14 декабря 2007
1894

Иерархия знаний. Известный ученый-физиолог Валерий Киселев рассказал в интервью `Российской газете`, как меняется сегодня высшее образование

Член-корреспондент Российской академии медицинских наук Валерий Киселев – натура чрезвычайно деятельная, с такими не соскучишься. В крае его имя стало широко известно в середине 1990-х годов в связи с реализацией Семипалатинской программы. Сейчас Киселев увлекся… анимацией. И не только ей.

- Валерий Иванович, у вас на днях юбилей. Обычно к таким датам юбиляры если что-то и пишут, то мемуары – "Моя жизнь в науке", "Я и великие"... А у вас стол завален свежими учебниками с вашей фамилией.

- Года два назад стали возникать вопросы: "Зачем я все это делаю?", "Нужна ли моя работа?". А потом – как озарение. Упала с плеч Семипалатинская программа, и я выдал 12 учебно-методических книг. Я писал их запоем! Разумеется, родились они не на пустом месте. По сути, это расширенные и углубленные конспекты моих лекций. Сейчас еще одна книга, написанная в соавторстве с еще двумя профессорами, сдана в печать.

Высшей школе России надо вживаться в Болонский процесс, интегрироваться в европейское образование. Сегодня для этого есть все условия. Раньше американские и европейские вузы обновляли учебный материал быстрее наших – у них были соответствующие возможности. Теперь и мы можем за полтора года издать целый пласт учебно-методической литературы для студентов, отражающей самые современные взгляды.

Сейчас в науке необходимо быстрое обновление - она все больше выходит на молекулярный уровень, на тончайшие процессы и механизмы, и нам нельзя от этого отставать. Смотрите, какие книги для врачей стали издавать на Западе – "Молекулярная биология клетки"!

С другой стороны, далеко не всем нашим студентам под силу быстро освоить сложнейший учебный материал, который мы даем - основы жизнедеятельности! Только одного прилежания и знания школьных учебников не всегда достаточно. Важна среда. И вот тут встает вопрос: а как помочь этим ребятам, особенно из деревень, дотянуться до высот знаний, постичь все тонкости? Мы на свой кафедре внедряем разноуровневые учебники. Вот эти – для начального уровня. Если ты их освоил – читай книги второго и третьего уровней. Ведь какая сейчас картина получается: штудируя один и тот же учебник, одни осваивают материал на троечку, другие – на пятерку. Не могут быть все героями и круглыми отличниками!

Но это не все. В последнее время мы призвали себе на помощь… анимацию. С помощью флэш-анимации, растровой анимации стали делать мультимедийные тренажеры. Поясняю для чего! На кафедре анатомии, к примеру, есть объекты, которые можно детально изучать – препараты, муляжи, биомодели… В клинике студенты работают с пациентами. А вот у медико-биологических наук (физиологии, биохимии, генетики) объект очень маленький – клетки, субклеточная структура. Внедрение компьютеров в учебный процесс дает возможность создать этот объект в виртуальном мире и спокойно его изучать. Но мало нарисовать красивую картинку – ведь мы имеем дело с процессами, с динамикой. И мы решили сделать действующие модели. Студент может увидеть, как идут процессы.

- Но ведь это все можно мелом на доске нарисовать…

-" Правильно. Однако речь идет о том, как разобраться в сложном процессе без преподавателя. Он же один, а студентов много. Преподаватель не может уловить, на каком этапе в восприятии учебного материала "заклинило" Иванова, а в каком месте "затормозила" Сидорова. Мы сделали на тренажерах диалоговый режим. Студент всегда может вернуться к тому моменту, когда он перестал понимать учебный материал. И вновь пройтись по цепочке. А в конце получить контрольные вопросы. Не ответил – начинай заново. В недалеком будущем дискеты наших тренажеров мы будем отдавать студентам на дом.

Я думаю, скоро наступит время, когда высшая школа получит то, о чем всегда мечтали – индивидуальные учебные задания и индивидуальная работа со студентами. И большую часть этой работы будет делать не преподаватель, а студент и компьютер в диалоговом режиме. При этом роль преподавателя ничуть не уменьшится – просто его работа будет более творческой.

И контроль за знаниями студентов мы будем осуществлять поуровневый. Все знают: в медуниверситете очень жесткий процесс обучения. Даже если ты пропустил одно занятие по болезни, ты его должен отработать – один в один! И это правильно – врачу доверяют здоровье и жизнь человека. На каждом из 34 занятий у нас идет тестирование. И вот я однажды подумал: когда дело доходит до экзаменов, преподаватели прекрасно знают уровень того или иного студента. Вот этот – умница, он прекрасно работал весь год, готов на 100 процентов и получит пятерку. Ну, зачем ставить ему вопросы первого, самого низкого уровня? Может быть, с ним надо обсуждать вопросы высокого порядка - и ему интересно, и нам. Соответственно, иным должен быть подход к молодому человеку, который учился с тройки на двойку. Мы ему должны задать 100 базовых вопросов и понять: есть, за что ставить тройку или нет? Сейчас мы ведем такую работу: уже разработаны тестовые программы для разной категории студентов. В прошлом году мы уже начали пробовать эту систему. Понемножку, конечно. Оценка знаний – очень тонкий вопрос. Нужно, как минимум, года два, чтобы обкатать справедливую экспертную систему.

- Таким образом, вы выстраиваете пирамиду, иерархию знаний?

-" Да. В основе такой пирамиды – образовательный стандарт, тот минимум, который должен знать каждый. Но хорошисты и отличники должны знать гораздо больше. Работа трудная, но она стоит того – студенты стали другими!

- Какими же они стали?

- Более раскрепощенными. В лучшем смысле этого слова. Я читаю по четыре лекции в неделю на самом крупном факультете нашего университета – лечебном. Наблюдаю будущих коллег с высоты своей лекционной трибуны уже больше 32 лет… Однажды я вдруг почувствовал что-то необычное в аудитории. И знаете что? Значительный процент молодых людей стал писать конспекты левой рукой. При Советской власти левшей переучивали, левой рукой писать не разрешали. Раньше было немыслимо, чтобы на младших курсах студенты подошли и сказали: "Спасибо за хорошую лекцию!", а теперь такое нередко можно услышать. Хотя в анонимных опросах студенты всегда выставляли мне высокие баллы за лекции. Нынешние студенты воспринимают нас по-другому – как старших коллег. Хотя я не могу сказать, что они стали умнее или глупее. Род человеческий, как мне кажется, пока не вырождается. Но и не прогрессирует особо.

- Во многих сферах науки приходится слышать: самое страшное последствие разрухи 90-х годов прошлого века – разрыв поколений. Мол, наукой сейчас занимаются или люди преклонного возраста, или зеленая молодежь, а "золотая середина" эмигрировала.

- Алтайскую медицинскую науку эта тенденция практически не коснулась. У нас всего лишь несколько человек эмигрировали. А почему уезжали?.. Нигде в мире деньги не являются стимулом для научных исследований. Главным стимулом для настоящего ученого является при-зна-ни-е! Из России ученые, во-первых, уезжали за признанием, а, во-вторых, за возможностью работать. Как физиолог могу сказать: одна из врожденных, генетически заложенных в нас потребностей является потребность к познанию. Ученые – это те люди, у которых потребность к познанию выражена наиболее резко… Я бы не упрекал тех, кто уехал. Кто-то из них вернулся, а кто-то работает и там, и здесь. Во всем мире так. В наше время крупные ученые – это странники. Свободу научной мысли сейчас никто не ограничивает – были бы условия ее реализовать...

- Знающие вас люди восхищаются вашей высочайшей работоспособностью. В чем секрет?

- (С улыбкой.) " Я тут ни чем. Спасибо родителям. Повторю выражение одного из великих: если вы всю жизнь хотите не работать, поступите очень просто – полюбите свое дело! Меня же никто не заставляет писать эти книги, читать по четыре лекции в неделю при том, что как проректор АГМУ на кафедре я работаю на полставки. Мне просто нравится моя работа.

- Знаменитый принцип всех медиков "Не навреди" присутствует в вашей повседневной деятельности?

- Я с глубоким уважением смотрю за деятельностью нашего ректора – Валерия Михайловича Брюханова. Он обладает теми же качествами, какие были присущи нашему легендарному ректору Виталию Николаевичу Крюкову. Толерантность, уважение к чужому мнению, взвешенность. У меня нет этой мудрости. Я другой. Я силовик. Раз что-то нужно, то необходимо прилагать все силы для достижения вершины. Можно и нужно мобилизовывать народ. Чтобы сделать жизнь лучше. За это меня многие люди и не любят.

- В разговоре с вами невозможно обойти тему знаменитой Семипалатинской программы. Оцените ее, так сказать, с высоты прожитых лет – что удалось, что не удалось.

- Для меня это выдающийся период в жизни. В рамках реализации программы удалось познакомиться, поработать вместе, сложить отношения с выдающимися учеными нашего времени. Я имею в виду не только медиков, но и физиков – академики Израэль, Судаков, Лобарев, Ильин, Цыб…

Скажу, может быть, неожиданную для вас вещь. Я пришел к выводу, что испытания на Семипалатинском полигоне организовывали очень талантливые и умные люди. Негативные последствия возникли не по злому умыслу. Они случились из-за недостаточных знаний, которые привели к неточному прогнозированию. Вот первый взрыв: не изменились бы погодные условия - не было этого ветра и не принесло бы этого радиоактивного облака на Алтай! На эти испытания накладывались еще и политические моменты, особенности тоталитарного режима – широко известна история с двумя списками – наградным и расстрельным.

Главная беда, на мой взгляд, заключалась в нежелании советского государства принять срочные, безотлагательные меры в начале 1950-х годов. Надо было немедленно обследовать пострадавшее население, пролечить, создать льготы – многих негативных последствий удалось бы избежать. А мы взялись за дело, когда прошло 45 лет. И мы увидели середину и конец тех последствий… Так что советское государство в данной истории не совсем позаботилось о своем населении и уж совсем не заботилось о детях. Ведь еще в то время были серьезные исследования, связанные с изучением последствий испытаний, но их очень быстро прикрыли. Для меня это до сих пор загадка!!!

Что получил Алтай от Семипалатинской программы? Нам удалось добиться того, чтобы выплаты и компенсации шли не только облученным, но и чтобы была принята программа реабилитации для населения края. В итоге она сработала не только в районах, пострадавших от испытаний, но и во всем крае. На "семипалатинские" деньги были построены четыре сотни объектов здравоохранения и социальной сферы. Для реализации Семипалатинской программы Россия пошла на беспрецедентные затраты в мировой практике – прежде всего, в организации реабилитационных мероприятий. Заметьте, эти деньги на Алтай пришли в виде оборудования, медицинской техники. И они пришли в тот момент, когда в крае никаких денег на нужды здравоохранения вообще не было. Мне даже страшно подумать, в каком состоянии находилось бы сейчас наше здравоохранение, не будь тех инвестиций. Что касается размеров денежной компенсации пострадавшим… Потерю здоровья ничем не компенсируешь. Сейчас день и ночь можно спорить, какие суммы надо было выплачивать, и никто из спорящих не будет прав.

- Какая проблема в крае на сегодняшний день, по-вашему, самая наболевшая?

- Кадровая. Знаете, в чем было величие Александра Васильевича Георгиева, руководившего краем в середине прошлого века? Помимо многих прочих заслуг он огромное внимание уделял воспитанию кадров. Это единственный случай, когда на место ушедшего секретаря крайкома был поставлен его ученик, выходец из Алтайского края – Николай Федорович Аксенов. Все остальные эксперименты с доморощенными руководителями в конце прошлого века оказались не совсем удачными.

Кадры, действительно, решают все. С моей точки зрения, на Алтае слой высококвалифицированных специалистов, признанных за пределами края, очень узок. Ими надо дорожить, уважать. Брать в этом плане пример с Томской, Кемеровской, Новосибирской областей. У нас нарождается новый слой талантливых управленцев, уже многое сделавших для нашего региона – их надо находить, поддерживать, воспитывать! Мы по поводу и без повода любим повторять: "Люди – наше главное богатство". Но этого богатства у нас почти нет.

Знаете, почему Семипалатинская программа смогла реализоваться? Что она тогда была единственной в России? Нет, конечно! Помогло то, что счастливо соединились группа грамотных ученых и авторитетных, настойчивых чиновников. Они научились говорить друг с другом и понимать противоположную сторону. Научились ходить вместе по высоким инстанциям. Семипалатинская программа – это не только наука, но и системное целевое планирование. Уверен, что и сейчас объединение ученых и чиновников должно быть глубже. Есть много направлений, над которыми они могли бы поработать сообща.

Сергей Зюзин.

Справка "РГ"

Валерий Киселев родился 16 декабря 1942 года. Доктор медицинских наук, профессор проректор АГМУ по международным и внешним научным связям, зав. кафедрой нормальной физиологии, член-корреспондент РАМН, заслуженный работник высшей школы РФ.

http://polit.sib.ru/news/?id=21299

14.12.2007

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован