20 июля 2002
101

`Десять` плюс `Одиннадцать`

ПРЕДИСЛОВИЕ

Независимые

Новые литературные журналы, коллоквиумы, посвященные `возрождению` словесности, разговоры о поколении молодых писателей и т. д. - в воздухе носится мысль, что во французской литературе вот-вот произойдет нечто новое. Вот-вот постучится в дверь будущее, а вместе с ним ворвется ватага полных сил, энергии и жизнелюбия молодых дарований. Подбирая состав этого сборника, мы исходили совсем из другого. Мы старались избежать всякого `поколенческого` деления и, тем более, не вешать общий ярлык `Энрокюптибль` на совершенно разных писателей, каждый из которых уникален и не укладывается в столь любезные критикам удобные ячейки. Да, этот журнал дает возможность молодым писателям (некоторым из них) высказаться и заявить о себе, но он не представляет никакой школы, а роль `рупора` играет лишь потому, что все другие пути заблокированы.

Современная французская литература мучается оправданным до некоторой степени комплексом неполноценности, главная его причина - давно ощущаемый в данной области вакуум. Впрочем, этот вакуум - не абсолютное зияние, его называют академизмом, герметизмом или, чаще всего, уходом в себя и противопоставляют ему литературу, открытую восприятию мира. Как правило, лучшие ее образцы появляются за границей, у нас же она неминуемо сдабривается `социальным заказом`, и последней ее разновидностью можно считать `черный роман`. Верно или нет такое суждение, но оно породило двоякую реакцию. С одной стороны - со стороны издателей, - предвзятое отрицательное отношение ко всему, что им приносят, и в то же время лихорадочные поиски `молодых ребят, которые бы отмочили что-нибудь этакое` - читай, что-нибудь о кризисе, безработице и прочих весьма непростых вещах. С другой стороны - со стороны писателей, - стремление соответствовать спросу, то есть попытки, иногда небезуспешные, найти новое сопряжение субъективизма и реализма и при этом не повторить ошибки своих предшественников. Вероятно, совокупность этих двух стремлений и порождает нынешнее недоразумение - ибо любой литературный успех основан на недоразумении. Кто хочет уложить в какие-то рамки произведение еще не устоявшегося таланта, придать ему социальное звучание, чтобы оно немедленно привлекло читателей, забывает о том, что это противоречит самой сути литературного творчества, которое заключается в поисках освобождения, независимости в полном смысле слова.

Это и только это качество роднит представленных здесь авторов: большинство из них - независимые писатели. В остальном у них мало общего. Их не объединяет ни возраст, ни род занятий, ни, разумеется, литературная позиция. Поэтому к ним нельзя приложить расхожие мерки; чтобы судить о них, придется как минимум их прочитать. Итак, нашим исходным принципом было ничего не навязывать, не пытаться создать какое-то ложное единство и втиснуть в одно `направление` столь разношерстную компанию. Это издание - не сборник бестселлеров, не панорама молодых авторов, не тематическая подборка; форма и сюжеты представленных здесь текстов совершенно произвольны, единственное условие, которое было поставлено: объем их не должен превышать тридцати страниц.

Произвольна и цифра десять - число отобранных авторов. Некоторые из них, такие, как Лиди Сальвейр, Мишель Уэльбек, Мари Дарьесек, Мари Н`Диай или Стефан Загдански, уже достаточно известны читателям, критикам или и тем и другим. А некоторые еще не получили такой известности. Например, Лоретт Нобекур пока опубликовала только одну небольшую книжку `Зуд`, образец необычайно сильной и выразительной прозы.

Если что-то и роднит наших авторов, между собой так это не столько талант или легкость пера, как хотелось бы торопыгам-критикам, сколько нечто более редкое и незаурядное - взыскательность. И в этом мы с ними солидарны.



МАРИ Н`ДИАЙ

В КИТАЕ - I

1

В тот год мне исполнилось восемнадцать, я успешно сдала выпускные экзамены, и в награду родители отправили меня на лето в Китай. Там, в Пекине, жила моя дальняя кузина Роз, незадолго до того она написала нам, что вышла замуж за чиновника.

Родители позвонили Роз по телефону, и она страшно обрадовалась моему приезду. Это было довольно странно - ведь она нас почти не знала, - так странно, что родители едва не передумали посылать меня, заподозрив, что эта радость объясняется какими-то житейскими затруднениями и что Роз, к которой они относились с некоторой опаской, собиралась воспользоваться случаем и попросить помощи у родни. Но я сама с восторгом предвкушала путешествие и готова была тайком сбежать из дому, если бы меня вздумали не пускать. Родители поняли это и уступили. И вот я еду в Париж, в аэропорт, а они провожают меня до таможни. Приплюснув к стеклу торжественно застывшие физиономии, смотрят с таким скорбным видом, как будто я умерла, и уже торопятся уходить.

- Может, больше не увидимся! - дурашливо сказала я им, когда они поспешно меня поцеловали и, не оборачиваясь, пошли прочь.

Роз велела, чтобы я сама добиралась из аэропорта до бывшего летнего дворца, где жили все жены столичных чиновников, а там попросила вахтершу позвать ее; вахтерша поймет - надо только сказать `Роз`, очень простое имя. Все так и получилось: Роз позвали по внутреннему телефону, и она тотчас вышла ко мне, вернее, вышла незнакомая улыбающаяся женщина, назвалась моей кузиной Роз и крепко меня поцеловала. Я совершенно ее не помнила, мы виделись только один раз, когда мне было лет пять.

- Какая ты хорошенькая! - воскликнула она. - И так напоминаешь мне тамошнюю жизнь!
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован