05 ноября 2006
2431

Интервью Владислава Иноземцева с Сергеем Глазьевым




- Уважаемый Сергей Юрьевич! Вы известный политик и один из немногих людей в стране, которые пришли в политику из экономической науки, что сопряжено с серьезными и долгими размышлениями о судьбах России, о тенденциях ее развития, перспективах. В каком качестве Вы видите себя в экономической и политической жизни современной России - в качестве ученого, исследователя реальных экономических процессов, разворачивающихся в этом мире, или состоявшегося политика, продолжающего свою карьеру в политической сфере?
- Я никогда не прерывал своей научной деятельности. И даже работая в Государственной думе Российской Федерации, в структурах исполнительной власти, всегда сохранял связь с Академией наук. Я и сейчас стараюсь быть в курсе всех экономических исследований и рекомендаций, которые дает наша экономическая наука.

Недавно совместно с коллективом коллег мы опубликовали новую монографию "Обучение рынку", в которой проанализированы реальные процессы вхождения российской экономики в рыночные условия, показаны ошибки власти в проведении экономической политики, обобщен международный опыт стран с переходной экономикой и даны оценки перспектив нашего будущего развития. Сейчас я задумал новый труд, и надеюсь, что в течение ближайших месяцев смогу подготовить книгу, в которой не только будет дан анализ процессов, которые происходили в нашей экономике начиная с середины 80-х годов вплоть до нашего времени, но и исследованы упущенные альтернативы, возможности, которых мы не реализовали. Что, мне кажется, весьма полезно для оценки нынешнего политико-экономического курса российского руководства и для надежных прогнозов на будущее.

Собственно, в политику я пришел именно как ученый, с намерением реализовать те научные знания о закономерностях современного социально-экономического развития, которые хорошо известны ученым, но которых не знают и часто не хотят знать люди, находящиеся в руководстве страны.

В политике я оказался после того, как в 1993 году тогдашний президент Ельцин расстрелял парламент, и я вышел из правительства, не согласившись выполнять его преступный указ об антиконституционном перевороте. Чувствуя ответственность за все, что по вине власти происходило тогда в стране, я попытался воздействовать на эту власть уже через парламентскую деятельность в Государственной думе. И баллотироваться на пост президента я стал не для того, чтобы поиграть в увлекательную политическую игру, а для того, чтобы предупредить своих сограждан об ожидаемых последствиях проводимой в стране политики. Для меня год назад уже было ясно, что Путин эту политику менять не собирается, что он и его правительство будут проводить демонтаж оставшихся механизмов государственного регулирования не только экономики, но и социальной сферы. Уже тогда реформирование социальной сферы подразумевало ее коммерциализацию и отказ федеральной власти от ответственности за уровень жизни людей, возложение этой ответственности на региональные бюджеты. Я вижу свой долг в том, чтобы объяснять людям, что от их политического решения зависит будущее страны. К сожалению, все прогнозы, которые содержались в моих предвыборных выступлениях, оправдались даже раньше, чем я предполагал. И когда мои избиратели спрашивают меня сегодня, как же так получается, что власть отказывается от социальных гарантий в сфере здравоохранения, образования, отменяет свои социальные обязательства по отношению к десяткам миллионов ветеранов труда, тружеников тыла, не хочет платить детские пособия, сбрасывая все это на регионы, я им могу честно смотреть в глаза, потому что предупреждал об этом.

- Вы сказали, что в новой своей работе собираетесь обобщить тот опыт, который был накоплен в связи с реформами второй половины 80-х и последующими реформами, т. е. проследить обострение проблемы и нарастание негативной динамики в российской экономике за довольно-таки продолжительный промежуток времени. В связи с этим вопрос: насколько важна эта история вопроса для понимания нынешних проблем? И можно ли сегодня переломить негативную динамику, осуществить поворот к лучшему?

- Как говорится, умный учится на чужих ошибках, а дурак - на своих. Мы хуже дураков, потому что не учимся даже на своих ошибках. Прошло уже 15 лет, а точнее - заканчивается второе десятилетие реформирования нашей экономики, если точкой отсчета брать 1985 год. Столько шишек уже набито!. Наши соседи, которых мы считали недоучками и слаборазвитыми странами, осознав наши ошибки, рванули далеко вперед. Например, Китай и Вьетнам многократно превысили те объемы производства, которыми располагали в начале периода реформ, т. е за те же два десятилетия . А мы продолжаем с упорством, достойным лучшего применения, наступать на те же грабли.

Период реформ, можно сказать, завершен. В России они доведены до логического конца. Социальная реформа, которую государственная власть запускает с 1 января будущего года под названием монетизация льгот, "венчает" преобразования, запущенные в начале 90-х годов на основе идеологии рыночного фундаментализма. Ельцинское правительство эту идеологию реализовало в экономике. Путин ее реализует в социальной сфере. Таким образом мы построили еще одну утопическую модель, причем с более плачевным результатом, чем в предыдущем социально-экономическом эксперименте, проводившемся под коммунистическими лозунгами. Т. е. Россия из одной крайности шарахнулась в другую. В то же время многие другие страны действуют очень прагматично, осторожно; они стараются реформировать свои экономики, удерживая тот позитивный опыт, который накоплен был на предыдущем историческом этапе. У нас же в полном соответствии с большевистским "Интернационалом" в очередной раз до основания разрушен старый мир, а вот новый, лучший мир построить так и не удалось.

В результате мы имеем экономику, которую нельзя назвать ни плановой, ни рыночной. Мы имеем отношения собственности, которые формально считаются основанными на гражданском кодексе, но по сути в ней господствуют криминальные, теневые отношения. Мы имеем очень странную, суррогатную экономическую систему, в которой не работают ни механизмы рыночной конкуренции, ни инструменты государственного регулирования. Такие примеры известны истории, но их немного. "Летальный исход" постиг все страны, которые не сумели создать эффективную современную экономику, а подменили ее суррогатами. Не хотелось бы, чтобы нас ожидал такой исход. Поэтому я надеюсь, что эта книга даст очень много информации для размышлений и принятия правильных решений.

- Мы вернемся еще к проблемам регулирования и к проблемам власти, но вот что интересно: современная российская экономика очень сильно интегрирована в мировую экономику. Конечно, она интегрирована однобоко, но отношение объемов экспорта и импорта, т. е. торговых потоков ВВП, больше 50 процентов. Это очень высокий показатель. И вернуться к идее закрытой экономики никогда не удастся, какое бы правительство ни было у власти. Чем интересна миру современная Россия? Конкурентоспособна ли, с Вашей точки зрения, ее экономика, и если нет, то может ли она стать таковой?

- Фактически наша экономическая система распалась на три сектора, которые функционируют совершенно по-разному. Первый, преуспевающий сектор - это экспорто-ориентированные сырьевые отрасли, которые организованы в крупные корпорации, занимающиеся добычей и вывозом сырья и имеющие достаточно доходов для собственного развития. Эта часть экономики вообще не нуждается в государственном регулировании. Она его отторгает. В ней за счет присвоения природной ренты сконцентрирована львиная доля национального дохода.

Как известно, природная рента представляет собой ту часть прибыли, которая образуется в экономической системе не за счет предпринимательской активности, не за счет работы предприятий, а в силу уникальных особенностей месторождений полезных ископаемых, которые фактически приватизированы этими предприятиями. Причем государство, собственник этих полезных ископаемых, свою долю прибыли не получает. Фактически государство передало ее частным компаниям. И парадоксальным образом в этом секторе мы видим великолепные показатели прибыльности на фоне удручающих показателей эффективности производства. Скажем, динамика производительности труда в наиболее преуспевающей нефтяной промышленности свидетельствует о том, что эффективность здесь снизилась троекратно. В Советском Союзе на одного занятого в этой отрасли добывалось втрое больше нефти, чем сейчас. Объясняется это тем, что, присваивая себе природную ренту, руководители этих корпораций тратят огромные деньги на непроизводительные расходы, на содержание обслуживающего персонала, роскошных офисов, на многотысячную охрану, личные самолеты. Я уж не говорю о том, что значительную часть прибыли они попросту вывозят из страны, не выплачивая налоги. Этот сектор российской экономики дает доходы примерно для 10 процентов занятых. Тем, кому повезло работать в этом секторе, получают неплохие доходы, в среднем от 10 до 30 тыс. рублей ежемесячно, т. е. примерно в 2-6 раз больше, чем средняя заработная плата в промышленности, точнее - в производственной сфере. Так что этот сектор чувствует себя неплохо в основном потому, что фактически паразитирует на общенациональных природных ресурсах.

Второй, тоже весьма преуспевающий сектор - это, прежде всего, естественные монополии, которые в силу коррумпированности государства и его неэффективности систематически злоупотребляют монопольным положением на рынке, взвинчивая тарифы и цены на свои услуги и свою продукцию. Достаточно сказать, что тариф на электроэнергию и на тепло завышен у нас, по подсчетам специалистов, примерно втрое против реальной себестоимости производства электроэнергии и тепла. И в этом тарифе опять же заложены роскошные условия жизни руководителей естественных монополий. Об этом свидетельствует хотя бы их заработная плата, исчисляемая десятками тысяч долларов ежемесячно. Т. е. фактически люди, руководящие естественными монополиями, просто лезут в карман наших граждан, перераспределяя в свою пользу значительную часть национального дохода.

К естественным монополиям приближаются монополии организационные - такие, как нефтяные картели, картели металлургические, которые также злоупотребляют своим монопольным положением на внутреннем рынке, взвинчивая цены до уровня мировых и даже выше.

И, наконец, это криминальные монополии, которые охватывают оптовую и розничную торговлю практически во всей стране и диктуют цены на товары массового потребления. Достаточно посмотреть на московский и любой другой городской рынок торговли продовольствием, чтобы убедиться в том, что молоко мы покупаем примерно втрое выше себестоимости, колбасу - вдвое, хлеб - в пять раз выше себестоимости. За арбузы российские покупатели платят в 10 раз больше, чем стоит их выращивание и поставка на городские рынки. Т. е. организационная (нередко криминализированная) монополия чувствует себя вольготно и относится ко второму преуспевающему сектору российской экономики. В совокупности эти два сектора - экспорто-ориентированный сырьевой и монопольный - дают доходы примерно 15 процентам граждан. При этом внутри этих 15 процентов львиную долю доходов присваивают лишь несколько сотен человек. Кое-что перепадает остальным.

Оставшаяся же часть занятых - в перерабатывающей промышленности и в сельском хозяйстве, в бюджетной сфере - практически получает доходы на уровне близком к прожиточному минимуму и даже ниже. Предприятия, организации, работающие в сельском хозяйстве, строительстве, жилищно-коммунальном хозяйстве, имеют низкую, в большинстве своем отрицательную рентабельность. Этот сектор замыкается исключительно на внутренний рынок. Фактически он отрезан от доступа к кредитным ресурсам, потому что предприятиям здесь нечего дать в залог, а у банков нет денег для того, чтобы предоставлять им долгосрочные кредиты под низкие процентные ставки. Государство не предпринимает необходимых мер для создания условий расширения воспроизводства в этом секторе, и он попросту вымирает.

Мы уже потеряли целые отрасли нашей экономики. Это, прежде всего, инвестиционное машиностроение, которое почти умерло и работает сегодня на 10 процентов своих мощностей. Мы почти лишились таких перспективных отраслей, как микробиологическая промышленность, высокотехнологическая химическая промышленность. И имея колоссальную сырьевую базу, используем ее от силы на 2-3 процента имеющегося потенциала. Самый яркий пример - это лесопромышленный комплекс. Россия, как известно, обладает самыми большими в мире лесными массивами, но продуктов переработки леса мы производим меньше, чем маленькая Финляндия. Происходит это потому, что на один кубометр леса мы продукции получаем в 10 раз меньше, чем финны.

Аналогичная ситуация с нефтью и газом. Известно, что стоимость готовых изделий, вырабатываемых на основе природного газа, в сотни раз выше стоимости самого газа. Достаточно сказать о капроне, о продукции органического синтеза. Из 7 граммов газа, как известно, можно произвести женские колготки, которые стоят столько, сколько несколько его кубометров.

Все это - примеры того, как можно было бы поднимать производство на нашей сырьевой базе. При этом я пока говорю о производствах, для которых уже существует отработанная в нашей стране технология. Есть, созданы производственные мощности для изготовления готовой продукции, но они не используются, потому что сложившийся экономический механизм делает производство товаров конечного потребления неэффективным. Предприятия не могут взять кредиты. Они вынуждены конкурировать с дешевым импортом товаров, нередко поставляемых по демпинговым ценам, а иногда и фальсифицированного качества. Они поставлены в заведомо неконкурентные условия по отношению к иностранным соперникам - я имею в виду условия кредитования, условия налогообложения, условия защиты прав собственности. И этот ущербный экономический механизм, который действует в нашей стране, практически обрекает нас на деградацию.

Главный порок этой экономической системы заключается в том, что в отсутствии полноценной рыночной конкуренции и эффективного государственного регулирования рыночные механизмы работают деструктивно, и большие доходы у нас получает не тот, кто производит много полезной продукции для общества, а тот, кто присваивает себе чужое. Посмотрите на источники крупных состояний наших капиталистов - это либо присвоение государственной собственности путем криминального сговора с чиновниками в ходе приватизации, либо злоупотребления монопольным положением на рынке путем завышения цен, либо природная рента, которая должна идти государству, но присваивается теми, кто эксплуатирует месторождения. Т. е. работать в этой экономической системе бессмысленно, потому что честным трудом заработать ничего невозможно. Поэтому наш экономический механизм не мотивирует развитие, а мешает ему. И нынешняя власть, фактически реализующая политику сохранения статус-кво в интересах тех, кто хорошо устроился в этой экономической системе, по сути замораживает антипродуктивный экономический механизм, лишает страну перспективы.

- Очень мрачно. Как я понял, вы предполагаете и утверждаете, что большая часть принимаемых нынешней властью решений обусловлена, скажем так, прямыми или закамуфлированными интересами каких-то лоббистских групп интересов, отдельных собственников и т. д.

- Да, проводимая в стране социально-экономическая политика фактически направляется вполне очевидными частными интересами. Во-первых, интересами тех, кто получает сверхприбыли, эксплуатируя государственные природные ресурсы или злоупотребляя монопольным положением на рынке. Во-вторых, интересами коррумпированной бюрократии, которая не может эффективно регулировать экономику в силу своей ангажированности. В-третьих, интересами иностранных кредиторов, которые для российской власти более значимы, чем интересы собственного населения. Об этом, в частности, свидетельствует политика обслуживания государственного долга, в котором реально погашается только внешняя его часть. А внутренний долг перед гражданами - например, вкладчиками Сбербанка - просто забыт, не признается. Эти три группы интересов и определяют проводимую в стране политику.

- Но если цели, которые ставит правительство, вырастают только из конфликта интересов, то не может быть какой-то серьезно продуманной стратегии развития. Иными словами, фактически Вы говорите о том, что в правительстве нет четкого понимания, куда мы идем. Не ставятся ни отраслевые, ни инфраструктурные перспективные задачи. В большинстве случаев политика формулируется в виде общих лозунгов: искоренение бедности, удвоение ВВП и т. д. В то же время правительство и лично президент постоянно информируют население о достижениях в укреплении целостности России, совершенствовании структуры и т. д. Но если четко не обозначены цели движения, если непонятны ориентиры, то почему и до каких пор народ должен и может верить в эффективность государственного управления?

- Технологии манипулирования массовым сознанием сегодня масштабно применяются в нашей стране. Достаточно сказать о телевидении, которое в новостной аналитической части превратилось в агитпроп, а в развлекательной части - в развратпроп, я бы так сказал. Это наглядно свидетельствует о том, какие именно технологии применяет власть для обработки общественного сознания. По сути, они не новы. Еще в Римской империи для того, чтобы плебс не восставал против очевидной несправедливости, тогдашние вожди давали народу хлеба и зрелищ, что, собственно говоря, происходит и у нас. Только вместо хлеба - водка, а вместо зрелищ - массовая контркультура, которая заполонила все средства массовой информации и пропагандирует разврат и насилие для отупления общественного внимания.

Я не хочу сказать, что все это делается по плану, заранее разработанному и внедренному. Просто так сложилось в этой социально-экономической системе. Главная, с моей точки зрения, проблема России заключается в том, что властвующая сегодня элита оказалась антинародной, контрпродуктивной. При нормальном состоянии общества властвующая элита формируется на основе элиты продуктивной. Это две совершенно разных категории людей, влияющих на развитие общества. Продуктивная элита - это те, кто своими знаниями, своим трудом обеспечивает развитие общества, - ученые, учителя, которые двигают общественное развитие, это инженеры, квалифицированные рабочие, которые применяют эффективные технологии в производстве полезных для общества благ. Это врачи, которые обеспечивают здоровье нации. Это, конечно, работники культуры, которые поддерживают духовное здоровье нации. Сейчас эта продуктивная элита фактически отрезана от власти. Более того, власть ее топчет, старается не подпускать к себе. Если люди, имеющие собственное мнение, основанное на богатых знаниях, как-то оказываются у власти, они очень быстро выметаются, "зачищаются" нынешней властью, изгоняются из ее коридоров. И именно потому, что властвующая элита сложилась как явно паразитическая, она отвергла элиту продуктивную.

Когда я говорил, что в сложившейся экономической системе большие доходы получает не тот, кто хорошо работает, а тот, кто присваивает себе чужое, я говорил, по сути, о механизме порождения паразитической элиты. Естественно, что ее представители боятся подпускать к управлению государством носителей общенациональных интересов. Как говорится, кошка знает, чье мясо съела. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть на последнюю политическую реформу, начатую Путиным. Ведь ее главный смысл - лишение граждан права избирать своих персональных представителей во власть. А что касается корпоративных представителей в виде политических партий, то ясно, что при нынешних политических технологиях в Думу попадут только партии, прошедшие процедуру согласования и отбора своих кандидатов в администрации президента; губернаторы же будут назначаться по принципу личной преданности и, соответственно, действовать затем по правилам круговой поруки. Необходимо быть лояльным и выполнять указания начальства, а в остальном начальство тебе позволит делать все, что ты хочешь. Вот, собственно, и весь контракт власти с обществом.

Политическая система, созданная паразитической властвующей элитой, угнетает развитие страны. За последние 15 лет Россия потеряла примерно 500 млрд. долл., которые были вывезены за рубеж - как легально, так, в основном, и нелегально. Мы потеряли, таким образом, три годовых бюджета неполученных налогов, но самое главное - мы потеряли сотни тысяч квалифицированных людей, представителей нашей продуктивной элиты, которые, не найдя взаимопонимания с элитой властвующей, не получив возможности для реализации своих знаний и талантов, нашли себе применение за границей. Иными словами, в последние 15 лет Россия выступает самым крупным донором в мировой экономике: она поставляет на мировой рынок сотни миллиардов долларов, сотни тысяч квалифицированных людей и практически получает в обмен одни лишь долги.

- Вы дважды резко покритиковали либерализацию. Сначала Вы сказали, что ельцинское правительство допустило рыночный фундаментализм в экономику, а путинское - в социальную сферу. Фундаментализм и дерегулирование - это негативные явления в Вашем видении этой проблемы. Но можно ли было дополнить эти дерегулирование и фундаментализм еще и политическим дерегулированием? Может быть, тогда возникла бы сила, способная привести к реальной демократии? Пусть она была бы стихийной, не вполне конструктивной, но оставила бы народу возможность прекратить издевательства над собой. И если бы существовали элементы дерегулирования не только в экономике, но и в политике, возможен ли был бы иной ход событий?

- Начну с того, что мы уже прошли этот этап - дерегулирование в политике. Это была самая настоящая советская власть без коммунистической партии. Я имею в виду период с 1991 по 1993 год, который закончился расстрелом Верховного Совета. Это и была та стихийная, по сути, демократия, которая могла привести к власти людей, действительно представляющих интересы общества. Во многом так оно и случилось. По составу Верховного Совета России можно констатировать, что подавляющее большинство депутатов отражало интересы избравшего их населения. Именно этот Верховный Совет был расстрелян представителями ельцинского режима, боявшегося политической ответственности. И после установления фактической диктатуры у нас развернулись те самые процессы, которые мы обсуждаем. Только я не применял бы по отношению к ним термин "либерализация". Потому что либерализация не может быть криминальной. Это понятие было широко использовано правящей элитой в оправдание фактического присвоения государственной собственности. Но либерализм не может быть основан на воровстве. Либеральна та экономика, в которой действует свободная конкуренция, в которой государство жесточайшим образом пресекает организованную преступность и злоупотребления монополистов. Это экономика, в которой защищены законно приобретенные права собственности и в которой каждый отвечает за себя. И рынок выносит вердикты об эффективности работы той или иной структуры.

Ничего сходного с этим у нас не было и нет. С самого начала люди, назвавшие себя либералами, растащили государственную собственность, лишили своих сограждан сбережений, просто украли у них сбережения, фактически заморозив их вклады. Т. е. их можно назвать организованной преступной группой, но никак не либералами. Под либеральными лозунгами у нас проводилась, по сути, антилиберальная политика, и не случайно Фридман, которого считают наиболее авторитетным пророком либеральной идеологии, напрочь отказал нашим реформаторам в признании их либералами. Он сказал: какие же вы либералы, если вы украли у своего собственного народа сбережения? как может либерал так поступать?

В либеральную идеологию никак не укладывается "основной закон" нашего экономического механизма, согласно которому присвоение чужого - это самый короткий путь к богатству. Оборотной стороной либеральной модели является, между прочим, распределение национального дохода в соответствии с вкладом в производство и его создание каждого фактора. Если у нас чисто рыночная экономика, то каждый фактор производства должен получить справедливую оценку в соответствии с вкладом этого фактора в создание национального дохода. Так вот, самый важный для общества фактор - труд - получает в два раза более низкую оценку, чем дает для национального дохода. Сейчас эта пропорция немного скорректирована, но все равно доля зарплаты в использовании национального дохода в полтора раза меньше, чем вклад труда в его создание. Под либеральными лозунгами нас фактически вернули к самому настоящему крепостному праву. Я уж не говорю о полицейском произволе, о том, что у людей нет возможности выбрать работу, нет возможности менять место жительства. Иначе говоря, по сути, аналогом нынешней политической системы является не американский свободный рынок, а большевистский ГУЛАГ - с точки зрения ключевых социально-экономических параметров. Только формы эксплуатации и подавления личности стали модернизированными.

В отношении фундаментализма хочу дать некоторые пояснения. Фундаментализм бывает разный. Иногда он приводит к удивительным экономическим результатам. Скажем, социалистический фундаментализм, при всех издержках, потерях и преступлениях, привел к тому, что, как сказал Черчилль, оценивая Сталина, начав с сохи, закончили атомной бомбой. Первыми шагнули в космос и т. д. Достижений было много. И самым выдающимся из них была, пожалуй, победа Советского Союза в войне с Европой, которую Гитлер фактически объединил против СССР.

Есть исламский фундаментализм, который тоже может демонстрировать определенные экономические чудеса, основанные на обобществлении природной ренты в тех исламских государствах, где есть богатые природные ресурсы.

Есть тот самый рыночный фундаментализм, о котором мы говорим и который в принципе отвергает роль государства в экономике, сводя эту роль только к защите прав собственности и поддержанию конкуренции.

Все эти виды фундаментализма порождают совершенно разные социально-экономические модели. И все они в конечном счете оказываются неэффективными, потому что основываются не на рациональном понимании закономерностей развития экономики, а на идеологических догмах, будь то догма о государственной собственности, о частной собственности или о беспроцентной экономике. Иначе говоря, когда здравый смысл и понимание реальных закономерностей экономического роста подменяются мифами, ничего хорошего из этого не получается.

И тот тип фундаменталистской идеологии, который сформировался у нас, а именно рыночный фундаментализм, привел страну, по сути, к катастрофе. Следуя этому курсу, Путин довел ситуацию до логического конца, до ситуации полного абсурда. Если ельцинское правительство, или власть в целом, реализовало принцип рыночного фундаментализма в экономике, то путинская власть применяет его в социальной сфере. Что само по себе является дикостью, поскольку даже в либеральных экономических моделях никогда принцип рыночного фундаментализма не применялся к социальной сфере. Ни наука, ни образование, ни здравоохранение, ни культура не могут быть тотально коммерциализированными. Если государство не поддерживает эти сферы, народ становится неграмотным, больным, и общество просто разваливается под грузом социальных проблем.

Я уверен, что вслед за господством монополий и организованной преступности в экономике мы получим в социальной сфере очень быстрый раскол общества на две антагонистические группы. Это паразитическая властвующая элита и бесправное нищее население, которое этой властвующей элитой подсаживается на наркотическую иглу и алкогольную зависимость, развращается через пропаганду контркультуры, а в результате окажется заблокировано развитие страны. Примеры таких моделей хорошо известны. Это большая часть "банановых республик" в Африке, в экваториальной Америке, властвующая элита которых паразитирует на национальных богатствах своих ущемленных народов, проживая главным образом за рубежом, там же храня вывезенные из управляемой страны деньги и давая своим детям вполне приличное, современное образование. В то время как большинство детей, рождающихся в этих странах, не имеет никаких шансов получить ни образования, ни работы.

Так же у нас сегодня. Если экстраполировать нынешние тенденции, не трудно посчитать, что для рождающегося сегодня российского ребенка вероятность получить хорошее образование и высокооплачиваемую работу составляет не более 1/3. Следовательно 2/3 рождающихся детей не найдут приложения ни своему уму, ни своим рукам. Будут обречены на прозябание в нищете и в бесперспективности. Такая модель навязывается нам сегодня властвующей элитой.

http://www.inozemtsev.net

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован