19 декабря 2001
107

ХВАТИТ ЛИ НА ВСЕХ ПИРАЦЕТАМА



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Евгений Торопов
Хватит ли на всех пирацетама?


И я не знаю каков процент
Сумасшедших на данный час
Но если верить глазам и ушам
Больше в несколько раз
Виктор Цой `Муравейник`


Самая первая глава

...Никогда, никогда не ешьте пряных трубочек!
А вы их поди и не пробовали не разу в жизни? И даже не знаете что это
за фрукт такой? Зря! Уж раз-то вкусить сей диковинный плод кулинарного
искусства решительно необходимо, иначе завистливый червячок не угомонится:
`А отведал ли ты то заморское блюдо, о котором так много пекутся в самом
начале?`
Впрочем, если понравится, попросите уж и вторую порцию, покуда е╗ не
съел ваш сосед, он уже давно приглядывается к вашим пищевым исследованиям.
Подождите, о ч╗м же я хотел вам рассказать?.. Ах, да! Ну так вот,
день тот был обычнее обычного...

Итак!

День тот был обычнее обычного. Мы сидели у меня дома, попивая
жиденький ча╗к со злосчастными пряными трубочками, а мой друг, служащий
ТрансПнациональной Корпорации Поль Дуреман рассказывал всяческие истории о
своих потрясающих космических рейсах, где он выступал провозником
наивсевозможнейших фракций проверочного фронта, налоговых и прочих
комиссий, контролирующих деятельность наших граждан во всех уголках
Вселенной, а также походя выясняющих, неужели это правда вс╗ то, что
рассказывают господа космонавты об открываемых ими планетах?
- Да, - восклицал Дуреман по окончании каждой истории, - каких только
на свете миров не бывает!
Потом он брал следующую трубочку и начинал новую историю.
- Опускаемся это мы на планету 8FФ.3,7/50-А галактического
параллепипеда 14.ЕА.32 и видим - что-то не так. Деревья растут вниз
головой, кусты тоже, ну и трава, понятно. Мы удивились, понимаешь, пожали
плечами - до чего эволюции не доходят! - а сами стоим перед Домом
Правительства, ждем контакта. Вдруг с веранды сбегает абориген и так
красиво-красиво семенит локтями по мраморной дорожке, болтающимися в
воздухе ногами грозит и ещ╗ издалека ругается: `Перев╗ртывайтесь, вашу
мать!..` В конце концов выясняется, что обитают-де у них хищники: пожирают
- все, что ни попадя. Только вот от перев╗рнутого у них голова кружится.
Ну и пришлось нам тоже на руках ходить... - тут Поль демонстрирует нам на
руках свои мускулы. - Вот... Каких только на свете миров...
И как раз тут произошло непредвиденное: пряные трубочки кончились. А
я-то, ничего не подозревая, тоже их ел!
Дуреман, их страстный любитель, мгновенно помрачнел, отодвинул ногт╗м
кружку с чаем и говорит:
- Скучно у вас. В космосе куда интереснее.
Сам тем временем двинул к себе тарелку с борщом, смачно поперчил,
посолил, поукропил, добавил полную ложку деревенской сметаны.
- Я тут... на днях планету открыл - и она совсем под носом у нас! Под
носом... Понимаете меня?.. Знакомый астроном сказал: `Да? Этого не может
быть!`, а потом, приставив к переносице палец: `Хотя м-м... если учесть
парочку нелинейных членов в уравнениях поправки имени Тициуса, возможно
она и выскочит`.
Дуреман похлебал борща в наступившей тишине. Потом посмотрел на меня
в упор.
- Эта планета, - говорит, - чистый рай, эдем и парадиз, вместе
взятые. И мне не безразлично е╗ будущее, ч╗рт подери, но ведь она не
прижив╗тся с нами... Понимаете меня?.. Ну не вс╗ там... гладко, - тут он
обратился ко мне. - Феодосушка, послушай! Ты ж ведь работал миссионером
раньше, или, как ныне модно говорить, корректором?
- Да, - с подозрением подтвердил я. - А что?
- Феодосушка, - живо воскликнул Дуреман. - Ты полетишь со мной.
Решено! Только не отпирайся, уже все решено.
- Но куда лететь? Кем решено? - удивился я.
- Не отпирайся...
- Да отстань ты - заладил!
- Но она же мне как дитя, - забубнил Поль, - Только чуть-чуть
подправить. Возьм╗шься?
- Ну ладно, - махнул я рукой и знал почему. Разве не интересно
познакомиться с новым, едва открытым миром?
- А разрешение от Всемирного Правительства?
- Будет, - обрадовавшись, твердо заверил Дуреман. - есть влиятельные
знакомые.
Разговор продолжался ещ╗ некоторое время в другом русле, где Дуреман
снова мусолил космические бредни, а нетерпеливые друзья с расширенными
глазами добивали его расспросами. А я вс╗ думал: `Скоро познакомлюсь с
неизведанным миром, буду продираться по его джунглям или бродить по с╗лам
или в прохладной библиотеке читать историю цивилизации. Каким же окажется
он?
На следующий день раненько поутру, когда я ещ╗ барахтался в постелях,
вваливается Поль:
- Вс╗ улажено, Феодос, Правительство санкционировало пол╗т на
Дуремонию. Извини, но на таком дурацком предварительном названии настояли
в Комитете по астрополитике.
Я бегло просмотрел печатные каракули Разрешения на одном из
интернациональных языков и мило предложил:
- Попь╗м чайку? Правда он вчерашний.
- Нет, нет, - решительно отказался Поль. - Полетели.
- Прямо сейчас?
- Да, да, прямо сейчас, - заторопился он. - Быстрее, быстрее. Ну
шевелись же. Мы опаздываем. О, скоро ты оденешься? - он затопал ногами по
полу, стал хлопать себя руками по б╗драм и оживл╗нно ходить из угла в
угол.
- Постой-ка, - сделал я неожиданный выпад. - У меня ночью побывала
бабушка и принесла пряных трубочек. С пылу, с жару - не хочешь перекусить?
Дуреман остановил как вкопанный свои шесть с полтиной пудов веса и
стал потягивать носом воздух. Сразу же приношу извинения читателю за этот
подлый обман моего лучшего друга. Мне пришлось на это пойти, зная его
резкий характер. На самом деле я вчера перед сном случайно заглянул в
верхнюю нишу буфета и обнаружил там полную вазу давнишней стряпни,
сохранившейся просто неведомым мне чудом.
Поставил я перед ним эту вазищу, налил `бадью` чая и спокойно
одевался, пока он у меня все эти пищевые дела оприходовал. Любит он
поесть, гастроном. Да я сразу почувствовал, что он доволен: появилось
спокойствие и точность в движениях. Вот теперь, думаю, пора.
Всегда я хотел и всем говорил что космос следует подчинить человеку и
сделать так, чтобы он (космос) был ему (человеку) удобен. И чтобы нам было
слетать куда, извиняюсь, как в сортир сходить со всею подобающей этому
действию простотой. В последние годы, к счастью, особенно с появлением
косморейеров, преодолевать пространство стало гораздо быстрее и удобнее.
Но это так, в качестве отступления. В общем, собрал я кой-какие
вещицы в саквояж и ну себе в путь с богом, с ангелом. Поль сказал, что
высадит меня на Дуремонии и улетит по своим делам, а на обратном пути,
если захочу, забер╗т. Когда летели, он мне все уши прожужжал, говорит:
`Как прибудешь, ищи ИДЕЮ цивилизации`. `А как же, ответил я ему, но
ориентироваться буду на месте, вдруг они разменяли свою идею по мелочам`.
Он как-то странно так посмотрел и углубился в изучение последних
бюллетеней по космоосвоению. Приборы мерно гудели, исправно выполняя свои
обязанности. Я раздвинул штору иллюминатора.
- О-о-о! - красота была необыкновенна.
- Что, уже прибыли? - оторвался от журнала Поль. - Хо, это она.
Я ещ╗ раз посмотрел. Планета походила на кормовую тыкву: пупырчатая,
пузатая... и п╗страя. Никакого солнца, зато весь небесный горизонт
равномерно и ярко чем-то подсвечивался. Затем замечательное зрелище
смазалось в неуклюжую пелену, корабль ткнуло и гундосый голос
электростюарда сообщил: `Перел╗т заверш╗н, все важные показатели в норме`.
- Ты не передумал? - спросил Поль.
- Не-а, - тут я прислушался к внутреннему голосу, который настойчиво
бился в токе крови. `Нет, - вдруг возопил он, - тебе вовсе не хочется
выходить сейчас наружу и оставаться одному. Одумайся! Ещ╗ можно
отказаться!.. Неразумный!.. Нечестивый!.. Мель твоего духа...`
Он наверное ещ╗ что-то кричал, но я жестоко подавил революционные
волнения, настроив себя на рабочий тон. Будем ещ╗ тут!
- Ну мы договорились, - буркнул Поль, - я нагряну через недельку. -
О`кей, - я попрощался, взял чемодан и вышел. Трап ещ╗ не был спущен -
сквозь реш╗тку рифл╗ных прутьев и пыльное наружнее стекло видно было как
пена медленно, словно каракатица, стекает по желобу и застывает, гран╗но
раскалываясь на куски-кубы. Кубы эти потом проваливались и образовывали
заказанные в программе ступени.
Я весело взгромоздился всем своим весом на беднягу чемодан и стал
баловаться дребезжащим замком. Должен признать, мы давно себя не
рассматривали со стороны. Некоторые полагают, что посмотреть со стороны
это не значит отойти слишком далеко - до самой туманности Андромеды, а
немного поближе. И я с ними согласен. Вот, например, хотя бы до
Дуремонии...
Трап закончил эволюцию. Я встал, зевнул и сош╗л на землю; косморейер
сразу же взвился в прозрачные небеса, оставляя меня одного. Глубокий вдох
принес известие, что воздух здесь схож с земным, правда с заметным
приторным буфетным запахом. Я осторожно огляделся. Площадка, на которой я
стоял, была словно из стекла и походила на взл╗тную полосу аэродрома с
яркой и беспорядочной разметкой. Вот и состоялось мо╗ первое знакомство с
Дуремонией. Душещипательный момент!.. В носу зазудило и я
а...а...апчхи-и-иии-чихнул. Организм привыкал к новой атмосфере.
А вот на горизонте и первый житель. Он приближался семимильными
шагами, высоко задирая длинные прямые ноги в отутюженных брюках, так что я
различал на подошве его башмаков затейливую надпись, а может даже и девиз.
Примерно когда его обувь чуть не стала задевать мне лицо, он остановился и
прокричал:
- Приветствую Вас, милейший!.. Мы догадывались о вашем, милейший,
прибытии!!. Как жив╗те? Я тоже плохо! А теперь позвольте представить Вам
меня самого, - он ткнул предлинным пальцем себе в грудь, - Генерал-Консул
Льдов-Поворотень!!
Разумеется, я опешил от этого набора слов.
- Очень приятно, - говорю, - а меня зовут Феодос Блюмбель.
- Знаю, - поморщился Генерал-Консул, - проконсультировали. А правда,
что...
- Правда что?
- А?.. Да так, мысли вслух. Не обращайте внимания. Ну, пойд╗мте! - он
снял фуражку, козырнул к ней отточенным движением ноги и напялил обратно
на лоб, прикрыв свой мягковатый `╗ршик`. И мы пошли туда, откуда он
приш╗л: где различались здания, похожие на стоячие книги, и здания,
похожие на лежачие книги, а над ними в синеве бултыхались яркие клубы
облаков, окутывая всю землю от правого горизонта до левого.
Говорить было не о чем и мы прошли порядочно, когда мне в голову
ударила первая, но уже родившаяся тяжелой мысль
- Подождите, товарищ Генерал-Консул...
- Да, милейший? Я еще помню, что вы гость.
- Вот хотел спросить, где вы овладели русским языком? Говорят, он
труден.
Он удивленно посмотрел на меня.
- ... Не понял вопроса. Может аспирина выпьете - после поездки-то?
Переутомились, бедняга... Всегда мне не давались языки, что вы.
- А, понял! - воскликнул я. - Вы разговариваете телепатически!
Того аж передернуло.
- Милейший! Это мы хотим знать, с помощью каких переговорных
устройств вы выплевываете наши родимые словечки и даже не портите их
акцентом!
- Язык моего детства!
- Неправда!
- Правда!
- Тогда все ясно, - подытожил Генерал-Консул, - здесь на славу
потрудилась вероятность.
- Кто? В смысле, что? - переспросил я.
- Вероятность, милейший. Можно только гадать теперь каким образом у
вас сложился тот же язык, на каком издавна говорим мы. Хотя я бы лучше
считал это плагиатом. Но забудем обиды. Впереди нас ждет необычное!
- Хорошо, - уступил я. - Лучше необычное, чем обиды.
Совершенно незаметно `аэродром` кончился и мы вышли к трамвайной
остановке. Исправно выполнялись законы Мэрфи: трамвай только что отошел. С
другой стороны линии поднимался на насыпь еще один человек - он бежал, но
не успел; так что на остановке нас, опоздавших, оказалось трое или
четверо, - четвертый то приближался, то удалялся к зданиям. Генерал-Консул
наклонился и шепнул в самый нос:
- Пожалуйста, милейший, не подводите меня под гильотину,
разговаривайте осторожнее. Правое Ухо Короля чувствителен к раздражениям.
- Постараюсь, - неуверенно пообещал я. Неуверенность возросла после
того, как к нам подошел запыхавшийся третий и мы разговорились. В его речи
присутствовали обиняки.
- Товарищ, вы `за`? - как насос шумно дыша, спросил он. - А вы,
товарищ? Я гляжу, вы только из Сколопентерры, не так ли?
- Нет, что вы!
- Значит этак, - он кисло осклабился и помпончик на его шерстяной
шапочке сделал неполный периметр. - Сегодня в математической логике
главный закон: `не так, дак этак`. Утверждаю как человек, имеющий к этой
науке самый непосредственный доступ - я личный шофер декана матфака нашего
университета!
От удивления у меня открылся рот и я не смог его закрыть.
- Умоляю вас! Только не называйте имен! - в ужасе глядя на меня,
немедленно воскликнул Генерал-Консул.
Мимо нас, как тень Люцифера, прокрался четвертый дожидающийся и,
неожиданно припав к земле, прислонился к рельсу. Ухо растеклось в лепешку
и облепило теплое железо.
- Едут, - таинственно сообщил он и, как-то крадучись, побежал к лесу,
что рос по ту сторону трамвайной линии. Через несколько секунд он скрылся
в разлапистых драчливых ветвях кустарника, с неимоверным трудом
продираясь, царапая руки, ноги и цепляясь волосами. Чуть правее лежала
ухоженная просека в многоугольниках плит.
- Вы игнорируете мой вопрос? - хмуро поинтересовался назойливый
собеседник и я перевел на него взгляд. Рот медленно очухивался и наконец
закрылся.
- Ни-ни-ни! - вскричал Генерал-Консул. - Только будьте, милейший,
великодушны, повторите его еще раз.
- С удовольствием. Я `за`. А вы?
- Против! Против! - замахал рукою Генерал-Консул, словно отбивал
волшебным мечом методичные атаки зачумленных полчищ. - И он против (это он
про меня сказал) и я.
- Извините, но о ком вы ведете речь, - я поинтересовался, - не о
кандидатуре ли на правящий политический пост?
Оба как-то странно посмотрели в мою сторону и отвернулись, незнакомец
даже засобирался, закинул за плечо свой рюкзак на одной лямке и пошел
прочь. Мы остались одни. Тепло было, птицы пели и ветер шелестел травой.
Законы Мэрфи сегодня выполнялись как никогда исправно. Трамвая мы так
и не дождались, правда однажды мимо нас что-то промчалось, пыхтя едким
смрадом и волоча по шпалам длинным серебристым хвостом с бренчащими
костяшками, но это был явно не транспорт. Что именно - Генерал-Консул не
сказал, зато предложил нам идти пешком, потому что и идти-то всего
оказалось через три квартала отсюда.
- А чего ж мы стояли? - неподдельно возмутился я.
- Не знаю. Так принято. Кстати, хотите конфетку? - участливо спросил
Генерал-Консул, когда мы направились вдоль улицы. - Где-то у меня была
конфетка, - он начал шарить по карманам, выворачивая их наизнанку и даже
остановился чтобы поглядеть в ботинке - не затерялась ли она где-нибудь в
ботинке. Посыпался лишь сухой мусор.
- Кололось что-то! - радостно сообщил он мне, вытаскивая из
нагрудного углубления длинную сморщенную сигару. - Запишите конфету на мой
счет - буду должен. Закурите?
- Нет, - получивши урок, твердо мотнул я головой.
Он чиркнул спичкой и за нами потянулся шлейф сладкого дыма. Я начинал
догадываться почему воздух здесь был столь приторен. Тем временем
надвигался угол первого дома, с потемневшей в веках алюминиевой табличкой
`Проспект Художников-сюрреалистов 12/3-а`.
- Обратите внимание, милейший, на Зеркало Логослова, последнее
изобретение кооператива `Нерукотвор`.
И впрямь, на стене висело зеркало в человеческий рост, довольно чисто
отражавшее окружающий мир.
- Встаньте ровнее и нажмите белую кнопку.
Я в точности последовал совету Генерал-Консула. Поверхность зеркала
вдруг потускнела и на фоне поблекшего мира проступили ярко-золотые буквы:
`Феодосий Никанорович Блюмбель, - прочитал я свою фамилию, -
Галактика, Солнечная сист., пл. Земля, органическое, белковое, животное,
тип хордовых, класс млекопитающих, отряд приматов, семейство
человекообразных обезьян, род людей, подрод неоантроп, вид Человек
Разумный, - и потом ниже характеристика: - 33 года, пол муж., нежен.,
патологическая склонность к гротеску,.. - ну и так далее в таком
полупошлом духе. Я даже читать дальше не стал. Подумаешь.
Медленно вздыхая, нас обогнал старенький грузовичок со слабым
`сердцем` - поминутно он чихал и заглохал, но чудом оживал вновь; на щите
его заднего борта был намалеван огромный дорожный знак: `Въезд
воспрещен!`. Проводив его взглядом, мы двинулись дальше.
Зеркало лениво погасло.
- Знаете куда мы идем? - спросил Генерал-Консул.
- Нет.
- И я тоже.
- Как так? - уставился я на него. - Но вы же встречающий!
- Ну и что. А вам завидно?
Я ничего не понимал.
- Вы зачем прибыли?! - крикнул Генерал-Консул. - Вы тут прилетаете,
понимаешь, а мне отчитываться перед Королем! Какая у вас цель? - он
помахал перед моим носом длинным пальцем.
- Позвольте... - начал было я.
- Не позволю!
- Но дайте же мне сказать...
- Не дам, - визгливо вскрикнул Генерал-Консул и стал вдруг
поразительно живо растворяться в воздухе.
У меня заболела голова. Я потер глаза, которые от тонкой рези пустили
слезу - чего со мною давно не было.
Ноги отделились от Генерал-Консула и побежали прочь через дорогу.
Пронзительно завизжали колеса. Я что было силы закричал им остановиться,
но где там! Они бежали еще резвее, вскочили на капот проезжавшего
автомобиля, прощально выбили чечетку и скрылись на той стороне дороги.
Меня же кто-то схватил за лодыжку и отчаянно дернул, так что я стал падать
головой на асфальт. Я чувствовал себя героем замедленного фильма. Вдруг
невесть откуда-то взялась вода - прямо-таки нахлынула потоком и понесла,
понесла, а я лежал на спине и смотрел как по равномерно светящемуся небу
расползается огромная амебообразная густо-сиреневая клякса и что у нее
появляются глаза, которые недвусмысленно мне подмигивают. Я перевернулся и
погрузил лицо в глубину, кишащую сонмами насекомых. Одно из них, особенно
противное, подплыло ко мне.
- Что ж ты, Федя, - забулькало оно. - Человек называется - руки,
ноги, голова. Еще боготворим вас, а за что, собственно? Как боги вы плохи,
ибо не знаете своих привилегий. Спору нет, вы - наши родители, но мы уже
не дети и теперь могущественнее вас. Умнее. Не все, правда, дети умнее
своих родителей, но мы - безусловно: мы полны воли к жизни, мы правильные
дети, а вы ударились в панику: конец истории, конец конца истории... Эх,
Федя, Федя! Папочка! - насекомое хихикнуло, щелкнуло меня по носу и
исчезло.
А быстрина течения все несла и несла: вдоль стен долгих домов к
двухэтажному желтому отелю, затем внутрь него, вверх по лестнице, по
коридору и в номер, в молочно-белую кровать. Внезапно вся мокрота схлынула
и я пробудился.
Надо мною, наклонившись будто стрела башенного крана, стоял
Генерал-Консул.
- Пробудились они, пробудились, - закудахтал он. - Никаких злокозней,
милейший, все издержки адаптации.
Я приподнялся. Я весь был в прохладном поту и некоторой слабости.
- Искренне извиняюсь, - продолжал тараторить Генерал-Консул, - но
время моих полномочий окончилось и я передаю вас в следующие руки. Итак,
прощайте? Не поминайте лихом, - вскрикнул он и выскользнул за дверь.
В проем тут же сунулась новая, прилизанная физиономия.
- С вашего э-э... можно? - спросила она вежливо.
- Заходите, заходите, - пригласил я, плохо соображая. Сев на обрыв
кровати и свесив вниз ноги, я нащупывал, абсолютно бесплодно, впрочем,
тапочки.
В комнату вошел жизнерадостный мужичонок и представился `комендантом
сего гостеприимного заведения`.
- Вы не обижайтесь на него, - кивнул на дверь. - Генералу не дают
много знать, а что скажут, то и он говорит.
- А кто им руководит? - безвинно спросил я.
Комендант занукался, замыкался, стал выкручиваться, ходить вокруг да
около кустов, но потом честно признался, что не знает, что возможно это
люди Короля, а возможно и нет, и что у НАС нет шансов когда-либо это
узнать. Но, однако, уже поздно и я мешаю вам отдыхать; ложитесь спать, ни
о чем не думайте. С завтрашнего дня вы переходите в ведомство господина
Помидура, а жить пока будете в этой гостиничке и в этом вот номере. Так
что спокойной ночи, мистер Феодос. С удачным прибытием!
- Подо-ждите, - недоверчиво остановил я его и покачал головой. - Вот
вы сказали, что сейчас ночь, а за окном светло. Где ваша хваленая логика?
Нету логики. Может быть у вас геостационарное солнце? - я почувствовал как
меня кольнуло в самые глубины подсознания, что не пролетело и суток, а я
уже погрязаю в ИХ образе мыслей.
Комендант улыбнулся и с жаром потер руки.
- Обожаю легкие вопросики, - сказал он и даже содрогнулся от
удовольствия. - Легкие вопросики не ставят в неудобное положение...
Объясню вам запросто: смены дня и ночи у нас нет. Это раньше были, а
теперь на улице всегда светло. Зато посмотрите на окно: стекло-фотофаг как
последнее изобретение кооператива `Нерукотвор`. При включении питания это
стекло становится непроницаемым для света. Все просто.
Я грустно почесал затылок.
- Не понимаю стопроцентно.
- Поймете когда-нибудь. Может быть. Выключатель на стене.
- Ну хорошо, а каков распорядок дня в отеле? Ресторан ночью открыт?
- ........... Мы питаемся в столовой! - с проникновенной гордостью
прошептал комендант. - Она работает с десяти ноль-ноль утра.
- Как поздно!
- Всего распрекраснейшего, - буркнул комендант. - Ключ-то вот, - он
звякнул ключом о стол и выскочил за дверь, весело посвистывая.
Я спрыгнул с кровати и в растерянности сделал несколько шагов до
окна. Окно выходило в глухой дворик, где среди горы угля, связки
подгнивших пиломатериалов и ряда ржавых мусорных контейнеров тусовались
лохматые дворняжки и пьяный дворник метлой смахивал пыль с забора. Я
выключил свет, то есть, точнее, включил темноту и юркнул под белоснежное
одеяло. Стало хорошо.
Вначале было хорошо, а потом плохо. Засыпал я долго и трудно. Мне все
мерещился перелет и люди Дуремонии, с которыми удалось познакомиться, а
особенно донимала вероятность: скорее уж все жители Земли добровольно
откажутся от чаевых, чем незнакомая планета будет разговаривать на твоем
языке. Что-то я этого не мог понять. Я чувствовал, что мне специально
подсовывают чудеса, чтобы я удивлялся, а за ширмой прячется нечто большее,
даже зловещее, но понять я его уже не смогу, меня на него не хватит. `Ууу,
- бормотал я сквозь дремоту. - Мы вас еще поизучаем... мы вас еще
повоюем... мы это идиотство и идиотиков ваших повыселим, а добро
поселим... ууу...` И уснул окончательно.

Глава вторая

(Солнечный зайчик бесшумно подкрался, а потом что было силы прыгнул
всем своим весом в глаза. Феодос выскочил из-под одеяла и отпрянул спиной
к стене. Ножки кровати от энергичного резонанса подломились и на пол
посыпались матрацы, подушки, а за ними скатился и сам Феодос. Утро
наступало добрейшее-предобрейшее...)
Я встряхнул головой и отвратительный сон исчез. Контуры предметов
едва различались в темноте, с улицы доносились однообразные ухающие звуки
с пришлепыванием, будто кого-то молотили обухом. Внезапно зазвонил
телефон, я нервно вскочил, пошарил рукой по стене и выключил эту темень,
что хоть глаз выколи. Телефон надрывался с червонного старинного комода, я
сорвал его трубку и крикнул:
- Алло!
В ответ послышалось астматическое шипение.
- Алло! Алло! - кричал я, чувствуя таинственную важность звонка.
- Ну чего ты на меня орешь, - отозвалась лениво, наконец, трубка, -
простая проверка связи, - и перешла на частые гудки.
Я взглянул на часы - на самом деле ночь еще продолжалась. И голова
разбухла от недосыпания: будят, понимаете! Я был зол. Меня, словно
разбуженного зимой медведя, потянуло шататься по углам комнаты с благой
целью вытворить чего-нибудь эдакого. Чего бы такого совершить!
Я все обшарил. В холодильнике лежала пачка печенья `С приветом`, с
подоконника я подобрал заинтересовавшую меня красочную газетку с
интригующим названием `Здрасте и страсти`, а на закуску увлекательным,
почти детективным поискам пришлась пузатая банка кофе с кофейником,
которые обнаружились чисто случайно, почти по наитию бывалого духа - под
кроватью. Конечно же, я сразу захотел испить кофе, а пока напиток мой
кипятился, улегся обратно в постель, основательно взявшись за
публицистику.
Газетка была восхитительно подобна всему тому, с чем я уже успел
познакомиться в этих землях.Но лучше перескажу. На первой странице
располагался веский политический мусор. Слегка попахивало гнильцой, над
которой хищно кружили изумрудные мухи. Во-первых, некто по имени Король
Руслан Первый на собственной пресс-конференции сделал Заявление. Мол,
вчерашней ночью в честь иностранной делегации из Сколопентерры был дан
торжественный Обед (не путать с обетом) с тайной целью продолжить диалог
по спорным землям мыса Хорн. В итоге королевские винные погреба
опустошились на триста семнадцать марочных бутылей девяти и
одиннадцатилетней выдержки, во время коего опустошения некоторых из
безответственных министров пришлось развезти по домам раньше времени по
причине их неблагополучного для дипломатии состояния, а Королевский
Астролог, глядя на беззвездное небо с высоты балкона изрек очередное
предсказание: `Это выльется нам в копеечку`, которое и сбылось по
подведении окончательных итогов встречи. Казна, как выяснилось, потеряла
только на явствах порядка полутысячи империалов в золоте. Итак, результат
мы получили не многим лучше, чем если бы вели военные действия.
В заключение Король дотошно, можно даже сказать брюзгливо перебрал по
косточкам все свое окружение, и среди наиболее частых имен было имя принца
Ништяка Тарантландского.
Я в смятении перевернул страницу. Кофе сварилось и, смакуя, я стал
пить его небольшими глотками.
Вскользь шла заметка о прибытии некоего Блюмбеля, то есть меня, из
Вторичного мира и что ответственные лица примут все необходимые меры. Пани
Лоджия с горечью сообщала об отложении на неопределенный срок процесса
бракосочетания Тильды и Апострофа по причине отсутствия кружев к
свадебному платью невесты и красных розочек к костюму жениха и что наша
уважаемая Фабрика выпускает только противные желтые розочки, а вот красных
нет нигде, пусть уж лучше бы желтые гвоздики делали, а не розочки или
пусть совсем не берутся, руки бы поотсыхали! Далее я был стремительно
вовлечен в давнишний спор незауряд-лейтенанта Хрякина и зауряд-полковника
Алисы о методах воспитания и вербовки солдат, который был начат,
по-видимому, давным-предавно и превратился в мелодраматический сериал с
неожиданными завязками и развязками к удовольствию читающей публики. Спор
заключался в том, что Хрякин выступал с предложением готовить солдат еще
со младенчества, что у человека нет объективной воли выбора и на какой
путь мы ребенка наставим, тем он и вырастет; а Алиса, - как
подразумевалось, старый бюрократ, хрыч и военщина, задвигал плечом молодые
кадры, - возражал ему и говорил, что каждый человек должен созреть для
предназначения и выбирать (военную службу или гражданскую) самолично и
хорошенько обдумав. Например, в этом номере газеты (а она датировалась
сегодняшним числом!) Хрякин вызывал полковника на дуэль к полпятому вечера
для радикального разрешения затруднения, но Алиса отвечал, что как честный
гусар, он этому `Свиньеву` не товарищ и не будет идти у него на поводу и
вступать с ним в аферы. В ход пошли амбиции, чины и более тяжелая
артиллерия.
Бр-рр. У меня даже голова закружилась. Я просмотрел оставшийся
материал и выбрал еще одну `жемчужину`. Некто пан Говорухин критиковал
некоторых лиц, имена которых замалчивались, что они, вот, вывели
продуктивную породу мясо-молочных кур и остановились на этом достижении
вместо того, чтобы продолжать перспективные исследования и продвигать
прогресс вперед, а они вот, трутни академические,затухли на гребне славы,
гребут дивиденды лопатой, тормозят развитие науки своим бездействием,
распространяя заразу идеологии: `Кто ничего не делает, тот НЕ ОШИБАЕТСЯ`.
Я отложил газету в сторону, залпом допил кофе и накрылся поплотнее
одеялом. После кофе я всегда удачно засыпал, так вышло и на этот раз.
Мне не приснилось ничего.

* * *

...в разгаре утра опять разбудил бойкий телефон.
- Ну чего там, блин, - проворчал я ему. - Назло не подойду! - но он
продолжал верещать, так что пришлось-таки вскочить и что-то прорычать в
его электронные внутренности.
- Ну ты и засоня! - рыкнули в ответ. - Жрать давай!
- Кому? - сонно спросил я.
- Ну почему сразу `кому`! Я ему про Ваню, а он мне про Фому! Беги,
дурень, в столовую, все тут столпились, понимаешь, ждут открытия, а он
дрыхнет... Про Фому он мне...
Телефон был неприкреплен и больно упал мне на ногу, а поднимая его, я
уронил трубку. Когда я и ее поднял, выпутавшись из крученых проводов и
прислонил к уху, там еще раздавалось ворчание: `...про Фому он мне тут,
понимаешь, мозги накручивает...` Прислушавшись, я понял, что говорят уже
давно не со мной и осторожно отключил аппарат.
Одевшись, пошел искать коменданта. В коридоре меня чуть не сшибла
толпа, бежавшая с криками: `Кефир принцу! Кефир!` в длинных рясах,
наступая друг другу на полы. Неслись, должен заметить, довольно здорово.
Неужели они так любят принца? Вот где закавыка.
Перед лицом очутилась обитая дерматином дверь с вывеской, гласившей:
`И. О. Протухнин, комендант`.
- Изучаем-с? - неожиданно громко окликнули меня.
Я оглянулся и увидел опрятное молодое лицо без усов, но с остренькой
эспаньолкой. Ладно на нем сидела военная, с расшитыми эполетами форма.
- Инициалы изучаем?
Я бросил взгляд на дощечку.
- Почему же. Так просто.
- Вот я тоже знавал одного, - сказал он, - звали Имеон Отчествович
Фемилиус, восьмиюродный брат друга моего бывшего одноклассника.
- Интересно.
- Ага?.. Разрешите, Федор, буду вас Федором звать? Мы кушать?
Я кивнул. А навстречу уже неслась обратно дикая толпа, громыхая
пустыми молочными бутылками. `Нет кефира! Скажем принцу, что нет кефира!..
Тише!!` Я вжался в стену, пропуская, но они внезапно притормозили и
окружили моего молодого собеседника.
- `Принц!.. Это комендант все!.. Весь кефир вылакал, подлюга!` -
`Двадцать литров?` - `У него жена и две собаки.` - `Ну хорошо, все
свободны.` - `Принц, мы реализуем все ваши желания!` - `Подобным образом?
Идите, говорю`, - и толпа весело рассеялась. Мы сплотились после ее
нашествия и ускорили шаг.
- Так вы и есть принц? - с любопытством спросил я, теплея к нему
расположением. - Тот самый?
- А мы разве не узнали меня? Принц Ништяк, будем знакомы.
- О вас последний номер газеты писал.
- Нет номера, который обо мне не писал. Я у них в перманентной моде.
- А кто такой господин Помидур? - совсем неожиданно повернул я в свою
сторону, вспомнив в чьем ведоме нахожусь.
- Трюфель... - принц многозначно помолчал. - Он, да его жена, госпожа
Помидура - два трюфеля; такие же мягкие и зануды... Еще простите, у вас
случайно не тонкое воспитание? А то я говорю такие вещи...
- Наоборот, я хочу больше всего узнать. Вы мне его покажете?
- Безусловно.
Быстрым шагом мы прошли один крытый пролет над тихой, словно заводь,
мостовой. Мы прошли второй крытый пролет, упиравшийся дугой-радугой в
панцирь громоздкого общественного здания, издали похожего на стог сена.
Там и оказалась королевская столовая. Перед ее дверьми переминалась с ноги
на ногу толпа, жадно глядевши на стенные куранты, погнутая стрелка которых
отчеканивала где-то последние секунды десятого часа.
- Пойдем скорее, - потянул принц в сторону.
- Так вот же двери, - воскликнул я, слабо, впрочем, сопротивляясь.
- Тише, - огрызнулся он. - Где прикрыты двери для всех, рядом
обязательно есть распахнутые двери для осведомленных.
Мы протиснулись в низкий грузовой лаз, прикрывавшийся фанерным щитом,
очутились в глубине зала и принц сразу увлек меня занимать место. Кое-где
за резными столиками уже сидели, подчуясь, очень важные персоны и
провожали нас безучастными взглядами. С треском растворился главный вход,
но мы успели козырно устроиться: столик на четверых, обзорный вид на всю
территорию и средней дальности расстояние до раздаточной.
Народ ринулся в бой. Кругом бренчало, лязгало, клокотало кишащее море
голодных. На подмостки у аван-стены, - недалече от нас - взобрался
заспанный священник, клюнул носом, оглядел (я подозреваю, невидящим
взором) весь зал от окна до конвейера и пробормотал: `Бу-бу-бу. Аминь...`
Повторно клюнул носом и скатился назад вниз. Я еще подумал, странный
ритуал.
- Не этот Помидур? - робко спросил я.
Принц отрицательно мотнул головой.
- Мы закажем как обычно?
Спросил и исчез в недрах кухни, источающей немыслимые запахи, и тут
же вернулся, катя вперед себя тележку с наставленными курящимися
тарелками. Со стороны же раздаточной вразвалочку к нам приблизился полный
мужчина с лоснящейся физиономией, к югу оканчивающейся густой двугорбой
бородой, а к северу, выше лба, - плешиной.
- Боюсь, не помешаю? - поздоровался он и втиснул на столешницу еще и
свои явства.
Принц взглянул.
- О-о, и пан Говорухин! Как всегда - вовремя... Человек Слова, -
представил он его мне. - А это - помните? - Федор Блюмбель, о котором мы
говорили.
- Ага-а! - широко произнес Говорухин, ощупывая меня своими глазками.
- Что ж, решим тутошние проблемы и за Землю примемся. Отчего же бы и нет?
Я стал принимать пищу. Я не знал что там такое плавает в этих
тарелках, но, можно сказать,... было довольно съедобно.
- Первичный мир, десятичный мир - какая разница? Нет нам до этого
дела!.. Жизнь - из мелочей, вот и оборотим очи от пути Млечного, Господа
нашего тропы, к мелкому, жалкому, но правящему.
- Приберегите, пан, силы до конференции! - воскликнул Ништяк.
- Но не в мелком великое! - возразил я на слова Говорухина.
- Вы что, масон?
- Нет!! - крикнул я, перебивая грохот бьющейся посуды.
- Кстати, о конференции, - закричал вслед за мной пан принцу. - Она
уже состоялась э... подпольно, зато безо всякого надзирательства и
нервотрепки...
Черт, там что, грузовик стекла на пол вываливают!
- ...Хотите посмотреть стенографический отчет моего выступления? - он
покопался в сумке и, разыскав, протянул нам пару листочков.
`Миморандум`, - прочел я заслезившимися от острой приправы глазами.

* * *

Меморандум
`ОПС` (О пользе сокращений)

_ Рrоf. hоnоris саusа Dr. Говорухин Э. -Ю. Я.

Здравствуйте все! [кивок головой]. Почтенно кланяюсь незнакомцам и
жму руки друзьям [улыбка на лице]. В который раз являюсь к вам и опять с
новой проблемой, потому что кол-во их неисчерпаемо, имя им [с
восклицанием] - легион.
Что значат для нас сокращения слов? [немой вопрос]... Весьма многое.
С продвижением НТП, приходом 7-й НТР [маска уважения] темп жизни
невероятно возрос, усилился поток информации и язык, за неимением лучшего
орудия общения, приходится совершенствовать...[напряжение мысли]... Первое
- соображения времени. Сравните, напр., НИИ, авиа_, горисполком, ГСМ, КБ,
ГД, ч.т.д. (оr q.е.d. (сколопентеррск.)), НЛО, еtс. с их мудреными
длинными оригинальными названиями. В среднем, на полное произнесение
широко используемого выражения уходит от двух до пяти сек., на запись и
того более, в то время как на его сокр. вариант - не более секунды. По
всей стране это чистая экономия десятков тысяч человекочасов в день.
Подсчитано, что отношение затраченного времени на произнесение краткого
варианта к полному выражению падает в геометрической прогрессии с
возрастанием длины исходного выражения (NВ!), что делает это направление
совершенствования языка еще более привлекательным. Проверьте: зам
(заместитель) и ДНК (дезоксирибонуклеиновая кислота). Да, товарищи, время
со временем дорожает [сожаление по поводу].
Но перейдем ко второму - соображениям эстетики. Сокращения придают
колорит языку, углубляют и украшают его. Как думаете, не лучше ли вместо
длинного набора закорючек увидеть в анкете всего три буквы: Ф.И.О.? А
гордое `Ко`, `корп.` или `инкорп.` в названиях компаний? А целый пласт
выражений, несущих и психологическую нагрузку? Кого не бросает в дрожь при
произнесении ДДТ, ЛСД, ЧП, МЧС, ГАИ, КГБ, ФСБ, НАТО [подрагивания,
переходящие в судороги] (в то время, как диэтиламид, государственная
автомобильная инспекция и дихлордифенилтрихлорметилметан совершенно не
трогают глубины души).
Товарищи! К очевидным плюсам словарных сокращений отнесем, вслед за
мной: экономию материалов (ресурсов Вселенной), экономию пространства
(объема Вселенной), гораздо больший уют жизни, а главное - величие буквы
или, в широком смысле, символа приходит на смену величию слова! Причем это
кардинально новый уровень письменности, нежели был в первобытном обществе.
Итак, досточтимый Король говорит - урезания; Ее Величество Королева
твердит - купирования, а я ору - сокращения! сокращения! [пьет из
графина]... и КПД сокращений громаден. Технические новшества, подумайте
сами, лишь слегка и косвенно удлиняют жизнь человека, но в обмен на
облегчение труда они, зачастую, портят нервы бешеным ритмом, что приводит
уже к укорочению жизни. Таким образом имеем палку о двух концах - одним
концом бьем, другим в ответ получаем.
Поэтому... [великодушный жест рукой]. Братья! Сокращения слов, затем
предложений, идей (а в будущем, возможно, и целых информационных пластов -
ясно ведь, что тем выше развитие общества, чем более большие куски
культуры оно может позволить себе сделать квантом передачи) - истинный
двигатель прогресса [извинение за трудность изложения - ведь не
сокращено.
Теперь, товарищи, позвольте углубиться в дебри теории. Наука,
изучающая всевозможное вышесказанное давно известна под названием
`сократика`. Почему именно так? В происхождении слова, скорее всего,
сыграли роль три фактора: первое - от слова `кратос`, т.е. власть, ибо
властвует тот, пропускная способность русла потока информации с внешним
миром которого [морщится] выше других; второе - заручение поддержкой

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован