. Только
полный покой для тела, похожий на глубокий, крепкий сон - и ни
крошки еды за все это время.
Глухо бормоча атомными двигателями, мимо проносились
реактивные автомобили.
Один из них подлетел к тротуару, остановился рядом с
Блэйном, и чье-то лицо показалось в окошке.
- Шеп! Вот это здорово! Я так и знал, что встречу тебя.
Блэйн испуганно остановился и взглянул на водителя,
чувствуя, как чужой страх вновь закипает в нем. Усилием воли
Блэйн загнал этот страх обратно и произнес как можно спокойнее:
- Привет, Фредди! Давненько мы с тобой не виделись.
Это был Фредди Бейтс. Никто не знал, чем он занимается, но
ходили смутные слухи, что он чей-то представитель в этом городе,
где каждый второй или какой-нибудь уполномоченный, или
второстепенный дипломатик, или секретный агент.
Фредди открыл дверцу:
- Прыгай. Поедем на вечеринку.
Кажется, это то, что надо, подумал Блэйн. Конечно, лучше и
не придумаешь! `Фишхуку` в голову не придет искать меня в
веселящейся компании. И потом, в случае чего оттуда всегда легко
улизнуть. Там столько народа, что исчезновение одного человека
никто не заметит. И наверняка найдется машина, в которой
какой-нибудь рассеянный владелец забудет ключи. Кроме всего, там
можно будет поесть - а это необходимо.
- Прыгай, - повторил Фредди. - Сегодня пьянка у Шарлин.
Блэйн быстро сел на мягкое сиденье.
Дверца тихо захлопнулась, и машина Фредди влилась в мчащийся
поток.
- Я говорю Шарлин, - начал Фредди, - что это за вечер, если
нет ни одной души из `Фишхука`. И вызвался заманить какую-нибудь
важную птицу оттуда.
- Ты промахнулся. Никакая я не важная птица.
- Зато исследователь, разведчик. А разведчикам есть о чем
порассказать.
- Ты же знаешь, мы на эти темы не распространяемся.
Фредди прищелкнул языком:
- Все тайны!
- Нет, просто правила и инструкции.
- Да, конечно. Потому-то слухи здесь разносятся со
скоростью света. Стоит днем случиться чему-либо на одном конце
города, как вечером в кабаках на другом конце уже обсасываются
все подробности.
- И обычно перевираются.
- Может, кое-что и приукрашивается для интереса, но суть
дела остается.
Блэйн промолчал. Откинувшись на спинку сиденья, смотрел
через окно на мелькающие огни улиц, на кварталы массивных домов с
плоскими крышами. Все это `Фишхук`. Удивительно, уже столько лет
здесь езжу и не перестаю каждый раз восхищаться этим видом.
Впрочем, подумал он, самый вид тут ни при чем, бывают виды куда
красивее и величественнее. Все дело в невероятной, фантастической
сути `Фишхука`, отблеском ложащейся на весь город.
Если судить не по названию, а по значению, то именно здесь
расположена настоящая столица Земли, подумал Блэйн. Сюда
устремлены надежды миллионов людей, здесь заключено величие
будущего. Тут находится звено, связующее человечество с другими
мирами, затерянными в глубинах космоса.
А я ухожу отсюда.
До сих пор трудно поверить, что мне, который так любил свое
дело, так верил в него, отдавал ему всю свою жизнь, приходится
теперь удирать, словно вспугнутому зайцу.
- Что вы собираетесь со всем этим делать? - спросил Фредди.
- С чем `этим`?
- Со всеми вашими знаниями, секретами, идеями.
- Не знаю.
- Сотни ученых, не помня себя от счастья, раскручивают
колесо науки. У тысяч инженеров и специалистов кругом идет голова
от их невероятных открытий. Как далеко вы ушли от остальных
людей? На миллион лет или больше?
- Поговори с кем-нибудь другим. Я не в курсе. Я только
выполняю свою работу. Если пытаешься выудить из меня что-то, то
напрасно. Меня на эти приманки не поймать.
- Извини. Я просто одержим этой мыслью.
- Не ты один. На Земле нет, наверно, такого места, где бы не
ругали `Фишхук`. Для миллионов людей сегодня это любимое занятие.
- Попробуй взглянуть на это с моей точки зрения. - Голос
Фредди звучал серьезно. - Сижу я в стороне и понятия не имеют,
что делается в каком-то `Фишхуке`. И вдруг появляешься ты:
сверхчеловек со своими сверхчеловеческими планетами. Конечно, я
завидую тем, кто в этом участвует, я ощущаю свою неполноценность
и второсортность. А ты удивляешься, что люди ненавидят `Фишхук` и
все, что с ним связано.
- А они и в самом деле ненавидят?
- Шеп, - мрачно произнес Фредди. - Тебе надо самому съездить
и посмотреть.
- Не вижу особой надобности. И так достаточно наслышан. Я
хочу знать: то, что они испытывают к `Фишхуку`, в самом деле
ненависть?
- Думаю, да. Может быть, не здесь именно. То, что болтают в
нашем городке, просто дань моде. Но поезжай в провинцию и
поймешь, что `Фишхук` там действительно ненавидят.
Они въехали в район жилых кварталов. Вдоль широких, плохо
освещенных улиц нескончаемой нитью потянулись серые ряды домов.
Машин стало меньше.
- Кто будет у Шарлин?- спросил Блэйн.
- А, все тот же зверинец. Шарлин любит устраивать такие
дикие сборища, где все дозволено и где всем друг на друга
наплевать. И где можно переспать почти с любой женщиной.
- Да, я знаю.
Существо слабое, будто во сне, шевельнулось у него в мозгу.
- Все в порядке, - сказал ему Блэйн. - Успокойся и не
двигайся. Нам повезло. Мы выбираемся.
Фредди свернул с шоссе на дорогу, которая стремительной
спиралью поднималась вверх по каньону. Воздух похолодал. В
темноте, раскачиваясь, шелестели деревья. Пахло хвоей.
За крутым поворотом показались огни дома. Он стоял на уступе
скалы - современное здание, прилепившееся, как ласточкино гнездо,
к почти отвесной стене каньона.
- Ну вот и прибыли, - весело произнес Фредди.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Вечеринка становилась шумной, не буйной пока, но шумной, как
бывает в конце концов со всеми вечеринками, и здесь уже
воцарилась атмосфера пустоты и бесцельности. Густой табачный дым,
прохладный ветерок, залетающей из каньона в распахнутые окна,
нескончаемая, никчемная болтовня, доносящаяся отовсюду, - все,
казалось, говорило о том, что уже поздно и гости вот-вот начнут
расходиться. Но на самом деле еще не было и двенадцати.
Герман Дальтон тяжело опустился в кресло, вытянул длинные
ноги и, заправил в угол рта сигару, несколько раз провел пятерней
по волосам, отчего его голова стала похожа на только что
купленную щетку.
- Послушайте, Блэйн, - пробасил он, - с этим надо что-то
делать. Если все оставить как есть, то скоро наступит время,
когда понятие `бизнес` исчезнет. `Фишхук` прижал нас к стене.
- Мистер Дальтон, - устало произнес Блэйн, - если вам надо
обсудить с кем-то этот вопрос, то я не подхожу для этой цели. В
бизнесе я не разбираюсь, а о `Фишхуке` просто ничего не знаю,
хотя и работаю там.
- `Фишхук` поглощает нас, - сердито продолжал Дальтон. -
Лишает нас средств к существованию. Он разрушает стройную систему
писаных и неписаных законов, которые на протяжении веков
вырабатывались умными людьми, глубоко преданными интересам
общества. `Фишхук` разваливает торговлю. Медленно, но неуклонно
разоряет нас одного за другим. Взять хотя бы эти `мясные овощи`!
Надо же такое выдумать. Сажаешь в грядку семена, а потом идешь и
выкапываешь этакий картофель, в котором протеинов больше, чем в
мясе.
- И теперь миллионы людей едят мясо, чего раньше не могли
себе позволить, получая, благодаря вашей замечательной `системе
писаных и неписаных законов`, гроши.
- А фермеры! Подумайте о тех, кто вложил капиталы в торговлю
мясом. Я уж не говорю о компаниях по производству тары.
- Конечно, по всем правилам следовало бы поставлять семена
только фермерам или владельцам универсамов, либо продавать их не
по десять центов за штуку, а по доллару или полтора. Тогда,
конечно, натуральное мясо смогло бы конкурировать с семенами, а
экономика не испытала бы никаких потрясений. Но в таком случае,
естественно, эти миллионы людей никогда...
- Простите, - запротестовал Дальтон, - но вы не понимаете,
что экономика - движущая сила нашего общества. Уничтожьте
экономику, и вы уничтожите человека.
- Очень и очень сомневаюсь.
- Но правоту моих взглядов подтверждает история. Торговля
создала мир, который нас сегодня окружает. Торговля открывала
новые земли, отправляла корабли в далекие моря, строила заводы
и...
- Я вижу, мистер Дальтон, вы хорошо знаете историю.
- Да, мистер Блэйн, неплохо. И особенно меня интересует...
- Тогда вы должны были заметить, что мысли, обычаи и
убеждения со временем устаревают. Это можно прочитать на каждой
странице вышей истории. Меняется мир, и меняются люди и их
взгляды. Вам никогда не приходило в голову, что экономика, о
которой вы так тревожитесь, устарела и... больше не приносит
пользы? Что она сыграла свою роль в развитии человечества, и мир
пошел дальше, и теперь экономика - понятие историческое, нечто
вроде бронтозавра?
Дальтон даже подскочил в кресле, волосы его стали дыбом,
сигара чуть не выпала изо рта.
- Боже мой! - воскликнул он. - Это ужасно. Неужели `Фишхук`
в самом деле так думает?
Блэйн сухо усмехнулся:
- Нет, так думаю я, и у меня нет ни малейшего представления
о позиции `Фишхука`. Я ведь не член Правления.
Вот так всегда, подумал Блэйн. Куда не пойдешь, всюду одно и
тоже. Вечно кто-то пытается выудить хоть какой-нибудь намек или
крошечный секретик, касающийся `Фишхука`. Эта стая стервятников,
это сборище соглядатаев, которые жаждут знать, что же происходит,
и воображают гораздо больше того, что есть на самом деле.
Дальтон снова откинулся на спинку кресла. Огромная сигара
опять надежно держалась у него во рту, а волосы улеглись назад
ровными рядами, словно их пригладили расческой.
- Вы утверждаете, что не состоите в Правлении. Значит, вы
разведчик?
Блэйн кивнул.
- И вы летаете в космос и посещаете другие звезды и планеты?
- Да, именно.
- Но, в таком случае, вы - парапсих!
- Да, нас так называют. Хотя, простите за прямоту, в
приличном обществе это слово стараются не употреблять.
Смутить Дальтона было невозможно.
- Интересно, что вы там видите?
- К сожалению, мистер Дальтон, я не могу ответить вам на
этот вопрос.
- Вы летаете один?
- Нет, беру с собой тайпер.
- Тайпер?
- Такой механизм, набитый всякими приборами, которые
записывают все, что происходит вокруг.
- Так эта штука летает вместе с вами?
- Да нет же, повторяю вам, я беру ее с собой. Когда я
вылетаю, я прихватываю ее с собой, как портфель.
- Значит, только ваш разум и этот механизм.
- Да, мой разум и этот механизм.
- Но это невероятно!
Блэйн промолчал.
Дальтон извлек сигару изо рта и внимательно осмотрел ее.
Конец сигары был так изгрызен, что изжеванные листья мокрыми
прядями свисали вниз. Сосредоточенно сопя, Дальтон покрутил
сигару, чтобы завернуть размокшие листья, и отправил ее обратно в
рот.
- Давайте вернемся к тому, с чего мы начали, - изрек он с
величественным видом. - У `Фишхука` имеются всякие там
дьявольские штуки. Ладно. Бог с ними. Думаю, перед поступлением в
продажу все тщательно проверяется. И никто не был бы в обиде - да,
сэр, никто, - если бы `Фишхук` торговал через различные
официальные организации. Но `Фишхук` не желает, чтобы эти штуки
продавал кто-либо другой. Он открыл собственные лавки. Мало того,
для вашей обиды назвали эти лавки `факториями`*. Можно думать,
что `Фишхук` имеет дело с толпой дикарей.
________________________
* Фактория - торговая контора или поселение европейских
купцов в колониальных странах ред.

- По всей видимости, когда-то в `Фишхуке` работал человек,
наделенный чувством юмора. Уверяю вас, мистер Дальтон, в это
очень трудно поверить.
Дальтон распалялся все больше.
- Изобретаются все новые и новые способы, чтобы разорить
нас. С каждым годом `Фишхук` все больше прибирает к рукам
производство товаров, пользующихся спросом. А то и просто
уничтожает спрос. Это не угроза несчастья, которое вот-вот может
разразиться, а ржавчина, разъедающая нас уже давно. Недавно я
узнал, что `Фишхук` собирается ввести свою систему телепортации,
доступную для всех желающих. Вы представляете, какой это будет
удар для торговли?
- Видимо, придет конец всем автомобильным фирмам и некоторым
авиационным.
- `Видимо`! Вы прекрасно знаете, что так и будет. Ни один
способ транспортировки не сможет конкурировать с телепортацией.
- Тогда единственный выход для вас - разработать систему
телепортации самим. И за пределами `Фишхука` есть люди, которые
могут показать, как это делается.
- Ненормальные! - злобно произнес Дальтон.
- Нет, Дальтон. Это обычные люди с паранормальными
способностями. Благодаря им `Фишхук` стал сегодня тем, что он
есть. То, что восхищает вас в `Фишхуке`, почему-то вызывает
отвращение за его пределами.
- Мы не можем пойти на это. Существуют народные традиции.
- А, народные традиции... Что, улюлюкающие толпы по-прежнему
продолжают распинать парапсихов?
- Общественное мнение иногда возмущается, - неохотно
согласился Дальтон.
- Можно представить, каким образом.
Дальтон вынул изо рта сигару, брезгливо посмотрел на нее:
один конец потух, другой - весь изжеван. Немного подумав, он
швырнул ее в цветочный горшок. Сигара зацепилась за нижние листья
растения и закачалась грязным пятном на фоне зелени.
Сложив руки на животе, Дальтон уставился в потолок.
- Мистер Блэйн, - сказал он.
- Да!
- Вы очень проницательный человек. И цельный. Вы терпеть не
можете консервативность в мышлении и несколько раз здорово поддели
меня. Мне нравится, как вы это сделали.
- К вашим услугам, - холодно отозвался Блэйн.
- Сколько вам платят?
- Достаточно.
- Такого не бывает. Я никогда еще не встречал человека...
- Если вы пытаетесь купить меня, то просто спятили.
- Не купить, а нанять. Вы прекрасно знаете `Фишхук`, знакомы
со многими людьми. В качестве консультанта вы были бы просто
незаменимы. Нам очень хотелось бы обсудить...
- Простите, сэр, но я ничего не смогу для вас сделать. При
теперешних обстоятельствах я не смогу быть чем-либо для вас
полезным.
Все, здесь я уже провел целый час, это более чем достаточно.
Поел, выпил, поговорил с Дальтоном - просадил на него уйму
времени. Пора двигаться дальше. Когда до `Фишхука` дойдет слух,
что я здесь, надо быть подальше отсюда.
Сзади зашелестело платье, и чья-то рука легла ему на плечо.

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован