Эксклюзив
21 сентября 2016
1401

Информационная война против ЕАЭС на примере Центральной Азии и Южного Кавказа

Main gibridnaya vojna

В настоящий момент евразийская интеграция развивается в рамках двух основных форматов – коалиции по обеспечению коллективной безопасности (ОДКБ) и экономического союза (ЕАЭС). В этой связи на постсоветском публичном пространстве оба эти проекта получают разнообразные часто полярные оценки. Источником «проевразийского» тренда является стремление стран-участниц обоих упомянутых выше объединений продвигать свой опыт, «антиевразийство» - во многом подпитывается вмешательством ряда стран Запада, включая США.

Госсекретарь США Хилари Клинтон, в частности, публично заявляла, что Соединенные Штаты воспринимают ЕАЭС в качестве враждебного проекта и угрозы «ресоветизации» постсоветского пространств – и намерены ему противодействовать[i]. В рамках решения этой задачи ряд западных государств использует механизмы т.н. «мягкой силы» (soft power), направленные на укрепление собственного политического влияния с использование информационного пространства.

На основе наблюдений, касающихся стран Центральной Азии и Южного Кавказа, автор смог выделить следующие основные механизмы реализации западной «мягкой силы» в рамках противодействия развитию «евразийского проекта:

  1. Экспертная работа НКО путем подготовки информационных и аналитических материалов желаемой направленности с последующей ретрансляцией через СМИ, экспертное и политическое сообщество.
  2. Подготовка экспертных и управленческих кадров с включением в образовательную программу тех или иных идеологических элементов, включая условно «прозападные» и антиевразийские.
  3. Гуманитарная деятельность – осуществление локальных гуманитарных программ, направленных на те или иные группы населения, что ведет к фактической «покупке лояльности».
  4. Прямое участие в политике через упомянутую систему НКО, а равно путем прямого финансирования СМИ и политический партий.

Автор не подразумевает каких-либо эмоциональных оценок подобного рода деятельности, пока она не вступает в прямое противоречие с национальным правом. С моральной точки зрения подобная работа может иметь и косвенные позитивные последствия, и принимать уродливые формы, подобные наблюдавшимся на Украине в период поддержки западными НКО т.н. «Евромайдана». В рамках настоящего материала мы лишь даем краткое представление об использовании перечисленных выше механизмов в рамках противодействия ЕАЭС в государствах Центральной Азии и Южного Кавказа.

Влияние НКО в данных регионах достаточно велико, что определяется экономическими причинами. Государства, имеющие дефицитный внешнеторговый баланс, зависимы от любых источников иностранной валюты, включая гранты, предоставляемые некоммерческим организациям и СМИ. В этих условиях зачастую сотрудники указанных организаций оказываются обеспечены лучше, чем во многих других отраслях, включая государственный аппарат и академические учреждения. Это приводит к концентрации в «некоммерческом» секторе наиболее квалифицированных и работоспособных кадров, в особенности молодежи с формирующимися взглядами и ценностными установками.

Кроме того, в некоторых случаях в условиях дефицита региональных бюджетов, НКО могут брать на себя некоторые социальные функции государства, поддерживая местные учебные заведения, программы развития сельского хозяйства, инфраструктуры. Подобное положение дел характерно, например, для региона Самцхе-Джавахети (Грузия), местностей компактного проживания этнических узбеков на Юге Кыргызстана, а также некоторых районов Армении.

Указанные особенности резко увеличивают влияние НКО на работу государственных и политических институтов. В ходе избирательной компании 2016 года в Грузии некоммерческие организации зачастую выступали с инициативами, касающимися доступа тех или иных партий к электоральному процессу, юридических новаций и т.п. В Кыргызстане в период пограничного конфликта с Узбекистаном, по свидетельствам очевидцев, отмечались случаи прямого вмешательства сотрудников НКО в работу силовиков, от которых они требовали отчета о текущей работе и пытались давать указания.

В большинстве случаев, тем не менее, НКО не создают напрямую политических партий и движений, хотя зачастую многие их сотрудники по рекомендации или добровольно концентрируются в тех или иных прозападных организациях, а также поддерживают политический протест, если у власти находятся сторонники евразийского вектора интеграции. Наиболее масштабной инициативой такого рода можно считать кыргызстанское движение «Кыргызстан против Таможенного Союза», в котором активно участвуют представители некоммерческого сектора республики.

Экспертные каналы влияния используются в информационной войне вокруг ЕАЭС даже более активно, чем политические. Как упоминалось выше, в ряде стран происходит концентрация экспертного ресурса в рядах НКО, что позволяет представителям сектора активно формировать идейно-информационную повестку путем выступлений перед СМИ и разработки рекомендаций для органов власти, экспертный ресурс которой часто ослаблен.

Аналитический потенциал НКО в рамках политики стран-спонсоров имеет двойное назначение. С одной стороны - он позволяет вести постоянный мониторинг ситуации в стране пребывания, включая сбор с помощью подконтрольных организаций квазиразведывательной информации, с другой – не только фиксировать политико-экономическую реальность, но и влиять на нее.

С помощью экспертного ресурса прозападные НКО могут генерировать негативные оценки «евразийского проекта» от различных научных и квазинаучных докладов, до выступлений перед прессой в экспертном качестве и генерирования простого контента для широкой аудитории лозунгов, демотиваторов, издевательских шуток, которые затем успешно могут тиражироваться в рамках социальных сетей и интернет-СМИ.   

Зачастую концентрация в НКО экспертного ресурса ведет к тому, что НКО получают доступ и к непубличным процессам принятия решений, так как государственные институты вынуждены консультироваться с ними. Это позволяет отдельным представителям НКО внедрять «антиевразийские» идеи и на уровне закрытых консультаций среди политической элиты.

Несмотря на объективные различия информационная политика, направленная против ЕАЭС, имеет общие моменты во всех странах изучаемых регионов:

  • Критика политической системы России и утверждение, что сотрудничество с РФ приведет каким-то образом к потере демократии в странах Союза;
  • Общие негативные характеристики экономики России, преимущественно путем ретрансляции критических материалов российских оппозиционных СМИ;
  • Мифологема о «неизбежном» росте цен на западную продукцию или полное исчезновение ее из продажи после вступления в ЕАЭС;
  • Дискредитация работы российских учреждений и компаний в стране пребывания;
  • Националистическая агитация, апелляция к реальным или мнимым историческим обидам со стороны России. 

Следует подчеркнуть, что в некоторых случаях НКО даже при западной поддержке могут давать объективную оценку работе ЕАЭС, анализируя и позитивную, и негативную фактуру, однако наличие общего идеологического уклона в «НКО-экспертизе» - наиболее характерно.

Особую роль в непубличной или малопубличной работе НКО играет образование. По опыту Украины, хорошо известны краткие курсы подготовки политических активистов, где прозападной молодежи давались навыки агитационной и политической деятельности. Однако наравне с подобными «тактическими» схемами широко используется «стратегическое» обучение молодежи, создание постоянно действующих учебных заведений. В настоящий момент в этой нише на территории СНГ работают преимущественно США, Турция и в какой-то мере Китай. Последний создал сеть представительств Института Конфуция при многих постсоветских вузах, однако эти учреждения в большей степени ориентированы на популяризацию языка и культуры, а не прямое распространение политических идей.

В большей степени идейно-политический компонент характерен для средних образовательных учреждений «гюленистов» в тюркских странах, а также вузах, спонсируемых США. Наиболее успешным примером последних можно считать Американский Университет Центральной Азии (Бишкек), в открытии новых корпусов которого участвовал лично госсекретарь США Дж. Керри при визите в Кыргызстан[ii]. Данный вуз не только является основой «мягкой силы» США в республике, но и предназначен для работы с молодежью других стран региона, где политические режимы менее либеральны и сочетание политической и образовательной деятельности может стать проблемой. Предполагается, что в долгосрочной перспективе образовательные организации должны дать поколение кадров, симпатизирующих стране-спонсору, которые придут в бизнес и политику и изменят курс страны на более «прозападный».

Теоретически аналогичные механизмы «мягкой силы» России и других стран ЕАЭС также присутствуют на постсоветском пространстве, однако они количественно и качественно уступают институтам стран Запада. В частности, в Армении, по оценкам местных экспертов, функционирует 5-10 российских НКО и более 200, поддерживаемых США и странами Западной Европы[iii].

Слабость российской мягкой силы обусловлена комплексом субъективных и объективных проблем.  Прежде всего, российский сектор поддержки иностранных НКО сравнительно молод, так как начал функционировать в полной мере лишь в 2010-е гг, а советская традиция «мягкой силы» во многом утрачена, да и не всегда применима в современных условиях. Кроме того, сказывается дефицит специалистов по постсоветским государствам, так как российское страноведение преемственно советскому и в большей степени ориентировано на дальнее зарубежье. Среди экспертов-международников постсоветские страны считаются менее престижным направлением работы, что усугубляет кадровые проблемы.

Кроме того, необходимо признать наличие объективных ошибок в работе российских официальных структур, отвечающих за работу со СМИ и НКО в странах СНГ. Зачастую «мягкая сила» подменяется гуманитарной политикой поддержки тех или иных русскоязычных организаций без учета их реального политического и информационного потенциала, которые в некоторых странах, особенно в Центральной Азии, ограничены после волн эмиграции русскоязычного населения в Россию в 1990-е гг. Не отрицая необходимость поддержки русского языка и культуры, необходимо сознавать, что работа в этой сфере далеко на всегда дает политический и информационный эффект в ближайшей перспективе.

Кроме того, во многих постсоветских государствах наблюдается формальная и крайне слабая информационная работа российских представительств, включая посольства. Зачастую отсутствует адекватный диалог с прессой по вопросам ЕАЭС и ОДКБ, а аналогичные инициативы академических учреждений далеко не всегда адекватно и своевременно поддерживаются.

Часть этих недоработок связана опять-таки дефицитом опытных специалистов в сфере «мягкой силы», которая в настоящий момент по сути возрождается после долгого периода ограниченной активности России на международной арене. Однако это не отменяется необходимости совершенствования работы «мягкой силы» России и других стран «евразийского проекта».

В связи с этим рекомендуются следующие меры:

  • Активизация изучения приемов и схем «мягкой силы» в местах подготовки специалистов-международников;
  • Ревизия существующих российских проектов в сфере информационной политики и НКО с точки зрения эффективности;
  • Проведение исследований по вопросу об эффективности ЕАЭС и ОДКБ с последующей популяризацией через региональные СМИ.

 

[i]Clinton Calls Eurasian Integration An Effort To ‘Re-Sovietize’ // Radio Liberty, December 7, 2012. 

[ii]Госсекретарь посетил гала-открытие нового кампуса АУЦА в рамках поездки по Центральной Азии // Сайт АУЦА, 28 октября 2015.

[iii]Петросян С. Американские НПО в Армении // Кавполит, 8 октября 2014. 

 

Мендкович Никита Андреевич, глава Евразийского Аналитического Клуба

 

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован