17 июня 2008
997

Доклад В. Мироненко на Международной летней школе молодых историков стран-участниц СНГ

Уважаемые дамы и господа.

Я хотел бы отвлечь ваше внимание от проблем формирования гражданского общества в новых независимых государствах к обозначившейся уже и здесь теме российско-украинских отношений.

При всём уважении к каждому из представленных здесь новых независимых государств, думаю, вы согласитесь с этим, отношения между Россией и Украиной в значительной мере определяют состояние и характер межгосударственных отношений между ними и на постсоветском пространстве в целом.


Почти двадцать лет отделяют нас от двух дней и одной ночи, изменили судьбу мира. Дважды в ХХ веке события, происшедшие на северо-востоке Европы, - совсем недалеко друг от друга в Петрограде и Вискулях,- "потрясли мир", как сказал о первом из них - "октябрьском перевороте" -американец Дж. Рид [1].

Причём, что интересно, если в начале века для этого потребовалось десять дней, то в конце его хватило и одной ночи - с 7-го на 8-е декабря 1991 г. Конечно, Дж. Рид представить себе не мог, используя эту метафору, насколько он был прав. Вряд ли он мог предвидеть все последствия Российской революции, свидетелем начала которой в Петрограде он стал. Точно также, участники последнего, на мой взгляд, акта этой революции - встречи в Вискулях, судя по воспоминаниям, не очень хорошо представляли себе последствия их политического экспромта.

Напомню, что Станислав Шушкевич описывает эту ночь так, что "технологии подготовки документов" он не знает! А далее он говорит: "господа, мы сформулировали такую фразу "СССР как геополитическая реальность и субъект международного права прекращает свое существование", а вы, - обратился он к членам делегаций, - должны заполнить, - за одну ночь, напомню, - образующиеся в результате такой констатации бреши. В соглашении не должно быть дыр" [2].

"Дыр", при такой подготовке важнейшего политического документа, естественно, оказалось много, и, на наш взгляд, в эти "дыры" и начало стремительно вытекать могущество и влияние России, приобретённое на протяжении нескольких веков большим трудом и большой кровью. Удовлетворительного объяснения того, почему Б. Ельцин пошёл на это, кроме личной неприязни к М. Горбачёва, мне лично найти так и не удалось.

Как бы там ни было, в Европе возникло новое независимое государство - Украина. Напомню, по своей территории (более 603 тыс. кв. км.) и населению (более 46 млн. человек), что составляет соответственно 5,7% территории и около 6% населения континента Европа, это одно из самых больших полностью расположенных на нём государств. Возникла необходимость для России построить отношения с ним так, чтобы своё влияние не только на него, но и на всё постсоветское пространство не только не утратить, изменив его, конечно, качественно, но и нарастить. Отношения с Украиной, бесспорно, - ключ к решению этой задачи. И первое, что в этой связи необходимо было сделать, это понять природу новой украинской государственности.

Она, говоря современным языком, являлась давним политическим проектом украинской элиты. О нём можно вести речь, на наш взгляд, уже с середины XVII в. Его успех или неудача зависели, конечно, от очень многих условий и обстоятельств. Образование украинского государства стало, в первую очередь, конечно же, результатом внутренней эволюции украинского общества, было фактом его внутренней истории. Но, согласитесь -- я думаю, что и украинские коллеги с этим согласятся - не только устремления и усилия национально ориентированной части украинской элиты привели, в конечном счёте, к провозглашению и международному признанию суверенного государства Украина. Богдан Хмельницкий и его преемники, Михаил Грушевский и Владимир Винниченко, Павел Скоропадский и Симон Петлюра были очень близки к этой цели, но так её и не достигли. В последней четверти ХХ века помогло сочетания ряда внутренних и, главное, внешних геополитических обстоятельств.

О внутренних обстоятельствах уже было сказано выше - Александр Шубин сегодня об этом говорил. Отмечу только, что после "августовского путча" на короткое время интересы находившихся у власти представителей Коммунистической партии Украины, а также относительно немногочисленных на то время украинских либералов и националистов совпали. Но, как и во второй половине XVI века или в первой четверти ХХ века само по себе это обстоятельство вряд ли привело бы обретению независимости Украиной, если бы не обстоятельства внешние.

И главное из них было то, что закончилась "холодная война". Причём, в отличие от двух мировых войн, итоги которых подводились на международных конференциях - Парижской (1918-1919 гг.) и Потсдамской (1945 г.) - завершение "холодной войны" не было закреплено никаким формально-правовым международным актом.

Таким документом вполне могла стать подписанная осенью 1990 г. "Парижской хартия для новой Европы", но она им не стала. Замечательными словами начинался этот документ: "Эра конфронтации и раскола Европы закончилась. Мы заявляем, что отныне наши отношения будут основываться на взаимном уважении и сотрудничестве..."[3].

Но с распадом Советского Союза об этом документе предпочли забыть, вились самопровозглашённые "победители" и, непонятно почему согласившиеся на эту роль, "побеждённые".


Объективно дело ограничилось самороспуском Варшавского договора, согласием на объединение Германии и международным признанием пятнадцати новых независимых государств. Новое "послевоенное" устройство мира, до сих пор так и не сложившееся, создавалось, как говорят дипломаты, ad hoc, и одним из его элементов стало государство Украина. Причём, и это нужно подчеркнуть, элементом значимым. Хотя, оставаясь на почве реальности, следует сказать, что она может таким элементом стать. Потому что всё новое политическое устройство мира пока ещё очень плохо просматривается, а его правовой фундамент очень непрочен.

Нельзя исключить, что российско-украинский "развод" это не только начало конца ялтинской системы, о чём недавно заявил Дж. Буш, сказав, что впредь США, как единственная сврехдержава, не допустят не только Мюнхена, но и Ялты. Но и всей система международных отношений, уходящей своими корнями к Вестфальскому миру[4].

Шотландия, Боливия, Сомали, Косово, Абхазия, Северная Осетия и совсем рядом с нами Приднестровье - этот ряд можно продолжать - дают основания предполагать, что число новых государств может расти, а значение самого института национальной государственности уменьшаться. Постепенное перетекание основных политических функций национальных государств (субсидиарность) вниз и (глобализация) вверх - на региональный и глобальный уровни - может начать превращать их в своеобразные глобальные культурно-национальные автономии.

Как впишутся в эти глобальные тенденции сильно запоздалый государственный суверенитет Украины и не менее запоздалая российская демократия? Оправдано ли стремление как можно быстрее класть приобретённый суверенитет на алтарь межгосударственных образований, например НАТО? Как к этому должна относиться Россия, и как должна относиться Украина к позиции России? Ответы на эти и некоторые другие вопросы нельзя дать, не уяснив прежде, какое влияние оказывала Россия на становление украинского государства - от момента его провозглашения, и даже несколько ранее - в годы "перестройки", до событий, обозначивших крутой поворот в украинской истории - "оранжевой революции".

Видимо, необходимо было бы подробнее остановиться на методе исследования. Это очень важная и чрезвычайно интересная тема. На это у меня нет времени. Скажу лишь, что и российское, и украинское экспертное сообщество ищут если не универсальный, то более адекватный времени и объекту анализа метод. Предлагаемые решения, на наш взгляд, грешат серьёзными методологическими ошибками. Я позволю себе только два, возможно, спорных суждения, я готов потом их обсудить с вами.

Слабое место, как нам кажется, в политико-теоретических построениях украинских политиков и экспертов, на наш взгляд, состоит в том, что они подвержены распространённой человеческой слабости - принимать желаемое за действительное и поэтому переоценивают степень завершённости новой глобальной геополитической конструкции.

Ахиллесовой же пятой российской политики является то, что многие российские исследователи, а вслед за ними и государственные мужи - в прошлом и в настоящем - рассматривают украинскую государственность, как следствие внешнего влияния, изначально отравленный русофобией плод пресловутой польской и австрийской интриги, её современных модификаций[5].

Продуктивный метод исследования истории Украины и истории России предложил один из наиболее глубоких, на наш взгляд, и добросовестных российских исследователей российско-украинских отношений в XIX веке А. Миллер. Он считает, что "история вообще должна стремиться ответить на два вопроса. Как это произошло? Почему это произошло? Второй вопрос неизбежно предполагает и такую формулировку: почему события и процессы развивались так, а не иначе? В применении к нашей теме (для А. Миллера это "украинский вопрос" в Российской империи в XIX В.М.) это значит, что мы будем рассматривать исторически реализованный вариант развития российско-украинских отношений и формирования наций в Восточной Европе как закономерный, но не предопределенный. Таким образом, мы отвергаем детерминизм, свойственный одному из подходов, и в то же время отвергаем трактовку исторически реализованного варианта событий как несчастливой, противоестественной случайности, присущую другому. Исходными для нас становятся вопросы: в чем заключалась в XIX веке альтернатива исторически воплощенному сценарию, и почему эта альтернатива не была реализована?"[6]. К сожалению, в данном случае даже в рамках того же методологического подхода мы не можем пойти по пути, предложенному А. Миллером. Новые альтернативы в российско-украинских отношениях сегодня, в отличие от XIX века, только формируются. Какие из них реализуются, а какие нет, нам не дано знать.

Несколько слов о проблеме влияния и взаимовлияния. Влияние России на Украину, на наш взгляд, вряд ли нуждается в доказательствах.

Всю совокупность факторов, определяющих это состояние взаимозависимости можно разделить на несколько групп. Во-первых, факторы географические. Размеры территорий двух стран, конечно, несопоставимы. По своей территории (17 075 400 км 2) Россия является самым большим государством в мире, а Украина (603 628 км 2), как уже отмечалось, самым большим, из государств, полностью расположенных в Европе. Почти треть всей государственной границы Украины, 2292,6 км - это граница с Россией, и это наиболее населённые, схожие по климатическим условиям её регионы. Центральная историческая часть России и вся Украина находятся на тесно сообщающихся географических пространствах. Это явление было прекрасно описано С.М. Соловьёвым.

Ко второй группе можно отнести культурно-этнические и исторические факторы. Даже для Европы, на наш взгляд, с её этнической пестротой и теснотой, взаимосвязь развития русского и украинского этносов, явление уникальное. Споры о правомерности разделения этих этнических массивов, не говоря уже обо всех обстоятельствах и эпизодах их более чем тысячелетнего сосуществования, ведутся давно. Характеризуя длительный процесс освоения восточными славянами упоминавшейся уже нами восточно-европейской равнины В. О. Ключевский сказал, что "история России есть история страны, которая колонизуется"[7]. М. Грушевский - основатель украинской национальной историографии усмотрел в этом "традицию старой московской историографии, которую переняла новейшая российская, - события украинской истории обычно входили эпизодами в традиционную схему восточноевропейской, или как она обычно зовётся - "русской истории"[8].

При более внимательном рассмотрении эти суждения - В. Ключевского и М. Грушевского - совершенно не противоречат друг другу. Скорее это просто два взгляда с разных точек на один и тот же исторический процесс. Украина была демографической базой "большой" России, не переставая при этом быть Украиной. Огромные пространства России постоянно вбирали её избыточное население. Сегодня, кстати, миграционные потоки в Украине переориентируются в западном направлении, что, со временем, будет оказывать всё более заметное влияние не только на демографическую, но и на политическую ситуацию в России. При сохранении нынешних демографических тенденций в Российской Федерации, прекращение притока этнически, культурно близких, легко и безболезненно адаптирующихся к новой этно-культурной среде переселенцев из Беларуси и Украины, например, способно привести в недалёком будущем к глубоким изменениям в структуре её общества, о которых, похоже, пока никто не задумывается.

В то же время, предчувствие "демографической недостаточности" для удержания и тем более освоения огромных пространств Сибири и Дальнего Востока не оставляет российских интеллектуалов. Казалось бы, с обретением русскими и украинцами своей национальной государственности, спор об историчности, оправданности, приемлемости этнического разделения русских и украинцев просто утратил свою политическую актуальность. Но он продолжается.

К третьей, очень важной, на наш взгляд, группе факторов, определяющих силу взаимозависимости России и Украины, или влияния России на Украину, или, если хотите, как говорил сегодня Виктор Владимирович Ищенко, значение фактора России в украинской модернизации, следует отнести факторы экономические. Я не могу на них останавливаться подробно, из-за нехватки времени. При желанию, каждый из вас может найти много информации в статистических сборниках и ознакомиться с обширнейшей литературой.

Большой интерес представляет ещё одна группа факторов взаимозависимости - политических. Как уже отмечалось выше, разнонаправленные внешнеполитические цели России и Украины, а они сегодня именно таковы - глобальные у России и региональные, европейские Украины - не достижимы без их взаимодействия. И наоборот, признаваемые обеими сторонами совпадающие национальные интересы и политические интенции, не могут быть реализованы без признания объективного характера и учёта этой "разнонаправленности".

Факторы, которые по порядку, а не по значению, мы относим к последней группе - культурные влияния России на Украину и Украины на Россию, настолько глубоки и многообразны, так зримо и существенно влияют на межгосударственные отношения, что могут и должны быть объектом специального исследования.

Я хотел бы сказать лишь о том, чем гордимся мы - российские учёные - украинисты - переводе и издание в России произведений выдающихся украинских историков, экономистов, политологов, чьи произведения до сих пор на русский язык не переводились. В этой серии уже увидел свет том избранных произведений интереснейшего украинского историка Ивана Лысяка-Рудницкого, готов к печати том избранных произведений и переписки Симона Петлюры, в стадии подготовки находится двухтомник Михаила Драгоманова, тома Михаила Грушевского, его произведений, ранее на русский язык не переводившихся, и Вячеслава Липинского. Всего, мы полагаем, будет выпущено более двадцати томов. Делаем мы это без каких-либо политических подтекстов, а только лишь для того, чтобы российское интеллектуальное сообщество могло познакомиться с сокровищницей украинской историко-политической и экономической мысли. Культурное взаимовлияние это отдельная большая тема.

Возвращаясь к теме доклада, отметим, что формирование нового экономического уклада, нового общественно-политического строя в Российской Федерации и в Украине происходило и происходит при сильном, а в некоторых областях и решающем взаимном влиянии. От того, как складываются их отношения, зависит темпы, глубина и социальная цена модернизации и, конечно, безопасность - внутренняя и внешняя - во время её осуществления.

Всё это вещи, казалось бы, очевидные и признанные. Но из правильных посылок нередко делаются неправильные выводы. Именно на взаимозависимость и, в силу огромной разницы в экономической и политической "массе", на силу притяжения России полагалось российское руководство, осуществляя в ходе политической борьбы хозяйственную и административную изоляцию союзного центра. Как теперь совершенно ясно, сама по себе сила российского влияния в условиях хозяйственной и политической открытости новых независимых государств внешнему миру не обеспечивает автоматически России ведущей роли на постсоветском пространстве.

Поэтому первый вывод, который мы можем сделать, состоит в том, что взаимосвязанность, взаимозависимость и взаимовлияния, не являются гарантией согласованной их модернизации, сотрудничества и взаимопомощи.

Двусторонние межгосударственные отношения, как это уже хорошо видно, в том числе и на российско-украинском примере, амбивалентны. Они могут быть как фактором экономического развития и политической стабилизации, так и в первом случае сдерживающим, а во втором дестабилизирующим фактором. Многое, если не всё, зависит от умения выводить из множества переплетающихся и сталкивающихся личных, групповых, корпоративных и политических интересов тот самый пресловутый национальный интерес. И от не менее трудно обретаемого навыка соотносить его с национальными интересами других стран. Не знаю, согласитесь ли вы со мной, но я считаю, что этими знаниями и навыками молодая российская и украинская государственная бюрократия пока в достаточной мере не обладает. Об этом, кстати, совершенно справедливо сказал совсем недавно на Санкт-Петербургском экономическом форуме первый вице-премьер России Игорь Шувалов, назвав среди "пяти проблем России" "отстающие навыки"[9].

Отсюда возникают ошибки. Так, например, в России широко распространено мнению о том, что её влияние на Украину, было и остаётся более сильным, чем обратное воздействие. Оно основывается, прежде всего, на макроэкономических сопоставлениях; на признании критической зависимости Украины от поставок энергоносителей из России и их стоимости; и, конечно, на том, что новое российское государство, как правопреемник Советского Союза и наследник его ядерного потенциала является глобальным политическим игроком.

Это, конечно, так, но по целому ряду важнейших параметров - демографических, культурно-исторических, геополитических и других - Украина оказывает сильное и не до конца осознанное пока корректирующее воздействие на эволюцию российского общества и государства.

Так, например, осуществление геополитических устремлений новой России, нравится это кому-то или не нравится, зависит от Украины, точнее от экономического и политического сотрудничества с ней. Общеизвестно, например, мнение З.Бжезинского о том, что Россия может быть значимой геополитической величиной только вместе с Украиной. З. Бжезинский считает, что геополитическая роль России прямо зависит от степени и темпов её демократизации. "Если Украина по-настоящему станет демократической и по-настоящему европейской, - пишет он в этой связи, - тогда и России придется стать такой"[10]. Возможно, З. Бжезинский излишне категоричен в своих суждениях, но в чём-то он, безусловно, прав. Заявленные обеими странами внешнеполитические приоритеты - глобальные у России и региональные, европейские у Украины - в нынешней международной ситуации могут быть реализованы только во взаимодействии.

Ошибочным, на наш взгляд, является и мнение о том, что упомянутые внешнеполитические ориентации, как уже отмечалось, несовместимы и представляют собой главное препятствие на пути к партнёрским отношениям и политическому сотрудничеству. Куда большим препятствием на этом пути может стать и уже становится то, что в России со времени "оранжевой революции" появились явные признаки "политической усталости" от Украины, внутренне противоречивой политической тенденции сохранять и наращивать своё влияние в ней, с одной стороны, отгораживаясь от происходящих в Украине политических процессов, с другой.

Взаимозависимость на путях модернизации, действительно, проявляется в Украине быстрее и отчётливее, но это не даёт основания недооценивать его или пытаться нейтрализовать средствами пропаганды. Нарастающая взаимозависимость вообще является одной из важнейших характеристик современного мира. Но зависимость России и Украины друг от друга выделяются даже на этом фоне. Две страны по очень многим параметрам - географически, демографически, экономически и политически - не просто взаимозависимы, они дополняют друг друга. Возьмём хотя бы только один но очень важный показатель - плотность населения. В Украине она составляет 76,9 чел./км2, а в России только 8,3.

Но такая исторически сложившаяся и сохраняющаяся взаимодополняемость, когда одна из сторон способна компенсировать объективные слабости другой, пока что в российско-украинских отношениях не столько стимулирует сотрудничество, сколько рождает соблазн использовать слабости соседа для достижения ситуативных политических преимуществ.

У меня остаётся очень мало времени, поэтому я попытаюсь сосредоточиться на выводах, а если у вас возникнет желание эти выводы обсудить, поспорить, я готов это сделать в ходе ответов на ваши вопросы.

Ещё один вывод, который из всего сказанного выше я хотел бы сделать, состоит в том - обратите на это особое внимание, он очень важен, на наш взгляд - что сила российского влияния на Украину питается не столько её преимуществами в территории, ресурсах, производственном потенциале, сколько с высокой степени взаимозависимости. Чем выше взаимозависимость, тем выше степень влияния России на Украину и наоборот, чем меньше взаимозависимость, тем слабее влияние.

Попытки усилить это влияние силовыми приёмами, средствами пропаганды, принимая во внимание то, что американский политолог Дж. Най называет "hard power" и "soft power"[11], от соотношения этих средств, от образа страны и т.д., это серьёзнейшая методологическая, концептуальная ошибка российской внешней политики на этом важнейшем направлении на постсоветском пространстве.

Я мог бы достаточно много говорить о роли России в образовании украинского государства, в том числе и как участник тех событий. Скажу только одно. На этапе 1988-1991 года очень трудно определить какая из элит - российская ли, украинская ли - была ведомой и ведущей. Они менялись ролями. Но бесспорно, что на первом самом раннем этапе этого процесса этапе главную сыграла именно Российская Федерация. Провозглашение Россией первой своего государственного суверенитета - это решение, которое, так же, как решения, принятые в Беловежской Пуще, принималось весьма эмоционально, весьма политически, весьма в пылу борьбы, без достаточного осмысления учёта всех последствий, в том числе и возможных глобальных, о которых шла речь выше. Упоминавшаяся тенденция, которая может привести к тому, что число национальных государств достигнет пятисот, а стран, обладающих ядерным оружием сотни, берёт своё начало именно с этого события 12 июня 1990 г.

Потом инициатива стала переходить к украинским "товарищам", скажем так. Есть много свидетельств тому и И.Плюща, и Л. Кравчука, и М. Горбачёва. - уже с середины лета 1991 года инициатива окончательно перешла на украинскую сторону и в Беловежской Пуще российский президент Б. Ельцин уже просто соглашался на предложения Л. Кравчука, как с наименьшим, на его взгляд, злом.

Что бы мы ни говорили, и какие бы историософские концепции мы не выстраивали и в России, и в Украине, неоспоримо, что у колыбели государственной независимости Украины, таким образом, бесспорно, стояла Российская Федерация. И это важно понимать и признавать и в Украине, и российским политикам.

Мне вспоминается в этой связи полушутливая беседа за обедом в середине 90-х годов ушедшего, к сожалению, от нас, Председателя РСПП Аркадия Ивановича Вольского и известного германского политика и предпринимателя Хорста Тельчика, свидетелем которой я был.

- Господин Тельчик, - полу в шутку, полу в серьёз спросил Вольский немецкого гостя - кто нам подарил марксизм?

- Мы, немцы, - ответил Тельчик.

- А кто большевиков привёз из Швейцарии в 1917 году? - не унимался Вольский.

- Мы, немцы, - снова ответил Тельчик.

- Вот-вот, - улыбнулся Вольский собеседнику. - Давайте, Хорст, будем последовательны и будем продолжать помогать России.

Всегда лучше быть последовательными. Возвращаясь к выводам, повторюсь, нужно постоянно помнить о том, что Россия, несомненно, первой приложила руку к обретению Украиной её государственного суверенитета.

Есть ещё один очень важный, на наш взгляд, особенно для Украины вывод. Он состоит в том, что "украинский проект", который, как вы помните, я отношу к середине XVII века, в том виде, в котором он достался УНР и ЗНУР и был востребован вновь в 1991 году, себя полностью исчерпал. Он исчерпал себя не в том смысле, что утратила значение национальная государственность, а в том смысле, что она уже обретена. И укрепление, развитие этой государственности должно сегодня осуществляться совсем другими методами, не теми, которыми осуществлялось завоевание этой государственности. А это предполагает серьезные переосмысление внутренней и внешней политики вообще и политики по отношению к России в частности.

Интереснейший блок материала, который интересно было бы глубже изучить, по крайней мере, я настоятельно советую это сделать молодым украинским и российским историкам, это момент политической бифуркации, момент "оранжевой революции", который я склонен считать началом перехода от четвёртой к пятой украинской республике. Здесь, видимо, нужны некоторые пояснения.

Если в России мы можем говорить о второй или третьей с 1917 годом и Временным правительством республике, если брать РСФСР, а также президентскую и "суперпрезидентскую" республику 1993 года. То в Украине мы можем говорить в определённом смысле о первой республике - о том, что в украинской историографии называется "terra cozacorum" - "козача держава", гетьманство. Затем была вторая республика в 1918 - 1920 гг. Третьей республикой была УССР. Четвёртая украинская республика - это президентская республика времён президентов Л. Кравчука и Л. Кучмы, очень похожая на российский режим, с явной тенденцией максимально приблизиться к нему, и, наконец, со времени "оранжевой революции" происходит очень сложный, болезненный, но и очень интересный процесс перехода к пятой парламентско-президентской республике.

Он не предрешён. Я не могу сказать сегодня, чем он закончится. Может быть, украинские коллеги могут это сделать. Я скажу лишь вот о чём. Всё, что происходило в Украине в 2004 и 2005 гг. и происходит сейчас, свидетельствует о выходе на политическую арену нового политического игрока, некой новой социальной силы в Украине. Я не берусь его назвать средним классом, хотя явные признаки этого класса в нём определённо есть. Но этот новый социальный слой, если можно так выразится, некий новый "средний класс", который заявил о своём существовании, осознал, почувствовал себя и начинает в той или иной форме реализовать себя в политике. Участники политической борьбы в Украине пытаются овладеть этим процессом, опереться на этот новый социальный слой.

На мой взгляд, в России совершенно неверно понимают этот процесс и реагируют на него. Хотя здесь, как и везде, нужно отличать национальные интересы и интересы конкретных политических сил. Продолжающаяся в России борьба против этого, попытка противостоять этим процессам, на мой взгляд, зря потраченные силы, совершенно бессмысленное занятие.

Я предложил бы обсудить как рабочую гипотезу следующее. Если следовать традициям французской школы Анналов, которая утверждает, что длительность французской революции была куда большей, чем привычные нам со средней школы её хронологические рамки - 1789 - 1793 гг., то по меньшей мере странной выглядит датировка и периодизация Российской революции. Это 1917 год с февраля по октябрь, ну и, может быть, ещё год 1905 - и всё. Некоторые расширяют эти хронологические рамки до 1922 года. Так вот, а что если эта Российская революция, Великая российская революция (а на мой взгляд были только две великие революции по своим глобальным политическим последствиям - французская XVIII - XIX веках. и российская ХХ в.), а что если она только сейчас заканчивается.

И в этой связи мне кажется, что в Украине как раз видны признаки окончания этой революции. А в России - нет, это не "перманентная революция"(отвечая на реплику из зала "перманентная революция"!), о ней и о Троцком я чуть позднее кое-что скажу - в России она остановилась или остановлена, не достигнув своих целей, Я не знаю, благо ли это для России или наказание, хорошо это или плохо, - может быть, Виктор Владимирович, (отвечая на реплику В. Ищенко) действительно, "слава Богу", но это факт. Во всяком случае, есть все основания попытаться сформулировать ещё один вывод, состоящий в том, что есть достаточные, на наш взгляд, основания предполагать, что "оранжевая революция" в Украине были выходом на политическую сцену нового "среднего класса".

В России этого не заметили или не захотели заметить, что впоследствии привело к целому ряду ошибочных политических действий и к стремительному сокращению российского влияния в Украине.

Отвечая на реплику о "перманентной революции", хочу сказать, что я не это имею в виду. Если уж вести речь о ней и об её адепте - Льве Давыдовиче Троцком, расскажу вам вот о чём. Виталий Алексеевич Коротич привёз из своей командировки в США цитату Троцкого. Он утверждает, что Лев Троцкий в конце тридцатых годов записал в своих дневниках примерно следующее. Меня смешат попытки белой русской эмиграции сбросить Сталина. Он окружил себя плотным слоем партийной и государственной бюрократии, которая довольна своим положением и не позволит этого сделать. Но, подождите, пройдут несколько десятилетий, и эта бюрократия захочет сделать свои привилегии независящими от воли ЦК партии. Вот тогда то, - заканчивает Троцкий, - и наступит время для истинной пролетарской революции. Конец цитаты. На это высказывание Л. Троцкого, кстати, ссылается и Григорий Соломонович Померанц, что для меня служит подтверждением того, что он действительно это написал.

Завершая своё выступление, хотел бы ещё раз в полном объёме представить выводы, к которым привело нас изучение влияния российского фактора на процессы, происходившие в Украине в период четвёртой и пятой украинских республик. Их можно сделать девять.

Вывод первый. Российское влияние последовательно ослабляется усилиями самой России, с начала и до конца.

Вывод второй. Россия не может рассчитывать на историческую преемственность своего влияния в Украине, потому что сама от него отказалась (провозглашение суверенитета, последовательное разрушение союза, прежде всего экономическое и правовое, позиция в Беловежской Пуще и т.д.). Пожалуй, самый слабый из выводов, но я не стал его исключать.

Вывод третий. Вечного влияния не бывает, за него нужно бороться постоянно. Помните у Г. Горина "любовь это не аксиома, а теорема, которую нужно доказывать каждый день".

Четвёртый вывод. Россия недооценивает обратного влияния Украины и совокупного обратного влияния других новых независимых государств.

Пятое. Россия не понимает, что сила её влияния во взаимовлиянии, а не в доминировании. Сил на подавление нет, а сотрудничество сокращается, в том числе и по причине разнообразных часто не очень умных санкций, призванных якобы укрепить утраченное влияние.

Шестое. Россия, к моему большому сожалению, не привлекательна. Ей могут завидовать и её могут опасаться, но следовать ей не могут и не хотят.

Седьмой вывод состоит в том, что в политике России сегодня явственно ощутима обида, стремление взять реванш, что ослабляет её влияние. Это очень плохо. В народе говорят: "На обиженных воду возят".

Восьмой вывод. Российский капитал не намерен подпускать к лакомым кускам национального пирога даже мощных и богатых представителей развитых государств Запада. На что же рассчитывать соседям?

Наконец девятый и, может быть, самый спорный из выводов. Он состоит, как я уже говорил, в том, что в бурлящей и мечущейся Украине мы видим признаки того, что революция в ней окончилась, а в стабильной и наращивающей свои финансовые и военные возможности России, она остановилась в нескольких шагах от своих объективных целей.

Трудно сказать, что это- спасение России или наказание России. Невозможно сейчас сказать, что сулит это ей - "великую Россию" или "великие потрясения", как говорил Пётр Столыпин. Ясно одно - находясь в разных фазах модернизации рассчитывать на значительный рост устойчивого и долговременного влияния России в Украине и на постсоветском пространстве в целом не приходится.Из этого следует не то, что мы должны пассивно ждать изменения такого положения дел и большей согласованности ритмов модернизации, а пытаться максимально этой согласованности достичь.

Благодарю Вас за внимание.



--------------------------------------------------------------------------------

[1] Джон Рид. Десять дней, которые потрясли мир. М.: Государственное издательство политической литературы. 1957.

[2] http://naviny.by/rubrics/politic/2006/11/30/ic_articles_112_148844/

[3] http://www.lawbelarus.com/world/sub03/texa4831.htm

[4] Вестфальский мир - мирный договор, подписанный 24 октября 1648 года в Мюнстере и Оснабрюке и положивший конец Тридцатилетней войне, соглашения, подписанные кайзером Фердинандом III с Францией и Швецией после битвы при Вефелингхофене (4-5 июня 1648).
[5] См., например: Нарочницкая Н.А. Великие войны ХХ столетия. За что и с кем мы воевали? - М.: Айрис-пресс, 2007. - 232 с.

[6] Миллер А.И. Указ. соч. с. 22

[7] В. О. Ключевский. Курс русской истории. Ч. 1.// Сочинения в девяти томах. Т. 1. - М.: "Мысль", 1987. С. 50.

[8] Михайло Грушевський. ╤стор╕я Укра╖ни-Рус╕. Т. 1. - К.: "Наукова думка". 1991. С. 3.
[9]http://www.gazeta.ru/news/lastnews/2008/06/08/n_1228938.shtml
[10] Збигнев Бжезинский. Европа от Карбо Да Рока до Камчатки. Интервью. Зеркало недели. - 2005. - 3 - 9 декабря.
[11] См., например, Joseph S. Nye. Soft Power. The Means to Success in World Politics. New York:Public Affairs, 2004. 192 p. Ему же принадлежит и авторство термина "soft power", который он использовал в своей более ранней работе "Bound to Lead: the Changing Nature of American Power"(1990) для обозначения несилового влияния США на международные отношения, в отличие от силового - "hard power", опирающегося на военную силу и экономическое могущество. А также: Владимир Трибрат. Мягкая безопасность по Джозефу Наю. http: //www.intertrends.ru/seventh/014.htm . А также Need More Soft Power by Mikhail Margelov. The Moscow Times, April 10, 2008


Написал Виктор Мироненко
17/06/2008
http://www.mironenko.org/index.php?option=com_content&task=view&id=115&Itemid=38
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован