08 января 2002
2549

Даниил Дондурей: `Русский для начинающих`

Когда в Америке была Великая депрессия, страну спасало кино


Пока США переживали депрессию и безработицу, экран пел, плясал и рассказывал, что в жизни бывают светлые моменты. В нашей стране в трудные годы кинематограф бросился обличать власть, убивать героев и растлевать молодежь. Почему это так, рассуждает главный редактор журнала "Искусство кино" Даниил Дондурей:

- Среди множества проблем нашего кино есть одна настоящая. Подавляющее большинство авторов и зрителей понимают: то, что происходит в отечественных фильмах, неправильно. Действительно, в период кризиса требуются вдохновение, солидарность, консолидация усилий, позитивные герои. Я не встречал человека, который говорил бы, что в эпоху перемен, революций, смены мировоззрений надо говорить о том, что у страны нет будущего, что все предприниматели бандиты, деньги зарабатываются только неправедным образом, все государственные институты продажны, а люди не способны что-то создать, но только заимствовать, украсть, перекупить, подловить и т.д. Это ясно даже первокласснику. Это понимают инвесторы, продюсеры, режиссеры, политики. Все единодушны, а делают прямо противоположное.

- Почему?

- На мой взгляд, этому несколько объяснений. Первое связано с неспособностью правозащитного сознания шестидесятников изменяться вместе со временем. Правозащитники возникли и были жизнеспособны только в противостоянии власти, духовному гнету, а еще лучше - судебному насилию и преследованию. Они оживают в ситуации, когда на них нападают, когда они видят сильного противника. Цензура вдохновляла. Она промывала глаза. Тебе становилось легко от тяжести, от того, что ты не сломался, что ты чем-то жертвуешь. Отсутствие цензуры стало тяжелейшим испытанием, особенно дня правозащитной, левой интеллигенции.

- Но кино сейчас все-таки делают молодые люди, и у них сохраняется эта инерция. Откуда?

- Согласен. У них - другое. В стране нет традиции массовой культуры. Это сейчас мы аплодируем Гайдаю. Государственную премию дали Мотылю через двадцать пять лет после триумфального шествия "Белого солнца пустыни". С точки зрения тех, кто пишет книги об истории искусства, массовая культура всегда была чем-то постыдно-второстепенным. А настоящая обращена к немногим, не к народу. А ведь это совершенно разная культурная программа. Авторская культура направлена на слом существующих принципов, социальных, культурных, эстетических норм. В конце-то концов, искусство понимает менее пяти процентов населения. Так было всегда. И во всех странах. Это никак не связано с уровнем образования. Это другой уровень развития. Это очень сложная профессиональная подготовка. Искусство является лишь экспериментальным цехом для массовой культуры. Каннский фестиваль работает для того, чтобы Голливуду было на чем расширять свои коммерческие плантации, селекционировать, находить молодых, новые подходы. Мы же традиционно полагаем, что искусство важнее, выше массовой культуры. Во ВГИКе не готовят наследников Спилберга. Тем более Камерона, Зонненфельда и т.д. Там выпускают последователей Параджанова и Тарковского. По многим другим причинам, но в том числе и поэтому, русское кино вообще не показывается в коммерческих залах мира. Нигде. Это мы только тешим себя каким-нибудь "Москва слезам не верит" или бондарчуковским "Войной и миром", "Маленькой Верой". Чем больше у нас интеллигенция говорит о нуждах народа, тем больше на практике она его презирает, считает быдлом, отдает на откуп Киркорову или Эйрамжану с Астраханом. То есть попсе, примитивной эстраде, фальшаку. Массовая культура должна быть высокого качества. Есть целый ряд произведений, например Шукшина, которые показывают, что массовая культура может быть именно такой. Мотыль в ранних вещах, Рязанов в "Берегись автомобиля" до "Гаража" и т.д. И интеллигенции было что смотреть, и народу. Сейчас этому не учат, это презирают. Не умеют делать.

- Дело даже не в презрении, а в том, что за развитием массовой культуры совсем не следят.

- И это самое опасное. Последние фильмы англичан, получающие "Оскара", например "Красота по-американски", "Английский пациент", "Влюбленный Шекспир", сделаны не на низкопробном языке, это не телевизионное мыло. Это делают "насмотренные" люди, они используют достижения того же черного кислотного английского кино, но в массовом ключе. Они это умеют. А наши не только презирают массовую культуру, но и не видят, как она развивается, куда она движется.

- Сколько лег говорят об оторванности кинопроцесса от кинопроката...

- Да, это происходило из-за чудовищного экономического механизма после 1993 года, связанного с тем, что кино отрезано от зрителей. То есть экономический механизм устроен таким образом, что ты снимешь фильм независимо от того, купят хоть один билет или нет. Поскольку это делается на откатные деньги, или подаренные деньги, или государевы деньги. В любом случае деньги не возвращаемые. Нарушается механизм универсальной связи авторов с потребителями, с обществом. Американцы очень тонко чувствуют движение мозгов. Когда появилась компьютерная молодежь? О чем она думает? Она не пьет уже виски, водку и текилу, а перешла к пепси? Как пепси сочетается с травкой? Что это за сознание людей накурившихся? Какие у них глюки в голове? Как они чувствуют цвет? Секс? Это другой мир.

- Наши же снимают кино о себе и для себя?

- Все типы русского кинематографа находятся в структуре тусовки. То есть клановых разборок. Один клан молодежный - Бондарчук, Охлобыстин, Егор Кончаловский, другой клан - михалковский. Там Соловьев, Лебешев, еще кто-то, кто у него сейчас будет снимать, Меньшиков и т.д. Третий клан - при Госкино. Не буду называть фамилии, чтобы не обижались: эти люди давно "кормятся" за счет государства. Питерский клан большой, мощный, развивающийся, относительно жизнеспособный через продюсера Сельянова, поскольку хоть как-то ориентирован на зрителей. Но это клановое кино, тусовочное кино. Оно не видит зрителя. Не знает, как с помощью своего продукта заработать деньги.

- Кстати, деньги всегда были камнем преткновения для отечественного кино - только и слышишь: "Дайте денег, и мы такое снимем!"...

- Это все вранье, что здесь мало денег. У нас нет шансов снимать голливудские блокбастеры. Нет шансов снимать фильмы типа "Шрек" за 100 миллионов долларов. А какой-нибудь "Итальянский для начинающих" снят за 350 - 400 тысяч долларов.

- "Бешеные псы" Тарантино за 70...

- Родригес тоже за 150. Дело вообще совсем не в деньгах. Дело в устройстве кинематографа, в мозгах, в приоритетах.

- Но что же в российских мозгах такого, что не позволяет людям заняться делом?

- Во-первых, нет социального заказа, нет силы, которая могла бы его создать. Это могли бы быть российские предприниматели. Или зрители. Я уверен, зрители появятся через три года. И само сообщество профессионалов. Сегодня оно левацкое, квазиправозащитное, растерявшееся, оно ненавидит реформы, оно не знает, что делать. И Кремль, который воспитан правозащитниками. Там тоже интеллигентные люди. Им кажется, что нехорошо заниматься социальным заказом. Вот Бушу хорошо было вызвать после II сентября академию "Оскара" и лидеров гильдий и сказать: "Ребята, я вас попрошу - хотя бы короткое время не взрывайте наши здания в фильмах. Пусть у вас террористы пока не побеждают". И те ответили: "Мы, господин президент, всей душой. Нас даже просить об этом было не надо". А что можно сказать о наших предпринимателях? Они настолько не понимают важности идеологии, что позволили за десять лет сформировать у общества впечатление, что деньги - низость, а бизнес и предпринимательство - плутовство и обман. А как они собираются наемных работников воспитывать? Ну как в Японии, где произошло экономическое чудо. Там же люди полюбили работодателя. А у нас даже с этим не справились. До сих пор твой работодатель - враг. И твоя задача - объединиться с коллегой в ненависти к нему. Во всех фильмах, а за десять лет их снято почти 700, российские предприниматели никогда не показаны в позитивном контексте. А как они завтра хороший бизнес, хорошие суды сделают? Как построят прозрачную экономику?

- В Корее, Японии у людей другой менталитет. Россия всегда отличалась иронией и рефлексией. Вы вдруг начнете показывать хорошего предпринимателя и все скажут: "Ну завернул! Это постмодернизм".

- Да, вот это очень опасно. Пока Россия не поймет, что при равноправии не бывает равной оплаты труда и творчества, равной собственности (чего нигде не было и никогда не будет), это будет тупиковый социализм, тупиковые пути развития цивилизации. Социализм если и возникает, то за счет самоограничения рыночного общества как в Германии, как в Швеции, и т.д. То есть общество понимает, что средний класс должен составлять не семь, а семьдесят процентов населения. При семи процентах малые скорости развития, ненависть к собственной стране, зависть, воровство, безделье, жажда халявы. Предпринимателям сегодня кажется, что важно уговорить президента снизить налоги на прибыль, но они не понимают, что основным ресурсом является семиотический. То есть представление людей о своей жизни, семье, коллективе, о своей стране. О ценности нормы, единицы знания, значимости целей. Кто эти кирпичики контролирует, тот контролирует реальность.

- В нашей стране правда всегда подразумевает компромат, разоблачение, насилие.

-Это ложь, в жизни достаточно много позитивных моментов. Но они никогда не найдут отражения в кино. Русский парень Дмитрий Скляров показал американцам, что мы можем писать компьютерные программы, которые уничтожают любые их защиты. Это настоящее компьютерное творчество. Он поехал на конгресс, выступать перед телекамерами, а не воровать деньги в банке. Про это кино снимать не будут. Как и про то, что некоторые наши фантастические разработки, по крайней мере для обороны, Западу не снились. Да и про город Москву не будут снимать. Мы видим, что за семь-восемь лет Москва превратилась в современный город, забитый машинами, ресторанами, которые не пустуют. Это уже не так называемые новые русские. Не могут новые русские люди в Москве ездить на трех с половиной миллионах личных автомашин. Это средний класс. И чем больше мы говорим, что Москва - это враждебное остальной стране государство, тем больший урон мы наносим Сызрани. Мне кажется, если бы телевидение, кино, средства массовой информации рассказывали, что альтернативы тому, как живут в Москве, нет, в Сызрани стало бы лучше. В фильмах нет красивых женщин. Это у нас не модно. Это вроде как-то не интеллигентно. Если этого нет в кино и в телесериалах, не будет и в жизни.

У нас никто не отвечает за общественное здоровье, которое не связано с экономикой и даже с политикой. Его определяет психология, и только она.

- А в 30-е годы в Америке кто-то отвечал?

- Безусловно. Рузвельт дал кинематографу льготы на десять лет. Еврейские парни, приехавшие из Одессы, прекрасно понимали, что во время войны люди играют на гармошке, поют песни. И Сталин это понимал замечательно. Почему такое чудовище понимало, а нынешние власти нет?

- Вы по-прежнему считаете, что без указания главного лица государства ничего не изменится?

- Я уверен, что через три года что-то изменится. Придут люди, которые будут платить. Агенты новой экономики вытащат кино. Современные люди, которые могут себе позволить истратить 700 рублей в кино, с поп-корном и кока-колой. Пусть художники не нашлись, бизнесмены не нашлись, Кремль не нашелся, иностранцы не нашлись, они найдутся. Будем ждать развития самого народа.

Три года назад в нашем кино было пять миллионов долларов. Сегодня сорок пять. Через три года будет намного больше ста миллионов. Это серьезные деньги, они заставят способных режиссеров, Снежкина, например, Балабанова или каких-то новых ребят делать новое кино. Они ангажируют их на производство замечательных, нужных людям квазиголливудских фильмов.




Елена Веселая
Московские новости
08.01.2002
http://www.chubais.ru/cgi-bin/cms/friends.cgi?news=00000000728
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован