09 марта 2011
3506

Главные тенденции развития мирового сообщества. Сетевая дипломатия и принципы развития политических процессов

Гость программы - Марина Михайловна Лебедева, заведующая кафедрой мировых политических процессов МГИМО.

Панарин: Здравствуйте! У меня в гостях заведующая кафедрой мировых политических процессов МГИМО Марина Михайловна Лебедева. Вы заведуете кафедрой мировой политики одного из наших ведущих вузов уже более 12 лет. Что такое мировая политика, с вашей точки зрения?

Лебедева: Вы сразу задаете сложный вопрос. Мировая политика - это то, что вокруг нас, и мы тоже ее часть. Мы все включены в мировую политику. Это все участники, которые есть на мировой арене. Это результаты их деятельности - и хорошие, и плохие. Это договоры, институты, которые они создают. Весь этот огромный комплекс и есть мировая политика.

Панарин: Мы выходим в эфир 8 марта, в день самой красивой и привлекательной категории трудящихся. Вам, обаятельной женщине, не сложно ли заниматься 12 лет глобальной мировой политикой?

Лебедева: Это интересно и сложно. Потому и интересно, что сложно.

Панарин: Вы практически создали основу ее изучения в МГИМО. Я напомню уважаемым радиослушателям, что МГИМО является законодателем мод в сфере международных отношений и задает стандарты. Можно сказать, что по вашим книгам (и личным, и всей кафедры) обучаются студенты не только в Москве, но и в Питере, Новосибирске и других городах. Сложно ли выстраивать методологическую линию?

Лебедева: Конечно, сложно, потому что мировая политика - новая дисциплина не только в России, но и в мире. Изменилась реальность.

Панарин: Когда она изменилась?

Лебедева: Мы живем в исторически длинном промежутке времени. Мировая политика не меняется за одну ночь. Изменения начались во второй половине ХХ столетия.

Панарин: То есть, это информационная революция, научно-техническая или что-то другое?

Лебедева: Сначала было не это. Во второй половине ХХ столетия был распад колониальной системы.

Панарин: То есть, в год освобождения Африки?

Лебедева: Дело даже не в этом. Если помните, Устав ООН был подписан 51 государством. А сейчас их около двухсот - в четыре раза больше. За это время появилось очень много стран.

Панарин: Как не затеряться нашей России?

Лебедева: Мы не затеряемся. Меня не беспокоит этот вопрос. В едином политическом поле оказались очень разные страны. Сейчас мы фактически живем в ооновской системе. Но ее корни лежат в окончании Тридцатилетней войны в 1648 году...

Панарин: Напомним нашим радиослушателям, что это была крупная европейская война.

Лебедева: Да. Когда закончилась эта война, наши предки придумали, как устроить мир.

Панарин: И как?

Лебедева: Они придумали, что государство будет главным звеном, главной единицей, у которого есть свои интересы, свой суверенитет. Тогда придумали идею суверенитета. Естественно, за 360 с лишним лет все это менялось, развивалось. И, конечно, создатели этой системы не могли представить, во что это все выльется. Тем не менее, сейчас мы можем говорить о единой ооновской системе.

Панарин: Можно ли сказать, что Вестфальская система 1648 года уже устарела, и после последних событий второй половины ХХ века мы нуждаемся в новой модели?

Лебедева: Я не могу сказать, что она устарела. Я могу сказать, что она устаревает. Я надеюсь, что она не устареет: либо мы до этого успеем что-то поменять, либо модифицируем ее так, чтобы она отвечала современным реалиям, либо создадим на ее основе что-то новое. Но, опять-таки, не революционным, а эволюционным путем.

Панарин: То есть, вы не революционерка?

Лебедева: В этом смысле нет.

Панарин: А 8 марта - это в определенном смысле революционный женский праздник?

Лебедева: Наверное. Что касается мира, будем эволюционировать. Потому что потрясения всегда тяжелы для людей.

Панарин: А как эволюционировать спокойно, без потрясений? Насколько наша дипломатическая школа, школа мировой политики находится на позициях адекватности, здравомыслия? И главное, может ли она предложить миру какую-то новую модель? Есть Джорджтаунский университет, есть Стэнфордский, есть неплохие вузы и в Англии, и во Франции. У нас в этой сфере достаточно мощная отечественная школа?

Лебедева: На мой взгляд, мы вполне конкурентоспособны на мировой арене и готовим очень хороших специалистов.

Панарин: Это признают?

Лебедева: Конечно. Если говорить о МГИМО, у нас очень много совместных программ с Германией, Францией и другими странами. Признается, что в России есть сильнейшая школа. Недавно у нас закончилась сессия учебно-методологического объединения, в том числе по международным отношениям. Все это прошло в МГИМО, приехали специалисты со всей России.

Панарин: Как они воспринимают стены МГИМО?

Лебедева: С большим уважением.

Панарин: Видят некий маяк, ведущий к вершинам?

Лебедева: Наверное. Но я хотела бы акцентировать внимание на сотрудничестве и взаимодействии, потому что за девяностые и двухтысячные годы создано очень много интересных школ в России по международным отношениям.

Панарин: Не только в Москве?

Лебедева: Это и Петербург, и Нижний Новгород. Прежде всего это университеты, но и не только они. Это Ивановский госуниверситет.

Панарин: Город невест. Они тоже рвутся в мировую политику?

Лебедева: Да. У них очень интересные гендерные исследования в области международных отношений. Женщины воспринимают мир по-другому. Для них менее характерно восприятие мира как конкуренции, а больше как сотрудничества, взаимодействия.

Панарин: В Латинской Америке (откуда я недавно вернулся - был в Аргентине) президент - женщин. Наступит ли момент, когда на европейском пространстве руководить страной будет женщина? В Европе уже такие случаи были, например, в Финляндии. Может быть, в азиатском мире?

Лебедева: Сейчас женщина-руководитель в Германии. Можно привести много примеров. Наступит ли такая эпоха в России? По крайней мере, я не вижу причин, почему ее не может быть в нашей стране. Но не знаю, посмотрим.

Панарин: Не в ближайшей перспективе?

Лебедева: Что касается конкретных фактов, когда это произойдет, - это другая область, ненаучная.

Панарин: Вернемся к науке. Каковы основные тенденции современной мировой политики? Что характерно для 2011 года?

Лебедева: Во-первых, как я уже сказала, в единой политической системе существуют очень разные государства. Для меня это очень важно. Во-вторых, на мировую арену вышли негосударственные акторы. Они стали очень активными. Это бизнес-структуры, транснациональные корпорации, мелкий и средний бизнес.

Панарин: Они тоже акторы?

Лебедева: Бизнес стал транснационален - он действует не только в пределах своих национальных границ. Например, каждое седьмое предприятие мелкого и среднего бизнеса Японии транснационально. А в Штатах - каждое третье. И это данные на конец девяностых-начало двухтысячных годов.

Панарин: То есть, сегодня еще большая тенденция. О чем это говорит?

Лебедева: О том, что бизнесу становится тесно в границах национального государства.

Панарин: А когда есть единая большая деревня, не только информационная (Интернет в определенном смысле уже является такой информационной деревней), может ли возникнуть некое единое пространство среднего бизнеса? Каковы перспективы? И будет ли это вести за собой изменения в мировой политике?

Лебедева: Во-первых, если мы говорим о бизнесе, то сейчас это во многом единое пространство. То есть, здесь мы должны говорить о критериях определения того, до какой степени оно едино. Но, в принципе, это единое пространство. Есть масса примеров, когда та или иная машина собирается в одной стране, а детали производятся по всему миру. Люди также передвигаются по миру очень активно.

Панарин: Если бы все могли. К сожалению, часть людей по разным основаниям - социальным, финансовым - не так мобильна. Нет ли разрыва между мобильностью одних и неподвижность других?

Лебедева: Конечно, есть. Но, с другой стороны, у нас есть еще один параметр - современные технологии позволяют нам передвигать по миру свою информацию.

Панарин: Вы имеете в виду виртуальные информационные технологии? Это не страшно?

Лебедева: В мире все имеет положительную и отрицательную сторону. Информационные технологии тоже имеют отрицательную сторону. Конечно, в какой-то степени страшно.

Панарин: Когда дети (я имею в виду не совсем малых детей), школьники иногда часами находятся в виртуальном мире, практически живут там.

Лебедева: И этот аспект. Но это вопрос больше к психологам.

Панарин: А мировая политика?

Лебедева: Посмотрите, события в Тунисе, Египте во многом были инициированные через интернет-технологии.

Панарин: Через наличие и возможность получения дополнительной информации.

Лебедева: И даже не просто информации. Мы все живем в мире своих интересов. Кто-то интересуется собаководством, кто-то - техникой или футболом - в общем, чем угодно. Эту информацию мы ищем в Интернете, сидим в социальных сетях. Когда что-то происходит, наши социальные сети, наши сайты, посещаемые нами, нас быстро переадресуют к этим событиям.

Панарин: И мы волей-неволей становимся зрителями?

Лебедева: И участниками. Так во многом начинались события в Тунисе, Египте. Что бы ни делало правительство (оно может отключать Интернет, сотовую связь), всегда работает сарафанное радио, слухи. Информация передается от одного человека к другому.

Панарин: А можно ли создать какую-то сбалансированную мировую среду? Давайте посмотрим в будущее - 2020 год. Что может быть в сфере мировой политики? Конечно, прогресс информационных технологий. После фильма "Аватар" вообще возможно все.

Лебедева: Могу сказать точно, что роль всех новых технологий будет только увеличиваться. Пути назад нет. Прозрачность границ национальных государств будет увеличиваться.

Панарин: Не исчезнут ли национальные государства в связи с этой визуализацией доведения информации практически до любого индивидуума? В любой момент времени каждый человек может получить информацию о чем угодно.

Лебедева: Я не вижу причин для исчезновения национальных государств.

Панарин: Они все-таки останутся?

Лебедева: Конечно.

Панарин: Уже хорошо. Это эволюция.

Лебедева: По крайней мере, в ближайшей перспективе. Другой вопрос, насколько будут участвовать в мировой политике не только государства, но и бизнес.

Панарин: Их роль будет увеличиваться?

Лебедева: Думаю, да. Здесь, конечно, возникают сложности управления этим процессом и его координации, потому что договориться будет очень сложно. Это трудно сделать вдвоем, а втроем - еще сложнее. А когда у вас участников не 200, как государств, а тысячи или еще больше? Но есть опыт и таких переговоров. Только что говорили о Тунисе, и я вдруг вспомнила, что в Тунисе в 2005 году прошла конференция, посвященная проблемам информационного общества, управления Интернетом.

Панарин: Но ведь США до сих пор не хотят реализовать ооновские нормы в области Интернета. Почему?

Лебедева: Потому что Интернет начинался в США.

Панарин: Не хотят упускать?

Лебедева: Конечно. Кто захочет отдать такое управление? Но, тем не менее, я думаю, что жизнь будет складываться так, что придется отдать.

Панарин: Можем ли мы надеяться, что к 2020 году решение тунисского форума (я напомню уважаемым радиослушателям, что речь идет о контроле над Интернетом, но не с помощью одной страны, а в рамках международной структуры - ООН) будет реализовано?

Лебедева: Да. Я хочу обратить внимание, что в нем участвовали не только государства, но и международные организации, неправительственные организации, бизнес.

Панарин: То есть, это некий новый подход, некая новая площадка? Пока процесс идет непросто.

Лебедева: По крайней мере, интересы озвучены, они как-то кристаллизуются. Я вижу, что этот путь будет основным, магистральным, если мы говорим о двадцатых-пятидесятых годах нынешнего столетия.

Панарин: Как России вклиниться в этот путь? Чтобы у нас было не только "Сколково", не только лучшие вузы - МГУ, МГИМО. А чтобы наша страна в целом заняла бы достойное место в новой формирующейся картине мира. Как нам действовать, с вашей точки зрения?

Лебедева: На мой взгляд, у нас хороший потенциал, творческие люди.

Панарин: Как творческую энергию направить в правильное русло?

Лебедева: Давайте обсуждать и думать.

Панарин: Единого критерия нет?

Лебедева: Волшебной палочки? Единого пути нет. На мой взгляд, очень хорошая идея содержится в нашей концепции внешней политики от 2008 года. В ней, например, предложена очень интересная идея сетевой дипломатии.

Панарин: Что вы понимаете под этим?

Лебедева: Там сформулирована эта идея, но она как-то не проросла.

Панарин: Надо поливать?

Лебедева: Да, встречаться, разговаривать, думать. В моем понимании сетевая дипломатия - это когда разные структуры, разные государства начинают взаимодействовать, решая разные вопросы. Эти вопросы перекрещиваются и тем самым решаются. Я занимаюсь мировой политикой, прежде всего глобальными проблемами. Эти вопросы решаются в связке. Здесь важны еще два момента. Если мы говорим о глобальных, мировых проблемах, то это многосторонность (много участников) и многоуровневость. Под многоуровневостью понимаются государство и негосударственные участники.

Панарин: И негосударственных участников может быть много?

Лебедева: Да, очень много.

Панарин: А можно ли их выстроить в линеечку и сказать: "Вы, негосударственные, пойдете на наш сетевой диалог, а вы - не пойдете"? Или так не нужно делать?

Лебедева: Зачем? Мне вспоминается Южная Африка.

Панарин: Она сейчас рвется в БРИК.

Лебедева: Кстати, мы ее приглашаем. Она не просто рвется. В конце восьмидесятых годов все предрекали кровавую баню. На мой взгляд, тогда была гениальная идея, и она реализована.

Панарин: А чья?

Лебедева: Не знаю. Она шла от де Клерка - тогдашнего президента.

Панарин: От лидера белого меньшинства. По крайней мере, эта идея шла от него.

Лебедева: По-моему, да. Но заключалась она в следующем: давайте устроим большой переговорный процесс на тему того, как обустроить Южную Африку. Очень много участников. В настоящее время в Южной Африке только официальных языков 11. Различия этнические, расовые, экономические. И в рамках форума они начали переговоры. Получилось, что те, кто рвался на переговоры, но потом не захотел работать по разным причинам, отсеялись сами. В результате выработали конституцию, провели выборы. Все прошло мирным путем.

Панарин: Все это прошло без потрясений, эволюционно. Ваша основная идея - эволюция. Как нам не допустить февраль 1917 года, потрясший Российскую империю, и многие потрясения, которые происходили в феврале? Как нам нашу элиту направить в русло эволюции?

Лебедева: Переговариваться и договариваться.

Панарин: А что может быть связующим звеном, точкой кристаллизации: православная церковь, экономическая или политическая элита?

Лебедева: Если мы найдем какого-то одного такого участника и скажем, что он главный, я боюсь, ничего не получится.

Панарин: То есть, главных быть не должно?

Лебедева: Нет, могут инициировать действия государственные структуры и различные общественные организации. Но здесь надо подходить очень осторожно. Если мы скажем: "Он главный",-то сразу другой может сказать: "Как так? А почему не я? Я тоже хочу быть главным". Надо быть очень аккуратными, искать различные формы. Может быть, будут два, три или четыре главных. Я абсолютно уверена, что не все скажут, что хотят быть главными, потому что трудно вырабатывать что-то и с точки зрения знаний, умений, и психологически. Я не вижу в этом ничего страшного.

Панарин: В конце года у нас пройдут парламентские выборы, в следующем году - президентские. Как вы считаете, сегодня в принципе у политической элиты есть настроение, нацеленность на этот диалог, на сетевую дипломатию?

Лебедева: Как вы с мировой политики свернули в российскую!

Панарин: Мы вернемся, потому что Россия может быть мощным центром мировой политики только тогда, когда она консолидирована внутри.

Лебедева: Тогда мой ответ на ваш вопрос: да, может быть. Я не вижу причин, почему этого не может быть.

Панарин: Мы за многосторонность дипломатии, за диалог на мировом уровне. Как нам остаться в числе мировых великих держав, не только обладателей ядерного оружия? Безусловно, оно у нас есть и будет. Но какие весомые аргументы мы можем добавить для уважения себя, нашей страны?

Лебедева: Как я уже сказала, мы должны действовать в рамках многосторонности и, может быть, (здесь, пожалуй, не очень много внимания обращаем на этот аспект) многоуровневости.

Панарин: Давайте на этой ноте закончим наш диалог. Я напоминаю уважаемым радиослушателям, что у меня в гостях была завкафедрой мировых политических процессов МГИМО Марина Михайловна Лебедева. Основной вывод: должна быть эволюционность, как сказала Марина Михайловна, многоуровневость и многосторонность. Россия должна быть мощным центром, полюсом мировой политики и использовать методы сетевой дипломатии. До свидания, уважаемые радиослушатели!

Лебедева: Спасибо. До свидания!

Аудиоверсия программы

Ведущий - Игорь ПАНАРИН
Источник: РГРК "Голос России"
Эксперт МГИМО: Марина Лебедева
Постоянный адрес материала: http://www.mgimo.ru/news/experts/document183193.phtml
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован