26 января 2000
1214

Интервью Олегу Яницкому

Яницкий О.: Вячеслав Леонидович, вы всегда выступали как инноватор, поэтому, в известном смысле, и как неформал. Что это, черта характера или игра случая, стечение обстоятельств?

Глазычев В.Л.: Я был неформалом скорее по случаю, а не вследствие какой-то ясно выраженной идеологии. Все мое существо стремилось к тому, чтобы быть "формалом", то есть выполнять те задачи, которые, как мне казалось, нужно решать. Темперамент толкал к действию, однако никаких возможностей для этого в рамках формально организованного действия не было. Поэтому я стал изыскивать или сочинять какие-то способы, чтобы вопреки всему решать эти задачи.

Яницкий О.: Ну а все же, был ли "спусковой крючок"?

Глазычев В.Л.: Да. В 1961-1962 годах я учился в Польше, где эффект "их" пятьдесят шестого года еще ощущался. Я погрузился в совершенно иную культурную ситуацию, был счастлив оказаться в ней удачно, то есть иметь контакты с самыми разными людьми. Я жил, наблюдал, общался в неформальной среде института, университета, союза архитекторов. Наверное, это легло на уже подготовленную почву, однако задало мощный импульс самоопределения целей. И когда я вернулся обратно, то конфликт с прошлой средой (деканатом и пр.) был просто неизбежен.

Там, в Польше, я научился многому, но главное - стал задавать себе вопросы. Делал проект атомной станции и все время спрашивал себя, зачем она, почему она такая...

Яницкий О.: И это был путь в неформалы того времени?

Глазычев В.Л.: В известном смысле. Потому как поняв, что в ближайшие десять лет в архитектуре ничего путного происходить не может, я вошел в дизайн как движение. Сразу же став в оппозицию к нормативистскому функционализму гегельянского толка. Поскольку ситуация меня все время отбрасывала в аутсайдеры, ничего не оставалось, как искать незанятый канат или танцевать на нескольких сразу. Но в принципе я был бы рад служить державе, активного диссидентского отношения у меня никогда не было. Не было и позже, хотя я относился к диссидентам почтительно. Было другое: настойчивое стремление выработать свою логику "самостояния", то есть делания иначе.

Яницкий О.: Но вы были не просто аутсайдером, а инноватором-аутсайдером, это нечто совсем иное.

Глазычев В.Л.: Вероятно, хотя не задавался специально целью делать инновацию. Она появлялась как естественное следствие желания решать задачи, которые никто не решал, а может быть, и не видел. А это совпадало с другим желанием - не быть связанным с определенной ячейкой, клеткой "номенклатуры" знаний и умений, где бы и кем бы она ни была задана. "Протест невозможности". Тем и живу по сей день, и если что-то новое действительно получается, то как бы по необходимости. Потому что вместе соединяются далекие предметы. Кстати, для вас, занимающегося "корнями" инициатив, наверное, небезынтересно, что во мне давно зрела мысль о ложности или чрезвычайной условности привычной для сознания границы между XIX и XX веками.

Яницкий О.: Вы много занимались "Мемориалом". Схема та же: сначала - необходимость, потом инновация. Или по-другому?

Глазычев В.Л.: Не я нашел "Мемориал", а он меня. Так что внешне вроде я просто выполнял свою служебную роль. Они искали поддержки, и я пошел навстречу. Мне их цели были близки, но одновременно я преследовал и цель подъема престижа Союза архитекторов, вывода его на позицию более высокую, чем примитивно сервилистскую. Так что роль была вполне функционерская, но отнюдь не тривиальная.

А вот дальше... дальше этот процесс очень многому меня научил. Я говорю сейчас не о конкретном результате. Хотя ситуация фантастична сама по себе: в Ленинграде зарегистрировано местное отделение всесоюзного общества "Мемориал", которое само еще не зарегистрировано. Но главное не в этом. Дело в том, что я столкнулся с иной логикой, иным социальным опытом. Опытом, который превосходил мои способности суждения. Я столкнулся с логикой настоящей оппозиции. Не той, внутренней, которая присуща многим, а той, которая способна идти на митинги, в участок, собирать подписи, стоя часами на холодном ветру... Это было все настолько другое, что у меня возник чрезвычайно сложный комплекс чувств.

Как реалист, я никак не мог принять крайностей их позиции. Но как человек, старающийся понимать, я понимал их позицию и ее отличие от моей собственной. Не скрою - они меня раздражали, потому что, как человек тертый, я знал правила игры, а они, как бы учитывая эти правила, стремились в действительности навязать мне свою игру. Но самым трудным было отказаться от привычки решать задачу самым быстрым и эффективным способом. Диалог, к которому я всегда взывал и следовал, в данном случае был не совсем честный, поскольку я был твердо уверен в своем преимуществе - конечно, не в силовом, а в знании развития ситуации... И вот здесь я совершил тактическую ошибку.

Активисты "Мемориала" принесли проект устава общества. И вместо того чтобы вместе с ними терпеливо, пункт за пунктом его обсуждать и разбирать, я взял да и написал альтернативный его вариант, от первого до последнего слова.

Яницкий О.: Для вас это характерно, это в вашей логике.

Глазычев В.Л.: Но здесь-то это и не могло пройти и вызвало у моих партнеров неадекватную, с моей тогдашней точки зрения, реакцию. Они это восприняли как недоверие и отторжение. И только тогда, когда мы прошли этот кризис, нашли компромисс и благополучно прошли стадию конфронтации, я понял, что моя миссия выполнена и теперь надо просто - не мешать. Конечно, необходимая техническая помощь им постоянно оказывается, но они - суверенные, самостоящие лица. Осознать, что ты сыграл роль "строительных лесов", и эта роль - нормальна, это очень крепкая наука. Она простирается за рамки "Мемориала". Степень моей личностной терпимости возросла на порядок. Я столкнулся с опытом, который заставил меня расширить рамки моего собственного опыта. Расширить качественно.


1991
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован