16 декабря 2006
2945

Илья Константинов: Идеология новой России

Россия превращается в другую страну. Может быть, уже превратилась, просто мы еще этого не осознали. Период стабилизации завершается и наступает период развития.

Только вот какого развития? В каком направлении? Какими темпами? Ответы на эти и другие вопросы находятся в рамках некой системы политической идеологии, охватывающей значительно более широкий спектр вопросов, прежде всего, национальной идентичности. Для того, чтобы Россия кем-то и чем-то была в будущем, она должна себя позиционировать идеологически, мировоззренчески не просто стать "не Западом", но стать чем-то вполне определенным - ясным, осознанным и, что очень важно, - общепризнанным.


Идеология как система взглядов, формирующая основы для политики имеет сегодня самое непосредственное, практическое значение для России. В ХХ веке Европа стала полем ожесточенной борьбы между либеральной и различными вариантами тоталитарной идеологии. ХХI век ознаменовался решительным столкновением двух идеологий - либеральной и исламской, - перерастающих иногда в прямой военный конфликт. Но обе эти идеологии (при всех их различиях) построены на экспансии, активном продвижении в другие страны своих ценностей и образа жизни. Этот вывод, кстати, вполне совместим с формулированием общенациональной российской идеи.

В чем же должна состоять эта идея? Мы должны понять и провозгласить, что те различия, которые раскалывают общества как на западе, так и на востоке от наших границ, должны стать объединяющими внутри России. Это соответствует нашей национальной традиции и менталитету, формировавшимся в условиях многонациональной и многоконфессиональной Российской Империи.
Соответственно, Россия, "отказавшись" в 80-х годах от идеологии и "игр в дефиниции", провозгласив "деидеологизацию", бравируя отсутствием идеологии и прагматизмом, в начале ХХI века оказалась не просто в глубоком идеологическом кризисе, а под политической угрозой потери идентификации.

Все первое десятилетие этого века идут бурные обсуждения относительно "выбора" России между Западом и Востоком, Европой и Азией, как-то "забывая" о других вариантах.


На самом деле такой выбор означает отказ от национальной идеологии, удар по самоидентификации, что является первым шагом к уничтожению нации в эпоху глобализации. Поэтому формирование своих национальных идей, ценностей и приоритетов, в конечном счете, своего национального мировоззрения и общенациональной идеологии имеет даже большее значение, чем преодоление социально-экономических последствий "реформ", ибо без воссоздания "твердых основ для политики" не может быть сколько-нибудь эффективной политики вообще. Разве что только на стадии стабилизации.


Причем начинать надо именно с идеологии, ибо перейти (используя выражение В.Путина) от "расчистки завалов" к построению планов на будущее невозможно не имея "твердой" идеологической опоры. "Eсли не существует идеологии, позволяющей нации испытывать гордость за свою страну, то начинается постепенный развал общества", - справедливо считает известный философ и политолог В.Слуцкер.

На смену периоду стабилизации неизбежно идет период развития, прежде всего идеологического, мировоззренческого. При этом нельзя "просто" воспользоваться прежними противоборствующими идеологиями - коммунистической или неолиберальной, европейским или китайским опытом. Учитывая совершенно новые мировые реалии и специфику России, не приходится рассчитывать на использование чужих моделей развития. К 2006 году, за редким исключением, в России также признали эту истину.


Прежняя, коммунистическая идеология, перестала доминировать в обществе, превратившись в одну из идеологий. Причем далеко не большинства. Но и либеральные взгляды, некритически отражавшие в 90-е годы западную точку зрения, также не стали идеологией большинства. А главное, ни та, ни другая не способны дать России адекватную современным вызовам систему идеологических взглядов и приоритетов на эффективное развитие общества и государства.

Отсутствие общих ценностей, базовых, национальных интересов доминирующего мировоззрения стало существенной особенностью российского общества и государства в 90-е годы. На деле же, как справедливо считает известный политолог А.Ципко, "новое западничество ...полагало, что новая демократическая России абсолютно ничего не может взять из старой, дореволюционной России". И из советской - добавим - тоже.


В первом десятилетии ХХI века ситуация начала меняться: отрицая "вчерашних" и "позавчерашних", российская элита мучительно разрабатывает собственное видение мира, свою идеологию, имеющую практическое, даже прагматическое экономическое и политическое значение.


Сама возможность и необходимость перехода к ускоренному движению предполагает выбор маршрута движения. В данном случае идеологии как системы взаимосвязанных приоритетов и принципов, лежащих в основе алгоритма развития, т.е. движения общества и государства. Выбор - хотят того в российской правящей элите или нет - сделать придется, даже если этот выбор и не будет выбором публичным.


Как представляется, такой выбор был сделан в 2005-2006 годах фактически: основные решения, принятые в это время руководством страны, определенно говорят, что выбор сделан в пользу:

- развития рыночного, демократического государства как части европейской цивилизации при сохранении российской специфики;

- укрепления суверенитета и других национальных характеристик государства, включая восстановление независимой внешней и военной политики;

- сохранение макроэкономической стабильности уже не в качестве цели, а условия ускоренного экономического и социального развития.


С выбором идеологического вектора - сложнее. Он затянулся. Известно, что среди "великих" идеологий либерализма, социализма и консерватизма - существует немало разновидностей, которые в ряде случаев выступают внешне противоречиво по отношению друг к другу даже в рамках одной из "великих" идеологий. Практически то, что происходило в 2005-2006 годах в Росси, укладывается в одну из разновидностей таких "великих идеологий". Естественно с российской спецификой.


Я говорю о так называемом "новом консерватизме" - ставшим популярным на Западе в конце прошлого века. Если присмотреться внимательно, то оказывается, что практически новый курс В.Путина соответствует основным принципам нового консерватизма, или близок к ним.

Известно, что идеология нового консерватизма включает в себя несколько ключевых ценностей

Это - преемственность, стабильность, порядок, авторитет государства и свобода.
Согласитесь, что сохранение и даже возрождение традиций - имперских и советских - стало нормой для нынешней российской власти. Стабильность в 2005-2006 годах всегда оказывалась предпочтительнее перемен - политических, кадровых и прочих. Она стала самостоятельной целью политики. Что касается порядка, то при В. Путине власть всеми способами пытается восстановить порядок в стране, или хотя бы его видимость. Порядок, в противовес вседозволенности 90-х годов стал государственной политикой. Ну и конечно государственный авторитет! Весь период президентства В.Путина прошел под флагом укрепления государственности.

Со свободой дело, понятно, обстоит сложнее. В.Путин не абсолютизирует демократию как таковую, регулирующую роль государства в развитии демократических процессов и институтов. Но вместе с тем, совершенно очевидно, что, развивая демократические институты и процедуры, В.Путин придерживается принципа "свободы, интерпретируя ее в специфически российском духе - в духе "суверенной демократии".


Этот тип политической идеологии, как представляется, не просто сложился, но стал наиболее полно соответствовать потребностям современной России, включая и ее исторически важную доминанту - социальную справедливость.
Действительно, социальная справедливость это не уравниловка, в понимании общества, это - порядок, сильное государство, стабильность, которые все вместе должны не допустить социальной несправедливости.

Поэтому справедливо говорить о социальном, новом консерватизме. Эта разновидность нового консерватизма - социальный консерватизм - представляет собой новый оригинальный идеологический феномен, характерный, прежде всего для России.


Социальная наполняющая российского неоконсерватизма чрезвычайно рельефно проявилась в идеологии и практике приоритетных национальных проектов. По сути дела нацпроекты - это специфически российская форма построения грандиозного здания социального государства "с русским лицом". Пока мы видим лишь первые робкие шаги в этом направлении, но по уверенности и напору куратора нацпроектов Дмитрия Медведева можно судить о серьезности намерений и размахе планов авторов этой инициативы.


Не случайно последние (2003-2006 г.г.) Послания Президента РФ, его выступления, а также выступления В.Ю.Суркова, других лиц, прежде избегавших идеологической оценки, стали откровенно идеологическими, программными. Хотят это признавать их оппоненты или нет. В них ясно прослеживаются все признаки сформировавшейся, но, может быть, до конца еще не вербализованной идеологии: приоритеты, ценности, взаимосвязь между базовыми идеями, даже частные концепции. Но, главное, в них видна уже сложившаяся система взглядов, не навязанная ультимативно обществу, но система, положенная в основу практической политики. Эта "прагматичность" идеологии сделало ее для многих невидимой, даже незаметной. Но то, что реальная политика осуществлялась в соответствии с существующей идеологий лишь доказывало ее практичность, функциональность.

Думается, что функциональность это и доминирующая черта в личности руководства страны 2000-2006 годов.


Характерная российская черта: не только идеологически, но и организационно, роль государства в новой идеологии просматривается особенно отчетливо. Иногда, даже пугающе отчетливо для либералов, которые возводят ее до уровня авторитаризма.


А между тем исторически, политически и экономически роль государства всегда была достаточно заметна в России и СССР. Исключение составили 1987-2000 годы, когда сначала власть сознательно разрушала государство и его институты, а затем не могла "вернуться в государство".


Реформирование государства, экономики и всего общественного уклада тем более нуждалось в сильном государстве. Пример КНР и Индии это хорошо показывает. Но российская элита сначала пошла по другому пути, полагая, что "всесильная рука рынка" сделает за аппарат управления государством всю черновую работу.
К 2000 году это, казалось, поняли. Вопрос только в том, до какой степени должно быть возвращено государство? Если в вопросах безопасности, правопорядка и обороны ответы на эти вопросы нашлись вполне адекватные, то в вопросах финансов, экономики, социальной жизни эти ответы еще только формируются.
Вместе с тем мы видим, обращаясь к практике, что когда идеологических ответов на такие вопросы нет, то действует "практическая целесообразность", в данном случае реальная политика, определяемая аппаратными действиями.


Само по себе логичное, последовательное поведение, ориентированное на некие (не всегда называемые, но предполагаемые) принципы, уже говорит о существовании идеологии, точнее, о процессе ее активного формирования. Этот процесс сопровождается бурными дискуссиями не только внутри правящей элиты, но и естественно, за ее пределами. Симптоматично, что внутри элиты полемика часто идет острее.


Парадоксально, но факт: объективные потребности выбора стратегии развития и поиск соответствующей политической идеологии в большей степени реализуется в дискуссии между членами правящей элиты. Благодаря этому, в частности, эволюция политического курса и идеологии существующей власти происходит быстрее, чем ее теоретическое осмысление. Жизнь, практические шаги, а не идеи и концепции, определяют вектор эволюции идеологии.


Активизация дискуссии по вопросу о путях развития России в последнее время имеет и чисто внутренние причины:

- во-первых, завершение периода стабилизации сформировало объективный запрос общества на формулирование четкой картины развития страны, стратегию и план, выполнение которых невозможно без ясной идеологии.

Если сохранять стабильность можно и без плана, без идеи, то для того, чтобы даже начать движение уже требуется выбор направления, расчет ресурсов, учет времени и т.д. Дискуссии в правительстве и обществе в 2005-2006 годах хорошо иллюстрируют эту проблему;

- во-вторых, формирование политической системы, устойчивой на ближайшие годы, являющееся в преддверии 2008 года главной задачей, требует создания под такую политическую систему идеологической базы в качестве обязательного, идеологического условия объединения сторонников Президента. Просто быть "за Путина" стало уже мало, необходимо идеологическое и политическое единство.
Соответственно и для противников нынешнего курса необходимо идеологическое объединение. Если на самом первом, общем уровне, оно возможно под лозунгом "вместе против Путина", то в дальнейшем (и это хорошо понимают оппоненты В.Путина) необходимы идеологические, программные основы для консолидации.

- в-третьих, впервые за 15 лет власть сама стала участником, причем активным, этой дискуссии в 2004-2006 годах, предложив обществу свою повестку дня, свое понимание системы ценностей и приоритетов.

Не стояла и общественная мысль в это время: в стране прошло несколько очень примечательных событий, связанных как с развитием институтов гражданского общества, так и с появлением новых, принципиальных документов, в которых правящий класс России и его научная элита внесли существенные коррективы в представления о России и ее месте в мире именно в 2005-2006 годы. Прежде всего это "идеологические" Послания Президента РФ Федеральному Собранию 2004-2006 годов, в которых были сформулированы основные приоритеты и цели власти, пусть в дальнейшем и не реализованные.

Локомотивом развития общественно-политической мысли в стране в 2005-2006 годы стала политика - как внутренняя, так и внешняя, - которая отнюдь не замерла, как утверждают некоторые эксперты. Совсем наоборот: отчетливо проявились те тенденции, иногда опасные для страны и общества, которые еще не были очевидны в 2004 году. Среди них главная - борьба за власть, подготовка к выборам 2007-2008 годов, стартовавшая системная работа администрации уже не только по формированию лагеря сторонников Президента, но и "партии президентского курса". Так, заметным явлением стало совещание 7 февраля 2006 года, на котором В.Сурков прямо заявил: "...общественная жизнь в России неизбежно будет усложняться по мере развития демократических институтов, и все большее значение в нашей политической работе придется уделять методам убеждения и разъяснения. Как ни парадоксально, - продолжал он,

- демократическое общество, по моему мнению, сверхидеологизировано, куда более идеологизировано, чем тоталитарное, где страх заменяет идею. Поскольку там, где сила силы убывает, там возрастает сила слова".

В.Сурков развил эту мысль применительно к современной политической ситуации в России: "...и в нашей с вами повседневной жизни все большее значение будут иметь общие ценности и умение друг до друга их доносить и побеждать противника в прямом идеологическом столкновении, и все меньше рассчитывать на административные возможности, которыми многие, как правило, любят оперировать. ... партия для того, чтобы... активнее овладевать навыками идеологической борьбы".



Илья Константинов

13.12.2006
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован