25 августа 2021
365

Идеологический выбор российского будущего в реалиях глобального социума

«Состояние науки, инновационной сферы, промышленности, системы образования, здравоохранения и культуры превращается в ключевой индикатор конкурентоспособности России» («О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации», 2021)

 

            Вот уже 30 лет Россия живет без внятной государственной идеологии и как бы застыла в «безвременье», доверив собственное будущее оперативным решениям политических лидеров – Борису Ельцину, Дмитрию Медведеву, Владимиру Путину. Указанный срок вполне достаточен для определения эффективности такой безыдейной, сугубо эмпирической стратегии развития страны.

            Позитивный характер современной российской стратегии подчеркивает известный российско-украинский политолог Ростислав Ищенко (См.: Ростислав Ищенко, Идеология единого народа // «Академия Тринитаризма», М., Эл № 77-6567, публ.27278, 11.08.2021). В начале своей полемической статьи он достаточно рельефно обозначает собственные политические приоритеты. «К счастью, в российском обществе при позитивном в целом отношении к идее справедливости и социальности левые идеи в политике не работают. Россиян не прельщает ни возвращение в СССР, ни идеи радужной толерантности и «позитивной дискриминации», свойственной «новым левым» движениям. Среди российских граждан значительно больше тех, кто хочет жить богато, чем тех, кто стремится сделать бедным своего соседа (чтобы не выделялся)» (Там же). При этом он вынужден констатировать общее «грустное умонастроение» большинства российских политических движений, лишенных идейного отклика в сердцах народных масс: «не только псевдосоциалисты…, но и монархисты, либералы, консерваторы, последователи идей христианской социальности и другие с плохо скрываемой грустью говорят о том, что «идеологии у нас нет». (Там же).

И тем не менее он убежден, что общее состояние российского социума вполне удовлетворительное или даже «хорошее». «Более того, у нас нормальное здоровое общество, в котором на равных за поддержку избирателя борются разные идеологические течения, учась друг у друга в этой борьбе за умы и сердца людей. Фактически ностальгирующие незаметно для себя тоскуют об обязательной государственной идеологии, то есть о запрете на альтернативные идеи» (Там же). Что же не устраивает уважаемого автора в утверждениях государственной идеологии эпохи СССР? Прежде всего, «насильственная стратегия» ее претворения в действительности: «Тем не менее СССР распался потому, что большая часть его населения выступила против идеологической унификации» (Там же). Однако стратегия социальной «унификации» или «узаконенного» социального принуждения граждан к «должному строю мыслей» является историческим атрибутом всякого массового общественного движения, в том числе и религиозного, связанного с распространением идеологических систем не только советской версии марксизма-ленинизма, но также буддизма, христианства, ислама. В противном случае отказа от «идейного сплочения» человечества на базе общих законов «мировой целостности» превращает жизнь людей в поле непрерывной борьбы за существование, вновь починяя их законам «животного царства» или же императивам «неограниченного насилия» бандитских группировок. Жизнь общества без консолидирующей действия людей конструктивной идеологии превращает граждан в «рабов» внешней необходимости.

            Наш современник принижает в понимании общественного развития идейные установки социально-исторического «моноцентризма», утверждая приоритеты многовекторной системы социального проектирования. По его оценке, «советское руководство не справилось с ситуацией и не смогло организовать плавный переход от моноидеологической системы к полиидеологической» (Там же). Выступая против социально-исторического монизма в понимании общества, Ростислав Ищенко ссылается на практический опыт советской державы. «Идеи Ленина и Троцкого о возможности построения коммунизма в отдельно взятой стране и о способности общества перепрыгивать через формацию опровергнуты историей созданного ими государства» (Там же). Однако та же историческая практика убеждает, что «задержавшиеся» на каком-то этапе социальные объединения способны настичь «передовые» державы, осуществляя «исторический скачок» в своем развитии, ярким примером чего в ХХ столетии стала Япония. Без реальной возможности такого исторического «прорыва» многие «отсталые» в начале ХХ века народы были бы обречены на вечное прозябание в нужде и постепенное вымирание. Поэтому «монологизм» в социально-историческом развитии человечества есть реальная надежда на достойное духовное будущее ныне «отсталых народов», постепенно продвигающихся по пути «общественного прогресса».

Среди трех «русскоязычных» постсоветских республик наибольшей степенью «идеологической заряженности» обладают Украина и Беларусь: если первая положила в основу стратегии самостоятельного развития «украинский национализм», то вторая стремится строить будущее на апробированных идеях советского «гражданского интернационализма». «На деле же господствующую в Белоруссии идеологию можно охарактеризовать как постсоветский патернализм, обосновывающий неограниченную личную власть Лукашенко» (Там же). На всем постсоветском геополитическом пространстве, считает Ищенко, «только «страдающая» от отсутствия государственной идеологии Россия является локомотивом развития всего постсоветского региона, обеспечивая своему населению самый высокий в пост-СССР, постоянно растущий и уже вполне сравнимый с европейским уровень жизни» (Там же). Однако этот успех российского общества вполне объясним обширностью его территориальных владений: никаких «прорывных проектов» в созидании будущего постсоветская РФ не предложила своему гражданскому сообществу, углубляя привычные тренды по эксплуатации природных ресурсов.

            Наш современник однозначно поддерживает положение ст. 13 Конституции РФ от 1993 года о запрете «национально-государственной идеологии», распространяя принцип «социальной конкуренции» также на сферу интеллектуальной и духовной жизни общества. «Идеи, как товары, развиваются и улучшаются только в условиях конкуренции» (Там же). Однако при всем идеологическом плюрализме современного общества неизменным центром гражданской жизни должна оставаться идея «патриотизма», любви к Родине, что предполагает консолидацию граждан в стремлении к улучшению совместной деятельности, а значит к сотрудничеству в реализации общенациональных проектов. Сегодня России нужна «общенациональная» идеология патриотизма, четко отредактированная в государственных проектах страны научным разумом. К сожалению, ныне такого проекта у России нет, который обозначил бы исторический горизонт общенародного дела: поэтому перспективы страны выглядят крайне туманными – от желанного процветания до полного распада, так как отсутствует «общая идеология», общий проект народной жизни.

Стремясь уйти от ответа о будущем современной России, уважаемый политолог утверждает неопределенность социально-исторического процесса: «История не детерминирована. Никто не знает, как будут развиваться события на деле. Это зависит от массы случайностей, миллионов личных выборов и взаимодействий». Мы придерживаемся иной точки зрения, полагая, что исторический путь человечества, обусловленный физическими, биологическими, психологическими и духовно-нравственными особенностями жизни людей, носит предельно целесообразный, то есть «разумный характер», позволяя им планомерно строить «лучшее будущее».

Ростислав Ищенко поднимает вопрос о восстановлении единства русского этнического массива как процесса совместного проживания украинских малороссов, великороссов и белорусов. «Мы последние годы ведём нескончаемый спор, являются ли русские, белорусы и украинцы единым народом, тремя братскими или уже чужие друг другу? Сможем ли мы когда-нибудь вернуться к единонародию и братскости или наш раскол навсегда?» (Там же). По его мнению, утверждение в общественной практике «одной обязательной государственной идеологии совершенно точно делает невозможным воссоединение» (Там же). В ответ можно возразить, что «духовное единение» народных масс как раз предполагает формулировку общей картины мировой реальности и общих ценностных императивов их совместных действий в творческом созидании будущего.

В понимании Ищенко, идейное единство геополитического пространства современной России достижимо лишь посредством насилия. «Ни у левых, ни у правых, ни у националистов, ни у монархистов нет подавляющего перевеса ни в одной из постсоветских стран. Следовательно, принимая в качестве обязательной какую-то одну идеологию, мы отталкиваем от себя приверженцев остальных» (Там же). Наш соотечественник, утверждая на словах идею «патриотизма» как определяющую для жизни современной России, сближает ее на деле с идеологией «прагматизма», личной выгоды, нацеленной не в будущее, а на настоящее. «Мировая практика свидетельствует, что лучшей национальной идеей является патриотизм сытого общества, стремящийся улучшить жизнь нынешнего, а не будущих поколений, которые сами себе хозяева и лучше нас будут знать, что им в их светлом будущем надо, а без чего они обойдутся» (Там же). Однако подлинным проявлением «патриотизма» является не «сытое благополучие» социальной массы, а готовность граждан к «самопожертвованию» во имя Родины, своего отечества. Сытое «благополучие» преходяще, а Родина должна жить вечно: такова логика истинного патриота.

И все же общие перспективы современного глобального социума Ростислав Ищенко видит в низвержении «принципа прагматизма», в смене исторических регулятивов общественного прогресса, когда «социальный прагматизм» локальных сообществ прошлого века все более уступает ведущую роль идеологии «общественного патриотизма». «На послевоенной деидеологизации выросло благополучие Западной Европы. И мы видим, как современная идеологизация рушит основы западного благополучия и связанного с этим благополучием доминирования. На смену Западу идут полиидеологичные Россия и Китай, опирающиеся на идеи патриотизма и прагматизма» (Там же). Новым большим испытанием для современного человечества стала пандемия КОРОНОВИРУСА, требующая от граждан абсолютного доверия своим государственным лидерам, подчиняя желания «личного блага» требованиям «коллективного благополучия», императиву спасения всего человечества.

Такое спасение предполагает новый «концептуальный прорыв» в понимании мировой целостности, то есть максимальное углубление научной мысли в познании универсальных связей бытия. Только этот «идейный прорыв», распространение новой «идеологии» глобального социума оставляет надежду человечеству на спасение от вымирания. Сегодня, в реалиях глобального социума «гражданская жизнь», всемирная практика человечества должна стать «насквозь» идеологичной, то есть пронизанной осознанным общественным интересом. Поэтому мы не можем согласиться с последним выводом уважаемого автора о том, что «пример и опыт» ― главные двигатели прогресса в современном мире. «Но пример и опыт, ― подчеркивает он, ― не идеология, а повседневная практика» (Там же). По нашему мнению, лишь передовая «идеология» способна предотвратить глобальные катаклизмы, утверждая коллективный разум первоначалом созидательных возможностей общественной практики. К сожалению, надо признать, что постсоветская РФ вот уже 30 лет идет по миру с «завязанными глазами», без «идеологического проектирования» облика желанного будущего. В условиях формирующегося «глобального социума» такая стратегия выглядит как социальное безумие. Поэтому будущее современной России представляется крайне проблематичной реальностью: благо, что РФ присоединилась в своей геополитической практике к стратегической логике КНР.

            Продолжим рассмотрение идеологических особенностей в жизни «постсоветской» России, нацеленной ныне своим политическим руководством на освоение достижений «передового капитализма» как этапа общественного развития на основе всевластия в социальном процессе частной собственности. Если в начальном разделе нашей статьи был обозначен позитивный в целом взгляд Ростислава Ищенко на достижения современной РФ в реализации капиталистического курса страны, то негативный образ данного процесса запечатлен в последних статьях Андрея Фурсова (См. Андрей Фурсов, Жизнь и смерть капитализма // «Академия Тринитаризма», М., Эл № 77-6567, публ.27262, 30.07.2021; Андрей Фурсов, Капитализм, антикапитализм и судьбы мира // «Академия Тринитаризма», М., Эл № 77-6567, публ.27266, 01.08.2021; Андрей Фурсов, Капитализм, СССР-1 и СССР-2 // «Академия Тринитаризма», М., Эл № 77-6567, публ.27268, 03.08.2021; Андрей Фурсов, Сумеют ли ультраглобалисты навязать миру Новый Мировой Порядок? // «Академия Тринитаризма», М., Эл № 77-6567, публ.27270, 05.08.2021). По его оценкам, «мы живём в ситуации «двойного разрыва». Обществоведческая наука всегда отстаёт от обществоведения, а в периоды быстрых изменений, как ныне, этот разрыв увеличивается до 15–25 лет. В свою очередь, образование отстаёт от науки примерно на такой же срок. Поэтому зачастую вместо реальности мы видим перед собой картину мира 30–40-летней давности; особенно это касается исторической науки. Причём ситуация эта не только наша, но и общемировая» (Андрей Фурсов. Жизнь и смерть капитализма). Такой разрыв между общим настроем научной мысли и наличной общественной практикой грозит человечеству в условиях глобализации мирового сообщества исторической катастрофой.

Современное мировое сообщество во главе с государствами Евросоюза и США, считает Андрей Фурсов, переживает глубочайший кризис. «Если во времена СССР идеологи буржуазии стыдливо прикрывались демократией, правами человека и т.п., то сейчас им стесняться некого…Однако, похоже, радоваться им недолго: мировой кризис беспрецедентных масштабов накроет и их» (Там же). Этот глобальный кризис системы капитализма заставляет искать ответ на вопрос о его коренной внутренней сути. «А что мы знаем о капитализме? На первый взгляд — всё; капитализм кажется самой простой системой для анализа, все её характеристики можно выразить, казалось бы, количественно: валовой национальный продукт, валовой внутренний продукт, доход на душу населения» (Там же). По мнению уважаемого ученого, капитализм «обладает, как минимум, семёркой черт, которые резко отличают его от всех других социальных систем» (Там же). Но именно такая «многоликость» капиталистического социума и является существенным препятствием в понимании его коренной сути. К числу особенностей капитализма наш авторитетный исследователь относит следующие свойства: 1/ глобализм в освоении социального пространства; 2/ «технологическая трехликость» исторических форм; 3/ репродуктивная способность в порождении «докапиталистических» социальных укладов; 4/ инновационная способность «самоотрицания» в генезисе системы «глобального антикапитализма» (социализма); 5/ культ «частной собственности» как утверждение общественных отношений на основе радикальных требований «разумного эгоизма»; 6/ смещение центра социального управления в «надгосударственные структуры» власти, когда современный капитализм утверждается в экономическом плане как «мировая система без границ, единое целое, тогда как политически это совокупность, сумма отдельных государств, разделённых границами» (Там же); 7/ самое важное отличие капитализма от иных социальных систем автор усматривает в том, что «он — единственная система, развитие которой в значительной степени приобретает проектно-конструкторский характер» (Там же). При этом продуктивное функционирование социальной системы мирового капитализма раскрывается в тройственной структуре социальной организации. «Таким образом, капитализм — это не пара «капитал — государство», а треугольник «капитал — государство — наднациональные структуры мирового согласования и управления». Именно последние обеспечивают и реализуют целостные и долгосрочные интересы капиталистической системы» (Там же).

            К концу ХХ века капиталистическая система общественного производства охватила практически все социальное пространство и дальнейшее свое развитие реализует за счет перекомбинации внутренних ресурсов, когда «наднациональные структуры» управляют динамикой национального «капитала» и «государства». «Некапиталистические зоны практически упразднены, теперь капитализму больше некуда сбрасывать противоречия, больше неоткуда подпитываться, экстенсивный путь заказан. А на пути интенсивного — подорванные, но всё же сохраняющиеся институциональные ограничители и огромный массовый слой мелких буржуа, которых эти ограничители, хотя худо-бедно, но как-то защищают» (Там же). Таким образом, кризис мирового капитализма назрел для революционных преобразований: эта историческая реальность и должна определить логику исторического развития постсоветской России, которая оказалась ныне центром всемирного противоречия в соотношении установок «глобального индивидуализма» стран западной культуры и «гражданского коллективизма» китайской, восточно-родовой социальной системы. Андрей Фурсов в свое время предвидел, что «конец СССР будет началом конца капитализма» (Там же). По его оценке, с  «середины 1970-х годов поздний капитализм вступает в полосу кризиса. Для него это структурный кризис, для капитализма в целом — системный. Разрушение СССР и соцлагеря с последующим их разграблением позволило отодвинуть кризис на полтора десятка лет, однако в 2008 году он явился, а в 2017–2018 годах терминальная стадия стала явной» (Андрей Фурсов, Капитализм, антикапитализм и судьбы мира // «Академия Тринитаризма», М., Эл № 77-6567, публ.27266, 01.08.2021).

            ХХ-е столетие обнажило в пространстве российского социума глобальное противоречие между гражданским «индивидуализмом» и родовым «коллективизмом». Если начало века было ознаменовано низвержением царизма как «правового культа» традиционного образа жизни и утверждением общества «социального братства» на основе культивирования государственной собственности в организации общественного производства, то в конце столетия личные интересы отвергли мораль гражданского «коллективизма» и признали полновластие «частной собственности» в развитии российского социума. Возникает проблема: можно ли примирить эти две противоположные установки в развитии российского общества? Или же оно обречено на вечные колебания между Западом и Востоком, между приоритетами «общего» и «единичного» в детерминации социально-исторического процесса? Однако любая «историческая реальность» всегда характеризуется «конечным содержанием», что предполагает в итоге «распад» внутренне противоречивой социальной системы. Другими словами, современная действительность требует от российского социума «нравственного самоопределения» в утверждении своей коренной исторической сути, своей самобытности в утверждении собственного существа без колебательных подвижек между «индивидуализмом» Запада и «коллективизмом» Востока.

            Предельно всеобщим выражением исторической сути всего сущего является идея творения мира из «ничего», то есть признание «творчества» универсальной силой в созидании мировой целости: идеология творчества должна определять нравственную жизнь современной России, без чего она обречена или на следование «чужим предписаниям» или же на гибель от собственных противоречий. Рациональным выражением творческих потенциалов национального духа служит родной язык этнокультурных сообществ. Поэтому генеральной идейной установкой русского этноса в созидании «разумного будущего должно стать учение «онтологического символизма», воспринимающего окружающую действительность как реализацию разумных предписаний «символических законов» мироздания (См.: Л.А. Гореликов, Идейные начала современного «русского мировоззрения» в научно-философской концепции «онтологического символизма» // «Академия Тринитаризма», М., Эл № 77-6567, публ.22199, 16.06.2016 / http://www.trinitas.ru/rus/doc/0001/005a/00011653.htm; Гореликов Л.А. Логика целостности в концептуальной научно-философской системе «онтологического символизма». 26.10.2016/ http://viperson.ru/articles/logika-tselostnosti-v-kontseptualnoy-nauchno-filosofskoy-sisteme-ontologicheskogo-simvolizma; Гореликов Л.А. Творчество как генеральный императив Русского мира в пространстве глобального социума. 28.02.2021/ https://rodveche.ru/node/618).

Лишь максимально последовательная стратегия научно-познавательного творчества в проектировании развития общественной практики может спасти РФ от исторической катастрофы, способна обеспечить процветание России в современном глобальном социуме.

 

Гореликов Л.А. – д.ф.н., профессор, академик Ноосферной общественной академии наук

 

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован