05 октября 2005
3340

Характеристика художественно-публицистических жанров

Очерк

Фельетон

Памфлет

Пародия

Сатирический комментарий

Житейская история

Легенда

Эпиграф

Эпитафия

Анекдот

Шутка

Игра



Данная глава посвящена анализу типов текстов (некоторые из них исследуются впервые), которые обычно относят к "авторской" или "писательской" журналистике, подчеркивая тем самым их особый характер. Проявляется он прежде всего в повышенной требовательности к языку, художественной образности, эмоциональной насыщенности текстов, глубине авторского обобщения действительности. В силу этого освоение искусства выступления в художественно-публицистических жанрах считается наиболее трудной ступенью при восхождении к вершинам журналистского мастерства.

в начало



ОЧЕРК



Понятие "очерк" в качестве названия журналистских публикаций определенного типа имеет неясное происхождение. Хотя существует мнение, что к его появлению причастен А.М. Горький, который в одном из своих писем коллеге по словесному ремеслу указывал, что исходным в определении текста, имеющего известную литературную форму, как "очерка" является глагол "очерчивать"[1].

Точность этого мнения установить трудно. Однако то, что публикации, которые А.М. Горький называл "очерком", появились отнюдь не в тот момент, когда у него возникла мысль назвать их именно этим "именем", сомнения не вызывает.

Среди родоначальников отечественного очерка исследователи российской журналистики называют имена В.Г. Короленко ("В голодный год"), А.П. Чехова ("Остров Сахалин"), Г.И. Успенского ("Разорение"), Н.В. Успенского ("Без языка") и др. Немалое число выдающихся мастеров этого жанра прославили советскую журналистику, например А.М. Горький, М.Е. Кольцов, Б.Н. Полевой, К.М. Симонов, А.А. Бек, А.А. Аграновский, В.В. Овечкин, Г.Н. Бочаров и многие другие.

Очерк считается "королем" художественно-публицистических жанров, но с точки зрения подготовки его - он один из наиболее трудоемких. И это действительно так, поскольку написать хороший очерк журналист сможет только в том случае, если он уверенно владеет разными методами отображения действительности, существующими в его ремесле[2]. При подготовке очерка мало, например, суметь найти подходящий предмет выступления, успешно собрать материал, проанализировать его. Надо еще и соответствующим образом переосмыслить информацию и воплотить ее в такую форму, которая будет признана, действительно очерковой.

Сущность очерка во многом предопределена тем, что в нем соединяется репортажное (наглядно-образное) и исследовательское (аналитическое) начало. Причем "развернутость" репортажного начала воспринимается как преобладание художественного метода, в то время как упор автора на анализ предмета изображения, выявление его взаимосвязей выступает как доминирование исследовательского, теоретического метода. Соответственно в ходе их применения создается или преимущественно-художественная, или преимущественно-теоретическая концепция отображаемого предмета. И уже в рамках той или иной концепции собираются или "перерабатываются" эмпирические факты. Именно непроясненность названного обстоятельства долгое время служила исходным моментом горячих споров о том, относить ли газетный (журнальный) очерк к художественным произведениям или же - к документально-журналистским.

Преобладание в ходе подготовки очерка того или иного метода зависит прежде всего от цели и предмета исследования. Так, если предметом исследования выступает какая-то проблемная ситуация, то целесообразным для ее исследования будет теоретический метод. Если же предметом журналистского интереса стала личность, то более подходящим для выявления ее характера будет художественный метод, позволяющий, так сказать, более естественным путем проникнуть в психологию личности, без представления о которой трудно судить о достоинствах или недостатках любого человека, в том числе и героя очерка.

Несмотря на то что во многих случаях (например, в публикациях широко известного в недалеком прошлом талантливого очеркиста - известинца Анатолия Аграновского) аналитическое, исследовательское начало в очерках является ведущим, все же представление об очерке в основном связано с существованием в нем "репортажного" начала (применением художественного метода). Не случайно, например, в немецкой журналистике (как уже говорилось выше в разделе, посвященном репортажу) очерковые материалы называются "репортажами" ("reportage").

Конечно же, зная это, нельзя забывать о том, что "интенсивность" применения художественного метода в создании публикаций очеркового плана в каждом конкретном случае может быть очень разной. Это, разумеется, сказывается и на уровне художественности того или иного очерка. Один полюс очеркового спектра может быть (в этом плане) представлен текстами сугубо документальными, основанными на конкретных фактах. Противоположный же - текстами, которые примыкают к собственно художественному творчеству (вспомним очерки классика отечественной публицистики Валентина Овечкина). Между этими полюсами бытует огромное количество очерковых публикаций, соединяющих в себе документально-фактологическое и художественное начала в самых разных их "пропорциях".

Современному очерку чаще всего свойственна документальная насыщенность, часто - в ущерб художественности. Это, очевидно, вызвано тем, что исходный материал, т.е. фактические события, о которых сообщает очеркист, часто настолько драматичен, сюжеты их настолько непредсказуемы, раскрываемые тайны настолько заманчивы, сенсационны, что сами по себе способны привлекать внимание читателя и восприниматься им на уровне информации, черпаемой из самых интересных художественных произведений. В этом случае потребность в интенсивной художественной переработке исходной информации нередко становится излишней.

Рассмотрим основные черты наиболее распространенного на сегодняшний день типа очерковой публикации.



Из публикации "Смертельный автостоп"

(Московский комсомолец. 24 декабря. 1998)



Из письма подсудимого Виктора Анатольевича Боровкова судье Чудовой после приговора:



Добрый день, очаровательная госпожа! Я очень переживаю за Ваше драгоценное здоровье. Поэтому осмелился написать Вам письмо, Валентина Павловна! Я от души желаю Вам счастья и благополучия в служебных и личных делах. Прошу извинить меня за вторжение в Вашу личную жизнь...



Далее следует основное содержание очерка:



Сказать по правде, Виктор Анатольевич Боровков ошибается. Если уж говорить о жизни, насыщенной детективами, скорей всего стоит поговорить о жизни самого Боровкова, а никак не судьи Чудовой, которая каждый божий день с утра пораньше выходит из метро на станции "Баррикадная" и не более чем через сотню шагов входит в здание Московского областного суда. И сидит там до ночи. Вот и весь детектив.

А Боровков в октябре 1994 г. вернулся из колонии, где провел восемь лет, и сразу решил, чем будет заниматься. Он выбрал "детектив", как он это сам понимает. Поскольку в свои сорок с лишним лет Боровков приобрел весьма прибыльную, хоть и опасную профессию - он был особо опасным рецидивистом. И с момента, с которого начинается наш рассказ, "ходил" в тюрьму шесть раз - за грабежи, разбои и убийство. Так вот, вернувшись домой, Боровков решил сколотить "бригаду". Но не просто "бригаду" из пьяни и рвани, а банду товарищей, отобранных по принципам, выстраданным на богатом личном опыте. Поначалу Боровков явился к матери, она жила в Москве у родственницы. И он поселился у тетки и сразу наведался к бывшей любовнице, пьянице и торговке наркотиками. У нее было два сына, Сергей Гущин и Дмитрий Грациян. Оба молодых человека проживали в поселке Красково и нигде не работали. Только Сергей жил у матери, а Дмитрий - у отца. Вот этих молодых людей Боровков и записал первым делом в свой "отряд". Андрей Илюшкин учился в одном классе с Грацияном. А Юрий Петровский стал членом этого коллектива по недомыслию и слабости характера. Всю сознательную жизнь он мечтал о машине. Став ее обладателем, он попадает в аварию и разбивает чужую машину. За ремонт надо платить, а денег нет. Боровков дал ему денег и сказал: отработаешь, будешь нас возить. И Петровский стал возить бандитов, которые решили начать с квартирных краж. Для работы им нужен автомобиль. И вот 23 декабря в Люберцах у гастронома Боровков, Гущин, Грациян останавливают "Москвич" А. Трушина. Сказали: подбрось до гаражей на окраине Краскова, расплатимся канистрой бензина. Бензин тогда был дефицитом.

Это был гараж Грацияна - отличный двухэтажный теплый гараж со всеми удобствами. На втором этаже была светелка, оборудованная для буден и праздников. Как только машина остановилась, Боровков достал нож, а Грациян - газовый пистолет. Трушина заставили пересесть на заднее сиденье, и машина въехала в гараж. Там его связали.

Нацепили на глаза черную повязку, заперли в гараже и умчались. Благодаря неимоверным усилиям, Трушин через несколько часов освободился от пут и побежал в милицию. Он был в таком состоянии, что пошел не в ту сторону и до ближайшего поста ГАИ добирался чуть ли не до утра. Он был в шоке.

Трушин до конца своих дней должен благодарить судьбу за то, что родился в рубашке. Если бы бандиты не торопились, его бы, конечно, прикончили в гараже. Но в том-то и дело, что им во что бы то ни стало нужно было вовремя поспеть в Малаховку. Там на Дачной улице проживала семья Сапожниковых (здесь и далее фамилии потерпевших изменены). Семья очень хорошая, дружная - муж, жена и маленький ребенок. Соседка Сапожниковых дружила с Петровским. Вот она-то и рассказала, что у "банкирши" (Сапожникова работала бухгалтером в банке) полон дом добра: только что шубу дорогую купили, хранят дома пять миллионов на другую покупку, есть золото, импортная техника - короче, много чего есть.

У Трушина, на машине которого бандиты приехали на Дачную улицу, обнаружили удостоверение сотрудника ФСБ. Позвонили в квартиру. Когда хозяева спросили, кто там, им в глазок показали это удостоверение. Расчет был точный: не задавая вопросов, дверь открыли. Зачем? Почему? Как не пришло в голову хозяину дома, который работал начальником производства на государственном предприятии, коротко говоря, инженером, что сотрудникам ФСБ в его доме делать просто-напросто нечего. Был бы лихой человек, ну еще, куда ни шло, но он-то зачем дверь открыл? Открыл вот. Их собрали вместе и объяснили, что если не отдадут все ценное, что есть в доме, то заберут ребенка и отрубят ему голову. Рядом постоянно находился Боровков с ножом, а двое другие, не бросая пистолета, собирали вещи и укладывали их в сумки. Затем вынесли телевизор, видеоплейер, телефон, магнитофон, шапки, шубы, деньги, драгоценности. Сели в машину и поминай как звали. В ходе предварительного следствия и в суде Сапожниковы твердо опознали Боровкова и Гущина, а Грацияна уверенно опознать не смогли, так как он в момент нападения закрывал лицо. Стеснялся значит. Зимние шапки, магнитола, украшения из золота были найдены у Грацияна и девушки Петровского.

Деньги поделили поровну, а Петровскому сказали: тебе ничего не положено, за тобой долг. Вещи продали, а кое-что привезли в гараж. Этот гараж в дальнейшем стал базой "труда" и отдыха банды Боровкова.



Валентина Павловна, Вы навсегда в моем любящем сердце! Из-за уважения и любви к Вам я готов в любую минуту изменить свой образ жизни... Мою жизнь держите при себе, при желании и меня заберите. Понятия в счет недействительны. К тому же за последние пятнадцать лет я так устал, что чувство страха просто отсутствует.



Через два дня после нападения на Трушина и Сапожниковых они снова остановили в Люберцах машину и попросили сидевшего за рулем А.И. Зубкова подбросить их до гаражей в Красково. Зубков работал в воинской части и по вечерам подрабатывал на машине. Боровков сел на переднее сиденье. Приехали в Красково, достали пистолет, Боровков ударил Зубкова ножом в грудь, потом его перетащили на заднее сиденье и место водителя занял Петровский. Приехали в поселок Коренево Люберецкого района и остановились недалеко от бетонного забора воинской части. Зубков умолял отпустить его и говорил, что готов на все. Избили его зверски. Установлено, что Гущин несколько раз ударил Зубкова головой о бетонные плиты, а Боровков нанес не меньше десяти ударов ножом. Зубков умер на месте.

На другой день украденную машину Боровков продал своей сестре. Вырученные от продажи полторы тысячи долларов поделили на троих. Петровскому, как всегда, ничего не досталось.

Двумя днями позже неподалеку от станции Томилино Боровков, Гущин, Грациян и Петровский остановили "Жигули" И.М. Ларина, который был за рулем, попросили подбросить в Красково на Заводскую улицу. Подбросил. Все было отработано по сценарию, с одной лишь разницей - убивать им было некогда. Бандиты спешили в деревню Денисиху Егорьевского района. Ларина связали и приковали наручниками к батарее. Несколько часов спустя ему удалось выбраться на улицу.



И все-таки Вы очаровательная женщина и расстрелять меня можете только за то, что я уважаю Вас и люблю! Все остальное - надуманные детали московского ветра.



В Денисихе, как рассказывал приятель Грацияна Грибков, жил богатый коммерсант Муранов. Бывший милиционер Муранов сменил профессию и стал фермером, достатку которого, как выяснилось в суде, завидовали соседи и знакомые. Тому, кто хочет понять, как живут люди в современной деревне, было бы очень полезно посидеть в судах или полистать уголовные дела. Какие интересные открытия ожидают любознательных! Вот, говорят, в Тибете местные жители, известные своей бедностью, всегда улыбаются. Все туристы обращают внимание прежде всего на их доброжелательность, а уж потом на красоту Тибетских гор. Так то в Тибете. А нас душит жаба. Оказывается, люди мучительно завидуют друг другу. Вот Грибков и привез друзей к дому Муранова. Петровский остался в машине, а Боровков, Гущин и Грациян подошли к дому, Грациян должен был остаться на улице. Боровков и Гущин постучали.

Муранов надел валенки и пошел на террасу. А собака не пускает. Муранов оттолкнул ее и открыл дверь. Боровков и Гущин уже были на террасе. Собака прыгнула Муранову на грудь, но он в сердцах отбросил ее - молодая, глупая. Тем временем Гущин выстрелил из газового пистолета. Выстрел ослепил Муранова, и он стал оседать на пол. В этот момент Боровков занес нож. Падающего Муранова подхватил сзади Гущин. И тут Боровков наносит удар. По заключению судебно-медицинской экспертизы, Муранову и он Выстрел ослепил Муранова, стал оседать на пол. В этот момент Боровков занес было причинено проникающее ранение грудной клетки с повреждением легкого. Но это не все. Боровков ранил в руку и Гущина, который держал падающего Муранова. Этого налетчики, конечно, предвидеть не могли. Пришлось срочно отступать без добычи.

К полуночи приехали в поселок Новогорье и у первого встречного спросили, где поблизости можно найти врача. Люди показали - вот дом, где живет врач. Теперь представьте картину - в дом незнакомого вваливаются четверо, один из которых ранен. Рассказывают, что на них напали разбойники. Чем не готовый сюжет для кино? Доктор ведет раненого в ванную, снимает с пробитой руки перчатку, бросает ее в раковину и начинает промывать рану. Кровотечение не останавливается. Тогда врач вызывает "скорую", которая доставляет всех четверых в егорьевскую больницу. Перед уходом они не забывают забрать перчатку. Из больницы бандиты скрылись по-английски, не попрощавшись. А Муранова едва успели довезти до больницы - выжил чудом.



А ведь правда Вас люблю, Валентина Павловна! Я, конечно, в кассационной жалобе не напишу этого, не могу пойти на то, что в Верховном суде могут подумать о Вас плохо. К тому же Вы для меня само очарованье! Вот сейчас пишу Вам письмо, а тут один убивец спрашивает: "Что, жалобу пишешь?" Я ему говорю, что судье в любви объясняюсь, что сердцу не прикажешь. Говорю, что за любовь жизнью заплачу. Бог мой! Видели бы Вы его лицо! Он не любил, ему не понять! Рожденный пить, за женщин забывает!



Пять дней спустя, на второй день наступившего Нового года, Боровков, Петровский, Гущин остановили у гастронома в Люберцах "Жигули". Как обычно, попросили водителя подбросить их до гаражей. В Красково водителя В. Голикова перетащили на заднее сиденье и поехали к лесу. На опушке Голикова выволокли из машины. Кто выстрелил в него? В суде бандиты грызлись друг с другом, оспаривая этот выстрел. Боровков сказал, что стрелял Гущин. Гущин кричал, стрелял не я, а ты, но ты был пьяный и первый раз промахнулся! Пуля попала в грудь, но не в сердце. Голиков бросился бежать, но Боровков догнал его и добил ножом.

В зале суда Боровков сказал: мне было противно, что он встал на колени и умолял не убивать. К тому же ему нужна была машина, потому что Боровков решил научиться водить. Он готовился к урокам. Через два дня машина вышла из строя, и он ее бросил. Позже видели, как ее забрали работники милиции.

Через три дня после убийства Голикова зловещая троица остановила в одном из переулков Краскова "Жигули" полковника П. Пастуха. Его вывезли в Раменский район и остановились на трассе возле указателя "Детский лагерь "Огонек". Еще в машине Боровков потребовал у водителя дубленку. Он возмутился... Труп П. Пастуха был позднее обнаружен в лесу.

Четырьмя днями позже у станции метро "Выхино" в Москве Боровков, Петровский, Гущин остановили новенькую "девятку". На сей раз бандиты попросили довезти их до стадиона "Электрон" в Красково. Приехав на стадион, они приказали водителю по фамилии Маленкин пересесть на заднее сиденье. Маленкин наотрез отказался выполнять это требование. Его жестоко избили, выбили зуб, вся машина была в крови. Его буквально отрывали от руля, и его место по уже знакомой схеме занял Петровский. Куда поехали? На берег речки Пехорки, где у Боровкова был сарай.

На этом самом берегу провидение протянуло Маленкину руку помощи, но он ее, видимо, не разглядел. Боровков сказал Маленкину, что его запрут в сарай, что ему нужна машина. Как бы крепко его ни связали, как бы крепко его ни заперли, он бы оттуда выбрался. Но он сказал, что с машиной расстаться не может и готов ехать куда угодно и делать что угодно. Этим он страшно взбесил Боровкова. Маленкин сказал, что поедет в багажнике, и сам туда полез. Его там и застрелили.

Тело Маленкина вытащили на берег, привязали к спине канистру с бензином и выбросили в реку.

Петровский и Гущин сказали, что тело долго не тонуло, потому что у берега было мелко. Пришлось его отталкивать. Труп обнаружить не удалось, несмотря на то, что родственники за свои деньги наняли водолазов и они несколько дней метр за метром обследовали чуть ли не всю речку. Барков в суде заявил, что обстоятельства убийства Маленкина ему известны и что он готов показать место, где произошло убийство. Однако на вопрос об участии в убийстве ответить отказался.

Он все время повторял: где труп?

Через несколько дней их остановили на посту ГАИ - просто так, проводилась какая-то проверка. Машина оказалась в угоне. Пока разговаривали, Гущин выбросил пистолет под машину, уже деваться было некуда. Первым делом они выдали Грацияна, которого в тот день с ними не было.

Вдохновение посетило его на Новый год. Он и Илюшкин приехали в Раменское, выпили. И стали размышлять: чем они хуже Боровкова? Они тоже могут останавливать машины и убивать водителей. Но старый испытанный сценарий решено было слегка изменить. Они вышли на улицу, улыбнулись двум местным барышням и попросили остановить двух прохожих. Барышни просьбу исполнили. Прохожих раздели, ограбили, избили и скрылись. Ага, получилось. Значит, можно останавливать машину. Барышни остановили машину "Жигули". За рулем был прапорщик Кирьянов. За 10 тысяч он согласился довезти приятелей до деревни Поповка.

В машину сели трое: Грациян, Илюшкин и неустановленное лицо, которым, по всей видимости, был Грибков, уже знакомый нам по истории с фермером Мурановым. У Грибкова не спросишь, он, говорят, убит в драке. Но это было позже. А в тот январский вечер Кирьянов привез приятелей в Поповку и вместо денег получил удар ножом в шею. Кирьянов не растерялся, выскочил из машины и бросился бежать. Грациян и Илюшкин за ним. Преследовали его долго, чуть ли не целый километр, да по снегу. В него стреляли. К счастью, Бог дал ему сил и ему удалось скрыться. Бандиты сели в машину и были остановлены милицией у железнодорожного переезда возле станции "Совхоз".

Боровков, сидя в тюрьме в ожидании суда, в камере убил еще одного человека. Перед тем как летопись его банды попала в областной суд, к Валентине Павловне Чудовой, дело об убийстве в тюрьме слушалось в Мосгорсуде. Приговор: пятнадцать лет лишения свободы.



Валентина Павловна! У меня слабое, любящее сердце. Я удивляюсь, как не умер, слушая приговор.



Если бы я писала учебники для будущих судей, я бы непременно целую главу посвятила бы именно этому многотомному делу. Почему? Потому, что, во-первых, это классическое дело конца 90-х годов, и, во-вторых, потому, что в этом деле было все для того, чтобы вынести приговор, равно как все для того, чтобы вернуть дело на дополнительное расследование. Все, как всегда, зависит от человека. Одного человека - судьи.

Ну, взяли бандитов на угнанных машинах.

Ну, обнаружили трупы убитых владельцев.

Что дальше? Ведь Боровков, да и Грациян, кстати, тоже никогда не признавались в совершении убийств. Боровков в зале суда сказал Чудовой: вы меня не расстреляете, потому что я никогда ничего не признавал и на себя не брал, а доказательств нет.

Свидетелей мало, да и те боятся.

Признавать-то Боровков ничего не признавал, а с Гущиным рядился за каждое слово, фактически повторяя его рассказ. Но, для того чтобы это произошло, судье надо было восстановить события в их логической последовательности. А логика судьи - это плод его вдохновения: все собирается в единое целое только в результате тончайшего, микроскопического исследования всех обстоятельств дела. И эта логика может быть только исчерпывающе адекватной событиям. Только тогда люди, которые хотели бы молчать, начинают говорить.

А вдохновение - это награда за бесконечные усилия. Можно обойтись без него. Тогда судья видит только то, что видит, слышит только то, что слышит. А не то, что должен слышать.

Боровков из очередной тюрьмы вернулся уже дипломированным убийцей. Перед ним никогда не стоял вопрос о роде деятельности. Он убил даже в ожидании очередного приговора в тюрьме. Чувство самосохранения не возобладало над инстинктом убийцы. Эту деталь суд должен был оценить сполна. А Гущин сказал Чудовой: "У меня судьба такая. Чем еще я должен был заниматься? Ведь я родился в тюрьме". Между тем сотрудники Коломенского детского дома рассказывают, что Гущин часто возвращался в детдом с полными сумками. Накупит конфет, печенья, яблок да и приедет туда, где провел детство. Другого-то места не было. Всех одарит, угостит, да и поминай как звали. Появятся деньги - и он появится. Он добрый, но воровать начал раньше, чем ходить в школу. Как же добрый, когда убийца? Да вот что хотите с этим, то и делайте. В зале суда он сидел не поднимая головы. А его родной брат Грациян - напротив. И он еще рта не успел открыть, как стало понятно, как нежно и бережно Грациян себя любит.

Петровский стал жертвой своей бесхарактерности и в суде прожил свою жизнь заново. Прожил мучительно. Илюшкин - подросток, которого можно было повести за руку направо, а можно - налево.

Сергей Гущин решением Московского областного суда приговорен к 14 годам лишения свободы, Дмитрию Грацияну сидеть 6 лет, Юрию Петровскому - 7, Андрею Илюшкину - 6 лет условно. А Виктор Боровков приговорен к исключительной мере наказания.

Виктор Боровков - судье Чудовой:



А приговор я пока не получил. Не читал еще, в каком виде любимая женщина отправила меня на "шестой коридор" в Бутырку. Вот напишите в приговоре - за любовь! Я не прощаюсь. За грамматику прошу не привлекать к уголовной ответственности.



Рассматривая эту публикацию, можно отметить, что, несмотря на высокую насыщенность ее фактическим материалом, она не превращается, скажем, в статью или корреспонденцию, а остается очерком. Почему? Прежде всего потому, что журналист действует по "алгоритму" творчества, присущему именно очеркисту ("писателю в газете", как его называли раньше). В чем это проявляется?

Во-первых, он избирает в качестве предмета отображения типичный для сегодняшней действительности случай. Причем выбран случай (при всей его типичности) - наиболее яркий, показательный, обладающий "набором" граней, характеризующих самое главное в явлении. На это автор указывает специально: "Если бы я писала учебники для будущих судей, я бы непременно целую главу посвятила бы именно этому многотомному делу. Почему? Да потому, что, во-первых, это классическое дело конца 90-х годов, и, во-вторых, потому, что в этом деле было все для того, чтобы вынести приговор, равно как и все для того, чтобы вернуть дело на дополнительное расследование. Все, как всегда, зависит от человека. Одного человека - судьи".

Во-вторых, драматургия этого произведения строится на классическом для художественных творений конфликте добра, справедливости, закона (с одной стороны) и зла, несправедливости, преступности (с другой стороны). Первую сторону этого конфликта представляет судья Чудова, вторую - рецидивист Боровков и его дружки-бандиты. И хотя конфликт этот в какой-то мере остается "за кадром", поскольку автор акцентирует свое внимание прежде всего на описании преступлений банды, но он в очерке присутствует. И автор дает об этом знать, уже начиная с "врезки", предваряющей текст.

"Сигнализируют" об этом конфликте в первую очередь письма рецидивиста судье Чудовой, в которых он признается ей в, якобы, вспыхнувшей к ней любви. На самом деле эти письма - результат осознания их автором того, что он вступил в схватку с человеком, олицетворяющим иные силы, против которых была направлена вся его предыдущая "деятельность". Именно желание как-то повлиять на исход дела, используя "слабость пола" своего антипода, на самом деле и заставляет Боровкова предпринять попытку "почтового романа".

В-третьих, автор достаточно скрупулезно, подробно "разворачивает" деятельность банды Боровкова. И делается это не случайно. Именно путем детальной проработки наиболее значимых и эмоционально насыщенных эпизодов, подробного описания преступлений и действий каждого из бандитов автор высвечивает характеры преступников, показывает их бесчеловечность и глубину нравственного падения. Подобного рода задачи характерны именно для произведений художественно-публицистического и художественного планов.



Портретный очерк



Предметом такого очерка выступает личность. Суть публикации данного типа заключается в том, чтобы дать аудитории определенное представление о герое выступления. Решая эту задачу, журналист, как правило, в первую очередь стремится раскрыть самое главное - показать, каким ценностям служит этот герой, в чем видит смысл своего существования[3]. Ибо это является исклю-чительно важным моментом в жизни каждого человека.

Знание "смыслов жизни", которым служат герои публикаций, необходимо читательской аудитории для того, чтобы сверить свои цели с целями других людей, что в известной мере помогает ей ориентироваться в этом мире и, возможно, корректировать свои действия, образ жизни и пр. Однако простое сообщение автора о том, что какой-то Дмитрий Михайлович исповедует такие-то ценности, идеалы, вряд ли по-настоящему заинтересовало бы аудиторию. Гораздо интереснее и часто важнее, необходимее ей знать - как он отстаивает эти ценности, какие трудности преодолевает, борясь за них? Описание этой борьбы, действий, поступков как раз и называется показом или раскрытием характера героя.

В удачном портретном очерке характер героя дается, как правило, в нетривиальной ситуации. Поэтому для автора очень важно обнаружить такой "участок" на жизненном пути героя, который содержит некие неординарные трудности, обладает драматическим характером. Именно здесь можно обнаружить конкретные проявления характера героя, его таланта, упорства, трудолюбия и других значимых, с точки зрения достижения цели, качеств. В том же случае, когда такой "участок" на жизненном пути героя обнаружить не удается, автору труднее рассчитывать на создание интересного материала.

Хотя талантливый очеркист может найти нечто интересное и в такой ситуации. Он может, например, эффектно использовать метод условности или прибегнуть к ассоциациям (т.е. включить подходящий интересный материал из своего прошлого опыта) и т.д. и т.п. К сожалению, довольно часто авторы, пытающиеся написать портретный очерк, не находят ничего лучшего, кроме как представить читателю ряд нанизанных на какую-то связующую мысль описаний заурядных действий героя. А иногда журналист поступает еще проще - кратко пересказывает биографию своего героя. Конечно, все это дает определенное представление о человеке, заинтересовавшем автора, но не всегда подобную публикацию можно назвать портретным очерком.

Настоящий портретный очерк возникает в результате художественного анализа личности героя, опирающегося на исследование разных ее сторон (нравственной, интеллектуальной, творческой и пр.), т.е. в результате выявления характера героя. Пример - портретные очерки М. Горького. Найти полноценный портретный очерк на страницах современной российской прессы довольно не просто.

Большинство портретов известных людей - предпринимателей, экономистов, банкиров, политиков и других деятелей возникают чаще всего в результате относительно краткого изложения их биографий или описаний карьеры и некоторых деловых характеристик.



Из публикации "Космическая женщина"

(Деловые люди. Июнь. 1999)



- Когда мне было чуть больше, чем сейчас моей дочери, меня не приняли в Московский аэроклуб, - говорит Светлана Омельченко, единственная женщина - претендент на полет в космос в качестве журналиста. Несколько месяцев назад решением Главной Медицинской комиссии она приступила к специальным тренировкам в Центре подготовки космонавтов. В космос собираются также пятеро журналистов - мужчин. Светлана вот уже десять лет работает корреспондентом газеты "Воздушный транспорт".

- Я всегда была неравнодушна к авиации, - говорит она. - Еще в школе в традиционных сочинениях типа "Кем быть?" писала: только летчиком. Увы, из-за небольшой близорукости не приняли даже в аэроклуб.

Но была еще одна надежда - журналистика: ее отец работал в редакции, и после его смерти редакция долгое время опекала дочь.

Жизнь ее сложилась непросто. Опека опекой, а дорогу пришлось пробивать самой. Сначала многотиражка аэропорта "Внуково", затем секретарь в только что создавшейся газете "Воздушный транспорт". Пришлось вновь доказывать, что владеет пером. Как же ей удалось стать претенденткой на полет в космос?

- Все вышло как-то само собой. Подала заявление, но особо не надеялась. Телефонограмма о вылете на космодром для прохождения второго тура конкурса меня больше удивила, чем обрадовала. Долго раздумывала - ехать, не ехать. Полетела на космодром, потому что надеялась там получить ответы на давно интересующие меня вопросы, связанные с проблемой безопасности полетов.

Когда позади остался второй тур творческого конкурса, в Светлане вдруг разгорелся спортивный азарт. Тогда и поняла, что будет идти до конца. Рассказывают, что перед медицинским обследованием кое-кто из вышедших в финал журналистов брал отпуск для поправки здоровья, "садился" на специальную диету. В связи с этим любопытно узнать, что Светлана вообще не готовилась к медицинской комиссии.

- Мне было не до медицинских проб. Я писала статьи, носилась по магазинам, поскольку дома у меня оставалась дочь-школьница. Как назло еще сломался холодильник. Так что на центрифуге и в барокамере думала об одном - поел мой ребенок или нет...

Спрашиваю, зачем, на ее взгляд, берут журналиста в космос.

- Понимаете, все это время, около тридцати лет, летали только "технари". А если посмотреть на все это глазами гуманитария? В космосе журналист будет заниматься только своей основной работой - писать. Предполагается выступить также в роли ведущего в семисуточном телемарафоне, в котором примут участие люди разных стран. Будет выпускать "Газету Странствий", снимать фильм о полете.

Между прочим, дочь без особого энтузиазма отнеслась к тому, что мать стала реальным претендентом на полет. Сейчас уступила. Или осознала, что значит для матери слетать в космос, или просто смирилась.

- Если все же выбор падет на вас, с какой прической вы полетите? Возможно, модницы всего мира поспешат себе сделать такую же?

- Придется их разочаровать, подчиняясь требованиям безопасности полетов, волосы придется тщательно "упаковать" в шлем скафандра.

Когда беседа закончилась, я осторожно заметила, что после полета журналист-космонавт, надо полагать, не только станет знаменитым, но и поправит свое материальное положение.

Нет, - сказала Светлана, - претенденты на полет однозначно решили, что все доходы от полета, и личные в том числе, будут переданы в Детский фонд.



Публикации, подобные изложенной выше, исключительно характерны для современной российской периодической печати. Они лежат на границе художественно-публицистических и аналитических (или даже информационных) жанров и напоминают собой скорее корреспонденцию, предметом отображения в которой является человек, нежели очерк.

Создать хороший портретный очерк, не обращаясь к духовной, нравственной стороне личности героя, вряд ли возможно. Хотя, надо заметить, что значение портрета для конкретной аудитории может заключаться, скажем, не в высоких нравственных качествах героя, а в его оригинальности, необычности. Именно это может первоначально привлечь читательскую аудиторию, а уж затем, возможно, ее внимание переключится на нравственную сторону изображаемой личности.

Художественный анализ качеств героя может приводить автора-художника к несколько иным выводам, нежели анализ, скажем, с позиции политических, деловых, интеллектуальных его характеристик. Автор-художник и автор-мыслитель как бы вступают в полемику друг с другом. Художественный метод помогает автору сделать свой образ более типичным, очистить его от всего случайного, наносного, поверхностного, дает возможность выявить глубинные, духовные начала личности, что не всегда будет совпадать с задачами политического, делового, профессионального, экономического или какого-то иного анализа.

Различие в выводах, следующих из художественного анализа и из анализа иного вида (например, профессионального), выступает как различие, существующее между целями нравственно-эстетического и иного (того же профессионального) развития людей, общества. Порой это различие может достигать степени конфликта. И в этом случае автор публикации может разрешить этот конфликт "силовыми" способами, подчинив, например, художественный анализ политическим целям. В этом случае он может специально "выпячивать" какие-то характеристики своего героя, с тем, чтобы использовать их для убеждения аудитории, скажем, в нравственности своего политического вывода.

Такого рода "насилие" можно легко наблюдать в периоды выборных кампаний, когда самыми актуальными объектами художественного анализа в журналистских публикациях становятся кандидаты на какой-то высокий пост. Как известно, широкие слои населения часто не знают программ участвующих в выборах политических организаций, их идеологию, однако представление о лидерах этих организаций у них какое-то может быть. Поэтому-то на лидеров и нацелено в первую очередь внимание прессы.

Политический анализ их личностей она и начинает активно проводить. В ходе его СМИ могут искажать настоящую сущность того или иного деятеля в сторону "негатива" или "позитива", используя для этого художественные средства. Так, во время выборов 1996 г. "выпячивались" смелость, честность Лебедя, ум Зюганова, сильный характер Ельцина. Этим же кандидатам "приклеивались" образы: Б. Ельцину - "единственного человека, способного противостоять коммунизму", Зюганову - "человека вчерашнего дня", Лебедю - "человека с лицом из гранита, лающего голосом сержанта", "терминатора-профессионала, для которого Пиночет - идеал" и т.д.

Естественно, что объективная журналистика, насколько это возможно, должна избегать искажения. Ее задача - стремиться к достоверности своих выводов, в том числе достоверности того, что утверждается художественными средствами. Но на практике наблюдать подобное стремление можно отнюдь не всегда.



Проблемный очерк



Предметом отображения в очерках такого типа выступает некая проблемная ситуация. Именно за ходом ее развития и следит в своей публикации очеркист. По своей логической конструкции проблемный очерк может быть сходен с таким представителем аналитических жанров, как статья. Причиной такого сходства выступает прежде всего доминирование в ходе отображения проблемной ситуации исследовательского начала. Как и в статье, в проблемном очерке автор выясняет причины возникновения той или иной проблемы, пытается определить ее дальнейшее развитие, выявить пути решения[4]. Это, естественно, предопределяет многие черты выступления, независимо от того, к какому жанру мы бы ни пытались его отнести.

В то же время проблемный очерк всегда можно достаточно легко отличить от проблемной статьи. Наиболее важное отличие состоит в том, что в проблемном очерке развитие проблемной ситуации никогда не представляется, так сказать, "в голом виде", т.е. в виде статистических закономерностей или обобщенных суждений, выводов и т.п., что свойственно статье как жанру. Проблема в очерке выступает как преграда, которую пытаются преодолеть вполне конкретные люди с их достоинствами и недостатками. На поверхности той или иной деятельности, которую исследует очеркист, проблема очень часто проявляется через конфликт (или конфликты), через столкновения интересов людей. Исследуя эти конфликты, их развитие, он может добраться до сути проблемы.

При этом наблюдение за развитием конфликта в очерке обычно сопровождается всевозможными переживаниями как со стороны героев очерка, так и со стороны самого автора. Пытаясь осмыслить суть происходящего, журналист часто привлекает всевозможные ассоциации, параллели, отступления от темы. В очерке - это обычное дело, в то время как в проблемной статье они неуместны. Написать проблемный очерк, не разбираясь в той сфере деятельности, которая в нем затрагивается, невозможно. Лишь глубокое проникновение в суть дела способно привести автора к точному пониманию той проблемы, которая лежит в основе исследуемой ситуации, и соответствующим образом описать ее в своем очерке[5].



Путевой очерк



Путевой очерк, как и некоторые другие журналистские жанры (например, заметка, отчет, корреспонденция, обозрение), относится к наиболее ранним формам текстов, ознаменовавших становление журналистики. Очевидно, это объясняется тем, что подобная путевому очерку форма отображения действительности была чуть ли не первой в художественной литературе[6]. А поэтому являлась хорошо освоенной, что и помогло ей быстро закрепиться на страницах периодической печати, как только та возникла.

Авторами, прославившими путевой очерк как жанр российской литературы и журналистики в XIX в., стали А.С. Пушкин ("Путешествие в Арзрум"), Н.И. Новиков ("Отрывок путешествия в И***Т***"), А.Н. Радищев ("Путешествие из Петербурга в Москву"), А.А. Бестужев ("Поездка в Ревель"), А.П. Чехов ("Остров Сахалин"), И.А. Гончаров ("Фрегат "Паллада"). Много прекрасных путевых очерков было создано публицистами советского времени, например И.А. Ильфом и Е.П. Петровым, И.Г. Эренбургом, М.А. Шагинян, М.Е. Кольцовым, Ю. Смуулом, В.В. Маевским, В.М. Песковым и другими журналистами[7].

Из всех очерковых форм путевой очерк в наибольшей мере претендует на авантюрность сюжета (первоначальный смысл слово "авантюра" - "приключение"). Подобная авантюрность задается самим характером подготовки данного типа публикации. Поскольку путевой очерк представляет собой описание неких событий, происшествий, встреч с разными людьми, с которыми автор сталкивается в ходе своего творческого путешествия (поездки, командировки и пр.), то и сюжет очерка отражает собой последовательность этих событий, происшествий, встреч, являющихся содержанием путешествия (приключений) журналиста. Разумеется, хороший путевой очерк не может быть простым перечислением или изложением всего, что автор увидел в течение своей поездки. Да и опубликовать все увиденное журналистом вряд ли сможет себе позволить то издание, для которого готовится очерк. Так или иначе, но очеркисту приходится отбирать самое интересное, самое важное. Что посчитать таким самым интересным и важным - зависит от того замысла, который складывается у него в ходе путешествия. Разумеется, замысел может возникнуть и задолго до творческой поездки. Исходным материалом для него могут стать как прошлые личные наблюдения журналиста, так и полученная вновь информация из тех же газет, журналов, радио и телевидения. Но не исключено, что журналист получит определенное задание от своего редактора или замысел возникнет под воздействием каких-то иных факторов (скажем, в результате участия журналиста в какой-то политической акции). Как и в ходе подготовки любого серьезного и объемного материала (а путевые очерки именно такими и бывают), в ходе подготовки очерка, уже на стадии сбора сведений, этот замысел может быть скорректирован или даже кардинально изменен - все зависит от характера той информации, которая попадет в распоряжение журналиста.

Именно на этот полностью сформировавшийся замысел или, как его еще по-иному называют, основную идею будущего произведения и должны работать все собранные автором в ходе творческой командировки факты и впечатления. Если же они выходят за рамки такого замысла, то их приходится оставить в журналистском блокноте.

Путевые очерки могут преследовать самые разные цели. Так, главным для журналиста может стать показ того, как в разных городах, районах, через которые он проезжает, решается какая-то одна проблема (например, как государство заботится об инвалидах). Он может поставить перед собой и цель иного плана, например исследовать, как население разных городов проводит свободное от работы время, какое хобби предпочитает. Может рассказать о том, как сохраняются памятники культуры на том маршруте, которым он следует. Или он может встретиться с проживающими в населенных пунктах, через которые проезжает, участниками Великой Отечественной войны, имеющими звание Героя Советского Союза или являющимися полными кавалерами ордена Славы. Таких целей существует бесконечное множество. В результате их реализации могут появиться самые разные по содержанию путевые очерки. В любом случае журналист должен уметь использовать те преимущества, которые предоставляет ему путевой очерк. И прежде всего - сам факт своего перемещения "во времени и пространстве", с тем чтобы придать очерку динамичную форму, чтобы позволить читателю почувствовать все напряжение и "прелести" путешествия и сделать его тем самым "соучастником" своей командировки, своего поиска.

в начало



ФЕЛЬЕТОН



Название этого жанра происходит от французского слова "feuille", которое переводится как "лист; листок". Листком в свою очередь, называли приложение к газете, которое обычно размещалось в нижней части полосы и отделялось от остальной части газеты жирной линией. В отечественной журналистике эта часть газетной полосы называлась подвалом. Здесь располагались не только материалы, которые напоминают по своему типу современные фельетоны, но и произведения, которые сейчас называются отчеты, рецензии, обзоры литературы и т.п. Появление таких подвалов в газетах исследователи относят к XVIII в. Со временем понятие "фельетон" стало применяться только по отношению к одному виду текстов, о котором и идет здесь речь. Отечественную журналистику прославили такие выдающиеся фельетонисты, как М.Е. Салтыков-Щедрин, В.М. Дорошевич, А.В. Амфитеатров, М.Е. Кольцов, И.А. Ильф и Е.П. Петров, С.Д. Наринъяни, Э.Я. Пархомовский и многие другие. В советской журналистике фельетон занимал исключительно важное место. Но с началом реформ в нашей стране этот жанр почти исчез со страниц газет и журналов. И это произошло не случайно. В большой мере данное "падение" жанра объясняется его особенностями. В чем они состоят?

Прежде всего в том, что фельетон - это средство осмеяния какого-то зла. Именно в этом качестве оно использовалось соответствующими учредителями СМИ (в лице Агитпропа) на протяжении многих десятков лет. Когда у СМИ появились новые учредители в лице "денежных мешков", всевозможных "администраций", "олигархов", "финансово-промышленных групп" и т.п., то было бы странно ожидать от них осмеяния тех дел, которые творились в основном по их воле (или неразумению) и большей части населения России представлялись как зло. Кроме того, на фоне всевозможных "расследований", "сливов", бесконечного потока компромата, с помощью которых разные политические силы в течение десятилетия дрались за власть, фельетон просто не мог выглядеть "ударным" жанром. Наступление определенной стабилизации в стране, наметившаяся тенденция возрождения моральных ориентиров в жизни общества, несомненно, будут способствовать укреплению позиций фельетона.

Не в малой степени утрата современным фельетоном некогда ведущих позиций на страницах прессы объясняется и недостаточно высоким уровнем квалификации современных фельетонистов. Даже у тех из них, кто достойно представляет нынешний фельетон, нередко можно обнаружить досадные промахи.



Из публикации "Бумаготворительный падеж"

(Новая газета. 1-7 ноября. 1999)



Белинского - вареного и вяленого - Гоголя только и можно будет найти вскоре на московских базарах.

Две пенсионерки считали свои трофеи после посещения близлежащего рынка.

- Вот, гляди, - говорила одна из них своей подруге. - Повезло мне как! Укупила кило Чернышевского по дешевке - корешок слегка подгнил. Иванова книженцию "Вечный зов" удалось у одной деревенской бабки выторговать за рупь двадцать.

- Ты, Макаровна, смотри, Чернышевского надо с луком жарить и непременно на сале. Да и отбить колотушкой не помешает - жестковат! - поучала ее соседка. - А вот "Вечным зовом" ты всенепременно отравишься. Ты бы лучше принесла с базара Белинского и Гоголя, как советовал русский поэт Н.А. Некрасов. Я его тут жевала надысь и такие строчки прочла:

- "Эх, эх, настанет времечко, когда мужик не Блюхера и не милорда глупого - Белинского и Гоголя с базара понесет!"

...Спешу порадовать тебя, дорогой читатель, что уже вышла в свет самоедская книга о вкусной и здоровой пище. С замечательными многоцветными иллюстрациями, которые можно есть в сыром виде.

И все же, кроме целлюлозы с типографской краской, человеческий организм требует белков, жиров и углеводов. Об аминокислотах я уже и не говорю - не до того сейчас.

Переход населения Москвы исключительно на питание книгами (по-научному - библиофобия) происходил постепенно в процессе депортации из Белокаменной лиц кавказской национальности с присущими им фруктами, овощами, мясопродуктами.

Но данный процесс протекал прискорбно вяло, а хурма, гранаты и курага фактически оскорбляли своим присутствием на рыночных прилавках все московское начальство оптом и в розницу.

Кроме того, часто возникали скандалы по поводу выдворения из Москвы по ошибке османских турок, израильских евреев и североамериканских индейцев. После того как представитель племени апачей въехал на коне в мэрию и объявил Тверскую улицу тропой войны, столичное правительство пришло к выводу, что одно дело - нарушать Конституцию и совсем другое - выходить на тропу войны с воинственными апачами и прочими индейцами. Окончательно стало ясно, что выселение граждан из Москвы, исходя из формы носа и цвета лица, начинает себя изживать. Помимо того, военные эксперты мэрии заявили, что солнцевская и люберецкая группировки не станут воевать с индейцами, насмотревшись по телевизору фильмов с Чаком Норрисом.

И тогда на свет божий появилось новое трогательное сочинение московских властей. Они издали историческое распоряжение "О создании общественного совета по русскому языку при мэре Москвы". В разделе "Задачи и цели совета" в числе главных задач данного синклита объявлено создание в столице "благоприятных условий для функционирования русского языка". Конечно, этот самый язык без видимых потерь пережил монгольскую оккупацию, варяжские вторжения, стерпел он и возведение на княжеский трон не русскоязычного Рюрика вместе с Трувором, который вообще на нашей мове ни му-му, а также Синеусом, каковой по-древнескандинавски знал всего несколько матерных слов.

Потом вместе со своей византийской царевной появилась чертова уймища греков, от которых остался один только двуглавый орел на нашем гербе. Почти во всех российских императорах текла немецкая кровь, а вплоть до конца прошлого века весь высший свет говорил исключительно по-французски. Толстой Лев, так тот вообще зарвался: начал свой роман "Война и мир" с целой страницы иностранного текста.

Надо прямо сказать, что в условиях царизма никто специально не заботился о создании благоприятных условий для функционирования. Если кто не знает, то Пушкин, Лермонтов, Тютчев и Фет писали на русском языке. Достоевский и Жуковский - тоже.

Сам я сегодня утром из монгольского языка припомнил только "Улан-Батор", из греческого "олимпиада", а из немецкого "вас стоит дас?". То есть не так уж извратили русскую речь иноземные наречия.

Но все это, конечно, ерунда. Главное, теперь на законном основании любой представитель закона с резиновой палкой может схватить лицо любой национальности и обвинить его во вредительском искажении падежей и террористическом произношении глаголов. После этого начинается изучение дательного падежа в русских купюрах или винительный падеж с кутузкой и высылкой.

Или вот еще интересная задумка: схватишь это самое лицо в спящем виде, будишь демократизатором по башке и вежливо просишь сто раз быстро и без ошибок произнести: "Тридцать три корабля лавировали, лавировали, да не вылавировали!"

Тут уж на рынке никого не останется. Гарантия железная, Белинский и Гоголь обеспечены.

А еще новая затея рекомендует содействовать созданию "кодекса речевого поведения" для сотрудников газет и подготовку государственных стандартов по русскому языку. Вообще-то любой грамотный человек знает кодексы и стандарты по русскому языку. Это словари и элементарные учебники. Так что, кроме тотального опустошения рынков, эта идея ничего не дает. Это с одной стороны. А с другой - не пойти ли вам куда подальше за пределы великого и могучего русского языка? Ибо людей, которые пишут: "Создание условий для функционирования русского языка", - надо высылать из Первопрестольной не задумываясь. Ведь эта ошибка описана даже в учебниках по стилистике для первого курса. Называется она - нанизывание падежей. В нашем случае - глупостей.



В чем упущения данного фельетона? Прежде всего - в его недостаточной логико-содержательной стройности. Как мы уже заметили выше, автор заявил свою основную мысль во врезке к данной публикации. И суть ее заключается в утверждении, что на московских "базарах" (то бишь - рынках) скоро нечего будет купить. Что же в тексте служит доказательством в пользу этой мысли? Первое - это сообщение о том, что из Москвы, по мнению автора, выселяют так называемых "лиц кавказской национальности".

И действительно, как известно, после взрывов террористами домов в Москве осенью 1999 г. правительство города приняло ряд мер, ужесточающих порядок пребывания иногородних граждан в городе. В том числе, ряд их был выдворен за пределы столицы. Это так. И возможно, об этом можно и нужно было писать в фельетоне, по крайней мере этот факт "работает" на главную мысль фельетониста, подтверждает ее. Но этот факт представлен в тексте в виде общих рассуждений о том, что кого-то из города выселяют и это ведет к ухудшению положения на рынках. Конкретных примеров, к сожалению, нет.

Очевидно, это понимает и автор. Поэтому он привлекает другой, более конкретный факт - создание совета по русскому языку при мэре Москвы. И здесь возникает вопрос: а о чем этот факт свидетельствует? Судя по тексту, автор полагает, что этот совет будет бороться с ...иногородними? Или еще с кем-то? Это абсолютно неясно! Ведь программа работы этого Совета в тексте в нужной мере не раскрывается. Поэтому искусственность "привязки" создания совета по русскому языку к возможному(!) ухудшению ситуации на рынках города становится вполне очевидной. По крайней мере, если она (такая связь) реально существует, то в фельетоне отнюдь никак не проявлена.



Будущие недостатки фельетона обычно "закладываются" еще до его написания - на подготовительном этапе. В чем особенности подготовки к созданию фельетона? Главная из них - поиск так называемого "фельетонного факта". Поиск этот идет не всегда осознанно. И происходит так нередко потому, что автор не всегда до конца осознает специфику фельетона как сатирического жанра и отождествляет его задачи с задачами, скажем, критической статьи, реплики и пр. Если это происходит, то ему нетрудно принять любой "острый" факт (который вполне можно было бы, к примеру, использовать в той же реплике) за факт, достойный описания в фельетоне. Но для фельетона подходит только особый факт, а именно - содержащий в гипертрофированном виде черты, типичные для явлений того класса, к которому он относится. Причем это должны быть черты, достойные осмеяния (нельзя, например, высмеивать трагические события). Разумеется, фельетон может строиться не на одном факте, а на их совокупности, что чаще всего и происходит. В этом случае типичное выступает как определенная закономерность, связывающая ряд отдельных фактов. А факты в свою очередь выступают как опорные точки сатирической типизации, т.е. создания сатирического образа определенного жизненного явления, которое таким путем сводится до уровня ущербного.

Другие изъяны фельетона могут возникать в результате недостаточной продуманности логических связей, обнаруженных фельетонистом явлений, неумения установить причинно-следственные отношения между разными фактами, оценить их и предвидеть дальнейшее их развитие. Жанр этот является очень трудоемким, работа в нем требует от журналиста особого таланта и постоянного совершенствования своего мастерства[8]. Фельетон, как и другие художественно-публицистические жанры, очень "чуток" к языковым ошибкам и неточностям. Если же он написан ясным, образным языком, то это во многом повышает его возможность быть замеченным читателем.

в начало



ПАМФЛЕТ



В переводе с греческого ("pamm fhlego") слово "памфлет" означает "все воспламеняю" или "все испепеляю"[9]. Это понятие имеет под собой мифологическую основу и связано с представлением о гневе олимпийских богов, прежде всего - их главы Зевса-громовержца, поражавшего своими молниями врагов. В журналистике под памфлетом понимают сатирическое произведение, нацеленное на осмеяние определенных человеческих пороков и уничижение того героя (героев), который представляется автору носителем опасного общественного зла.

Происхождение памфлета как жанра некоторые исследователи связывают с творчеством древнегреческого баснописца Эзопа. Среди основоположников европейского памфлета более позднего времени называют имена выдающегося французского ученого, философа Блеза Паскаля ("Письма к провинциалу"), английского писателя Бернарда Мандевиля ("Возроптавший улей, или Мошенники, ставшие честными"). В ряду имен отечественных памфлетистов первым стоит имя Д.И. Писарева. Его известный памфлет "Пчелы" считается образцом политической сатиры на современное общественное устройство. Великолепными памфлетистами, работавшими на протяжении десятков лет в советской печати, были А.М. Горький ("Город желтого дьявола"), Л.М. Леонов ("Тень Барбароссы"), Я.А. Галан ("На службе у сатаны"), М.А. Стуруа ("Болезнь легионеров") и ряд других мастеров сатирического слова. Памфлет на страницах сегодняшней российской прессы, так же как и фельетон, - явление достаточно редкое. Практически не встречается памфлет на международные темы, что, очевидно, объясняется прекращением "холодной войны", существовавшей ранее между СССР и "лагерем капитализма". Памфлеты на внутренние темы (наподобие тех, с которыми иногда выступает известная своей непримиримой враждой к коммунистам В. Новодворская) носят в основном политический характер. И все же жанр этот существует и, несомненно, будет востребован журналистикой, как он был востребован ею на протяжении многих веков.

В какой-то мере памфлет напоминает фельетон. Но между ними есть существенное различие.



Из публикации "Ельцин погрузился как гнилой топляк"

(Завтра. N1.2000)



Ельцин ушел жалко и отвратительно. Сбежал из власти. Ненавидимый, сгнивший, был отторгнут страной, которая всеми своими сословиями молила о его скорейшей смерти, всеми слезами и проклятиями приближала его крах. Страшась расплаты, он просил не прощения, а умолял о пощаде. Как наваждение ада, он захватил великое государство. Самодур, невежда, бражник, бессмысленный и злой истукан оживлялся на мгновение лишь тогда, когда уничтожался очередной ломоть жизни - погибал Советский Союз, или истреблялся Черноморский флот, или горел под пушками Парламент, или погибал под бомбами Грозный. Он - уродство истории, ее вывих и опухоль. Он - извращение человечества, погубил свою Родину-мать, казнил свой народ, который в каждый год ельцинского ига уменьшался на миллион человек. Пишется Черная книга его преступлений, куда занесут каждую пядь земли, отторгнутую им от России, каждый военный секрет, переданный ЦРУ, каждый алмаз или рубль, отданные бандиту, вору. Самый худший из всех, кого породила гнилая верхушка партии, он окружил себя негодяями, плутами, придурками, которые чавкали у золотой кормушки, безобразничали у святынь, дергали его за фалды, парили в бане, учили играть на деревянных ложках, наливали в стакан.

А в это время по всей России катился стон, взрывались дома, падали самолеты, ловкие израильтяне скупали за гроши русский алюминий и голая блудница показывала свой срам у алтарей и усыпальниц героев.

Когда он зачитывал свой жалкий текст своего отречения, он выглядел как огрызок заплесневелого сыра, проклеванный насквозь пороками, болезнями, и в дырки проглядывали лица его напуганной нечестной родни. Страна оттолкнула его, как пушкинский рыбак отталкивает веслом утопленника, и он, разбухший, без глаз, с языком, в который впились раки, пиявки и улитки, поплыл в безвременье, напоминая кусок гнилой мешковины.

И вот мы видим Путина. Что мы знаем о восходящей звезде? Знаем, что это звезда не заморская, не вифлиемская. Она напоминает большую, разгорающуюся рекламу, созданную из стеклянных трубок, наполненных светящимся газом. Эту искусственную звезду создали Волошин, Дьяченко, Борис Березовский, Анатолий Чубайс, все, кто хотел бы сохранить после Ельцина замки, заводы, прииски, банковские миллиарды, получить неприкосновенность, спрятать концы в воду, по-прежнему вывозить за рубеж капиталы, по-прежнему кормить людей жмыхом. Свет этой галлюциногенной звезды наполнен мерцанием взрывов на Каширке и в Волгодонске, пожарами Дагестана, белой плазмой реактивных установок, ведущих огонь по Басаеву и Хоттабу. Это Звезда Зверя, которому имя "Медведь". Этой звезде уже поклонились управители земель и губерний, борцы, певцы, ловцы, продавцы. Еще трудно сказать, сколько у звезды концов, но рисовал ее Березовский. Упадет ли она на русскую землю, как звезда-полынь, испепелив половину народа, превратив другую в работников МЧС, - покажет время.

Станем внимательно, уповая на добро, наблюдать за Путиным. Если он не оборотень, превратившийся в человека из подземного нетопыря, если он русский, то не сможет обратить во зло ту надежду и наивное доверие, которым наградил его измученный Ельциным, жаждущий перемен народ.

Однако будем помнить, что наивность, святая простота и доверчивость русских вскормили Горбачева и Ельцина. Эту наивность бессовестно используют телевизионные маги и чернокнижники, уводя Россию из истории, направляя ее в темные лабиринты и тупики, из которых выход покажет Светлый, Богоозаренный Герой.



Основное отличие этого текста от ранее рассмотренного фельетона О. Жадана "Бумаготворительный падеж" бросается в глаза. И заключается оно в следующем. Автор фельетона высмеивает лишь отдельные недостатки (как это ему кажется) в деятельности правительства Москвы. При этом он не пытается морально уничтожить тех, кто совершает промахи в своей деятельности, и даже обходится без опубликования имен героев своего фельетона. Главное для него - с помощью сатиры сделать названные в фельетоне действия правительства города достоянием общественного внимания с целью их (этих недостатков) последующего устранения.

Что же касается памфлета Александра Проханова "Ельцин погрузился как гнилой топляк", то это - своего рода оружие, это та "молния", которой он, подобно Зевсу, пытается испепелить своего политического врага Б. Ельцина. Ведь, как известно, газета "Завтра", в которой работает писатель, называет себя газетой духовной оппозиции Государства Российского. Она последовательно клеймила позором "продажный оккупационный режим Б. Ельцина" до последнего дня его пребывания у власти и не преминула отметить этот уход очередной уничижительной публикацией, каковой и стал памфлет А. Проханова.



Качества, позволяющие памфлету быть острым сатирическим оружием в руках журналиста, выковываются им с помощью разных методов художественно-публицистического осмысления тех фактов, которые становятся его достоянием. К таким методам исследователи данного жанра[10] относят прежде всего гротеск, гиперболу, иронию, сарказм. Владение этими методами на уровне, достаточном для написания хорошего памфлета, требует не только довольно основательной практической работы в журналистике, но и литературного таланта, а также хорошего знания той сферы деятельности, которая отображается в памфлете.

в начало



ПАРОДИЯ



Сущность пародии как художественно-публицистического жанра трудно было бы понять, не обратившись к ее истокам. Пародия, вероятно, является самым древним жанром искусства. На Руси пародия составляла важнейшую часть скоморошьего творчества. Без пародии трудно представить себе театр на всех стадиях его развития. Не обходится без использования пародии и политический, философский (или иной) спор (так, еще Аристофан боролся с Еврипидом, пародируя его произведения). Пародия - любимый "конек" многих современных писателей. Однако если внимательно присмотреться, то можно заметить, что без пародии не может обойтись не только "высокое искусство", но и обычная, повседневная жизнь. У пародии много имен. Например, только в России пародию называли и "рожекорчением", и "кривлянием", и "лицемерием". Со временем эти понятия получили иное содержание, но в них подмечена одна важная черта, объясняющая суть жанра.

Черта эта имеет психологическую природу и выступает как проявление такого важного естественного механизма становления (обучения) животного, человека, как подражание (имитация). По мере выделения из животного мира человек стал осознанно использовать подражание, и уже не только для обучения. Так, специально имитируя поведение других людей (т.е. передразнивая их, "кривляясь", "лицемеря", "корча рожи"), можно их высмеять. Журналистика, разумеется, не могла не использовать возможности пародии в своих целях.

Предметом пародии в журналистике выступают самые разные явления. Это могут быть действия общественных, государственных деятелей, политиков, какие-то народные традиции, творческая манера каких-либо артистов, писателей, произведения литературы, способ мышления, особенности языка, внешности известных личностей и т.д. Основные методы, которые помогают автору выступления в прессе создать пародию, - это гипербола, гротеск, литота, ирония. Гипербола используется обычно для преувеличения каких-то незначительных, но характерных для пародируемой личности черт. Гротеск пригоден в тех случаях, когда необходимо высветить некие отрицательные черты пародируемого явления. Литота применяется для преуменьшения значимости последствий, скажем, каких-то высмеиваемых мнимых великих деяний. Ирония позволяет намекнуть на реальные желания, возможности и действия пародируемого лица. Пародирование обычно требует очень большой точности в повторении нюансов пародируемого явления, поскольку такая точность придает определенное необходимое сходство результату пародии с тем, что пародируется.



Из публикации "Йорик-Ра"

(По мотивам произведений В. Пелевина)

(Литературная газета. N44. 1999)



"Бедный Йорик!"

"Гамлет", Шекспир(?)



Гертруда: Поздравляю тебя, сын мой Гамлет, с окончанием Геттингенского университета, теперь ты человек образованный!

Гамлет: Нет, маман, я чувствую, геттингенского образования для меня недостаточно. Мой девиз: "Учиться, учиться и учиться". Я желаю поступить в летную школу имени Йорика - Пелевина - Ра.

"Ну что же, я не возражаю, - сказала королева, - лишнее образование никому еще не помешало".

Не откладывая дело в долгий ящик, принц собрал самое необходимое в рюкзак: бритву "Жилетт", плейер с наушниками, "Дирол" для свежего дыхания - и отбыл в школу. Подъехав туда на такси, он первым делом обратил внимание на надпись над фронтоном: "Оставь надежду всяк сюда входящий!"

Надпись звучала обнадеживающе. Он открыл дверь. Широкая лестница вела вверх. По ее бокам стояли на подставках черепа, под каждым из которых прикреплена была серебряная табличка с фамилией, именем, названием факультета, датой рождения и гибели ученика школы.

Принц с одобрением отнесся к тому, как здесь хранят память своих питомцев.

"На какой факультет поступить? - думал принц. - Быть или не быть?"

Пожалуй, в этой школе лучше "не быть".

Но зато, в случае чего, его череп будет выставлен в вестибюле со всеми регалиями.

"А может, все-таки быть?"

"Умереть, уснуть..." - подумал он и вошел в деканат.

Там его приветливо приняли и вручили анкету.

"Фамилия, имя, отчество, год и место рождения" - это все просто.

"Был ли на оккупированной территории?"

"Был. Под шведами".

"Мать - королева".

"Отец - тень".

"Пятый пункт - датчанин".

"Родственников за границей нет".

"Друзья есть: Розенкранц и Гильденстерн".

"Не женат".

"Образование высшее, гуманитарное..."

- Подходит, - сказал декан и велел выдать принцу летное обмундирование.

- Только у нас ни пить, ни курить, - добавляет декан. - И насчет женского пола ни-ни...

- Уж чего-чего, а это мы понимаем, - сказал Гамлет.

Началась учеба, тренировка. В перерывах Гамлет играл на флейте модные мелодии.

Товарищи по школе относились к нему хорошо, поскольку он держался скромно, как если бы и не был принцем по крови.

Учился Гамлет с охотой, был дисциплинирован и усерден, морально устойчив.

И вот наконец наступило время полета в космос.

Обрядившись в скафандр, принц вошел в ракету и после сигнала оторвался от Земли.

Все шло прекрасно. Самочувствие, несмотря на невесомость, было нормальное. Вокруг был космос.

Быть! - сказал Гамлет.

И вдруг что-то случилось не то с приборами, не то горючее кончилось.

Раздался чудовищный грохот, и ракета вместе с содержимым, т.е. с Гамлетом, взорвалась и сгорела.

Останки корабля и принц упали в море, и ни единой кости найти не удалось.

А потому, конечно, ни на какой памятный череп на лестнице школы рассчитывать не приходилось...

Бедный Йорик, бедный Гамлет, бедная безутешная Гертруда, бедный В. Пелевин, бедный автор этих строк.



Предметом этой пародии стали авангардистские произведения В. Пелевина, прежде всего повесть "ОМОН-Pa", а также "Поколение-П" и др. Цель сатирической публикации - показать увлеченность этого и других писателей идеей "упрощенного молодого поколения", выпестованного, по их мнению, перестройкой в нашей стране, высшими ценностями которого стали жвачка "Дирол", бритва "Жилетт", плейер с наушникам, для кого не существуют шекспировские страсти, а гамлетовский вопрос "быть или не быть?" - отнюдь не вопрос о жизни и смерти, о смысле существования. В пародии как раз и высмеиваются поверхностные представления об упрощенности молодого поколения, порабощенность творчества некоторых литераторов-авангардистов идеей примитивности, абсурдности современной духовной жизни (как советского, так и нынешнего периода).

Пародист реализует в своем произведении видение того, как бы предстал шекспировский Гамлет с его проблемами в изложении современного авангардиста. Используя художественные выразительные средства, автор пародии иронизирует над упрощенным подходом, в частности, писателя В. Пелевина к бытию вообще и к проблеме молодого поколения в частности, которая действительно в известной мере существует. Лозунг "примитивному человечеству - примитивную литературу" для пародиста неприемлем. Ироничное, нарочито жалостливое заключение, следующее в конце публикации: "Бедный Йорик, бедный Гамлет, бедная безутешная Гертруда, бедный В. Пелевин, бедный автор этих строк", - как бы призвано подчеркнуть то, что писатель преувеличивает точность своего видения жизни, ценностей нового поколения россиян и значимость своих творческих установок.

Почему автор публикации выбирает для оценки книги писателя именно пародию, а не рецензию, литературно-критическую статью? Прежде всего потому, что и рецензия и статья предполагают серьезность разговора о предмете. Такой разговор журналистка, очевидно, считает неуместным. Возможно, она не готова говорить серьезно. Но скорее всего просто не считает обсуждаемое произведение достойным серьезного специального анализа. Для нее важнее показалось иронизировать над книгой, по-дружески посмеяться над устремлениями писателя, указать на разрушительность для литературы примитивных представлений о ее задачах и возможностях.



Пародия как жанр в какой-то мере напоминает сатирический комментарий. Однако это никак не лишает ее самостоятельности. Дело в том, что цели и возможности публикаций в этих жанрах разные. Цель сатирического комментария - критика определенных недостатков того или иного явления. Пародия такую цель перед собой не ставит. Ее задача создать некую модель явления, ставшего предметом внимания пародиста, имитировать его (явление) в своем произведении под определенным углом зрения. Именно эта имитация может вызвать (или не вызвать) смех у читателя. И смех такой отождествлять с критикой вряд ли было бы правильно[11]. Кроме того, сатирический комментарий просто указывает на недостатки какого-либо явления, но вовсе не имитирует их. Различие между двумя жанрами заключается еще и в том, что комментировать на страницах прессы можно любое явление (спортивные соревнования, медицинскую операцию, уборку урожая и т.д.), а пародировать - только информационное явление (книгу, фильм, спектакль и т.п.).

Будущему пародисту, несомненно, поможет освоение богатого наследия, которое накопила для него за сотни лет история. Это и опыт зарубежных классиков (творчество Ф. Рабле, С. Сервантеса, Э. Роттердамского), и опыт выдающихся россиян - артистов (А.И. Райкина, М.И. Жарова, М.Н. Задорнова, Е.В. Петросяна и др.), писателей (Н.В. Гоголя, М.Е. Салтыкова-Щедрина, M.M. Зощенко и др.), журналистов (Н.А. Добролюбова, П. Корягина (С.А. Руденко), А.Г. Архангельского), это и опыт лучших современных авторов, выступающих в разных периодических изданиях и прежде всего под рубриками "Рога и копыта", "Пародии" - на страницах "Литературной газеты".

в начало



САТИРИЧЕСКИЙ КОММЕНТАРИЙ



Данный тип текста представляет собой феномен, родственный аналитическому комментарию. Очень часто сатирический комментарий по своим размерам и полемической остроте напоминает описанный в главе 3, посвященной аналитическим жанрам, вид комментария, который называется репликой. Однако от аналитического комментария сатирический отличается тем, что доминирующим признаком данного вида текста, позволяющим относить его к семье художественно-публицистических произведений, является ярко выраженная целевая установка автора - высмеять тот феномен, который привлек его внимание.

Реализуя эту цель, журналист обращается прежде всего к методам художественного осмысления действительности. Чаще всего он использует для этого сатирическую типизацию (она является видом художественно-образной типизации), иронию, литоту, гиперболизацию. Чаще всего сатирический комментарий в настоящее время публикуется по следам актуальных и наиболее нелепых или вредных действий различных политических деятелей, властей, учреждений и пр., действий, способных вызвать определенный общественный резонанс.



Из публикации "Как зеленый крокодил на площадь Красную ходил"

(Независимая газета. 25 августа. 1999)



Мчу тут с работы на работу, а навстречу крокодил Гена хвост волочит. "Эх, дороги..." - распевает во всю глотку. И меха гармошки на разрыв растянуты. "Сменил репертуар, что ли, Геныч, - спрашиваю". - "Да нет, - говорит, - просто мы с Чебурашкой в гости на Красную площадь ходили". - "Ну ты, Геныч, после первого тура сдурел вконец - слава тезки тебя точно испортила!

Всем известно, что земля начинается с Кремля! Кто ж тебя длинного, зеленого, да еще с гармошкой и Чебурашкой в центр, можно сказать, Вселенной звать будет?" Гена запальчиво так: "Обижаешь, Титус, недооцениваешь... Кепочка-то знаменитая. Небось, из куска кожи с живота моего троюродного брата сделана - так что мы с мэром, считай, родственники. Вот и позвал меня Юрий Михайлович нулевой километр устанавливать, так сказать, пуп России. У Исторического музея, у Иверских ворот..." И поведал Гена печальную историю. Про то, как в стародавние времена цари никак не могли решить, где нулевую веху ставить, от которой счет всем плохим дорогам на Руси должен пойти. Году так в 85-м, когда уже перестройка на носу была, специальный знак в Мытищах отлили. А потом про знак лет на 11 забыли. Наконец спохватились, начали опять точку искать. Гена лично 11 пупков обполз - на предмет соответствия. Нашли, "и исторически, и теологически, и астрологически", как объявила Федеральная автомобильно-дорожная служба, оптимальный вариант. Время назначили, автопробег Москва - Владивосток организовали... "И, и, и, - начал всхлипывать Гена, - он, он, он..." На глазах у славного Геныча показались крупные крокодиловы слезы. "Праздник отменили, знак не выносили. Все по нулям! - заверещал Чебурашка. - Потому что свояк его в Турцию вдруг уехал. Винни Пух говорит - на зачистку Стамбула..." - "Хуже все, хуже, - сквозь рыдания прокричал крокодил Гена. - Там кожа дешевая! Он себе новую кепку купит. Из овцы какой-нибудь, глупой скотины!.."

Эх, дороги! О, rus!



Как становится ясно из этой публикации, предметом данного выступления стало намерение московского правительства установить в Москве отметку "центра России". Показывая несуразность (с точки зрения автора выступления) данного решения, журналист подвергает его ироничной оценке. Это достигается с помощью введения в "повествование" о намечавшемся мероприятии известного героя детского мультфильма крокодила Гены, которого якобы пригласили на праздник установки "пупа земли". Герой мультфильма понадобился автору комментария для того, чтобы "снизить" уровень правительственного мероприятия до уровня детской игры. Если действительно на серьезные правительственные мероприятия обычно приглашают известных людей, то на данное (несерьезное) мероприятие приглашен известный герой мультипликационного фильма. Выходит, правительство города занимается детскими играми. Такова внутренняя логика данного текста, она и становится опорой ироничного, насмешливого отношения журналиста к "действу" городской администрации.



Предметом внимания автора сатирического комментария могут стать явления любого рода - не только предметные действия, поступки, но и "информационные явления", например высказывания каких-то людей. Так, достижением прессы последних лет стал сатирический комментарий, предметом которого выступают именно суждения, высказывания людей. Такого рода комментарии можно сейчас встретить на страницах многих периодических изданий (как "центральных" - московских, так и региональных, местных).

С определенной долей уверенности можно сказать, что основоположником такой разновидности сатирического комментария стал еженедельник "Аргументы и факты", который первым избрал в качестве предмета своего особого внимания высказывания видных политиков, депутатов Государственной Думы, президента страны, известных государственных чиновников времен начала и последующего периода перестройки в России. В этой газете появилась постоянная рубрика "Жизнеспособность политических субъектов" (иногда она присутствует на странице газеты в виде аббревиатуры - "ЖПС"), под которой и появляются в основном комментарии названной разновидности. Комментарии эти строятся практически всегда по одной и той же схеме - сначала излагается заинтересовавшее журналиста высказывание какого-то "героя", а затем следует высказывание самого журналиста (собственно комментарий).



Из публикации "Медвежья болезнь Явлинского"

(АиФ. N4.2000)



Г. Явлинский: "У Думы медвежье лицо".

А у вас, судя по вашему поспешному бегству из той самой Думы, - медвежья болезнь.

С. Говорухин: "Нас на заседании Думы чуть не изнасиловали. Мы еле убежали".

Вы убежали, Явлинский убежал, Кириенко убежал, Примаков убежал... А работать кто будет? Путин?

В. Похмелкин: "Нет и не может быть в парламенте вечных противников и вечных союзников. Есть вечные интересы".

Похоже, появился еще и вечный спикер.

В. Жириновский: "Нас обвиняют в том, что мы плохо относимся к населению в районе Чечни".

Неужели в других районах России вас обвиняют в том, что вы относитесь к населению хорошо?

Б. Березовский: "Ленин написал статью "Детская болезнь "левизны" в коммунизме". Сейчас впору писать статью "Детская болезнь правизны в капитализме".

Напишите лучше просто книгу "Капитал", пока Зюганов не сочинил что-нибудь про экспроприацию экспроприаторов.

Г. Зюганов: "Ленин был захоронен нашими отцами и дедами в соответствии с русской исторической традицией. Все святые угодники хоронились в пещерах, монастырях..."

Какой же он святой угодник, если монастыри позакрывал, а хоронился в основном в Швейцарии. Или в Разливе.



Как видим, данная публикация состоит из шести отдельных высказываний депутатов Госдумы и такого же числа журналистских комментариев. Основа этих комментариев - остроумное, ироничное обыгрывание ситуаций, в которых пребывают депутаты - "герои", глупых действий, которые они совершают, абсурдности следствий, которые из них вытекают. Так, комментарий, отнесенный к высказыванию Г. Явлинского, построен на ироничной оценке поведения этого депутата, которое можно объяснить, по мнению комментатора, разве что наличием у Явлинского "медвежьей болезни" (боязни медведей), т.е. страха перед парламентской фракцией, называемой "Медведь".

Комментарий, обращенный к высказыванию С. Говорухина, опирается на ироничный упрек поведения "правых" депутатов в том, что они сами лишают себя возможности участвовать в работе Думы, уступая ее приверженцам Путина.

Комментарий, посвященный высказыванию Г. Зюганова, в основе своей имеет два момента. Первый - установление несоответствия осуществленного Зюгановым отождествления Ленина со святым угодником. Несоответствие это выводится из некоторых дел Ленина (закрытии монастырей). Второй - обыгрывание ошибочного употребления Г. Зюгановым вместо словосочетания "были похоронены" глагола "хоронились", который несет совершенно иной смысл (он означает, что кто-то "хоронил себя", т.е., в переводе со старорусского, "где-то прятался"), И в том и в другом случае в результате рождается ирония, легкая насмешка над автором высказывания.

Такой же художественный прием использован и в комментариях, посвященных журналистами высказываниям других депутатов.

Особенность данного материала заключается в том, что он составлен из фрагментов. Каждый такой фрагмент, в принципе, может быть опубликован как отдельный мини-текст и при этом не потерять своей цельности, свойственной самостоятельному журналистскому произведению. В то же время сведение этих мини-текстов под "крышей" одного заголовка приводит к созданию самостоятельного, но не существующего вне объединенных "фрагментов" текста. Самостоятельность его возникает в силу того, что отдельные мини-тексты объединены одним и тем же журналистским замыслом, местом и временем действия.

Авторы отдельных высказываний как бы объединяются в одного их автора "Правого Депутата Думы", который высказывается по поводу своих действий, связанных с первыми шагами нового парламента. А этому "Депутату" противопоставлен "Журналист" со своим комментарием по поводу таких высказываний и, разумеется, стоящих за ними депутатских действий. То есть в таком "объединенном" тексте просматривается структура (хотя и намеченная "штрихами") обычного, развернутого, цельного комментария.



Сатирический комментарий имеет "родственника" не только в "лице" аналитического комментария, но и в "лице" фельетона. С этим жанром его роднит прежде всего цель выступления. Она заключается в том, что, как и фельетон, сатирический комментарий нацелен на высмеивание определенных человеческих недостатков, пороков, промахов самого разного плана.

Однако если сатирический комментарий "обходится" в основном такими средствами, как ирония, насмешка, то основным методом полноценного фельетона является сатирическая типизация. Иными словами, в фельетоне автор выставляет на осмеяние не единичное, неповторимое явление, а явление, ставшее типичным, явление, "лики" которого можно встретить в самых неожиданных местах, в самых разных сферах жизни.

Проигрывая фельетону в уровне обобщения жизненных явлений, в наборе выразительных средств, сатирический комментарий выигрывает в оперативности, и это делает его незаменимым художественно-публицистическим жанром.

в начало



ЖИТЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ



Отличие этого жанра от информационного жанра "мини-истории" состоит в полноте, насыщенности "развертки" соответствующих своих сторон, языковой образности, наглядности. Подобному типу текста в художественной литературе соответствует рассказ. Публикации данного типа очень часто появляются на страницах популярной западной периодической печати (например, известного в мире журнала для семейного чтения "Ридерс дайджест") и поэтому достаточно полно исследованы[12]. В житейских историях описываются некие эпизоды из жизни людей, их поступки, различные ситуации, коллизии, т.е. все то, что может быть обозначено как "бытие человека". Житейские истории создаются с помощью художественного метода, т.е. основную роль в рождении таких текстов играет авторская фантазия. Именно она рождает не существовавшие на деле ситуации или "обрабатывает" то, что имело место в реальной действительности, доводя "исходный материал" до реально возможного в том или ином конкретном случае художественного уровня (с точки зрения повышения образности, остроты содержащихся в материале коллизий, неожиданности поворотов в развитии отображаемых событий и пр.).

Однако в отличие от собственно художественных произведений житейские истории, которые пишут журналисты, как правило, обладают более приземленным, близким к документальному характером отображения действительности, схематизмом в развитии сюжета, использованием присущих газетной речи языковых штампов, устоявшихся стилистических оборотов.

Определенная близость житейской истории в указанном плане к журналистским публикациям иных жанровых групп (например, корреспонденциям) все же не мешает отнести ее именно к художественно-публицистическим жанрам. Это отнесение обосновано прежде всего использованием авторами таких историй в качестве основного инструмента создания произведения художественного метода отображения действительности.



Из публикации "Погасшая свеча"

(АиФ. N4. 2000)



"Девушка, давай погадаю. Я же по лицу вижу, хочется тебе судьбу свою узнать".

Катя внимательно посмотрела на женщину, сидящую около зоомагазина на Арбате. Вроде не цыганка (им девушка уже давно не доверяла) и одета прилично. Выпитые только что в кафе два бокала шампанского придали девушке смелости, и она протянула гадалке руку.

"Так, родимая, со здоровьем у тебя все в порядке, болеешь редко. Правильно грю? И умом Бог не обидел. Правильно грю? А линия жизни... Нет, не буду я с тобой разговаривать. Забери свои деньги, все равно больше ничего не скажу. Иди с Богом".

"Дура какая-то", - подумала Катя, и сунув в карман пятидесятирублевую купюру, быстро пошла к театру Вахтангова, где была назначена встреча с клиентом. Клиент - пожилой армянин в кожаной куртке, с золотыми перстнями на пальцах и толстенной цепью на шее - уже ждал ее...

Обслужив Вагиза, как представился армянин, Катя отправилась на Тверскую, где была ее традиционная "точка". Других клиентов в эту ночь не было. А под утро, как назло, забрали в "ментовку". Доблестные стражи порядка периодически забирали "ночных бабочек" в отделение для, как они говорили, выяснения личности. Но на этот раз составлением протокола, вопросы которого Катя знала наизусть, дело не ограничилось. Решив, очевидно, выпендриться перед начальством (для этого, наверное, и съемочную группу "дорожного патруля" позвали), руководство отделения милиции пригласило православного священника, который должен был образумить и вернуть девушек на путь истинный...

Отца Константина приглашение в милицию не удивило. До этого он не раз выступал в детских приемниках-распределителях, в женских тюрьмах и колониях. Читая "заблудшим овцам" проповедь, он обратил внимание на молоденькую девушку, не сводившую с него глаз.

"Как имя твое, дочь моя? Крещеная ли ты?" - спросил он. Но девушка отвернулась и ничего не ответила...

Через некоторое время во время обедни отец Константин снова увидел ту девушку. В этот раз она сама подошла к нему и скороговоркой выпалила: "Помните, в "ментовке", простите, в отделении милиции вы выступали перед нами и спросили, как меня зовут. Я тогда при девочках постеснялась заговорить с вами. Меня зовут Екатерина..."

Около года Катя почти каждый день приходила в церковь и помогала старушкам по вечерам наводить в ней порядок. А потом отправлялась домой к отцу Константину, жившему недалеко от храма, и до поздней ночи сидела у него. Они пили чай (раньше Катя думала, что священники какие-то неземные люди и простую еду не едят. А священник не только пил чай, но еще и колбасу ел), разговаривали и даже (девушка была этим сражена наповал) смотрели вместе телевизор.

Осенью Катя решила окреститься. Отца Константина, который вне церкви позволял называть себя просто по имени, она убедила, что с прошлой жизнью покончено и теперь она собирается поступить в институт. Радости священника не было предела. За этот год он и сам не заметил, как привязался к девушке. И хотя у него не было никаких плотских желаний, Катя стала для него самым близким человеком на свете. Однако увидев крестную мать Екатерины, он понял, что праздновать победу еще рано. Быть крестной девушка доверила ...своей сутенерше, Марии. Впрочем, раздумывать, почему Катя обратилась к хозяйке салона интимных услуг, в котором она якобы больше не служит, у отца Константина не было времени - обряд крещения уже начался. Все прошло гладко, но в самом конце обряда свеча, которую держала Катя, неожиданно погасла. "Дурной знак", - прокатился по церкви шепоток. Девушка испуганно посмотрела на священника. "Все нормально, Катенька, все в порядке", - улыбнулся он ей...

Ночная Тверская была потрясающе красива - световая иллюминация делала ее похожей на парижские Елисейские поля. Да и народу, несмотря на поздний час, было немало. Отец Константин вел машину, с удовольствием смотря по сторонам и любуясь городом. Вдруг в стайке стоящих у обочины девушек, вышедших на ночной промысел, он узнал Катю. Она стояла в сторонке, зябко кутаясь в норковую шубку, и о чем-то разговаривала с Марией. "Вот тебе и покончено с В этот момент около девушек притормозил красный джип, и чья-то рука указала на Катю. Девушка села в подъехавшую машину. Джип рванул с места. Отец Константин решил ехать за Катей. С Тверской иномарка свернула в сторону Садового кольца и минут через сорок остановилась около многоэтажки в Сокольниках. Священник на своей старенькой "пятерке" затормозил рядом с джипом.

"Братан, тебе чего надо? - коротко стриженный детина подошел к машине отца Константина. - Ехал бы отсюда. Ах, тебе девушка нужна? Что за совпадение - нам тоже. Часика через два подъезжай, мы ее тебе передадим. Нас тут немного, человек шесть. Эй, ты девчонку-то не зови. Че, русского языка не понимаешь?"

Сильный удар в живот заставил Константина согнуться. Вышедшие из машины ребята стали бить его ногами. Кто-то достал нож. Через несколько минут тридцатитрехлетний священник уже не дышал...

Слух о том, что Екатерина собралась уезжать из Москвы, застал хозяйку салона врасплох - одна из самых красивых девушек, пользовавшаяся большим спросом, ни с того, ни с сего надумала возвращаться к себе в далекий городок. И ничто - ни обещание повысить гонорар, ни угроза потребовать неустойку - не меняло решительного настроя девушки. На все вопросы Катя что-то невнятно говорила о больной бабушке, приславшей любимой внучке телеграмму. Решение уйти в монастырь возникло в ту проклятую ночь. Но это была ее тайна. Все эти дни перед глазами девушки стояло окровавленное лицо распластанного на земле отца Константина.

Перед отправлением поезда Катя решила зайти в храм, в котором он служил, и поставить свечу за начало своей новой жизни. Теперь, надеялась девушка, все ее несчастья останутся позади. И все будет хорошо. Зажженная от стоящих около иконы свечей ее свеча ярко загорелась и ...неожиданно погасла.



Если взглянуть на языковую сторону данного произведения, то обнаруживается, что автор - достаточно неважный стилист. Об этом свидетельствует хотя бы следующее. Он пишет: "Священник на своей старенькой "пятерке" затормозил рядом с джипом" (выделено мной. - А.Т.). Это стилистически неграмотное предложение. Правильно было бы так: "Священник притормозил свою старенькую "пятерку" рядом с джипом". Еще одно стилистически неверное предложение: "На все вопросы Катя что-то невнятно говорила о больной бабушке, приславшей любимой внучке телеграмму" (выделено мной. - А.Т.). Автор, очевидно, не знает, что на вопросы "отвечают", а не "говорят". Есть в тексте и смысловые небрежности. Так, например, автор пишет: "Перед отправлением поезда Катя решила зайти в храм, в котором он служил, и поставить свечу за начало своей новой жизни" (выделено мной. - А.Т.) Но если речь идет об отправлении поезда, то это означает, что героиня произведения, очевидно, была уже на вокзале и поезд был готов вот-вот отправиться в путь. Чтобы "зайти в храм" в такой ситуации, надо, как минимум, чтобы он находился на перроне. Поэтому было бы правильно написать, скажем, так: "Перед отъездом Катя решила зайти в храм..." и т.д. Подобного рода погрешности часто встречаются в журналистских публикациях. Но в художественных текстах они просто недопустимы.



в начало



ЛЕГЕНДА



Это один из древнейших жанров, прежде всего - устного народного творчества. Представить его без легенд, былин, преданий вряд ли возможно. Легенды становятся основой многих литературно-художественных произведений. Легенды также - реально существующий на страницах прессы художественно-публицистический жанр. В чем же сущность этого жанра? Как правило, главное, что фиксируется при оценке этого жанра - это его содержательная сторона. При этом содержание легенды обычно ассоциируется с вымыслом. И действительно, представить легенду, над которой бы не поработала фантазия ее создателей, вряд ли возможно. Ведь хорошо известно, что в том случае, когда люди не могут что-то объяснить реальными причинами, они всегда начинают их "вымысливать", т.е. придумывать. Вместе с тем надо иметь в виду, что одного только вымысла для создания устойчивой легенды мало.

Хорошая легенда достаточно часто содержит в своей основе какой-то вполне реальный исторический факт. Таковы легенды о выдающихся полководцах, всевозможных героях, чудотворцах и пр. Часто легенда "привязывается" не только к определенной личности (личностям), но и к конкретному месту, местности, событию, явлению.

Почти всегда главный (реальный или "домышленный") факт, на который опирается легенда, представляет собой некую не разгаданную тайну. В центре ее часто стоит герой (или герои), попавший в трагическую ситуацию и, как правило, погибший в результате сложившихся обстоятельств, но чем-то постоянно напоминающий о себе живым людям.

Такая легенда очень близка к сказке.



Из публикации "Черный альпинист - к обвалу,

Белая дева - к снегу"

(Комсомольская правда. 3 октября. 1997)



Среди покорителей вершин ходят легенды об этих персонажах, спасающих тех, кто попал в беду.

Далее следует такое содержание:



- Здравствуй, дружок! Послушай сказочку про Черного альпиниста и Белую деву, только не слишком пугайся.

Далеко-далеко, там, где горы подпирают небо, много лет назад появились альпинисты.

Если находили эти чудаки недоступную вершину, то заходились от восторга. Не спрашивай, почему. Это загадка. Гибли они десятками. Находили и хоронили их редко, и погибшие альпинисты навсегда оставались в царстве скал. А там, где есть не похороненные покойники, жди, дружок, чертовщины. И вот однажды на Кавказе, в Домбайском ущелье, рядом с горой остановились на ночлег четыре человека. Улеглись. И вдруг слышат: хруп-хруп! Идет к их палатке кто-то большой. Испугались альпинисты.

Наконец кто-то выглянул и увидел: прямо на него шагает черный-пречерный человек! Отшатнулся альпинист, а черная фигура наклонилась к палатке и замогильным голосом произнесла: "Быстро уходите отсюда!" И исчезла. Наша четверка бросилась врассыпную. И тут раздался страшный шум, и на то место, где стояла палатка, обрушилась ледяная гора, а чудом уцелевшие альпинисты как-то вечером у костра рассказали свою историю. Так и пошла гулять байка про Черного альпиниста.

Откуда он взялся? Говорят, как-то в горы пошли два друга. Один упал в трещину, а другой пошел его искать. Так и ищет по сей день.

Кстати, знаешь, почему все альпинисты спят головами к выходу из палатки? Чтобы в случае чего быстро выскочить? Ну уж нет! Просто все знают, что Черный альпинист ночами ищет среди спящих своего друга. Правда, иные скептики утверждают, что ищет он не друга, а врага. Якобы его, провалившегося в трещину, бросил вероломный напарник. И теперь Черный альпинист хочет отомстить. Но когда плохо другим, он спешит на выручку. Не один обессиливший альпинист видел его силуэт, который звал за собой туда, где ждала спасительная пещера или легкий спуск...

А вот в Белой деве нет ничего страшного. Правда, сколько их, дев, я не скажу. Есть на Кавказе, есть алайская Белая дева...

А историю вот какую рассказывают. Жили себе парень с девушкой. И любили друг друга. Однажды пошли они в горы, и на вершине юноша сделал возлюбленной предложение. Но на спуске внезапно пошел густой снег, а потом вдруг, как по волшебству, прекратился. И девушка увидела, что осталась на снежном склоне одна. Бедняжка выплакала все слезы, от яркого света потеряла зрение. И с тех пор по ночам она ходит и ищет своего друга. Так что, если альпинист чувствует ночью, что кто-то провел по его лицу рукой, знает - пришла Белая дева. Еще говорят, что ее приход означает, что скоро пойдет снег.

Такие дела. Ну как, страшно? Молодец. Если и явится Черный альпинист, то не за тобой. А уж Белая дева - тем более.



Сказочник дядя Андрей Павлов



Какую функцию выполняет легенда в прессе? Во-первых, она служит развлечению читателей. Во-вторых, такого рода публикации помогают аудитории проникнуть в тот мир идеальных исканий, романтики, поэзии, которые сопровождают даже самые "грубые" виды человеческой деятельности, дополняют "прозу жизни", помогают постичь "тонкую материю" всевозможных преданий, связывающую разные поколения. Поэтому легенду, в известной мере, можно считать источником познания. Легенда может также послужить кому-то предостережением, кого-то может вдохновить на смелые поступки и т.п., т.е. она в силу содержащихся в ней примеров, назиданий (как и многие иные тексты) способна быть более-менее эффективным средством регулирования практической деятельности человека, его поведения. Опубликованная легенда может быть использована читателем в целях общения и обсуждения ее с другими людьми.

в начало



ЭПИГРАФ



Представление о том, что такое эпиграф, чаще всего складывается при чтении небольших (обычно в несколько строк) текстов, которыми открываются некоторые художественные, научные произведения. Эпиграфы бывают прозаические и стихотворные. Содержание их представляет собой какую-либо общезначимую мысль, вечную истину, требование закона и т.д., краткое изложение которых и становится эпиграфом. Если взглянуть на эпиграф с точки зрения логики замысла, скажем, автора той же книги, то он (замысел) выступает как бы главным тезисом, который раскрывается, детализируется, аргументируется, наполняется конкретным жизненным материалом в ходе развития художественного повествования.

Эпиграф как особый жанр присутствует и на страницах периодической печати. Здесь он выполняет примерно ту же роль, что и в литературно-художественном или научном творчестве. Его можно считать родственным комментарию (в аналитической журналистике) или оценочному суждению (в информационной журналистике) жанром (их "клоном"). Отличие эпиграфа от комментария заключается в том, что в нем (в эпиграфе) обычно отсутствуют документальные факты. От элементарного оценочного суждения, которое может представать в виде информационной заметки, фиксирующей оценку какого-то конкретного явления и не претендующей на общезначимость, эпиграф отличается именно нацеленностью на обобщение.

Как раз такое, часто - краткое, афористичное художественное обобщение, предваряющее некие более весомые публикации, например, на газетной полосе, и выступает в качестве эпиграфа. В том же номере газеты он задает определенный тон, нацеливает на особое отношение к другим публикациям, формирует установку восприятия последующего материала (или даже номера в целом).



Из публикации "Да святится имя твое, Любовь"

(Московская правда. N2. 1999)



Классик заявил, что счастливые часов не наблюдают.

Как он не прав! Посмотрите на возлюбленных, назначивших традиционную встречу под часами. Каждая минута опоздания тех, кого они ждут, старит их по крайней мере на год. Они далеки от житейских будней, для них не существует проблем городского транспорта, неожиданных просьб начальства и прочего. Есть только полет, и посадка должна быть совершена минута в минуту в назначенном месте.

Москву всегда украшали влюбленные. Холодной зимой они расцвечивают столицу букетами цветов, летом - наполняют ее улицы шепотом, смысл которого понятен только двоим. Вообще, любой город живет только тогда, когда его жители влюбляются, причем чем больше, тем лучше. А иначе для кого реставрировать здания, строить скоростные дороги и, самое главное - открывать новые детские сады, ясли и школы?

Истинное чувство обычно глубоко спрятано от глаз окружающих. Это потом оно вспыхивает белоснежной фатой, черным смокингом и ослепительными золотыми кольцами. До поры до времени все покрыто тайной. И лишь один день в году все влюбленные мира открыто заявляют о том, что они не такие, как все. Это 14 февраля, в День Святого Валентина. Именно в этот день, по поверью, птицы начинают слетаться в пары. Не случайно влюбленные равняются по птицам. Чувство, оно всегда окрыляет. Мы уже говорили с тобой, читатель, о новых и старых праздниках. Уже в эти дни магазины наполнились трогательными сувенирами, всякими шоколадными сердечками и прочими милыми пустяками. И если кто-то считает, что это не имеет смысла, то пожалеем его всей душой. Ему просто до боли обидно, что в День Святого Валентина никто не поздравит его, не порадуется тому, что он просто есть на свете, что он самый умный, красивый и романтичный... И уж если мы научились отмечать День мелиоратора, то День влюбленных не заметить просто грешно. Присоединяйся, читатель! А любовь - она себя ждать не заставит. И тогда... "все станет вокруг голубым и зеленым...".



Этот текст предваряет все другие публикации, посвященные Дню Валентина и расположение на одной полосе с эпиграфом. Выраженные в нем обобщающие мысли автора предстают как глубоко волнующие самого автора умозаключения. Они пронизаны лиризмом, тонким эмоциональным настроем журналистки. В тексте нет каких-то повседневных бытовых, экономических, политических проблем, нет каких-то доказательств. Зато есть воспевание чувств и ожиданий влюбленного человека, для которого не существует преград на пути к возлюбленной (или возлюбленному), есть некий гимн любви, как возвышающему человека чувству.



На фоне иных жанров, в том числе и художественно-публицистических, эпиграф может выглядеть относительно скромно (прежде всего, по степени важности решаемой с его помощью задачи). Тем не менее в ряде случаев этот жанр оказывается очень кстати. Он бывает, например, нужен не только тогда, когда надо задать эмоциональный настрой, например, восприятию газетной полосы, но и тогда, когда существует необходимость объединить одной мыслью какие-то разрозненные материалы, представить их как свидетельства в пользу некой важной точки зрения, позиции автора или издания, выражаемой по поводу тех тем, проблем, которым предшествует и которые отображает в обобщенной форме эпиграф.

в начало



ЭПИТАФИЯ



Эпитафия, как и некролог, посвящается личности умершего человека. Но в отличие от некролога, в котором превалирует информационное начало, т.е. сообщение читателю вполне конкретных данных из биографии усопшего, сведений о причине его смерти, месте и времени похорон, эпитафия выступает как напоминание о достоинствах умершего человека, представленных в их социальном аспекте. В эпитафии акцент делается не на факте чьей-то смерти, не на скорбной стороне такого печального события, а на добродетелях человека, которые уже не просто оцениваются как украшающие личность покойного, указывающие на его значимость, неповторимость. Главное состоит в том, что они обычно рассматриваются в качестве авторитетных критериев, по которым оценивается поведение, деятельность как современников героя эпитафии, так и тех, кто живет сегодня. Эпитафия - это прежде всего оценочный жанр, и в этом плане она "встраивается" в один ряд с некоторыми комментариями, критическими статьями, рецензией.



Из публикации

"Смерть самых лучших выбирает и дергает по одному..."

(Метро. 25 января. 2000)



Великий поэт, сумевший из наших уличных, будничных слов высечь пронзительную и хлесткую, надрывную и щемящую, нежную и страстную речь. Речь обжигающую, беспокойную, надежную как дружба и настоящая любовь. Речь бунтарскую, правдивую, совестливую и покаянную. Речь объединительную - она делала равным интеллигента и бомжа, мента и профессора. Она стала домом, где каждый мог быть услышан.

Безгласному времени он дал свой надтреснутый, хрипящий, мужской голос. Он стремительно жил, стремительно любил. Сгорел как метеор в плотных слоях атмосферы застойного времени. Его разросшийся, мощный талант больше не мог существовать в теле земном, в оковах неприятий, мнений, глупостей... Не хочется говорить парадных слов. Высоцкий, как и совесть, - дело личное. И думая о личном - о Пушкине, Ахматовой, Высоцком, я, зная, что реальность не терпит сослагательного наклонения, порой ловлю себя на наивной мысли: ах, если бы они были сегодня, как жаль, что их нет. Ах, как рано ушел из жизни Высоцкий. Действительно, рано.

Думаю и, том, что бы сегодня сказал и сделал Владимир Семенович. А может, тот, кто там, наверху, кто выше нас, правильно распорядился? Может, он предусмотрел, что Высоцкому не надо видеть, как разваливается его любимый театр, как торгуют его памятью, его именем друзья. Как нищенствуют старики. Как наша интеллигенция, его коллеги - властители дум, до одури несколько лет потолковав взахлеб принародно о высокой духовности, гуманизме, постояв со свечами вокруг президента в Елоховском соборе, молча позволили в центре Москвы расстрелять людей только за то, что они "инакомыслящие", неугодные их демократическим устремлениям. И этим дали свое добро на следующую бойню - первую Чеченскую кампанию. Как эти же коллеги с песнями и плясками сопровождают сильных мира сего с лозунгами "голосуй за...". Спешат на правительственные фуршеты "в поддержку", не стыдясь есть с "барского стола", умиляются слову "мочить" (о, беззащитный русский язык!) и не хотят видеть плывущие в ночных вагонах по необъятной стране гробы с русскими мальчиками, делают вид, что не видят, как "справедливая борьба с терроризмом" превращается в геноцид...

Мне страшно думать о моем Высоцком в сегодняшнем дне. Мне страшно думать, что пришлось бы пережить его вторую смерть. Он уважал свой народ.

Сегодня бы мой Высоцкий умер от стыда за него.



Как видим, первые четыре абзаца журналист посвящает описанию достоинств артиста, оценке особенностей его творческого взлета, таланта гражданина своей страны. В последующем же отрывке публикации автор ее оценивает поведение сегодняшних интеллигентов, торгующих своей совестью, принимающих подачки "с барского стола" от власти, а также бывших друзей Высоцкого, торгующих его именем, и состояние развала Театра на Таганке, в котором работал Высоцкий. Это описание сегодняшних реалий производится в соотношении с идеалами, устремлениями поэта-бунтаря, которые и выступают в качестве критерия оценки современной российской действительности.



Эпитафия может быть представлена на страницах прессы в разных формах. Это может быть монологическое произведение, подобное изложенному выше. Она может быть и "полилогической".



Из публикации "Капитан больше не улыбнется..."

(Комсомольская правда. 1 апреля. 1999)



Умер Игорь Нетто. Бессменный капитан. Человек, при жизни ставший легендой. Его странная фамилия для наших отцов и дедов была символом футбола. Может, потому наш футбол, начиная с 70-х, и погрузнел, что из него ушел Нетто? А теперь он ушел от нас совсем. Помянем.



Дальше следуют поминальные речи известных российских спортсменов:



Владимир Маслаченко: Я горжусь тем, что судьба дала мне возможность играть и работать рядом с Игорем Александровичем. Я играл и вместе с ним и против него. И могу сказать, что это был игрок N1 нашего футбола. Я говорил, говорю и буду говорить: это профессионал с большой буквы. Это был абсолютно честный человек, как в жизни, так и в футболе. Он был обречен футболом...

Геннадий Логофет: Он всех мерил своей меркой, хотел, что бы все так же относились к футболу, как он сам. А он отдавался ему полностью. У него была великолепная техника. Любой мяч (даже тот, который, как мы говорили, "подан на гланды") он укрощал одним-двумя движениями...

Алексей Парамонов: Я был знаком с Игорем более 50 лет. Я пришел в Спартак в 47-м, а Игорь в 49-м. Играли в клубе вместе 15 лет, дружили долгие годы. В последнее время, когда Игорь сильно болел, мы с Никитой Симоняном старались сделать для него все, что могли. И не потому, что он был великим футболистом, а настоящим человеком...

Валентин Бубукин: Я играл с Нетто в сборной 4 года и могу сказать, что Игорь был одним из лучших полузащитников мира всех времен. Он целиком отдавался игре, независимо от уровня матча. Он первый, кто показал нам, как надо дорожить свои имиджем. Если Нетто терял мяч, то он готов был сделать все, чтобы вернуть его своей команде. В жизни он был очень скромным человеком...



В конце публикации дана справка "Из досье "Комсомольской правды":



"Нетто Игорь Александрович (9.01.1930-30.03.1999). Заслуженный мастер спорта. Начал играть в Москве в команде стадиона "Юных пионеров". Выступал за "Спартак" (Москва) - 1949-1966 гг., сыграл 367 матчей. Пятикратный чемпион и трехкратный обладатель Кубка СССР. В сборной СССР провел 55 матчей. Чемпион Европы 1960 г. Награжден орденом Ленина".



Такая форма изложения материала чем-то напоминает запись выступлений родных и знакомых, "представителей общественности" на панихиде по усопшему. Если говорить о преимуществе такого изложения памятного материала, то оно заключается прежде всего в том, что дает более полное, более объективное и разностороннее представление о человеке, которому материал посвящен. В то же время эпитафия-монолог часто выигрывает за счет цельности изложения, большей стилистической выдержанности и авторского пафоса, особенно, если эпитафия изложена в стихотворном виде.

в начало



АНЕКДОТ



Что такое анекдот, знает, пожалуй, каждый человек. Это самая распространенная форма остроумия (короткий шуточный рассказ, часто содержащий неожиданные повороты и столь же необычную концовку), без которого трудно себе представить современное межличностное общение, особенно в узком кругу близких людей.

Как заметил в своей статье "Анекдот", опубликованной в орловской газете "Просторы России" (N23. 1999), известный писатель Виктор Ерофеев, "анекдот - единственная форма русского самопознания. Род терапии. Больше того, род выживания. С другой стороны - это род отчаяния. Любимые герои анекдота - бестолковые люди. Это русская черта. Мы - скопище бестолковых людей. Бестолковщина - не раздражает, а смешит. Не подумали, не сообразили, не предусмотрели - налетели, нарвались на реальность. Опростоволосились, опозорились. И смех и грех. Мы коллективно бестолковы. Собрано - без головы. Взялись за что-нибудь - не получилось. Русский продаст душу за хороший анекдот. Он - бродячая коллекция анекдотов. Всегда наступает такой момент, когда пора рассказывать анекдоты. После четвертой перед пятой. Анекдоты делятся на подвиды. Есть приличные. Есть похабные, есть детсадовские. Про ежей. Почти все анекдоты - смешные.

Бытовавший главным образом за пределами сферы массовой информации, в годы перестройки, устранения цензурных ограничений в деятельности СМИ, анекдот как любимый народом жанр совершил активную "агрессию" на страницы газет, журналов, стал непременным атрибутом многих радио- и телепередач. Тем более стали появляться специальные передачи, выпуски, странички, посвященные анекдоту. Примером такого рода может служить ставшая хорошо известной телепередача "Белый попугай", одним из основателей которой был Юрий Никулин. Само слово "анекдот" происходит от греческого "anekdotos", что означает - "неизданное". В русском языке существует и свое собственное, хотя сейчас отчасти и забытое, название данной формы остроумия. Оно определено в толковом словаре В. Даля как "байка", "баутка", "прибаутка". Для того чтобы "байка" (или "баутка", "прибаутка") была хорошо исполнена и произвела впечатление на слушателей, нужен "краснобай", "баутчик". Фигура исполнителя предопределяет успех анекдота. Но, как известно, рассказывать анекдот (а тем более жестикулировать, что очень часто необходимо для усиления эффекта рассказа) можно полноценно только по телевизору. Что же касается периодической печати, то она в значительной мере уступает радио и телевидению в данном отношении.

Говоря об анекдоте на газетной или журнальной полосе, отнюдь не всегда можно утверждать, что мы имеем дело с журналистским жанром, поскольку журналисты довольно редко сами придумывают анекдоты, публикуемые в издании. Чаще всего анекдоты, появившиеся на газетной или журнальной полосе, перепечатываются из сборников анекдотов либо их присылают читатели (пример - публикация анекдотов в "Аргументах и фактах"). Другое дело, условно говоря, "вторичный" анекдот, т.е. произведение, созданное на основе исходного анекдота, ставшего его литературной основой. Такое произведение, появившееся в результате творческой обработки "первоосновы", беллетризации ее, и не утратившее большинства жанровых особенностей анекдота, можно уже, с известной долей условности, назвать собственно журналистским жанром, оставив за ним "корневое" имя - анекдот.

Использование "исходных" анекдотов в качестве сюжетной основы радио- и телепередач, газетных и журнальных выступлений распространено в настоящее время достаточно широко (вспомним любимую многими телезрителями "Народную передачу "Городок" на ТВ "Россия"). Подобное можно наблюдать и в смежных с журналистикой сферах, например, в рекламном творчестве, в "пиаровских" произведениях.



Из публикации "Ухажер"

(Литературная газета. 10-16 ноября. 1999)



И чего он со мной так нянчится? Одеялко подоткнул, подушечку поправил. Стоит, не душит. Что я ему невеста, ей-богу? В мои восемнадцать со мной еще никто так... Даже мать родная!

А может, не все так страшно? Может, свыкнусь? Стерпится-слюбится? Не боги горшки... Хотя как знать! Может, он грубый, невоспитанный? Приставать начнет, командовать? Давай - туда, давай - сюда! Полы мыть заставит, картошку чистить! А я не умею - всю жизнь маменька за меня все делала, да и руки у меня нежные, избалованные... Страшно!

Как смотрит, как смотрит! Неужели я ему так нравлюсь?! Ой, как же спать хочется, а он тут ...нет, не могу больше молчать! Все ему сейчас выложу, будь что будет.

- Товарищ сержант! Да уйдите вы наконец! Вы мне спать мешаете!

- Спокойной ночи, рядовой Петров! Кто ж виноват, что вас одного-одинешенького за весь осенний призыв к нам в часть прислали? Не дай бог, что с вами случится... Я уж покараулю, а вы спите спокойно...

Приятных вам сновидений, товарищ рядовой!



Особенность данной публикации заключается в том, что она, насколько нам кажется, в основе своей содержит гулявший в армейской среде в начале перестройки, в период массовых уклонений призывников от службы в Вооруженных Силах, анекдот, который звучал примерно так:



В воинскую часть приехал Б. Ельцин, проверить боеготовность. Дежурный офицер подает команду:

- Батальон! В две шеренги становись!

Из казармы выскакивает зачуханный солдатик и вытягивается в струнку.

Дежурный докладывает Ельцину:

- Товарищ Главнокомандующий! Батальон в полном составе построен!

Ельцин удивленно спрашивает:

- А почему он только один? Где другие?

Дежурный:

А других, товарищ Главнокомандующий, военкомы еще ловят!



Устанавливая своеобразие анекдота в сравнении его с публикациями иных жанров журналистики, следует иметь в виду, что анекдот близок к некоторым видам житейской истории.

Об этом можно судить, например, сравнивая уже приведенный выше анекдот с житейскими историями, воспоминаниями профессора факультета журналистики МГУ А. Шереля, подборка которых, названная "Терпениум мобиле", опубликована в "Московском комсомольце" (27 декабря. 1999) под рубрикой "Радиобайки". О том, что в данном случае газета предлагает читателям рассказ именно о реальных случаях, а не результат "объективизации" авторской фантазии, "сигнализирует" врезка, открывающая подборку:



Отечественному радиовещанию стукнуло 75... Около четырех десятилетий мэтр радиожурналистики, доктор искусствоведения профессор Александр Шерель занимается историей радиовещания, собирая не только серьезные, но и курьезные эпизоды развития отечественных масс-медиа. Записи из его старых блокнотов совсем не повредят юбилейной патетике.



Имея в виду это предварительное пояснение газеты, возьмем из предложенной подборки для сравнительного жанрового анализа три следующие истории.



История первая. "Молебен у радиоточки".



В январе 1933 года К.С. Станиславскому исполнялось 70 лет. Дату отмечали торжественно, юбиляра наградили орденом. Однако было неизвестно, почтит ли собрание своим присутствием юбиляр - из-за болезни Станиславский очень редко покидал свое жилище.

Решили, что приветствия из нескольких театров и концертных залов должен был передавать трансляционный узел в дом на Леонтьевском, где собрались почитатели великих реформаторов драматической сцены.

За день до праздника в дом К.С. привезли радиоприемник "СИ-235" - самую распространенную марку 30-х годов. Связисты укрепили на стене гостиной репродуктор и специально провели провода. Срывать их со стены К.С. не захотел - люди же трудились, а он привык уважать труд. Но и оставлять просто так явно пугающий предмет Станиславский не хотел. Промаялся полдня, потом позвал священника из ближайшей церкви и попросил совершить молебен, чтобы эта адская машина не навредила дому и его обитателям.

И только после того как молебен был отслужен, К.С. спросил:

- А кто будет говорить?

Ему назвали:

- Качалов, Бирман, Гиацинтова...

- Что же, - сказал К.С., - послушаем, какая у них дикция.



История вторая. "Услышь себя, любимую..."



Еще более анекдотический эпизод связан с одной из актрис Малого театра.

В конце августа афиши, расклеенные по Москве, извещали, что 8 сентября состоится "радиопонедельник" - первый радиоконцерт в России, переданный станцией "Коминтерн", с участием А.В. Неждановой, К.Г. Держинской, В.И. Качалова и др.". И наркомпрос А.В. Луначарский держал перед началом речь. "Радиопонедельник" - сборные литературно-театральные программы из Большого театра стали с того дня постоянными, и столь же регулярно в них участвовала актриса Малого театра, жена наркомпроса Наталья Розенель-Луначарская. Но вот что заметили многие.

Закончив выступление, артисты, пока звучали аплодисменты, естественно, старались задержаться на сцене, чтобы продлить секунды триумфа, а Наталья Александровна стремглав бежала за кулисы. Дело в том, что она каждый раз хватала телефонную трубку, установленную возле сцены, и просила мужа побыстрее прислать за ней автомобиль, так как она хотела услышать конец своего выступления по радио.



История третья. "У нас героем становится любой".



В связи с обострением "классовой борьбы" усиливалась и "чистка" среди тех, кто получал право говорить в микрофон. Тщательному анкетному и оперативному контролю подвергался не только каждый журналист, но и каждый кандидат на участие в передаче. Иногда эти тенденции сталкивались, высекая пламень идиотизма.

В 30-е годы "Последние известия" собрались провести репортаж "со дна моря". В Стрелецкой бухте под Севастополем поднимали суда, затонувшие во время войны. Все рассчитали и подготовили. Один микрофон надо было установить на борту баркаса, а два поместить на скафандры водолаза и журналиста. Весь Союз должен был услышать, как водолаз работает на дне моря и как он поет популярную в то время песенку: "Нас побить, побить хотели..."

Подготовились. Провели репетицию. Передачу отменили властью Севастопольского горкома партии. Нет, водолаз был хороший и пел хорошо, но в анкете у него было то ли белое, то ли черное пятно. Нашли другого. Опять отрепетировали. Передача не состоялась. На этот раз - по решению парткома Радиокомитета: пятна обнаружились в биографии журналиста.

Наконец кандидатов утвердили во всех инстанциях - журналиста назначили из местной газеты, водолаза из числа орденоносцев, опустили их под воду... и ничего не произошло. Оба - и герой-водолаз, и журналист - были заиками.



Теперь попробуем установить степень близости каждой из трех историй с представленным в начале параграфа армейским анекдотом. Первая история описывает достаточно типичную и вполне понятную реакцию старого, да к тому же еще и религиозного человека на появление в доме постороннего, до тех пор невиданного технического средства, способного принимать речь по проводам, да и вообще, способного нарушить привычный покой в доме. Считать эту реакцию смешной может, конечно же, только наш, технически образованный, атеистически мыслящий современник. Хотя, надо заметить, что почему-то в той же прессе не слышно смеха по поводу множества сообщений о случаях освящения церковными иерархами то очередного ОМОНа, уезжающего в Чечню на войну, то атомного ракетоносца в северном порту, то новых сооружений в Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде и т.д., и т.п. А если мы видим, что смех "противопоказан" той или иной публикации, то записывать ее в "родственники" анекдота никак нельзя.

Вторая история по своей сути значительно ближе к анекдоту. Определенную степень анекдотичности ей придает поведение жены нарком-проса Натальи Розенель-Луначарской, демонстрирующее в какой-то мере стремление к самолюбованию, но еще в большей - по-детски неподдельный интерес к звучанию собственного голоса, доносимого радиоволнами.

Третья история - наиболее близкая к анекдоту. Анекдотичность ее предопределена той степенью идиотизма, который нередко являлся и является нормой деятельности некоторых руководящих органов. Именно такого рода истории часто перерастают в анекдот, что происходит, когда они теряют "привязку" к конкретным лицам, месту, времени действия, т.е. то качество, которое можно назвать достоверностью описываемого в тексте события.



Основная функция, которую выполняет анекдот в прессе, - рекреативная (развлекательная). Именно возможности "разрядиться" в ходе чтения анекдотов, забыть о повседневных трудностях, отдохнуть прежде всего и привлекают к анекдоту читателя. Но, по мнению профессора МГУ Е.И. Пронина, одного из знатоков этого жанра, публикация анекдотов в прессе преследует еще и такие важные цели, как оповещение аудитории о существующих стандартах комического, воспитание чувства юмора, с чем тоже нельзя не согласиться.

Анекдот на страницах периодической печати должен проходить определенную авторскую самоцензуру. В нем недопустимо то, что довольно часто встречается в анекдотах, которые предназначены для узкого круга лиц, находящихся в устном межличностном общении. И прежде всего - пошлость и нецензурные выражения. Кроме того, анекдот, разумеется, должен быть относительно новым для большей части читательской аудитории, поскольку анекдоты "с бородой" только дискредитируют издание, в котором они печатаются.

в начало



ШУТКА



Что такое шутка? Если давать объяснение этому слову, то можно сказать, что это предметное действие или сообщение, вводящее кого-то в заблуждение с целью создания смешной ситуации. В журналистике, как и в обычном межличностном общении, шутка встречается довольно часто. Обычно шутки включаются при необходимости в текст в качестве его фрагмента. Но бывают случаи, когда шутка присутствует на газетной или журнальной полосе в качестве самостоятельного жанра. Почему шутка относится именно к художественно-публицистическим, а не к каким-то иным жанрам? Основная причина этого заключается в том, что текст, который можно назвать "шуткой", возникает как продукт авторской фантазии, домысла.

Домысел используется и в некоторых иных жанрах журналистики, например для реконструкции событий, в которых автор не принимал участия и о которых знает только кое-что понаслышке. В таком случае реконструируются лишь второстепенные детали, не искажающие суть дела. Если же автор ставит своей целью развлечение читателя и ради этого создает мистификацию (шутку), то в этом случае материал может быть выдуманным от начала до конца. И если это так, то он может быть отнесен к самостоятельному журналистскому жанру. Шутки в газетах или журналах чаще всего преследуют две основные задачи. Первая задача заключается в развлечении читателя.

Вторая задача подготовки и публикации шутки может быть определена как розыгрыш читателя.



Из публикации "Одна возлюбленная пара"

(Комсомольская правда. 14 февраля. 1997)



Одна возлюбленная пара всю ночь гуляла до утра. Он был психолог, любитель природы и Зигмунда Фрейда. Он подозрительно редко или часто дышал. Он рвал полевые цветы и ел их. Он был до такой степени куртуазен, что брал чашку тыльными сторонами ладоней.

Она, надев свой блестящий плащ, как правило, падала в лужи. В магазине, тщательно подсчитав сдачу, уходила, оставив на прилавке и кошелек и авоську. А приглашая кого-нибудь в гости, она по рассеянности называла чужой адрес.

Однажды Она правильно назвала ему свой адрес и готовилась к встрече. В середину торта "Прага" Она водрузила слепленного из теста крокодила (я забыла сказать, что Он был похож на крокодила). Крокодила Она раскрасила фиолетовой краской с зелеными прожилками. Вместо зубов вставила "молнию", а в рот положила грецкий орех. Было недурно...

И т.д.



Как видим, предложенное в этой публикации некое содержание может быть легко отнесено читателем на счет фантазии автора. Однако, учитывая то, что материал опубликован в День Святого Валентина (День всех влюбленных), аудитория поймет, что цель публикации - развлечь читателя и вряд ли упрекнет за это журналиста.



Из публикации "Обитатели атолла Гуао"

(Известия. 1 апреля. 1996)



Небольшой коралловый атолл Гуао, находящийся в самом центре островной гряды Малый Гуао, что к юго-западу от Маршалловых островов, мало чем отличается от нескольких десятков точно таких же крохотных кусочков суши, окруженных тихоокеанским мелководьем и покрытых буйной зеленью.

До сих пор жители этого густонаселенного региона были убеждены, что эти труднодоступные из-за окружающих их рифов острова необитаемы. Вполне понятно поэтому состояние шока, в котором оказался владелец прогулочной яхты-катамарана "Секвойя" и его спутники при виде появившихся из зеленой чащи необыкновенного вида людей. Все они, по крайней мере на расстоянии, очень похожи друг на друга, практически - на одно лицо. Мужчины острова приземисты и коренасты, ростом не больше 5 футов (1 фут равен 30,5 см). Женщины же, наоборот, высоки (на один-полтора фута выше мужчин) и по-своему грациозны. Их можно было бы назвать привлекательными, если бы не чрезвычайно удлиненная форма носа, кончик которого смыкается с верхней губой... Изъясняются между собой "гуаомен", как могли понять эксперты, резкими гортанными голосами, похожими на крик обезьян... И т.д.



Один читатель (особенно если он каким-либо образом связан с наукой антропологией), не обративший внимание на дату публикации, конечно же, не сразу поймет, что журналисты разыграли его, заставив немножко поволноваться в связи со "знаменательным" открытием новой расы людей. А другой - вообще не поймет, что данный текст есть не что иное, как шутка. Подобное возможно не только потому, что то, о чем пишут журналисты, происходит где-то далеко и не поддается проверке (по крайней мере - для большинства читателей). События, освещаемые в шуточной публикации, могут происходить, так сказать, территориально поблизости, но относиться к сфере, которая мало известна читателю.



Удачная шутка, рассчитанная на всех читателей того или иного издания, в современной журналистике встречается относительно редко. Дело в том, что журналисты, стремясь к тому, чтобы читатель не сразу понял, что его разыгрывают, стремятся написать текст как можно правдоподобнее. Для этого они снабжают его ссылками на авторитетное мнение, приводят всевозможные цифры, справки, выписки из досье и т.д. Это повышает доверие аудитории к текстам.

Кроме того, надо иметь в виду и то обстоятельство, что современный читатель, радиослушатель, телезритель живет в такой стране и в такое время, когда возможны самые невероятные вещи, самые непредсказуемые события, поэтому они готовы поверить всему и уже не ожидают, что журналисты начнут дополнять и без того "фантастическую" реальность своими выдумками. И вряд ли стоит удивляться, что найдется немало читателей, которые поверят не только публикации о некой неизвестной ранее расе людей "гуаомен", но и другим, гораздо более невероятным сообщениям.

В номере "Комсомольской правды" за 1 апреля 1999 г. на первой полосе опубликован большой фотоснимок, на котором изображены военнослужащие, несущие на плечах авиационную ракету "воздух - воздух". Снимок сопровождает небольшой текст, из которого следует, что эту ракету потерял над Москвой российский самолет, который летел бомбить натовские войска, напавшие на Югославию, и что ракета эта не долетела до Кремля всего лишь двадцать метров. Вроде бы, если иметь в виду высочайшие требования к полетам авиации над Москвой и соответствующий уровень контроля за выполнением этих требований, - это невозможное явление, невероятная сенсация.

Но на фоне вполне реальных взрывов террористами жилых домов в Москве, чуть ли не каждодневных похищений с военных складов оружия, взрывчатых веществ, захватов заложников, случаев продажи людей в рабство, например в Чечню (в том числе и москвичей), и т.п., и т.д. опубликованный "Комсомольской правдой" "факт" уже не кажется невероятным, тем более опубликованным только ради того, чтобы посмешить аудиторию в связи с приходом "дня смеха" - первое апреля.

Конечно же, журналисты понимают, что не всякую шутку, изложенную в духе серьезной публикации, аудитория может "раскусить". Чтобы помочь ей это сделать, в шутливых текстах оставляются "маячки", позволяющие проницательному читателю сориентироваться в тоне материала, осознать его предназначение. Это могут быть логические и статистические несуразности, фабулы, известные по старым анекдотам, каламбуры и пр.



Из публикации "Самый секретный сейф КГБ"

(АиФ. N13. 2000)



В ней рассказывается о неком секретном хранилище, якобы принадлежащем спецслужбам России, в котором хранятся самые главные секреты страны, "которые вот уже более 1000 лет переходят по наследству от одного правителя к другому". Автор сообщает и о головах Николая II и Адольфа Гитлера, заспиртованных в банках, и о полукилограммовом бриллианте "Солнце Востока", и о трупе инопланетянки и прочих "экспонатах", а затем сообщает о "главной тайне", изложенной в следующем отрывке "Вечные мозги".



"Послушайте, все, что вы мне показываете, конечно же, интересно. Но это экспонаты, при всей своей уникальности достойные лишь кунсткамеры. А есть ли у вас что-то, что составляет действительно главную тайну России?" - "Боюсь получить нагоняй от президента. Ну да ладно. Вас пустили с его разрешения, так что..."

То, что мне показал генерал-полковник, поначалу на меня вообще не произвело никакого впечатления - один из сейфов был битком набит каким-то серым порошком. Я зачерпнул горсть и нечаянно просыпал часть вещества на пол. Генерал Милованов аж подпрыгнул от возмущения: "Вы что себе позволяете! Немедленно уберите руки!" - "Это что, гексоген? Может взорваться?" - я недоумевал, видя столь резкую реакцию внешне очень сдержанного генерала. "Да вы сами не знаете, до чего вы дотронулись своими грязными руками!"

Из рассказа генерала я узнал, что серый порошок - не что иное, как экстракт так называемого серого вещества человеческого мозга. Причем экстракт изготавливается лишь из головного мозга умерших руководителей страны. После их смерти, втайне от родственников, мозг изымается в морге и поступает в кранознаменную ордена Ленина спецлабораторию ФСБ. Там из него извлекают "серые" участки, ответственные за прием решений и содержащие клетки памяти. Затем частицы мозга обезвоживаются в течение полугода очень медленно, чтобы не повредить содержащуюся в них информацию. Поскольку самые главные секреты государства не передаются ни письменно, ни устно - дабы избежать их утечки, то этим способом еще с незапамятных времен каждого нового правителя "снабжали" гостайнами. Операция по внедрению секретов достаточно проста - в левом ухе делается небольшой надрез, а затем шприцем вводятся высушенные клетки. "Еще ни разу не было сбоев, - говорит Милованов, - лишь в случае с Борисом Николаевичем мы слегка переусердствовали - и то по его просьбе. Он хотел узнать не только новые, так сказать, текущие тайны, доставшиеся по наследству от недавно ушедших от нас Черненко и Андропова, но даже те, которые знали Владимир Мономах и Иоанн Грозный. Мы просьбу Ельцина выполнили, но его мозг сильно перегрузился. Из-за этого Борис Николаевич так быстро превратился из моложавого мужчины в... Вы понимаете, что я хочу сказать. В случае с новым президентом мы такой оплошности, конечно, уже не допустим".

Я с огромным сожалением уходил из тайного убежища: скольких государственных тайн я так и не узнал! Но, увы, отпущенные мне 15 минут истекли. Думаю, что и читателям было бы интересно узнать, что еще хранится в самом секретном сейфе КГБ. Но не расстраивайтесь, у многих из вас сегодня уже есть возможность продолжить мое путешествие по тайнам. Для этого достаточно позвонить по секретному телефону: (095) 925-30-70. И прежде чем спецсотрудник, закрепленный за этим номером, успеет что-либо ответить, скажите: "С разрешения Владимир Владимировича". Сотрудник назначит час, в который вы можете - естественно, не за бесплатно - посетить самое секретное хранилище России.



В этом тексте даже самого незадачливого читателя должны были насторожить, как минимум, три момента. Во-первых, то, что якобы уже во времена Ивана Грозного в России знали, как устроен мозг человека, могли определять функции его клеток и делать нейрохирургические oпeрации и хранить, избегая разложения, столь ценный органический материал в течение столетий в обычном сейфе и "насыпью". Во-вторых, то, что за тысячу лет существования "главной тайны" России о ней не узнала ни одна разведка мира. А в-третьих, что "главную тайну" России можно запросто узнать, позвонив "спецсотруднику" и заплатив ему предварительно определенную сумму денег.

В тексте можно обнаружить и другие подсказки, помогающие аудитории установить его статус мистификации. К сожалению, не все читатели оказываются способны их заметить. Именно такая категория людей и оказывается реальной жертвой журналистского розыгрыша. В частности, после опубликования материала "Самый секретный сейф КГБ" в редакцию "Комсомольской правды" по секретному телефону "с разрешения Владимир Владимировича" позвонили около двух тысяч человек, пожелавших заплатить деньги за то, чтобы узнать "главную тайну" России лично.



Здесь надо заметить, что по частоте использования мистификации как жанра периодическая печать во многом отстает от аудиовизуальной журналистики. Это происходит потому, что, скажем, то же телевидение обладает гораздо более широкими возможностями для того, чтобы выдать выдумку за чистую правду. Так, например, в "День смеха", т.е. первого апреля 2000 года, по телеканалу ТВЦ в 23 часа 20 минут прошла телепередача, подготовленная группой журналистов под руководством Олега Вакулова, которая называлась "Российские тайны: следствие ведет ТВЦ". В этой передаче, длившейся двадцать пять минут, журналисты вполне серьезно утверждали, что построенные в Москве при Сталине высотные здания (МГУ на Воробьевых горах, МИД, гостиница "Киевская" и др.) представляют собой не что иное, как хитро закамуфлированные ядерные ракеты стратегического назначения, которые советское правительство планировало применить в случае начала атомной войны с Америкой. При этом журналисты в качестве доказательства привели несколько интервью с якобы дипломатами, а также работниками спецслужб, обслуживавшими эти ракеты, а потом, из-за отсутствия денег на их содержание переставшими это делать. На экране даже появился сам исполняющий обязанности президента России В.В. Путин, к которому якобы обратились журналисты с просьбой разобраться в ситуации с этими ракетами. Данная телепередача - не только шутка, но и прекрасный пример того, как, используя СМИ, можно фальсифицировать практически любую проблему.

В этой передаче, как и в приведенном выше газетном тексте, можно обнаружить подсказки, помогающие аудитории установить ее статус. Другое дело, сумеют ли их заметить читатели газеты или же примут все написанное за чистую монету. Если произойдет именно так, то это будет означать прежде всего то, что усилия журналистов, затраченные на подготовку публикации, оказались напрасными.

в начало



ИГРА



Основной причиной появления жанра "игра" на страницах периодической печати является потребность аудитории в развлекательной информации. "Родственниками" данного жанра являются хорошо известные "кроссворды", "чайнворды" и т.п., не требующие особых интеллектуальных усилий, какой-то специальной подготовки для их освоения, но все же увлекающие читателя некой загадкой, скрытой в них и требующей разгадки. Игра как тип публикаций относится к художественно-публицистическим жанрам. Это объясняется тем, что игра в полной мере является плодом художественной фантазии ее составителя.

Автор игры обычно полностью выдумывает ее сюжет, правила, разрабатывает различные ситуации, проблемы, которые предлагается разрешить читателям таких произведений. Этот жанр наиболее активно используется на страницах массовых изданий. Это объясняется тем, что аудитория именно таких СМИ склонна тратить свое время на разгадывание кроссвордов, загадок, головоломок. Так, скажем, очень часто публикации, представляющие этот жанр, появляются на страницах многотиражных "Аргументов и фактов". Здесь, например, хорошо прижилась рубрика "Следствие ведет Обознанский", под которой систематически печатаются загадки для читателей и ответы на них.

Публикации в жанре "игра" могут, разумеется, иметь и другое содержательное наполнение. Это может быть, например, игра в войну с внеземными цивилизациями или "плавание" по морям и океанам, или "путешествие во времени". Сюжетом ее может стать интрига, заключенная в каком-то романе, поэме и т.д. Что именно выберет составитель игры в качестве ее предмета, зависит от его фантазии, знаний, способностей, а также от того, насколько то, что он собирается предложить аудитории, окажется, по его прогнозам, интересным для нее. Обратимся к журналистской практике.



Из публикации "Пейзаж с индюком"

(АиФ. N45. 1999)



Как ни странно, у сыщиков тоже бывают выходные. Однажды в субботу следователь Обознанский решил отдохнуть от борьбы с преступностью и культурно окрепнуть. Благо в картинной галерее на улице Двадцати банкирских коммерсантов проходила выставка "Неизвестные шедевры европейской живописи".

Обознанский рассматривал картины в тяжелых рамах, пока его внимание не привлек оживленный диалог. Один из его участников, хозяин галереи Б. Режнев, утверждал, что 100 тысяч долларов - очень неплохая цена за картину Джотто "Пейзаж с индюком", написанную в 1331 году. Второй, президент правления "Ракомбанка" С. Залубко, настаивал на том, что живопись итальянского Возрождения - это, конечно, хорошо, здорово, но и 80 тысяч долларов - тоже неплохая цена. Сошлись на 90 тысячах...

Следователь Обознанский не считал себя крупным знатоком живописи. Но, вернувшись домой, он позвонил старому приятелю и попросил тщательно проверить галерею: "Сдается мне, там продают одни подделки". Почему Обознанский пришел к такому выводу?

Ответ на предыдущую загадку (см. N44): из школьного курса геометрии следует, что три точки определяют плоскость. То есть стол о трех ногах в принципе не может качаться. Это и заставило Обознанского заподозрить в убийстве того гражданина, что подкладывал под ножку крахмальную салфетку.



Данная загадка является только одной из ступенек игры, ведущейся на страницах "АиФ" с читателями, но и она дает возможность составить определенное представление о характере подобных публикаций. Как видим, автор игры в качестве модели текста избрал детективный жанр. Здесь, как и в настоящем детективе, есть главное - преступление, преступники и следователи (детективы). Основным героем данной игры является следователь Обознанский. Шествуя из одной части (загадки) в другую, он своим присутствием связывает разные детективные сюжеты в одно целое. Читателям первоначально дается только определенная "преступная ситуация", которую они должны разгадать. Ключи к разгадке кроются в тех фразах, словах, цифрах и знаках, которые содержатся в тексте очередного отрывка игры, несущего для аудитории загадку. Результат своей работы по расследованию загадки читатель узнает в очередном номере газеты. Там же ему предлагается очередная "порция" игры.

Иногда публикации, отнесенные нами к жанру игры, появляются в виде подборок. Такие подборки дает, например, газета "Вечерняя Москва". Здесь даже существует постоянная рубрика "Игровая приставка". Так, скажем, в номере за 24 марта 2000 г. под этой рубрикой в газете опубликовано сразу четыре небольших материала. Открывается рубрика двумя краткими публикациями.

Первая публикация представляет собой фотографию, на которой изображен небольшой фрагмент одного из московских памятников архитектуры и следующий текст: "Памятник, я тебя знаю!"



Вы любите Москву? Любите ли вы ее так, как ее любим мы? Да? В таком случае вам гарантирована победа в нашем традиционном конкурсе. Взгляните на снимок. Можете ли вы по этой скромной детали назвать памятник "в целом"?

Если задача вам по силам - вы же любите и знаете Москву, не так ли? - позвоните нам во вторник, 28 марта, с 17 до 18 по любому телефону редакции. Ответившим правильно (если их будет более пяти, победителей назовет жребий) достанутся новинки издательства "Фантом Пресс".



Вторая публикация "Год от Рождества".



Мы продолжаем конкурс, правила которого, образно говоря, освящены временем, а потому неизменны: мы называем ряд событий, происшедших в определенном году, задача читателей - этот год указать.

Итак, в этом году...

1. ...горстка воинов беспримерным походом напугала одну половину мира и восхитила другую;

2. ...униженные и оскорбленные получили шанс вернуть себе честь и достоинство;

3. ...талантливый созидатель и великий разрушитель остался не у дел;

4. ...несдержанность человека, облеченного властью, пошатнула устои общества.

Позвоните нам в понедельник, 27 марта, с 17 до 18 и предложите свои варианты ответов. Победителей конкурса ждут книжные призы от издательства "ЭКСМО".



Как первый, так и второй материал, как видно, предполагает в качестве завершающего этапа обращение читателей, увлекающихся "Игровой приставкой", в редакцию (плюс - возможное получение приза).

Третий материал, который называется "Уроки политической логики", как говорят, "завязан" на несколько иной результат. Вот содержание публикации:



Может быть, вы не поверите, но в одной стране жили два странных политика - господа Икс и Игрек. Странность же этих государственных мужей заключалась в том, что господин Икс не мог говорить правду по понедельникам, вторникам и средам, хотя в остальные дни скрепя сердце был неизменно правдив, а вот господин Игрек врал по вторникам, четвергам и субботам, но в другие дни говорил правду.

Как-то один иностранец по имени Зет, случайно встретившись с политиками в аэропорте, в зале ожидания для VIР-персон, поинтересовался у одного из них после увлекательного и продолжительного разговора ни о чем:

- Прошу простить, нас не представили... Как вас звать-величать? Тот ответил без колебаний:

- Мистер Икс.

Тут иностранец сообразил, что перед ним те самые оригиналы, которые врут и не краснеют. Иностранец был не промах, обладал чувством юмора, и потому следующий вопрос его звучал так:

- Какой сегодня день недели?

- Вчера было воскресенье, а завтра будет пятница, - добавил его соотечественник.

- Как же так, - изумился Зет, обращаясь ко второму собеседнику. - Вы говорите правду?

- Я всегда говорю правду по средам, - последовал ответ.

Иностранец обескураженно замолчал, но через минуту лицо его просветлело. Зет понял, кто из политиков Икс, а кто Игрек. Попробуйте разобраться и вы. А заодно ответьте, в какой день недели состоялся разговор.



А завершается публикация ответом на заключенную в ней загадку (текст ответа дан в перевернутом виде). Поэтому и "вознаграждение", т.е. проверку точности своего ответа, читатель получит, как говорится, "не отходя от кассы".

Рассмотренные три публикации адресованы взрослому читателю. Кроме них газета предлагает под рубрикой "Игровая приставка" еще один текст в жанре игры, но уже - для детей: "Приключения Бобика и Вовика, или Последняя тайна Ивана Грозного".



Однажды на пороге редакции появился невысокий паренек с огромной сумкой в руке. В сумке что-то двигалось и тяжко вздыхало. Это что-то оказалось Бобиком - славной говорящей собакой. И рассказали нам Вовик и Бобик невероятную историю про то, как в московских подземельях они обнаружили библиотеку царя Ивана Васильевича Грозного. Да вот неудача: стерегли сокровища стрельцы с Малютой Скуратовым, за главного и сам Иван Васильевич. Мистика какая-то! Однако друзьям дивиться было некогда - спасаться надо. На берегу подземной реки лодку нашли. И вовремя: викинги на пятки наступают!



Дальше текст "перерастает" в комиксы, изображающие приключения Бобика и Вовика в подземном лабиринте.

Разумеется, что сориентированные на разные возрастные группы публикации "Игровой приставки" позволяют привлечь к газете внимание более широкого круга читателей, что, несомненно, способствует ее популярности.



в начало



в оглавление << >> на следующую страницу

[1] См.: Горький M. A.-O. Жиге //Собр. соч.: В 30 т. М., 1953. Т. 30. С. 145.

[2] См.: Ампилов В.А. Современный газетный очерк. Минск, 1972.

[3] См.: Беневоленская Т.А. Портрет современника. М., 1983.

[4] Уроки Аграновского. М., 1976. С. 259-269.

[5] См.: Уроки Аграновского. М., 1976. С. 269-270.

[6] Маслова Н.М. Путевые заметки как публицистическая форма. М., 1977. С. 5-27.

[7] См.: Станиславлева В.Н. Советский очерк о зарубежных странах... М., 1979.

[8] См.: Виленский М.Э. Как написать фельетон. М., 1982.

[9] См.: Ткачев П.И. Иду на "вы": Заметки о памфлете. Минск, 1975.

[10] См.: СимкинЯ.Р. Сатирическая публицистика. Ростов-на-Дону, 1976.

[11] См.: Шкловский В. Возвышающая пародия//Вопросы литературы. 1975. N2. С. 300.

[12] См.: Bowman W. The ABC of short story writing. London, 1976.



evartist.narod.ru
05.10.2005
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован