26 декабря 2007
462

Д.М. Демурин: Русско-британское противостояние в Персии

Русско-британское противостояние в Персии[1]

"Едва ли не самым характерным признаком русской внешней политики за последние десятилетия XIX века является постоянный антагонизм с Англией, то обостряющийся, то смягчающийся, он неизменно проходит красной нитью через всю историю международных отношений России, в особенности по азиатским вопросам" (из отчета МИД за 1906 год).

18 августа 2006 года исполнилось 100 лет Конвенции России и Англии по делам Персии, Афганистана и Тибета. Согласно отчету МИД за 1906 год, заключение данного соглашения с Великобританией должно было стать "важнейшим шагом в обеспечении безопасности границ Российской Империи". Действительно, подписывая этот документ, Петербург рассчитывал убить сразу двух зайцев: прекратить набиравшее силу и становившееся все более обременительным для России соперничество с Великобританией в Персии и, став союзником одной из сильнейших в то время держав, войдя в Антанту, укрепить свое пошатнувшееся после Русско-японской войны положение в мире.

Насколько понимали в России всю глубину существовавших в то время в Центральной Азии между двумя странами противоречий и на что готовы были пойти ради видимости хороших отношений с Лондоном, мы сегодня с полной достоверностью сказать не сможем. Однако нам известен результат, и мы в состоянии попытаться восстановить "картинку" произошедшего в Персии после заключения соглашения. Возможно, это станет поучительной историей в ракурсе возрастающего интереса, который проявляет к современной Центральной Азии Европейский союз и США, а также того, что сегодняшняя Россия делала и продолжает делать в этом регионе в последние годы.

В XIX-начале XX века центрально-азиатское направление внешнеполитической и экономической экспансии Российской империи являлось одним из наиболее активных. Особых успехов Петербург добился в Персии. Накануне Первой мировой войны Россия поставляла туда больше половины закупаемых Тегераном товаров и поглощала 2/3 иранского экспорта. Русский ввоз в Персию на 80% состоял из фабричных изделий. Туда шла половина всего русского экспорта хлопчатобумажных тканей, до трети экспорта сахара, 11% экспорта металлических изделий. Россия получала из Персии хлопок, фрукты, икру, каракуль, рис, ковры и т.д. К началу XX века Петербург опередил в Персии всех своих соперников и занял монопольное положение на рынках севера страны.

Единственным достойным противником России в Персии была Великобритания. До определенного времени, пока ее интересы ограничивались югом страны, Петербургу и Лондону удавалось более или менее мирно сосуществовать. Однако постепенно сфера интересов Великобритании в Персии расширялась: Лондон стали интересовать нефтяные месторождения, которые преимущественно находились в глубине страны, и он направил свои устремления на север. Столкновение с Россией было неизбежным. Причем в условиях отсутствия международного правового механизма разрешения межгосударственных споров оно легко могло перерасти в вооруженную стадию.

Российская империя в силу своего размера (1/6 часть суши, третья по численности население - 150 млн. человек) и географического положения не могла не являться важнейшим игроком на мировой арене. Петербург обязан был отстаивать свои интересы на всем протяжении границ и во всех граничащих государствах, однако после Русско-японской войны и революции 1905-1907 годов он не обладал достаточными для этого ресурсами. В данных условиях министр иностранных дел А.П. Извольский считал необходимым отказаться от резких самостоятельных шагов на международной арене и начать искать опору для своей внешней политики в союзах и соглашениях с другими державами, вступать в военно-политические блоки.

С целью снять остроту противостояния с Великобританией в Центральной Азии 18(31) августа 1907 года А.П. Извольским и послом Великобритании в Российской империи А. Николсоном было подписано двустороннее соглашение, касающееся Афганистана, Персии и Тибета. Суть его сводилась к разделу этих центрально-азиатских государств на английскую и русскую сферы влияния. В Афганистане и Тибете практически монопольное влияние получил Лондон. Персия же была поделена на сферы влияния. Правительства России и Великобритании взаимно обязались уважать целостность и независимость Персии и отказались от вмешательства во внутреннюю политику персидского правительства. Сама страна была поделена на три зоны. К северу от линии Касри-Ширин, Исфаган, Иезд, Хакк и точки пересечения русской, персидской и афганской границ располагалась русская сфера влияния; к югу от линии, "идущей от афганской границы через Газик, Бирджанд, Керман и оканчивавшейся в Бендер-Аббасе"1, - английская. Территория между этими двумя линиями считалась нейтральной. Страны договорились о "свободе рук" в своих зонах и о невмешательстве за их пределами. На нейтральной территории Россия и Великобритания по договору обладали равными правами.

Это был вполне обычный для того времени договор двух крупных империалистических держав, желавших получить гарантии для своих инвестиций в малоразвитой азиатской стране с нестабильной внутриполитической ситуацией путем установления контроля над определенными территориями. Кроме того, он давал возможность оградить доступ в Персию третьим странам, и прежде всего Германии. Петербург рассчитывал, что соглашение поможет ему зафиксировать и сохранить достижения (экономические, преимущественно торговые, и политические - привилегированное положение при дворе шаха - сторонника России) на время, необходимое для восстановления сил после поражения в Русско-японской войне и возврата к активным действиям на внешнеполитической арене.

Однако не все дипломаты того времени (Наиболее критично в отношении данного документа высказывался Иван Алексеевич Зиновьев, кадровый дипломат, находившийся с 1876 по 1883 г. в должности Чрезвычайного Посланника при Насир-эд-дин Шахе в Иране, а с 1883 по 1891 г. - в должности главы Азиатского департамента МИД России. Критиковал смену курса Российской империи в Персии также Н.Г. Гартвиг, посланник Российской империи в Персии в 1905-1907 гг.) соглашались с подобной оценкой соглашения. Почему? Главная цель, которая преследовалась Россией в Персии на протяжении многих лет, - "сохранить целость и неприкосновенность владений Шаха, не ища для себя территориальных приращений, не допуская преобладания третьей Державы, постепенно подчинить Персию своему господствующему влиянию, без нарушения, однако, как внешних признаков ее самостоятельности, так и внутреннего ее строя"2. Теперь же, получив то, что и без того прочно находилось в ее руках, так как северная часть Персии издавна, еще со времени Туркманчайского договора 1828 года, находилась под русским влиянием, Россия теряла свои позиции в южной Персии и Персидском заливе и ограничивала свои возможности на нейтральной территории, как раз там, где находились столь интересующие англичан нефтяные месторождения страны. Подписав соглашение, Петербург лишал себя возможности даже в перспективе подчинить себе всю Персию. Но еще большей потерей была не "территориальная", а "политическая": правительство Мохаммед-Али-шаха было для Российской империи естественным и главным союзником в Центральной Азии, являлось гарантом русских интересов в Персии. В условиях набиравшей силу революции (1905-1911 гг.) Петербург просто сам связывал себе руки и лишал себя возможности поддерживать шаха и влиять на развитие событий в стране. "Наше исключительное положение относительно Персии, каковое признавало само Английское Правительство, не только давало нам право, но и обязывало нас заявить ему, что предложенная им политика невмешательства не могла служить достаточным обеспечением наших интересов, и что интересы эти и, в особенности, необходимость охранения спокойствия по близости кавказской границы, ставили нас в необходимость сохранить за собою известную свободу действий, по крайней мере, в северных областях Персии, где сосредоточивались преимущественно наши интересы, и не допускать распространения революционного движения на эти области"3, - говорил посланник Российской империи в Персии в 1876-1891 годах И.А. Зиновьев.

Для Лондона же соглашение было исключительно выгодным: получая перед лицом все более агрессивной Германии Российскую империю в роли союзника, англичане ограничивали своего конкурента в Персии севером страны и, главное, благодаря положению о невмешательстве во внутреннюю политику, получали возможность использовать естественный ход событий в Персии для смены власти. "Англичане, - как отмечал гофмейстер Н.Г. Гартвиг, - неоднократно посягали на целостность Персии и поддерживали не законного Шаха, а претендента на Престол - Принца Зилли-ус-Султана"4.

Опасения И.А.Зиновьева и Н.Г. Гартвига подтвердились уже осенью 1907 года. Стремительно развивавшиеся оппозиционные шахскому дому центробежные силы вели к дестабилизации страны и грозили сменой власти. Революционное движение, кроме угрозы русским политическим и финансовым интересам, представляло непосредственную опасность жизни и имуществу русских подданных в этой стране. Российской империи необходимо было предпринять активные действия для защиты своих интересов в Персии, но оказалось, что в решении практически всех ключевых вопросов - борьба с революцией, проведение реформ в стране, финансовая помощь и, главное, поддержка действующей власти - Петербург и Лондон стоят на диаметрально противоположных позициях.

Выработанный в конце 1908 года Особым совещанием Совета министров по персидским делам (Его заседания регулярно проводились в 1907-1909 гг. на самом высоком уровне с участием премьер-министра П.А. Столыпина, министра иностранных дел А.П. Извольского, министра финансов В.Н. Коковцова, военного министра А.Ф. Редигера и других видных деятелей, имеющих отношение к персидским делам.) "Проект предложений Великобританскому Правительству" - своего рода "дорожная карта" по разрешению внутри-персидского кризиса, - несмотря на отсутствие в нем активных действий по поддержке шаха в борьбе с революцией, был отвергнут Великобританией.

В документе в крайне деликатном ключе, особенно с учетом остроты положения, предлагалось рекомендовать шаху, во-первых, "призвать к государственной деятельности способных и энергичных людей, которые уже доказали на деле свое желание вывести страну из ее затруднительного положения", и, во-вторых, начать разработку "закона о новом выборном установлении, которое, в соответствии с исторически сложившимися бытовыми и религиозными понятиями персидского народа, удовлетворяло бы нуждам его и способствовало бы водворению спокойствия и порядка в Персии". "Предложения" предусматривали также оказание со стороны обеих держав содействия шаху в получении крупного займа.

В ответной памятной записке от 21 января 1909 года британское правительство заявило, что оно "склонно думать, что для Великобритании и России было бы лучше всего оставаться совершенно в стороне от внутренних дел Персии и предоставить существующему хаосу продолжаться, пока наиболее сильный элемент в стране не возьмет верх. Тем временем Британское Правительство готово подвергнуться опасности, которая могла бы при этом угрожать британским коммерческим интересам". Кроме того, англичане предложили ужесточить давление на шаха, отказав ему в малейшей финансовой поддержке до введения Конституции.

Опыт первого введения Конституции показал, что Персия еще не готова к конституционному правлению. Этот факт отмечали и русские, и англичане. 2 января 1907 года английский поверенный в делах в Персии Г. Марлинг писал в Лондон: "Дело в том, что Персия еще не подготовлена для представительных учреждений и что и два будущих поколения окажутся столь же мало подготовленными к этим учреждениям"5. И.А. Зиновьев утверждал, что "история не представляет ни одного примера среднеазиатского государства, которое управлялось бы на основании конституционных, заимствованных у Западной Европы, учреждений. История свидетельствует напротив того, что поддержание порядка в этих государствах возможно лишь при условии существования сильной централизованной власти". Более того, на тот момент еще ни одна из европейских держав, имеющих колонии в Азии или Африке, не решалась преобразовать управление этими колониями на конституционных основаниях. Вполне корректным будет сравнение Персии с Афганистаном, где преобладали государственные интересы Великобритании. Англия не раз была вынуждена вмешаться в возникавшие в Афганистане осложнения внутриполитической ситуации. И всегда ее усилия были направлены на создание в Кабуле сильной политической власти, которая располагала бы необходимыми средствами для подавления внутренних мятежей и охраны целостности государства.

Нельзя не согласиться с И.А. Зиновьевым, который писал: "Англичане как нельзя более устойчивы в своих политических убеждениях. Потому нисколько не удивительно, что и после состоявшегося между Россией и Англией сближения они не усмотрели необходимости, ввиду возможных в будущем случайностей, отречься от своей прежней программы, один из главных пунктов которой требовал настойчивого противодействия распространению влияния России в Средней Азии и ее преобладанию в Персии. Возникшая революция показалась английскому правительству удобным моментом для осуществления ее политической программы. Не считая возможным примириться с русофильскими убеждениями Мохаммед-Али-шаха, оно поставило своей задачей дать событиям неблагоприятный для него оборот и в этих видах предложило России воздержаться от вмешательства во внутренние дела Персии, каковое обстоятельство должно было послужить поощрением революционному движению".

22 апреля 1909 года Мохаммед-Али-шах после долгого колебания между опасениями в действенности и перспективности либеральных реформ в его стране и сознанием необходимости сохранить дружественные отношения с Россией и Великобританией, настаивавшими на восстановлении Основного закона, издал указ о восстановлении Конституции и назначил сроки выборов в парламент6. Началось формирование правительственного кабинета. Но действия шаха не возымели должного результата7. Войска революционеров стали приближаться к Тегерану. Спустя месяц город был в их руках. В этой неудаче Мохаммед-Али-шах обвинил своих европейских союзников. 3 июля 1909 года шах покинул Тегеран и отрекся от престола. Спустя три дня английский посланник и русский поверенный в делах по поручению своих правительств сообщили персидскому министру иностранных дел о признании Султан-Ахмеда, старшего сына Мохаммеда-Али, шахом Персии. Регентом при 13-летнем шахе был назначен проанглийски настроенный Азид-уль-Мульк. Англичане одержали победу.

Безучастие, которое императорское правительство проявило к Мохаммед-Али-шаху, когда он очутился в безвыходном положении, стало для иранцев неожиданностью. От их внимания не ускользнуло, что Россия отошла от своей традиционной самостоятельной политики и предпочла согласовывать свои действия со своей еще совсем недавней соперницей - Великобританией. Авторитет Российской империи в Персии упал.

Напротив, англичане, приведя к власти своих сторонников, значительно укрепили свое влияние в Тегеране. Великобритания теперь не только стала настаивать на выдаче Персии займа, но и, "забыв" о принципе невмешательства, вопреки положениям соглашения стала постепенно принимать все более активное участие в деятельности персидского правительства, активизировала свои действия на всей территории Персии. Пожелания же и предложения Петербурга стали вызывать явное недовольство персидского правительства и зачастую просто игнорировались8.

События, последовавшие после прихода к власти проанглийского правительства, со всей очевидностью показали, насколько невыгодным было для русских интересов в Персии соглашение 1907 года, однако реально изменить что-либо было уже нельзя. К противодействию Российской империи со стороны Великобритании теперь добавилось и недоброжелательное отношение самого Тегерана.

Так, с полной безучастностью отнеслись персы к многократным обращениям Петербурга с просьбой обеспечить безопасность русским гражданам и действующим в Персии предприятиям. Окрепшие за пять лет революции антиправительственные силы (шахесевенские племена, разбойничьи группы Саттара и Багира) наносили колоссальный урон экономике и социальному развитию страны (разграблению подвергались целые города, например, Ардебиль), их действия вели к значительным людским жертвам. В итоге царское правительство было вынуждено направить в Персию свои войска: "Мы посылаем наши отряды в наиболее важные для нас пункты Тавриз, Казвин, Ардебиль с исключительной задачей защищать наши интересы в этих местах, но отнюдь не для управления, хотя бы даже временного, и, во всяком случае, не для завоевания. Такова общая схема нашей политики", - говорил Извольский. Лондон отреагировал на этот шаг крайне болезненно, а в британской прессе действия России были вообще представлены как интервенция, целью которой было присоединение ряда персидских провинций к Российской империи.

Чтобы убедить новое персидское правительство в необходимости более внимательного отношения к пожеланиям Петербурга, МИД предлагал использовать экономические рычаги: увязать экономические вопросы с политическими. "Я исхожу из того положения, - писал В.О. Фон-Клем, вице-директор 1-го департамента Министерства иностранных дел, посланнику русского посольства в Тегеране С.А. Поклевскому-Козелл, - что, в общем, Персия, конечно, гораздо больше нуждается в нас, чем мы в ней; а способов вселить в персов явное сознание этого у нас не мало"9. К сожалению, этот план реализован не был. Петербург для видимости хороших отношений с Великобританией и из боязни прослыть государством-захватчиком в европейском общественном мнении продолжал прислушиваться к мнению Лондона, а тот считал, что такие меры могут "помешать формированию демократического персидского правительства", а также приведут к очередному усилению русского влияния в этой стране. В дальнейшем Лондон не раз блокировал русские инициативы в Персии, шантажируя Петербург тем, что преподнесет их европейскому общественному мнению как действия реакционного государства, направленные на борьбу с демократией в Центральной Азии.

В 1911 году английской миссии удалось создать в противовес существовавшей до тех пор Шахской казачьей бригаде под командованием полковника Ляхова и вопреки протестам русского правительства новое, неподконтрольное России военное подразделение, так называемую финансовую жандармерию. Создавалась она для помощи Главному казначею персидского правительства американцу М. Шустеру. С большим трудом Петербургу удалось настоять лишь на том, чтобы руководил жандармерией не предложенный М. Шустером британский майор Стокс, что противоречило бы соглашению, так как действия жандармерии казначейства должны были распространяться и на русскую сферу влияния, а представители второстепенной державы, в итоге - Швеции.

Несколько позже Петербургу удалось добиться смещения самого Шустера. Впрочем, большую роль здесь сыграла поддержка Великобритании, заинтересованной в создании дополнительного барьера на пути проникновения других стран в Персию: по ультиматуму от 16 ноября 1911 года персидское правительство должно было уволить Шустера и Лекорфа (англичанина, назначенного на должность начальника финансовой части Азербайджана) и не приглашать иностранцев без предварительного согласия России и Великобритании10.

В том же году Петербург, чувствуя двойную игру со стороны Лондона, несмотря на его протесты, подписал соглашение с Берлином по персидским делам11. Цель - получить дополнительные гарантии для русских интересов в Северной Персии. Германия соглашалась признать эту территорию сферой влияния России и не добиваться там для себя никаких концессий, а Россия обязалась не препятствовать Германии в строительстве Багдадской железной дороги12. В начале 1912 года персидское правительство под давлением Великобритании и России официально признало русско-английское соглашение 1907 года о разделе Персии на сферы влияния. Однако ни тот ни другой шаг упрочить позиции России в Персии уже не могли.

К началу 1914 года английская миссия уже открыто препятствовала России в получении концессий в русской сфере, оказывая давление как на главу русской миссии, так и на персидское правительство (яркий пример: концессия на строительство оросительных сооружений в районе Исфагана заключена не была). При этом свои действия Лондон не стеснялся объяснять следующим образом: "английские интересы там [в районе Исфагана] столь значительны, что соперничество и соревнование с Россией неизбежны"13.

При этом на юге страны Лондон реализовывал свои интересы в полное нарушение имевшихся между союзниками договоренностей. Пример таких действий - приобретение в 1914 году британским правительством акций Англо-персидской нефтяной компании. Сделавшись распорядителем всего дела, Лондон добился того, что права компании распространились на нейтральную зону и даже отчасти на русскую сферу влияния, так как месторождения нефти были открыты главным образом у Шираза, Ахваза, Мохаммеры, а так же у Касри-Ширина и Керманшаха - по большей части, вне английской сферы влияния.

Показательна депеша коллежского советника Саблина, главы русской миссии в Иране в 1908-1913 годах, от 30 сентября 1913 года, содержащая отчет о его беседе с английским посланником сэром Таунлеем: "Говоря об английских резидентах в Ширазе и Бушире, Таунлей заметил, что они "фактически управляют округами, порученными их наблюдению. Ни губернатор, ни представители Казначейства, ни жандармы не могут ступить ни шагу без одобрения наших консулов или предварительно не посоветовавшись с ними". После чего попрекнул Саблина вмешательством русских консулов на севере страны. Ответ был такой: "Наши консулы, если им и приходится иногда вмешиваться во внутренние дела провинций, порученных их наблюдению, то их вмешательство происходит в отмежеванной нам соглашением 1907 года сфере влияния, тогда как Шираз и Бушир лежат в так называемой нейтральной зоне"14.

Серьезным антирусским шагом стало подготовленное, предположительно с участием англичан, представление персидского правительства в виде памятной записки, переданной главе русской миссии в июне 1914 года. Тегеран мотивировал данный шаг желанием устранить к началу царствования нового шаха существующие между Россией и Персией затруднения, однако записка содержала преимущественно требования, которые давно выдвигал Петербургу Лондон: отмена русского землевладения, эвакуация русских войск из Северной Персии, прекращение с русской стороны противодействия повсеместному введению жандармерии. Копия записки была представлена английскому посланнику с просьбой "оказать содействие к побуждению России принять персидские дезидераты"15. Впрочем, еще за несколько дней до ее вручения В. Таунлей говорил, что лондонский кабинет присоединяется к протестам персов и даже выступил с самостоятельным представлением против русской деятельности в Азербайджане.

Вслед за коронованием шаха в июле 1914 года произошла очередная, снова крайне невыгодная для Российской империи, из-за позиции Лондона, смена членов правительства. Замечания нового главы русской миссии Коростовца о том, что назначение новых членов кабинета ставит под угрозу "нормальные сношения и производительную работу императорского и шахского правительств" и что необходимо посоветовать шаху "призвать к власти людей более деловых и пользующихся доверием обеих миссий", были приняты главой английской миссии "несочувственно". Мол, "действия Петербурга будут иметь демонстративный характер и произведут неблагоприятное впечатление, так как будут истолкованы как желание вмешаться во внутренние дела и навязать русскую опеку. Лица, против которых выступает русская миссия, - Мустоуфи-уль-Мамалек и Ала-ус-Салтанэ, - единственные сановники, пользующиеся незапятнанной репутацией, и не понятно, что может вызывать у России протест против них". Приемлемые же для Петербурга кандидаты считались англичанами "совершенно неподходящими, ввиду их русофильства и непопулярности"16.

В ответ на сожаления Коростовца об отсутствии дружественной поддержки со стороны английской миссии Таунлей признался, что после передачи Зилли-султаном управления своими землями (в Исфаганском округе) русскому подданному фон-Каверу, вызвавшей раздражение в Лондоне, им было получено предписание действовать более решительно в Исфагане и нейтральной зоне. То есть, проще говоря, англичане открыто отходили от соблюдения соглашения 1907 года о разделе Персии.

Ситуация, сложившаяся к 1914 году в отношениях двух союзных по соглашению 1907 года стран, стала логическим следствием планомерно проводившейся Лондоном политики экономической и политической экспансии как в Центральной Азии, так и во всем мире, и договоренность с Петербургом по Ирану была, совершенно очевидно, всего лишь инструментом в ее осуществлении. Лондон благодаря соглашению смог ограничить участие Российской империи в персидских делах и на некоторое время оттянуть проникновение германского и американского капиталов, что позволило ему существенно укрепить свое положение в Персии и распространить свои экономические интересы за пределы юга страны.

Что касается Российской империи, то соглашение 1907 года - результат политики балансирования, к которой Петербург перешел после Русско-японской войны и революции 1905-1907 годов с приходом А.П. Извольского на пост министра иностранных дел, - сохраняя свое геополитическое значение как договор, связывающий Россию и Великобританию в противовес Тройственному союзу, не только не способствовало прекращению русско-английского соперничества в Центральной Азии, но и привело к потере Российской империей своего влияния в Персии, нанесло прямой ущерб русским экономическим и политическим интересам не только в данной стране, но и в прилегающем регионе в целом.

От рассмотренного сюжета с русско-британским соглашением по Ирану и в целом от ситуации в Центральной Азии в начале прошлого века протягивается не одна ниточка к сегодняшним реалиям, в которых изменение Конституции, насаждение "демократических институтов и принципов", фактическое или подспудное огораживание своих сфер влияния превращено Соединенными Штатами Америки и их союзниками по НАТО в расхожий инструмент реализации своих политических, военных и экономических интересов в других странах, в том числе в регионе нашего исследования. Большим остается желание ограничить свободу действий России в стратегически важных для нее приграничных регионах. Да и мотивация используется схожая: нужные Западу изменения в нашей политике в ближнем зарубежье трактуются как вклад в "партнерство" ради достижения тех или иных целей в глобальной или европейской политике. Взаимопонимание с Западом - вещь важная, пытаться строить партнерские отношения нужно, но ряд примеров прошлого, включая историю с соглашением 1907 года, говорят о том, что делать это мы должны, как минимум, удерживая позиции по всем азимутам.



1 Сборник договоров России с другими государствами (1856-1917). М., 1952, с. 388.

2 АВПРИ, ф. 144,"Персидский стол", оп. 488, 1907, д. 2292, л. 33.

3 Зиновьев И.А. Россия, Англия и Персия. С.-Пб., 1912, с. 50.

4 АВПРИ, ф. 144, "Персидский стол", оп. 488, д. 2293. Журнал заседания Особого совещания по вопросу о направлении русской политики по отношению к Персии. 17 и 19 декабря 1908, л. 89 об.

5 Зиновьев И.А. Указ. соч., с. 63-64.

6 Сборник дипломатических документов, касающихся событий в Персии, конец 1906-1911 гг., СПб., 1911, вып. 2, с. 158.

7 Там же, с. 172, 240-242.

8 British documents on foreign affairs. Washington, 1983. Ser. A, Russia, vol. 6, p. 112.

9 АВПРИ, ф. 144, "Персидский стол", оп. 488, д. 2296, л. 264.

10 Сборник дипломатических документов С.-Пб., 1913, вып. 7, с. 259.

11 Там же, с. 81.

12 Сборник договоров России с другими государствами. М., 1952, N64.

13 АВПРИ, ф. 144, "Персидский стол", оп. 489, д. 599б, лл. 9-9 об.

14 Там же, л. 7 об.

15 Там же, л. 12 об.

16 Там же, лл. 12об.-13об.



Автор - третий секретарь постоянного представительства РФ при ОБСЕ.



"Международная жизнь". 2007.

[1] Заголовок дан редакцией "Золотого льва".

Журнал "Золотой Лев" N 133 - издание русской консервативной мысли

(www.zlev.ru)
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован