02 июля 2008
1225

Евгений Карпухин: `Надо сделать так, чтобы ребенок, который попал в беду - а болезнь это всегда беда, - получил ту помощь, которая нужна`

Евгения Карпухина по праву называют волшебником. Еще бы - 30 лет в должности главврача главной детской больницы Татарстана, которую сам же и строил. На него молятся родители, уважает и ценит персонал. И есть за что. Несколько лет подряд клиника признается лучшей в России среди подобных. По словам сотрудников больницы, секрет успеха Евгения Васильевича, прежде всего, заключается в его дальновидности.

- Евгений Васильевич, ДРКБ несколько лет подряд признается лучшей детской больницей России. Каково это - быть лучшими?

- Это высокая ответственность. Есть мнение, что такое звание лучше завоевать однажды, чем потом подтверждать. К тому же среди коллег присутствует элемент некой профессиональной зависти - и все начинают подтягиваться. Как мне кажется, быть лучшими - значит быть впереди на несколько шагов или хотя бы на шаг по сравнению с собственным прошлым. Это всегда требует поиска новых идей, новых подходов, новых технологий. Надо сказать, что нам это удавалось и удается.

- И какие шаги были сделаны, к примеру, за минувший год?

- Наша клиника вошла в список федеральных центров, которым доверено Минздравом России проводить те манипуляции и применять те технологии, которые раньше были прерогативой московских медицинских центров. Это операции на сердце при врожденных пороках и нейрохирургические операции. За каждую федеральный центр перечисляет нам определенные суммы, что решило некоторые вопросы. А именно - у нас появилась возможность закупать все, что нужно для развития этих технологий. Раньше на это денег просто не было. И некоторая часть идет на заработные платы персоналу - врачам, среднему медицинскому персоналу, младшему. Это очень важно, потому что заработная плата медиков обычно очень низкая в нашей стране. Недавно в "Аргументах и фактах" написали, что нищая Куба имеет в несколько раз лучшее здравоохранение, чем наша страна.

- Вы сказали про профессиональную зависть коллег. А это вообще важно?

- Понимаете, уважение коллег, конечно, важно. Но главное - уважение пациентов. Поэтому мы ориентируемся именно на них. Дети - это та часть нашего общества, которая привлекает особое внимание. Я уж не буду говорить банальности, что это будущее нашей нации и так далее и тому подобное, просто дети - это для кого мы все живем, весь смысл жизни в них. Поэтому надо сделать так, чтобы ребенок, который попал в беду - а болезнь это всегда беда, - получил ту помощь, которая нужна.

- В чем главная особенность лечения маленьких пациентов?

- Особенность в том, что надо найти контакт не только с ребенком, но и с его мамой. Ведь только мама может фактически настроить ребенка - как себя вести, пугать его врачом или нет. Если у мамы с врачом есть взаимопонимание - это залог успешного лечения. Это первое. Второе - подход к ребенку должен быть очень мягким. Ну попытается врач сказать строго "Сядь! Повернись! Не дыши! Открой рот!", и что? Если нет контакта с ребенком, не получится и диагноз поставить верно.

- Вы работаете главврачом более 30 лет. Каких заболеваний больше или меньше стало у детей?

- По большому счету не стало каких-то болезней больше, а каких-то меньше. Просто улучшилась диагностика тех заболеваний, которые раньше не диагностировались. Тот же врожденный порок сердца выявлялся только тогда, когда ребенок уже уходил из жизни. Определенно увеличилось число заболеваний, связанных с желудочно-кишечным трактом. Я считаю, что приход на наш рынок фастфуда - это не очень здорово. Хотя детям такая еда нравится - пирожки, чипсы, газировка. Вкусно ведь, ярко, модно! Еще снизился общий физический уровень детей. Раньше все-таки дети больше занимались физкультурой. Надо еще добавить, что детей рождается все меньше и меньше, и за каждого малыша мы боремся. В этой борьбе есть безусловные плюсы, что ребенок выживет и выздоровеет. Но есть и моменты, что эта борьба нарушает внутреннее равновесие маленького человека, в результате чего появляются заболевания, которые мы не в состоянии вылечить. Затем ребенок вырастает, и у него уже появляются собственные дети, которым болезни могут передаться по наследству.

- Создать новое отделение в существующей системе Минздрава - достаточно сложная задача. Благодаря вашим стараниям, в ДРКБ впервые в России появилось психологическое отделение. Стали ли дети быстрее восстанавливаться после травм и операций?

- Действительно, дети быстрее выздоравливают! Надо прямо сказать, что любой врач детской клиники в силу своей профессиональной деятельности становится психологом. Но когда за дело берется непосредственно профессионал, процесс идет быстрее. Для нас их работа - очень хорошее подспорье. Идея создания психологического отделения всегда лежала на поверхности, просто не у всех была такая возможность, а нам повезло - были финансы.

- Насколько сейчас престижна профессия врача? Как бывает чаще - остаются работать молодые специалисты или уходят в поисках лучшей доли?

- Моя профессия престижна не очень, потому что на первом плане сейчас, увы, финансовая составляющая, а заработная плата врачей - одна из самых низких в стране. Но она престижна с той точки зрения, что звание врача вызывает уважение. В какой-то мере мы являемся властителями души и тела человеческого. Так было, так есть и так будет. Молодежь в мединституты идет, но потом старается убежать в фирмы фармацевтические или еще куда. Но тут надо сказать еще об одном важном моменте. Сейчас в здравоохранении работает большое количество пенсионеров. С одной стороны, это хорошо - у них накоплен огромный профессиональный опыт, мы им пользуемся, а с другой - нет молодых врачей. Почему? Все крайне просто - крайне маленькая пенсия. Если человек прекратит работать, ему не на что будет жить, нечем платить за квартиру. И они вынуждены работать! Решили бы на федеральном уровне вопрос с пенсией хотя бы для врачей - тут же бы ситуация изменилась! Молодежь бы к нам пошла!

- Так уж получилось, что ранее мой домашний номер телефона принадлежал одному из отделений ДРКБ. Нам до сих пор звонят люди даже из бывших республик Союза. Скажите, пожалуйста, кто и на каких условиях может лечиться в больнице?

- После того, как у нас появилась страховая медицина, все в стране стало значительно сложнее. Раньше любой человек мог лечь в больницу и лечиться, а теперь полис надо предъявить. И даже если полис есть, но пациент с другой территории, начинаются трения. Правда, сейчас страховые компания начинают взаимодействовать друг с другом. Но все-таки высокие технологии, так называемые дорогостоящие виды медицинской помощи, не применяются пациентам из других регионов, так как страховые компании в лучшем случае бывают готовы оплатить минимальный набор. Здесь выход один - платное оказание медицинской помощи.

Я считаю, что это в корне не верно. Медицина должна быть, безусловно, бесплатной. Такая возможность у нашего государства, конечно же, есть. К сожалению, на здравоохранение в России выделяется лишь 3,6% ВВП. Считается, что если в стране на медицину выделяется менее пяти процентов, то здравоохранения практически и нет. Но вместе с тем надо сказать, что школа российского здравоохранения, педиатрическая школа наработаны годами, и, несмотря на скудное финансирование, коэффициент полезных действий в нашей медицине намного выше. Представьте себе, если мы финансируемся в 15 раз хуже, чем в Америке, то у нас не в 15 же раз меньше продолжительность жизни! Это значит, что отдача наших медиков крайне высока. Еще один важный момент - в нашей республике традиционно хорошее отношение к детству. Конечно, нас финансируют недостаточно, но некоторые регионы и того не имеют.

- Как долго тяжело больных детей будут отправлять на лечение за границу? Постоянно пишут о сборе денег, денег не жалко, но уходит драгоценное время. Неужели у нас нельзя достичь такого же высокого уровня, который предлагают зарубежные клиники?

- Фактически в нашей больнице так и лечат, причем давно. Ну, может, единицы отправляются в Москву. Просто привыкли: лучшее где - в Москве или за границей, отправьте нас туда. За границу мы вообще детей не отправляем, потому что там предлагается все, что мы делаем здесь, - операции на сердце, лечение онкогематологических заболеваний. Мы лечим абсолютно по тем же протоколам, которые применяются в той же Германии. Те же самые процедуры, те же самые препараты.

- И процент выздоровления такой же?

- Да! Да! 85% выздоровлений при лейкозах в среднем.

- Как изменится больница в рамках национального проекта "Здоровье"?

- Никак, ведь он касается лишь первичного медзвена. Но есть еще региональный национальный проект, в рамках которого мы получаем современнейшее оборудование, в первую очередь, благодаря президенту Татарстана. Это даже хорошо, что федеральный проект нас никак не касается, они не столько дают оборудование, сколько потом за него трясут.

- Как вы думаете, ввод системы врачей общей практики принесет больше пользы или вреда?

- Любое разрушение несет вред. Система давно устоялась. Есть участковые педиатры, участковые терапевты. Это дало результаты за многие годы существования. Чего тут менять-то? Кто такой врач общей практики? Подразумевается, что он должен знать все, то есть быть одновременно гинекологом, отолоринголом, урологом,офтальмологом. Но кому-нибудь придет в голову идти к такому врачу? Нет! Поэтому к системе врачей общей практики я лично отношусь достаточно скептически, хотя в сельских районах она дает хорошие результаты. Но, к счастью, система осталась в основном на бумаге. Просто терапевтов стали называть ВОПами.

- Сейчас много говорят о создании банка стволовых клеток. Насколько он необходим?

- Крайне необходимая вещь! При лечении лейкозов особенно. В мире банк стволовых клеток, конечно, есть, но чтобы разыскать те, которые подойдут, надо заплатить $23 тысячи. А для того чтобы их забрать, опять нужны деньги. Почему нам нужен свой банк? Потому что все-таки русские и те же немцы совершенно разные люди, условия жизни накладывают свой отпечаток. Банк стволовых клеток для костного мозга в Америке финансируется из расчета 600 миллиардов долларов, а у нас совсем не финансируется, полнейший ноль.

- Как вы относитесь к тому, что в городах-миллионниках закрываются детские травмпункты? Детские травматологи - особая каста, ибо травматолог взрослый может на снимке не заметить повреждения детских костей.

- Что тут говорить - конечно, отрицательно. Слава богу, у нас в Татарстане такого нет.

- Были ли случаи в вашей врачебной практике, которые вы до сих пор вспоминаете с содроганием?

- Когда я работал в сельской больнице, помню, поступило два ребенка с тяжелейшим отправлением - мальчик и девочка. Они наелись ягод белены. Четырехлетнюю девочку спасти не удалось, мальчик выжил, видимо, ему меньше ягод досталось. Любая смерть пациента - особенно ребенка - всегда удручает, мягко говоря.

- В больницу на прошлой неделе приезжала съемочная группа программы "Здоровье" и Елена Малышева. Что они снимали и когда сюжет выйдет в эфир?

- Они делали сюжет о детях, которые родились недоношенными, в результате чего возникли проблемы со зрением. Снимали, как было до и что стало после операции. Мы сейчас значительно продвинулись в развитии этого направления. А вот дату выхода сюжета в эфир я не уточнял.


Татьяна ИЛЬИНА, специально для 116.ru
Евгений Карпухин,
главный врач ДРКБ МЗ РТ:

2 июня 2008
http://116.ru/person/63484.html
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован