20 декабря 2001
116

ХОЗЯИН



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Андрей Соломатов

`Г`

1.

Хозяин квартиры проснулся от холода перед самым рассветом,
болезненно поежился и сел. Форточка медленно, с отвратительным скрипом
отворилась, и холодный воздух уныло запел в щелях входной двери.
Несмотря на ранний час, с улицы доносилось многоголосое бормотанье,
сигналили автомобили и изредка можно было разобрать отдельные выкрики:
`Вова!`, `...куда лезешь...`, `...граждане...`. Затем в подъезде что-
то грохнуло, послышался звон разбитого стекла, и форточка в комнате с
силой захлопнулась, отделив больного хозяина квартиры от непонятного
уличного бедлама.

Пошатываясь, он поднялся с дивана, прошел в прихожую и сорвал с
вешалки свое пальто. Он слышал, на лестничной площадке что-то
происходит, будто все жители этажа одновременно принялись выносить из
квартир мебель. Вздрогнул, проходя мимо зеркала - какой-то огонек
промелькнул по ту сторону поверхности стекла, и, отдуваясь подумал:
что бы это все могло значить?

В комнате опять распахнулась и захлопнулась форточка, впустив на
несколько секунд уличный шум. Хозяни квартиры потрогал лоб, добрел до
дивана и, улегшись, натянул на себя пальто. Затем он попытался
вспомнить, что произошло накануне вечером, но сознание его почти
моментально затянуло какой-то бессмысленной вереницей образов и
видений.

Перед вторым пробуждением ему приснился дурацкий сон, будто на
улице он встретился с Прогрессом - трехметровым человеком из
нержавеющей стали, в жестяном смокинге и с гаечным ключом в руке. Изо
рта у монстра торчала выхлопная труба, а из трубы толсто и далеко
валил сизый дым. Прогресс мигал глазами-лампочками, вращал ушами-
локаторами и металлическим голосом канючимл: `Ну, чего тебе изобрести?
Хочешь пуленепробиваемую голову? А хочешь брипп? Адская смесь. Тебе
понравится`.

Сколько прошло времени между двумя пробуждениями, он не знал, а
когда проснулся от собственного крика, первое, что он вспомнил, это
собственное имя и фамилию. Чувствовал Лупцов себя вполне отдохнувшим,
и лишь странное чувство опустошенности напоминало ему о том, что в его
жизни произошло несто неординарное.

На улице было светло, вот только свет показался Лупцову несколько
странным. Сквозь пыльный тюль он увидел небо какого-то неестественного
зеленого оттенка. Лупцов был человеком спокойным и покладистым, и
странная метаморфоза не вызвала в его душе ни паники, ни сколько-
нибудь серьезного интереса. Он лишь констатировал для себя, что небо
зеленое, вспомнил сон, чертыхнулся и довольно резко поднялся с дивана.
Гораздо больше Лупцова расстроило то, что во всей квартире было
отключено электричество. Он уныло пощелкал выключателем в ванной
комнате, умылся в полумраке и пошел ставить чайник.

Тыкая зажженной спичкой в конфорку, Лупцов вспомнил, что сегодня
суббота, а значит, не надо идти на службу. Когда огонь от спички
добрался до пальцев, Лупцов бросил ее и зажег новую. Но газ не
загорался. Лупцов по очереди покрутил все вентили, затем сел на
табуретку и вслух сказал:

- Вот тебе и прогресс. Сон в руку.

Недоумевая, Лупцов подошел к окну. Небо действительно было зеленым,
в мелкий перистый рубчик, а белесое солнце походило, скорее, на луну -
не слепило и не грело. Лупцов взглянул на электронный будильник, но
часы остановились ровно на двенадцати, и это обстоятельство больше
всего поразило Лупцова: будильник был новым, соответственно и
батарейки в нем были совершенно новые, а значит, встать часы могли
только потому, что сломались.

Пришлось Лупцову идти в комнату за наручными часами, но оказалось,
что те и вовсе ничего не показывают. На грязно-зеленом экранчике, там,
где обычно пульсировали цифры, было пусто.

- Это ненормально, - вслух сказал Лупцов. Он довольно часто говорил
сам с собой, поскольку был человеком малообщительным. - Не могли
сломаться сразу двое часов. - В голове у Лупцова постепенно
вырисовывалась связь между странной поломкой и отсутствием
электричества и газа. Он понимал, что таковая существует, но дать
более-менее толковое объяснение этому феномуну не мог.

- Совпадение, - бормотал Лупцов, - а небо-то почему зеленое? Это
ненормально.

Лупцов попытался было узнать время по телефону, снял трубку, но
аппарат не работал. Правда, ему покзалось, будто где-то очень далеко,
на другом конце провода кто-то тихо поскребся и глухо кашлянул. лупцов
потряс трубку, несколько раз громко сказал: `Але!`, но аппарат
безмолвствовал, и как-то так незаметно, исподволь, недоумение хозяина
квартиры сменилось страхом.

Когда из прихожей послышались странные звуки - торопливые шаги,
громкое шуршанье и сдавленный стон, - нервы у Лупцова не выдержали:
затаив дыхание, он взял с кухонного стола большой столовый нож и замер
в ожидании.

- Кто там? - наконец громко спросил он. - Эй, кто там? - В прихожей
что-то упало, и Лупцов услышал, как кто-то неизвестный вошел в
комнату. - Кто там? - закричал Лупцов и, переложив нож в другую руку,
вырет вспотевшую ладонь о брюки.

Никто не ответил хозяину квартиры, но шаги и шорох прекратились.
Лупцов не менее получаса простоял, не шелохнувшись, в напряженной
позе, и это ожидание так измотало его, столько страшного он передумал
за это время, что когда внезапно заработало радио, он чуть не лишился
жизни. Хозяин квартиры сильно вздрогнул, покрылся холодным потом и,
чтобы не упасть, вынужден был сесть на табуретку. А по радио мужской
голос без музыки, и даже заметно фальшивя, запел: `Взвейтесь кострами,
синие ночи, мы, пионеры, дети рабочих. Близится эра светлых годов;
клич пионера: всегда будь готов!`.

Лупцов протянул руку, чтобы выключить радиоприемник, попытался
повернуть ручку, но она не поддавалась - приемник был выключен.
- Так не бывает, - прошептал Лупцов,ударил со всего размаху
радиоприемник ножом, и пробитый динамик хрюкнул:

- Не бывает. - После чего тот же голос запел: `Я первый ученик
среди ребят. Пятерки в мой дневник, как ласточки летят...`

Из квартиры Лупцов выскочил, как был: с ножом в кулаке, в тапочках
и без ключей. Дверь осталась открытой, но Лупцова это нисколько сейчас
не интересовало. Он сбежал на этаж ниже и принялся звонить в двкрь к
своему соседу - моложавому пенсионеру, который два дня назад отправил
свою семью на дачу.

Звонок не работал, тогда Лупцов начал барабанить в дверь кулаками,
громко приговаривая при этом:

- Иван Павлович! Иван Павлович, да откройте же!

Сосежд открыл дверь, как был, с постели, в трусах. С одной стороны
волосы у него стояли петушиным гребнем, глазабыли заспанные, а голос
спросонья - хриплым и недовольным.

- Ты что? - спросил он. - Пожар что ли? - Лупцов вошел в квартиру,
быстро прикрыл за собой дверь и щелкнул выключателем. Свет в прихожей
не загорелся.

- Вот, - сказал он, - света нет.

- Ну и что? - проворчал Иван Павлович и, шаркая тапочками, пошел в
кухню.

- И газа нет, - не отставая от него, сказал Лупцов. - И вообще,
черт те что творится. У меня дома кто-то ходит, выключенное радио
поет. - Иван Павлович обернулся, внимательно посмотрел на своего
соседа и пошел дальше. - Я не сошел с ума, - ответил на взгляд Лупцов.
- У себя посмотрите. Кстати, посмотрите, какое небо странное.

Иван Павлович вышел на середину кухни, да так и остался стоять
спиной к Лупцову. Он некоторое время ошалело смотрел в окно, затем
повернулся к соседу и спросил:

- Может ракету запустили?

- А небо-то почему зеленое? - вопросом на вопрос ответил Лупцов.

Иван Павлович пожал плечами, подошел поближе к окну и осмотрел
весь, в пределах видимости, небосклон. В это время на улице вначале
тихо, а потом все громче послышалось басистое гудение с характерным
металлическим лязгом. А вскоре мимо дома, по направлению к центру
города, на большой скорости проехала колонна танков.

- Здесь серьезным пахнет, - явно нервничая, сказал Иван Павлович.
Он повернулся к соседу и только сейчас заметил в руке Лупцова нож. - А
ты что это? - кивнул он на тесак.

- Да у меня дома, знаете, что творится? - воскликнул Лупцов. - Я же
говорил вам, у меня кто-то по квартире ходит. Я тоже вот так
проснулся, а потом началось.
- Ходит у него, - проворчал Иван Павлович, - что же, вор, он дурак,
что ли? Лезть, когда хозяин дома? Да и что у тебя брать-то?

- Я не говорю, что у меня есть что брать, - раздражаясь, ответил
Лупцов, - я говорю, что ходит кто-то. Радио выключено, а там кто-то
поет. - Лупцов подошел к газовой плите и повернул ручку конфорки. -
Вот, у вас тоже газа нет. И телефон, наверное, не работает.

- Бронетранспортеры пошли, - рассеянно сказал Иван Павлович, глядя
в окно. Лупцов подскочил к нему, увидел колонну военных машин и сел на
стул.

- Может, война? - тихо спросил он. - Может, это от ядерного взрыва
такое небо?

- А черт его знает, - зло ответил Иван Павлович. - Я-то своих на
дачу отправил. Эх, черт! - Он метнулся из кухни в прихожую, затем
остановился и растерянно сказал:

- Так ведь должны объяснить, если что.

- Радио не работает, - мрачно ответил Лупцов, - вернее, работает,
но лучше бы оно молчало совсем. Света ведь нет. Все это мне не
нравится до отвращения.

- Игорек, - взмолился Иван Павлович, - сбегай на улицу, узнай, что
случилось. Кто-то же должен знать. Может, опять бэтээры пойдут.
Солдатам-то ,наверное, сказали, что происходит. - Лупцов решительно
встал, положил нож на стол и пошел к выходу.

- Они же не остановятся, - сказал он, но из квартиры вышел и
спустился на улицу.



2.



На улице ничего примечательного Лупцов не обнаружил, если не
считать зеленого нефритового неба, которое, словно гигантский плафон
висело низко над землей и было таким материальным, что казалось, будто
до него можно достать палкой или даже рукой, если влезть на крышу
дома.

Улица была совершенно пустынной, и лишь у автобусной остановки
совершенно пьяный мужичонка пытался что-то поднять с земли. Не было и
машин, хотя по субботам в это время на проспекте бывало много
частников с тюками, велосипедами и мелкой мебелью на багажниках. Те,
кто не уехал на дачу в пятницу вечером, в субботу выезжали рано.

Лупцов обошел вокруг дома, потоптался под собственнымси окнами,
пытаясь представить, что там сейчас происходит, и неожиданно вспомнил
об опорном пункте, который располагался в соседнем подъезде рядом с
химчисткой.

Он ворвался туда, громко хлопнув дверью, чем и разбудил дежурившего
молодого лейтенанта. Дежурный вскочил с топчана, несколькими неверными
спросонья движеньями поправил прическу и китель, но, разглядев
посетителя, недовольно спросил:

- Ну что еще такое?

Лупцов долго и путанно пытиался объяснить милиционеру, что
произошло. Чтобы милиционер не принял его за сумасшедшего, он
подтолкнул его к окну и заставил посмотреть на небо. Затем снял
телефонную трубку и дал послушать ее лейтенанту. Лупцов рассказал
милиционеру о колонне танков и бронетранспортеров, о ночной панике и
вымершем проспекте и под конец предложил лейтенанту взглянуть на свои
наручные часы. Милиционер вначале с недоверием, а потом внимательно
выслушал посетителя, взглянул на часы, долго тряс рукой, а потом
приложил их к уху. Часы стояли.

- Очень много совпадений, лейтенант, - сказал Лупцов. - Я бы тебе
еще кое-что рассказал о своей квартире, но боюсь, ты не поверишь. Я
вот что предлагаю: пойдем вместе на проспект, и ты попробуешь
остановить какую-нибудь машину. Хорошо бы военную. Черт его знает,
может, давно война идет, а мы сидим здесь как дураки и чего-то ждем.
Кстати, я даже не заню, куда бежать в случае ядерной войны.

Рассказ посетителя не то, чтобы напугал лейтенанта, но привел
недавнего курсанта в некоторое смятение. Он засуетился, достал из
старенького конторского сейфа рацию, пощелкал тумблерами и,
убедившись, что она не работает, убрал ее назад.

- Мне вообще-то отлучаться нельзя, - растерянно сказал лейтенант. -
Вдруг телефон заработает. - Лейтенант пожал плечами, но увидел
укоризненную гримасу Лупцова и решился. - Ладно, пойдем, - сказал он
и, пропустив посетителя вперед, закрыл комнату на ключ.

На улице ничего не изменилось. У остановки все так же болтался
пьяный мужичонка, и только солнце, выкатившись из-за дома напротив,
слегка разбелило зелень неба.

По дороге к автобусной остановке лейтенант все время поглядывал
вверх, качал головой и щупал бугор на кителе справа от поясницы.
Лупцов же принялся рассказывать ему о чудесах, которые творились в его
квартире.

Пьяный на остановке угомонился. Он сидел на скамейке, сосал
грязный, давно потухший окурок и бессмысленно улыбался.

- Давно сидим? - юодро спросил лейтенант у мужичка, но тот не
обратил никакого внимания на подошедших. Правой рукой он чесал под
пиджаком живот, вертел головой и одной ногой притоптывал в такт какой-
то мелодии, которую, очевидно, прокручивал в голове.

- Да бесполезно, - махнул рукой Лупцов, - что он может знать?

Ситуация сложилась странная: тепло, тихо, на улице ни единой души,
и ничего невозможно узнать.. Отсюда до центра Москвы можно было
доехать только наземным транспортом, но ни автобусы, ни тролейбусы не
ходили. И тут Лупцов вскрикнул:

- Автоматы! У магазина есть телефоны-автоматы. Может, они работают?
- Лейтенант кивнул, еще раз взглянул на пьяного и, побледнев, подался
назад. Лицо его выражало такую растерянность и ужас, что Лупцов, как
кошка, прыгнул вперед, повернулся в воздухе на 180 градусов и
преземлился в самой что ни на есть боксерсокй стойке, готовый
сцепиться или отразить нападение того, кто так напугал недавнего
курсанта. То, что Лупцов увидел, поразило его гораздо больше, чем
говорящее радио и шаги в прихожей. Он повернулся как раз в тот момент,
когда мужичонка опустился на колени и, отыскав на земле собственную
нечесанную голову, неверными руками, как-то не почеловечески точно
насадил его на шею.

С животным страхом в глазах смотрели Лупцов с лейтенантом на
пьяного, а тот поднялся с колен и принялся бесцельно кружить на
небольшом пятачке у скамейки. При этом мужичонка молча всплескивал
руками, изгибался в пояснице и вообще вел себя очень странно.

Первым попятился лейтенант. Не спуская глаз со странного выпивохи,
он бормотал:

- Что это такое? Что за фокусы?

- Вот, вот, - вторил ему Лупцов. Он последовал за милиционером,
стараясь не отставать от него ни на шаг, но и не вырывался вперед.

- Теперь-то ты видишь, что происходит? - глядя на мужичка, шепотом
спросил Лупцов, а лейтенант, не ответив, вдруг сорвался с места и,
громко топая, бросился к опорному пункту.

- Куда?! - закричал Лупцов и последовал за милиционером. - Куда ты?
К телефонам, к телефонам давай. - Не сбавляя скорости, лейтенант
послушно повернул к магазину и остановился только у телефонных будок.
- Видел? - тяжело дыша, спросил Лупцов, добежав до лейтенанта. - Это
уже не войной пахнет, а кое-чем похуже.

- Двушки есть? - спросил милиционер и удивленно повторил за
Лупцовым. - Похуже...

- Ты трубку вначале сними, - ответил Лупцов и сам же вошел в
телефонную будку.

Сколько Лупцов ни дергал за рычаг, труюка молчала. Сквозь грязное
стекло на него тревожно смотрел милиционер. Лицо у него было бледное,
иногда он испуганно оборачивался, нервно ощупывая бугор под кителем и,
несмотря на форму, очень мало походил на стража порядка, то есть
защитника.

- Нам сейчас лучше не расставаться, - сказал Лупцов выходя из
будки. - Вдвоем как-то спокойнее.

- Да, да, - закивал лейтенант. - У меня пистолет есть. - Он задрал
китель и показал расстегнутую кобуру. - Слушай, может, это гипноз? -
спросил он.

- Здесь, может, и гипноз, а у меня-то дома что? Кто меня там
загипнотизировал?

- Ты же говорил, у тебя там кто-то ходит, - не глядя на
собеседника, ответил лейтенант. Глаза у него шарили по кустам, а вид
был затравленный и несчастный.
- При чем здесь гипноз? - ответил Лупцов. - Здесь что-то другое. И
все это: небо, радио, телефон и этот безголовый, все это как-то
связано. На конец света похоже.

- А ты что, видел его? - с нераным смешком спросил милиционер.

- Да вот, вижу, - ответил Лупцов. - Ладно, что здесь стоять? Пойдем
к соседу, пока ему башку не отвернули эти... Идем, он ждет меня. - И в
этот момент откуда-то из-за угла соседнего дома послышался слабый
крик:

- Костя! - надрывно звал молодой женский голос, - Костя, помоги
мне. - Лупцов резко обернулся к лейтенанту, успел схватить его за
рукав, но тот неожиданно вырвался, пробежал несколько метров вперед и,
не сбавляя скорости, крикнул:

- Это моя жена!

- Какая жена? - ничего не понимая, вдогонку закричал Лупцов. -
Погоди! - Он бросился за лейтенантом, но тот уже перебежал улицу и,
выхватив из кобуры пистолет, свернул за угол. Лупцов еще раз услышал
женские крики: `Костя! Костя!` Потом он забежал за дом и остановился
как вкопанный. Он увидел, как в нескольких метрах от него милиционер
взмахнул руками и с разбега повалился в свежевырытую яму, в которой
тускло поблескивало что-то огромное, темно-зеленого цвета и явно
живое.

По поверхности этой отвратительной шевелящейся массы прошла
судорога, глянцевая поверхность покрылась большими, как воздушные
шары, пузырями, а там, куда упал милиционер, образовалась длинная
толстая складка, которая и накрыла лейтенанта с головой. Лупцов
услышал лишь громкий тяжелый выдох, словно из паровозного рессивера.
Грязно-зеленое тело еще продолжало подрагивать, будто гигантский шарик
ртути, когда Лупцов услышал из ямы детский голосок:

- Пап, папа помоги! - оцепенев от ужаса, Лупцов какое-то время
стоял и смотрел на то, что происходило в яме. Он вдруг почувствовал
сильнейшее желание подойти поближе к краю ямы, и обладатель детского
голоса, словно почувствовав в нем слабину, позвал еще жалобнее и
настойчивей:

- Игорь! Игорь, помоги! Помоги, Игорек!

И все же Лупцов нашел в себе силы повернуть назад. Подавляя в себе
рвотные позывы, мучаясь от страха и омерзения, он бросился бежать к
своему дому, в несколько прыжков взбежал на третий этаж и чуть не
вышиб лбом дверь квартиры Ивана Павловича.



3.



После того, как Лупцов ушел на разведку, Иван Павлович быстро
привел себя в порядок, оделся, причем, из всего своего немудреного
гардероба выбрал выходной костюм с орденскими планками и юбилейными
значками, который он надевал только по большим праздникам для выхода
на люди. Он приготовил большую дорожную сумку, куда положил все
семейные документы, довольно приличный запас продуктов и транзисторный
приемник, на случай, если роадио все же начент работать. Наличность и
носильное золото жены он распихал по карманам, а затем долго еще
бродил по квартире, мучаясь от того, что в сумку нельзя запихнуть все
нажитые за долгие годы вещи. Иногда он брал какой-нибудь предмет в
руки: детскую игрушку, дешевенькую вазу или чашку, вертел ее, жалеючи,
и ставил на место. Жалко было все вещи вместе, хотя по отдельности они
не представляли для него почти никакого интереса.

Наконец Иван Павлович сел на диван прямо напротив телевизора,
поворошил содержиоме сумки, дабы убедиться, что все взятое и есть
самое необходимое, и в этот момент экран телевизора зажегся привычным
голубым светом, затем появился диктор, которого Иван Павлович раньше
никогда не видел, и начал считать:

- Один, два, три, четыре... Проверка связи. - Лицо диктора почему-
то перекосилось, он громко и с удовольствием чихнул, а Иван Павлович
вдруг вспомнил, что телевизор выключен даже из розетки. После этого в
памяти его свплыл рассказ Лупцова о поющем радио. Иван Павлович
побледнел и замер, словно перед смертельной опасностью. А диктор понес
что-то совсем не телевизионное. При этом мышцы его лица как-то странно
подергивались, руки суетливо и бестолково бегали по столу. Иногда
диктор запрокидывал голову назад и, схватив себя рукой за волосы,
возвращал голову в прежнее положение.

Выключить телевизор Иван Павлович не мог, но и смотреть на это
безобразие не было никаких сил. У него мелькнула было шальная мысль -
разбить телевизор, но рука не поднялась на личную собственность. А
диктор продолжал хзулиганить: по очереди перебрал все матерные слова,
а затем и большую часть производных. Он так старательно выговаривал
всю эту похабщину, что даже без звука, по одной лишь артикуляции было
ясно, о чем идет речь.

Как завороженный, смотрел Иван Павлович на ненормального диктора, и
из каталепсии его вывел лишь бешеный стук в дверь.

Лупцов и Иван Павлович долго не могли понять и даже выслушать друг
друга. Оба говорили, захлебываясь, перебивая, обоих словно прорвало
после длительного молчания. Казалось, что они и не нуждаются, чтобы их
кто-то слушал. Достаточно было факта существования человека, которому
можно было вывалить все, что накопилось в их смятенных душах.

Наконец они замолчали. Иван Павлович махнул рукой и ушел на кухню.
Лупцов тут же последовал за ним.

- Это уже не шутки, - исступленным шепотом бормотал Лупцов. -
Объяснений этому есть только два... Я могу дать только два. - Он
обращался даже не к Ивану Павловичу, а, скорее, к самому себе. Хозяин
же стоял в этот момент у стола и, не отрываясь, смотрел на утюг,
оставленный женой накануне. - Это либо конец света, продолжал Лупцов,
- да, да, тот самый конец света. Обычный конец света. Мы все смеялись:
мифы, сказки, бога нет. А вот он - конец света. Вот он, родименький! У
тебя бабки случайно нет, Иван Павлович? Верующей бабки? - обратился
Лупцов к соседу.

- Нет, - мрачно ответил хозяин квартиры.
- Да и черт с ней. - Лупцов задумался на секунду и, как бы
продолжая развивать свою мысль, сказал: - Либо это оттуда, - он ткнул
пальцем вверх, - оттуда, из космоса. Пришельцы. Астронома знакомого у
тебя, конечно, тоже нет?

- Нет, - тихо ответил Иван Павлович. После этого он взял утюг и
вышел из кухни. Лупцов последовал было за ним и, не доходя до двери в
гостиную, услышал громкий хлопок и звон стекла.

- Телевизо кокнул?- спросил Лупцов, когда хозяин квартиры вернулся
на кухню.

- Да, - ответил Иван Павлович. - Это не телевизор, раз по нему
такие вещи говорят.

- Правильно, - понимающе кивнул Лупцов. Затем он осмотрел своего
соседа с ног до головы и спросил: - А ты куда это собрался в таком
виде?

- К своим, на дачу, - ответил Иван Павлович. Неожиданно он сорвался
на крик: - Я всю войну пешком прошагал! Меня не запугаешь говорящим
телевизором! Я сорок два раза в разведку ходил! У меня три ранения! -
Непонятно, к кому были обращены эти слова, и тем более непонятно было,
зачем вдруг Иван Павлович скинул с себя пиджак, задрал рубашку и
показал Лупцову, а затем и коридорную пустоту, два своих фронтовых
шрама.

Лупцов притих. Коротка истерика с Иваном Павловичем привела его в
чувство. Ему вдруг подумалось, что и он, выкрикивая свои новости и
домыслы, выглядел не лучшим образом. Ему стало немного стыдно, а
главное, он испугался того, что, сам не заметив, может запросто
свихнуться, поддаться панике и, не разобравшись до конца, что же все-
таки произошло, сгинуть в какой-нибудь дурацкой ловушке, типа той, в
которую попал молодой лейтенант милиции.

- Успокойся, Иван Павлович, успокойся, - нормальным голосом сказал
Лупцов и подал соседу пиджак. - В конце концов, какое-то объяснение
этому найдется. Разберемся. А сейчас пойдем ко мне. У меня квартира
поменьше, лучше просматривается. Пока нас никто не тргает, а там
посмотрим. Пойдем. - Говорил Лупцов тоном врача. Он помог соседу
надеть пиджак, сам застегнул его на все пуговицы, а потом взял Ивана
Павловича под руку и повел к выходу.

Квартира Лупцова была раскрыта настежь, и еще издали они услышали,
что в комнате вовсю трезвонит телефон. Телефон звонил странно, без
перерывов, как будильник, и Лупцов подумал, стоит ли снимать трубку,
но любопытство, желание хоть что-то узнать, победило.

- Алло! - почти крикнул Лупцов. В ответ он услышал нечто сстранное,
сказанное издевательским и каким-то противным щебечущим голосом:

- Лупцов слушает.

- Да, да, Лупцов слушает. Я слушаю вас, - растерянно ответил он.

- Да, да, Лупцов слушает. Я слушаю вас, - повторил голос в трубке.
Эта дурацкая и совершенно неуместная сейчас шутка вывела Лупцова из
себя.

- Что тебе надо?! - закричал он. - Кто ты такой?! Что ты
измываешься над людьми?! Если уж прилетел сюда, так веди себя по-
человечески! - Еще не успев договорить, Лупцов понял, что телефон
снова умер, так, словно и не работал вовсе. - Дьявольщина! -
выругался он, взял телефонный аппарат в руки, поднял его над головой и
изо всей силы ударил об пол. Хрупкий пластмассовый корпус разлетелся,
как глиняная копилка, разбросав свои внутренности по всей комнате.

- Игорь, я пойду, - услышал Лупцов зв спиной. Вид у Ивана
Павловимча был угрюмый и очень спокойный, как у человека, привыкшего к
мысли, что он обречен.

- Куда ты пойдешь, Иван Павлович? - увещевательным голосом спросил
Лупцов.

- Я к своим пойду. Может, машину по дороге поймаю. - Иван Павлович
легонько пнул ногой сумку. - Вот, продуктов собрал.

- К своим! - воскликнул Лупцов. - Ты с ума сошел! Восемьдесят
километров. Электрички-то не ходят, и машин не видно. Заманит тебя
какая-нибудь тварь голосом жены в яму. Не ходи, Иван павлович. И их не
спасешь, и себя загубишь.

- Какая тварь? - не понял Иван Павлович.

- Да я же тебе рассказывал, ты не слушал, - ответи Лупцов. - Не
ходи, Иван Павлович. Может, у них в деревне и нет ничего такого.
Может, они и не знают ничего.

- Тогда тем более надо отсюда выбираться, - резонно заметил Иван
Павлович. - Нет, я уж лучше пойду. Я потом себе не прощу, если что.

Лупцов на некоторое время задумался, а сосед терпеливо стоял и
ждал, что же он скажет ему напоследок. Прощание с соседом, быть может,
навсегда, вдруг приобрело для него особый смысл. Это было прощание не
просто с Лупцовым, но и с домом, в котором он прожил столько лет, и со
всем что, собственно, и составляло его жизнь.

Наконец Лупцов ответил ему:

- Ладно, Иван Павлович, я с тобой. Здесь сидеть нет никакого
смысла. Авось доберемся. Ты подожди, я соберу кое-что.



4.



Лупцов удивился, увидев на улице довольно много людей. Все они
держались особняком, подозрительно поглядывали издалека дроуг на друга
и передвигались не шагом, а какими-то замысловатыми перебежками.

В ста метрах от дома соседи с первого этажа загружали узлы и
чемоданы в багажник `жигулей`. Лупцов поздоровался с ними, хотел было
спросить, в какую сторону они поедут, а те, словно затеяли какую
пакость, еще сильнее засуетились, кулаками забили последний узел в
машину и быстро уехали.

- Ну, небо! - удивился Иван Павлович, задрав голову. - Сроду такого
не видал.

В сторону кольцевой по проспекту проследовала группа велосепедистов
с рюкзаками. От них шарахнулся рыжий бородач в черном задрипанном
пальто и с офицерским планшетом через плечо. Он бежал, пригнувшись и
все время оборачиваясь, словно на передовой. Увидев Лупцова с Иваном
Павловичем, бородач взял сильно вправо, огибая незнакомых людей, и
Лупцов не отказал себе в удовольствии, пошутил:

- Вон, вон, смотри, сзади...

Перебежчик испуганно обернулся, выругался, показал шутнику кулак и
последовал дальше.

- Дожили, - сказал Лупцлв, - все с ума посходили. Потом выяснится,
что ничего особенного не произошло, какуб-нибудь ракету запустили или
физики чего-то перепутали, а будет поздно. Страна превратится в
большой сумасшедший дом.

- Уже превратилась, - откликнулся Иван Павлович.

Они дошли до поворота и еще издалека услышали выстрелы, крики и
звон разбиваемого стекла. Лупцов с Иваном Павловичем прибавили шагу и
вскоре увидели, как толпа человек в тридцать вдребезги разнесла
закрытые двери универсама и ворвалась внутрь. Два обескураженных
милиционера, один без фуражки, с расцарапанной щекой, стояли перед
развороченным входом и что-то друг другу доказывали.

- Ну вот, народ запасается продуктами, - мрачно пошутил Лупцов.

- Да, не мешало бы, - ответил Иван Павлович. - Сейчас не запастись
- завтра поздно будет, все растащат. Может, пойдем, Игорек, купим,
пока есть?

- Иван Павлович, - укоризненно протянул Лупцов, - у кого купим, у
милиционеров? Или у погромщиков?

- Ну, так возьмем, - мучаясь от желания присоединиться к
погромщикам, ответил Иван Павлович. Если бы не Лупцов, он попытал бы
счастья или подошел бы к милиционерам, глядишь, что-нибудь и перепало
бы. Но сосед своей иронией ставил Ивана Павловича в неловкое
положение.

- Пойдем, пойдем, Иван Павлович. - Лупцов взял его за руку и
перевел на другую сторону улицы. - Воровство, оно в любое время
воровство, даже в военное. Ну что тебе две пачки `геркулеса` или
пшена? Больше-то и положить некуда. Мараться за шестьдесят копеек.

- Нет, громко возмутился Иван Павлович. Момент был упущен,
возвращаться казалось неудобным, а вернее, фраза Лупцова о воровстве
несколько охладила пыл Ивана Павловича, и он обиделся на своего
соседа. - Нет, - повторил он, - не за шестьдесят копеек. В военное
время, между прочим, жратва имеет другую цену. И вообще, здесь дело не
в деньгах. Две пачки `геркулеса` могут моей семье жизнь спасти. Ты
этого не знаешь, а я уже одну войну прошел.

- Ну извини, Иван Павлович, если обидел, - примирительно сказал
Лупцов. - Но так вот, с боем брать магазин, все равно... Да и
пристрелить могут. Видел у милиционеров пушки. Возьмут, шлепнут тебя,
чтоб другим неповадно было. Им-то все равно, кого... Они прошли уже
несколько коротких автобусных остановок, пересекли площадь и яблоневой
университетской аллеей направились к центру. Иван Павлович, надувшись,
молчал. Молчал и Лупцов. Он издалека приметил двух каких-то
подозрительных типов, которые, прячась между деревьями, шли в том же
направлении. На всякий случай Лупцов увлек своего спутника на
противоположную сторону, и только сейчас, переходя дорогу, обратил
внимание на то, как изменился асфальт, - он словно бы покрылся
голубовато-серебристой слизью, которая местами поблескивала окалиной,
а где-то переливалась жирными нефтяными разводами.

Двух типов Лупцов с Иваном Павловичем догнали недалеко от желтой
стены правительственных особняков. Вид у обоих был пренеприятный -
ханыжный. Они вдруг ни с того, ни с сего кинулись друг на друга и в
полной тишине начали драться. Получалось это у них как-то
подозрительно бестолково: ханыги размахивались с полным разворотом
туловища и, как на цирковом ковре, не попав по противнику, падали по
инерции на землю. Потом поднимались и снова падали.

- Это, кажется, они, - тихо сказал Лупцов, а Иван Павлович и сам
уже почувствовал, что здесь не все чисто, но, чтобы удостовериться,
так же тихо спросил:

- Кто они?

- Если бы я знал, кто они, - ответил Лупцов. - Они - это значит, не
мы. Интересно, для чего они нам все это показывают? Хорошо бы узнать,
что у них на уме. Может, подойдем? - полушутя спросил Лупцов. - К нам
они вроде бы пока не пристают.

- Эх, попались бы они мне на передовой, я бы им навалял, -
проворчал Иван Павлович.

Как только Лупцов с Иваном Павловичем отрвались от ханыг метров на
пятьдесят, те прекратили драться. Они постояли некоторое время под
деревьями, а затем также, перебежками от дерева к дереву, двинулись в
обратную сторону.

До набережной они дошли без приключений, но за полкилометра до
каменного моста окружной железной дороги наткнулись на плакат-
уведомление, на котором в спешке, черной краской было криво
намалевано: `Проезд и проход в центр закрыт! Стреляем без
предупреждения!`

- Ну вот, - с отчаянием в голосе сказал Иван Павлович. - А как же
пройти-то? Без предупреждения они стреляют, твари!

Стоя у плаката, Лупцов всматривался вперед. Метрах в трехстах
впереди улица была перегорожена, видны были фигурки людей в военной
форме. Особенно много их было у моста - солдаты там стояли вплотную
друг к другу.
- М-да, сказал Лупцов, - мост, сам знаешь, оборонный объект.

- А мне-то что делать!? - закричал Иван Павлович. - Объяснить-то
они могут? Вот это написали, а что случилось, никто не говорит. Если
война, так и скажите - война. Чего они людям голову морочат?

- Успокойся, Иван павлович. Скорее всего, никакой войны нет. Может,
они и сами не знают, что произошло, а мост на всякий случай охраняют
от этих, - Лупцов кивнул назад, где они оставили дерущихся ханыг. -
Теперь только в обход, через окружную. - В этот момент из палисадника
с кустами сирени и сорной порослью тополя послышались надрывные
детские крики. И Лупцов и Иван Павлович узнали голос - кричала внучка
Ивана Павловича. Но это был какой-то несвойственный для семилетнего
ребенка, заунывный крик:

- Дедушка, помоги!Дедушка, милый, помоги!

Иван Павлович побледнел, уронил сумку и шагнул вперед, но Лупцов
звгородил ему дорогу:

- Стой, Иван Павлович. Это они. Это не Мариночка, честное слово.
Это они. На моих глазах вот так же лейтенант попался. Ты же знаешь,
твои на даче.

Иван Павлович с отчаянием на лице слабо сопротивлялся, громко
сопел, но очень уж не настаивал. Он чувствовал, что кричит не внучка,
ноголос был так похож, а страх за своих так силен, что ему стоило
огромного труда удерживать себя. Наконец от с ненавистью проговорил:

- Пойдем, убьем эту гадину!

- Чем? - усмехнулся Лупцов. - Ты видел ее... или его? Булыжником
его не возьмешь. Там пулемет нужен, а может,

и граната.

А в кустах уже изменили тактику. Послышались сразу два голоса: жены
Ивана Павловича и внучки.

- Ваня, - душераздирающе, словно на дыбе, простонала жена, - Ваня,
не могу больше, помоги! - А внучка так и не звала больше, а рыдала во
весь голос и громко, взахлеб, причитала:

- Дедушка, дедушка, дедушка...

- Пойдем отсюда, - задыхаясь, проговорил Иван Павлович. - Или я
сейчас в рукопашную пойду.

Из-за поворота показалась легковая машина. На большой скорости она
проскочила мимо плаката, и со стороны моста тут же раздались
автоматные выстрелы. Стреляли вверх, и легковушка, взвизгнув
тормозами, пошла юзом и встала поперек дороги. Кто-то из военных дал
очередь понизу, и автоматные пули взрыли асфальт в метре от передних
колес автомобиля. Водитель открыл дверцу, хотел было выйти, но
следующая короткая очередь прошила дверь машины, и владелец ее счел
более правильным отступить. Он резко дал задний ход, виртуозно
развернулся и был таков.
Во время мстрельбы Лупцов и Иван Павлович поспешили убраться с
дороги, поближе к желтой стене. Не дожидаясь развязки, они вернулись
на перекресток и с той же скоростью поспешили в сторону проспекта
Вернадского.

- Может, вернемся? - предложил Лупцов. - К центру, наверное,, все
дороги перекрыли. Давай уж сразу. А, Иван Павлович? - Иван Павлович
промолчал. Громко и с присвистом дыша, он очень целенаправленно шел
вперед, лишь иногда перебрасывая сумку из одной руки в другую.



5.



И все же им пришлось вернуться. Иван Павлович хотя и храбрился, но
довольно быстро выдохся. Он все время кряхтел и охал, перекладывал
тяжелую сумку из руки в руку, пока, наконец, Лупцов не отобрал ее
силой.

Обратно они шли по улице Удальцова, сделав довольно приличный крюк.
Иван Павлович шагал молча, насупившись. Один раз он попытался
оправдаться, сказал:

- Я бы бросил ее, но сам знаешь, там продукты и документы.

- Да, ладно тебе, - ответил Лупцов, - дойдем, дойдем. Давай-ка
остановимся перекурим. Мне что-то тоже надоело ногами перебирать.

Во дворе дома, в детской песочнице они увидели семью из четырех
человек. Родители и двое детей сидели на бортике и перекусывали,
разложив свертки с едой на коленях и рюкзаках. Отец семейства был
похож на супермена - спортсмена, продавца или официанта. Его жена,
одного с ним возраста - видимо, учились в одном классе, - выглядела
куда более старой. Измученная, с ярко и грубо накрашенным лицом и
безвкусными кудряшками, она больше была похожа на домработницу или
воспитательницу его детей. Ее унылое лицо, сутуловатость и некоторая
похожесть на меланхолично жующую корову чем-то показались знакомыми
Лупцову. Знакомым ему показался и отец семейства, у которого на
коленях лежала двустволка. Вид у него был недовольный и даже
угрожающий, а когда Лупцов с Иваном Павловичем подошли поближе,
супермен громко и внушительно сказал:

- Не подходи, буду стрелять! - После этих слов он отложил хлеб в
сторону, взял ружье и навел стволы на непрошенных гостей.

Иван Павлович остановился, как вкопанный. Он хотел было
возмутиться, но Лупцов опередил его и доброжелательно сказал:

- Мы не подойдем, не бойтесь. Мы хотели узнать, может, вы что-
нибудь знаете? Что случилось-то?

- Если бы я знал, я бы давно академиком был, - спокойно ответил
отец семейства.
- А куда вы идете? - спросил Лупцов. - Я не так просто спрашиваю.
Мы уже несколько часов кружимся здесь. В центр не пускают, что делать
- непонятно.

- Мы тоже ничего не знаем, - ответил отец семейства. - Дома жить
невозможно - черт те что творится. Сплошной полтергейст. Нашествие
барабашек. `Войну миров` читал? - Его жена, видимо, долго крепившаяся,
как была с полным ртом, так и разрыдалась, и тут же вслед за ней
заплакали дети.

- На `Войну миров` это непохоже, - сказал Лупцов и бросил обе сумки
на землю.

- А ты хочешь, чтобы точно, как в книге, было? - усмехнулся
супермен.

- Я ничего не хочу, - мрачно ответил Лупцов. - У тебя спички есть?
Свои дома забыл.

- Есть, - ответил отец семейства. Он полез в карман, достал спички,
но как только Лупцов двинулся к нему, снова взялся за ружье. - Не
подходи. Стой лучше там. - После этого он бросил коробку Лупцову.

Курил Лупцов совсем недолго. Его раздражал этот тип с двустволкой и
жующая плачущая женщина. Сделав несколько затяжек, он бросил сигарету
и кивнул Ивану Павловичу. Тот сидел на своей сумке и рассматривал
пятно голубовато-серебристой плесени под ногами. Он даже потрогал
пятно пальцем, понюхал палец и вытер его о брюки.

По дороге домой им довольно часто попадались люди с вещами и без
вещей. На улицах у всех было одно и то же выражение: страх и
недоумение, и лишь один раз откуда-то из-за дома выскочил здоровый,
разбойного вида молодой человек с кривым толстым дрыном в руках. Еще
издали парень закричал:

- Мужики, слышь, мужики. Что случилось-то?

- Сами не знаем, - на ходу ответил Лупцов.

- Вы не эти..? - крикнул парень и покрутил дрыном в воздухе.

- Не эти, не эти, - ответил Иван Павлович, а парень пошел рядом,
принялся рассказывать, как у магазина он увидел очередь, подошел
узнать, чего стоят, а ему так никто ничего и не ответил. Все молчат и
только кривляются. Строят рожи и молчат.

- Страшно, - признался парень, - честное слово, страшно стало. Я на
лица ихние смотрю, а у них глаза, как стеклянные у всех. А сами
толкают друг друга, дергают. Руки у всех опухшие... ты бы видел. У

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован