26 августа 2004
305

Елена Пензина: - Я никогда не стремилась переделать мир. Просто я занимаюсь делом, которое мне нравится, и поступаю так, как считаю правильным. И мне безразлично кто и что обо мне думает.

В авиации только избранные пилоты занимаются кульбитами в небе. Больше простых летчиков-перевозчиков. Журналистское расследование - это высший пилотаж в журналистике. И среди журналистов множества электронных и печатных СМИ в Красноярске им занимаются единицы.
Сегодня наш собеседник Елена Пензина, которая вот уже шестой год с экранов телевизоров потрясает наш обывательский мир яркими и беспощадными журналистскими расследованиями.

Досье

Елена Пензина руководитель и ведущая программы `Версия` (`Афонтово`), собкор НТВ и депутат Городского совета. Родилась 26 сентября 1970 года. Отец - инженер `Красмаша`, мать - медсестра стоматологической поликлиники. Окончила Красноярский институт цветных металлов и золота. Работала инженером на КРАМЗе, занималась частным предпринимательством. В 1998 году пришла работать рекламным менеджером в телекомпанию `Прима`. Там же создала свою первую программу криминальной хроники.
Замужем. Старшей дочери 15 лет, младшей 5 лет.

- Елена, такая красивая женщина, как ты, могла бы украсить любую передачу в качестве ведущей. Почему ты выбрала опасную и трудозатратную `Версию`?
- Может быть, мне не хватало адреналина? Журналистские расследования настолько восполняют эту нехватку, что когда мне предлагают прыгать с парашютом, я говорю: спасибо, мне адреналина хватает на работе. А если серьезно, то мне довелось быть предпринимателем в еще дикое время. Приходилось договариваться и с ворами, и бандитами, и с ментами, чтобы с тебя не брали поборов. Тогда я получила закалку и желание что-то изменить в отношениях человека с законом.

- Сейчас немногие `акулы пера` Красноярска решаются работать в жанре журналистских расследований. В чем причина?
- С одной стороны город маленький, мало людских ресурсов, а с другой - журналист абсолютно не защищен. У нас нет даже своих психологов. Поэтому среди журналистов так много инфарктов и алкоголизма. Вопрос в другом: почему же мы это делаем? Ведь можно занять другую нишу, где никто не будет трогать. Во время расследования ты обязательно начинаешь конфликтовать либо с прокуратурой, либо с бандитами, либо с коммерсантами. Это очень зыбкая почва. То, как мы делали передачу о махинациях с лесом в Богучанах, просто детективная история. Приходилось уезжать ночью, потому что за нами следили, угрожали. Когда мы узнали время прилета вертолета с пострадавшими в Красноярск, и поехали в аэропорт, по дороге давили нашу съемочную группу. Когда я делала материал по помойкам, приехали люди и сказали, что просто взорвут мою машину. А перед этим они дня три ездили за мной. Ну, ездят и ездят... Я не стала сама разбираться, просто обратилась в ФСБ и все прекратилось. Хотя больше всего раздражает не это. Вот ты докопался до истины, показал ее, а результата нет, все остается, как было. Вот это на самом деле грустно.

- Ежедневный эфир - это работа на износ. Сколько человек работает в программе `Версия`?
- На самом деле устаешь заниматься журналистскими расследованиями и физически, и морально. К 20-минутному сюжету подготовка идет не меньше месяца. `Удачным`, например, я занималась полгода. Нас десять: четыре корреспондента, два оператора, два монтажера, водитель и я. На самом деле это очень мало. Потому что ежедневно мы показываем 4-5 сюжетов. Рабочий день ненормированный, бывают такие авралы, что работаем и вечером, и ночью. Но за последние три года из программы не ушел ни один корреспондент. У нас работают люди, которым эта работа интересна. У меня стиль работы такой: я просто беру человека на работу и сразу бросаю на сюжет. Как он там крутиться будет, меня не волнует. Главное - конечный результат. Корреспондентов я подбирала не по наличию журналистского диплома, а по желанию работать. Если человек целиком уходит в работу, посвящает ей все свободное время, то из него выйдет толк. Я знаю, что на любого сотрудника своей программы можно положиться. Мы понимаем другу друга, и никому ничего не надо объяснять. `Версия` не стремится показывать то, что показывают все новости. Бывает, наша съемочная группа приезжает на место, видит, что там снимают все каналы, разворачиваются и уезжают.

- У каждой программы свой срок жизни. Как развивалась `Версия`?
- Моей программе шестой год. Архив большой, иногда я беру кассету и смотрю старые передачи. Бывает очень смешно. Меня взяли на телевидение, потому что низкие женские голоса - это редкость. Но когда я себя впервые услышала в эфире, это было так ужасно, что я сидела и ревела. На `Приме` тогда работал замечательный человек Вадик Ткачев. Он мне сказал: что ты ревешь, ты работай над собой! Еще один хороший человек Антон Беккер (он сейчас работает техническим директором на Омском телевидении) оставался со мной допоздна, переписывал сюжеты. Я брала кассету домой, слушала ее, рано-рано утром Антоха был уже в студии, мы с ним садились и заново все переписывали. Поначалу это была хроника происшествий в чистом виде. Со временем наши зрители начали звонить, рассказывать о своих проблемах. И мы, как нормальные неравнодушные люди не могли не откликнуться. Сейчас программа трансформировалась, в ней стало больше публицистических материалов. Вообще в идеале мне хотелось бы ее видеть `Версию` социально-аналитической программой.

- Есть ли у вас юридическая и физическая охрана?
- Да никто нас не охраняет! Я очень плотно сотрудничаю с юристом Сашей Глисковым. Многим это не нравится, но я считаю, что он очень хороший специалист по вопросам СМИ. Он защищал меня по многим вопросам. Когда меня пытались снять с выборов, Саша был единственным человеком, который просто приехал и помог.

- Вспоминается грязные передачи во время выборов против журналиста Марины Добровольской, сделанные другой журналисткой. Самое возмутительное, что в защиту Марины не выступил ни Союз журналистов, ни депутатский корпус.
- У нас нет журналистской этики и корпоративности. Зато много всяческих кланов, каждый из которых платит какому-то СМИ. Деньги взял, будь добр, молчи. К Добровольской можно относиться по-разному, но нельзя не признать, что она профессионал высокого класса. И то, что сделала Мартыненко, на мой взгляд, просто низко. Мое мнение, что после этого ни один уважающий себя канал на работу ее не возьмет. Она прекрасно понимала, что делает. Добровольскую можно ненавидеть, но если ты хоть немножко себя ценишь, так поступать нельзя.

- Кажется, за последний год у Добровольской начала чувствоваться усталость. Все-таки критикуют все, а помогают и поддерживают немногие.
- Невозможно биться в одиночку, и для всех хорошим не будешь... Я в свое время расстраивалась, когда про себя всякое читала. Сейчас привыкла. Если человек просто живет в ладу с собой и считает, что делает нужное дело, то плевать ему на то, что думают про это другие люди. Интересно, что в открытую плохо про тебя никто не говорит. Зайдите на любой сайт: `ньюслаб`, `рекламу-маму`, там все пишут под псевдонимами. Глисков сказал: я даю слово чести, что не подам в суд на человека, который напишет про меня гадость под своей фамилией. Но они не называют себя. А анонимно поливать грязью большого ума не надо.

- Некоторое время вы работали с фондом `Правопорядок`. Он оказывал вам моральную и материальную поддержку. Как сейчас складываются с ним отношения?
- По поводу фонда `Правопорядок` я не хочу говорить ни хорошо, ни плохо. Был период, когда `Правопорядок` приобрел нам оборудование, помогал в работе. За это, наверное, нужно быть благодарной. Но наше расставание было логичным, потому что мы уже не вписывались в структуру `Правопорядка`, наши интересы пошли вразрез... Но говорить плохо об этом я не хочу.

В милиции работают иные

- Я знаю по опыту, как трудно работать с милицией.
- Другие они, из другого измерения... Начальник пресс-службы УВД края сначала считала нас своим подразделением. И когда мы делали какой-то критический материал про милиционеров, звонила и говорила: что ж вы мне не позвонили, не посоветовались? Но мы же знаем, как только позвонишь, будет сделано все, чтобы сюжет не вышел. Я никогда не пыталась плясать под их дудку. Был забавный случай. Мы делали материал о сотрудниках милиции Ленинского района, которые `крышевали` одних коммерсантов и давили других. У нас была диктофонная запись, как оперативные сотрудники вымогают деньги. На имя руководителя `Афонтово` Сергея Николаевича Кима из пресс-службы пришло письмо, где сообщалось, что была проведена служебная проверка и просили, чтобы он наказал нас. Но самое парадоксальное, в конце этого письма было написано: `служебная проверка проведена, сотрудники милиции наказаны`. Я не понимаю, они говорят, что я оклеветала кого-то, но за что ж их наказывать, если они правы?!
Понимаю, что эти люди всегда были зашоренными, они такими и останутся. Сложно с ними очень. У нас был период достаточно жесткой войны с милицией, когда нас просто отрубили от информации. Я сказала: `Вы плохо меня знаете. И если Добровольская у вас `гвоздь в заднице` раз в неделю, то я стану ежедневным `гвоздем`. Даже два раза в день, потому что выхожу еще и в дневных повторах. И если вы не хотите давать мне информацию, то всю неделю я буду говорить в эфире: граждане дорогие, если вас обидели сотрудники милиции, есть замечательная программа `Версия`, которая вам поможет. Так что, не давая информации, вы сделаете большое благо - рейтинги программы астрономически поползут вверх`. Так оно и было. Мы начали делать материалы против сотрудников милиции. И этих материалов было очень много, потому что беспредел на самом деле ужасный. И еще нам удалось выжить, когда перекрыли доступ ко всей информации за счет людей, которые нам верят, потому что мы никогда не подведем и не подставим. А вообще не знаю, как работать с пресс-службами. Они же у нас заботятся об имидже и абсолютно не понимают, что нельзя говорить о милиции только хорошо. Люди же не дураки. Приходишь в милицию и говоришь: `Обворовали квартиру`, - тебе в ответ: у тебя форточка открыта, сам виноват. Изнасилованной женщине говорят: зачем короткую юбку одела?

Наступил ли торжество закона в России

- У вашей передачи были судебные иски по защите чести и достоинства?
- Конечно. Например, по `Удачному` суд длится уже полтора года.

- А в чем там дело?
- Сейчас идет новый передел собственности. У человека пытаются отобрать собственность, и никто его не защищает от произвола - ни милиция, ни прокуратура, ни суд. В принципе можно отнять бизнес у любого, есть очень много схем. Прошло время грубой бандитской силы, но все стало еще наглее. Сейчас нанимают толпу юристов и охранное агентство. Охранное агентство входит в твое помещение, парализуя работу. После захвата начинается работа юристов. Они обращаются в суд, подключают телевидение, газеты, создают общественное мнение. Бывает и так, что коммерсанта продают свои же сотрудники. Сливают информацию конкурентам, и потом к конкурентам уходят работать. Ничего придумывать не надо, все накатано, работа идет. Мое твердое убеждение, что это не правильно, так быть не должно. Законы должны работать. Может быть, мы когда-нибудь придем к тому, что закон нужно чтить, к людям в форме нужно относиться с почтением. Но, с другой стороны, как можно относиться с почтением к милиционерам, которые ведут себя не совсем правильно? Вообще жизнь по двойным стандартам очень характерна для русского человека. Мы обсуждаем плохие поступки других, а когда сами поступаем непорядочно, то всегда найдем оправдание. Я очень уважаю людей, у которых есть четкая взвешенная позиция, и они не ведут себя по принципу - красные в городе - я красный, белые - я белый.

- Депутатство что-нибудь дает для работы журналиста?
- Ничего не дает. Но на депутатские запросы обязательно отвечают в течение 10 дней. Ответы, правда, разные, иногда это просто отписки. Меня радует то, что, работая депутатом, удалось помочь большому количеству людей. У меня изумительная помощница, без нее мне было бы очень сложно справиться.


Многие убийства останутся тайной

- Как ты стала собкором НТВ?
- Случайно. Приехала в Москву к знакомой, у которой друзья работали на первом канале. Она повела меня в Останкино на экскурсию. Пока она с кем-то общалась, я пошла погулять. Догуляла до студии НТВ `Криминал`. И поняла, что должна зайти. Не возьмут, так не возьмут - никто же меня здесь не знает. Там посмотрели мою кассету и согласились попробовать сотрудничать. Первым моим сюжетом стала история о том, как 18-летний подонок договорился с 13-летними девочками похитить 5-летнюю. Чтобы изнасиловать и увидеть ее глаза в тот момент, когда он будет ее убивать. Я отправила этот материал, вечером включаю телевизор, вижу свой сюжет, но текст начитан другим голосом. Так продолжалось месяц. Оказывается, это был воспитательный момент - продюсер не хотел, чтобы я зазналась. Через месяц я была в эфире. После того, как сделала материал про Пашу-Цветомузыку, в коридоре `Останкино` встретила Савика Шустера. Он подошел ко мне, поцеловал ручку и сказал: `Лена, я восхищен``. Я просто потеряла дар речи: откуда он меня знает? `Вас знает вся страна!` - ответил он. На самом деле мне было ужасно приятно.

- Кстати, как ты думаешь, чем закончится история с Пашей-Цветомузыкой?
- Мое глубокое убеждение, что Цветомузыку просто подставили. Чем закончится эта история? Интерес к ней скоро угаснет, Паша отсидит и выйдет на свободу. С Быковым история тоже интересная. Его не пустили в Госдуму, но по тем же основаниям его могли бы не пустить и в Законодательное собрание. Вообще много других неоконченных и для меня неоднозначных дел. Например, смерть директора `Красцветмета` Гулидова и начальника УБОПа Коноваленко. Я думаю, что это были убийства, которые невозможно доказать. В той же медицине столько скандалов. И ничего не докажешь. Вон сколько нареканий по экстракорпоральному оплодотворению. Деньги содрали, а за результат никто не отвечает. К нам обращалась одна женщина, которая уже никогда не родит из-за того, что ей 4 раза проводили эту процедуру. Но материал не пошел, потому что сотрудничать на эту тему никто не хочет. У нас просто в крови любовь к двойным стандартам.


Личная жизнь телезвезды

- Лена, работа отнимает у тебя все время и силы. А как же семья? Вот ты приходишь, измотанная и расстроенная, как восстанавливаешься?
- Я стараюсь не выливать на голову домочадцев свое плохое настроение. Обычно минут двадцать лежу в ванной, ни с кем не разговариваю. А потом прихожу в себя и становлюсь обычной женой и мамой. Кстати, стресс отлично снимается вязанием. И вяжу я здорово.

- Ты живешь в частном доме в поселке Суворовский. Неужели и огородом занимаешься?
- В этом году ничего не сажали, а раньше выращивали даже огурцы и помидоры. Кстати, у меня отлично получаются всякие соленья и маринады. Только не проси рецепт, не дам. Если надо, я сама приеду и засолю. Я суеверная. Дашь рецепт, и все перестает получаться.

- Получается, что младшая дочь родилась у тебя в перерыве между передачами?
- Даша родилась за четыре месяца до того, как мы ушли из `Примы`, и пока шел период поиска новой работы, тихонько росла. Муж с ней сидел, старшая дочь, бабушки, дедушки. Я выходила на работу 3-4 часа, чтобы решить все вопросы и ехать назад.

- А старшая, я так поняла, родилась на первом курсе института?
- Мария родилась очень удачно - в мае, и я к тому времени уже сдала сессию. Я не брала академического отпуска. Четыре летних месяца сама с ней сидела, потом оставалась младшая сестра, а я бегала на занятия. С восьми месяцев дочка росла в общаге. Утром я оставляла ее на первом этаже, а забирала на девятом. Ее передавали как эстафетную палочку. В полтора года она пошла в садик.

- Муж тоже был студентом?
- Да, но он старше меня, и в то время учился на третьем курсе нашего института.

- Рождение ребенка не мешало учиться?
- На первом курсе меня чуть не отчислили. У меня были тройки, несмотря на то, что физика, математика были для меня предметами, которые я, даже не зная формул, решала правильно. Но после того, как стала мамой, училась в институте на одни пятерки.

- Ты успела поработать в металлургии?
- Я работала на КРАМЗе, в цехе, где производили сковородки и кастрюли. Я даже делала компьютерную программу для автоматизации процесса их производства. Думаю, если бы осталась работать на заводе, то какой-то толк из меня бы вышел, потому что любую работу, за которую берусь, я методично довожу до конца. Даже если мне она надоела. Для меня технический вуз дал очень многое. Я научилась анализировать ситуацию. Для журналистики это очень важно. Ведь наша профессия пограничная с профессией следователя. Ты должен понять суть темы, задать правильные вопросы, понять ситуацию.

- На красноярском телевидении в эфир выходят в основном очень молодые ведущие. Не боишься, что со временем придется искать другую работу?
- Телевидение - это наркотик. По крайней мере, ближайшие 10 лет я больше ничем не хочу заниматься. Не могу сказать, что я красивая. У меня своеобразная внешность, но хорошая наследственность - у нас в роду все сухие и поджарые.

- Сейчас все чаще в конце передачи пишется: одежда ведущего от такого-то магазина. А как ты одеваешься?
- У меня есть просто изумительная портниха, которая знает, что мне надо. Стиль у меня обычный - спортивно-классический. В рюшечках и бантиках я выгляжу смешно.

- Удачи тебе! Будем смотреть `Версию` ежедневно в 20.10 на`Афонтово`.


Беседовала Наталия Ольховаhttp://nvolgatrade.ru/
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован