Эксклюзив
28 апреля 2016
2590

Какое преступление было совершено в отношении российского летчика О.Пешкова в Сирии и почему до сих пор не возбуждено уголовное дело об этом

Main 795

24 ноября 2015 года в ходе боевых действий против ДАИШ над территорией Сирии был сбит российский бомбардировщик СУ-24 и совершено нападение на спускавшихся на парашютах членов его экипажа, в результате чего один из летчиков – подполковник О. Пешков - был убит.

Как сообщило сегодня издание  "Коммерсантъ", “военные дознаватели и прокуратура не нашли оснований для возбуждения уголовного дела по факту убийства боевиками подполковника Олега Пешкова — пилота бомбардировщика Су-24, сбитого турецким истребителем над Сирией. Соответствующие постановления были вынесены в связи с невозможностью установления лиц, подлежащих привлечению к уголовной ответственности за это преступление».

В постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела, по данным источников "Ъ", говорилось, что для возбуждения уголовного дела, например, по ст. 317 УК РФ (посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа или военнослужащего) основания имеются, однако найти организатора и исполнителя этого преступления в зоне боевых действий нереально. Таким образом, в возбуждении уголовного дела было отказано "в связи с невозможностью установления и розыска лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого или подозреваемого".

Не посягая на компетенцию органов дознания, тем не менее укажем, что данное решение является ошибочным. И более того: оно противоречит не только здравому смыслу, духу и букве закона, но и международным обязательствам России. И в очередной раз напоминает нам об одной нерешенной проблеме: до настоящего времени в российское уголовное законодательство не имплементированы нормы ряда ратифицированных Российской Федерацией международных договоров, в надлежащем применении которых ныне остро нуждается правоприменительная и судебная практика: Женевской конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях, Женевской конвенции об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил, на море, Женевской конвенции об обращении с военнопленными, Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны (все – от 12 августа 1949 г.); Дополнительных протоколов I и II от 8 июня 1977 г. к указанным Женевским конвенциям – базовых документов современного международного гуманитарного права. С той или иной мерой полноты меры по реализации предписаний этих международно-правовых актов постепенно занимают подобающее им место в обучении военнослужащих, подготовке и практической деятельности Вооруженных сил и других воинских формирований Российской Федерации.

Но в действующем УК им подобающего места не нашлось: международные, обязательства, вытекающие из международного гуманитарного права, кодифицированы в рамках положений Общей части УК РФ о сроках давности (ч. 5 ст. 78, ч. 4 ст. 83) и универсальной юрисдикции (ч. 3 ст. 12) и единственного состава преступления в Особенной части УК РФ, ст. 356 УК РФ. При этом ч. 1 ст. 356 УК РФ устанавливает ответственность за жестокое обращение с военнопленными или гражданским населением, депортацию гражданского населения, разграбление национального имущества на оккупированной территории, применение в вооруженном конфликте средств и методов, запрещенных международным договором Российской Федерации»; ч. 2 этой статьи – за «применение оружия массового поражения, запрещенного международным договором Российской Федерации».

Вероятно именно поэтому органы дознания при принятии решения по факту расстрела О. Пешкова и обратились к ст. 317 УК РФ, хотя в данном случае имело место совершенно иное - международное преступление, относящееся к категории военных преступлений.

Согласно статье 3, общей для четырех Женевских конвенций, посвященой внутренним вооруженным конфликтам: «В случае вооруженного конфликта, не носящего международного характера и возникающего на территории одной из …сторон, каждая из находящихся в конфликте сторон  будет обязана применять как минимум следующие положения: 1. Лица, которые непосредственно не принимают участие в военных действиях, включая тех лиц из состава вооруженных сил…которые перестали принимать участие в военных действиях вследствие болезни, ранения …или по любой другой причине [т.е. ситуацией, аналогичной с покиданием на парашютах российскими летчиками сбитого СУ-24], должны при всех обстоятельствах пользоваться гуманным обращением … С этой целью запрещаются и всегда будут запрещаться следующие действия в отношении вышеуказанных лиц:  а) посягательства на жизнь…убийства..».

Кроме того, «конкретные положения о запрете использования оружия в отношении парашютистов, покинувших вышедший из строя самолет, содержатся в Дополнительном протоколе к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающемся защиты жертв международных вооруженных конфликтов (Протокол I) от 8 июня 1977 г. Согласно его ст. 42 («Лица на борту летательных аппаратов») ни одно лицо, покидающее на парашюте летательный аппарат, терпящий бедствие (сбитый авиацией противника, его системами ПВО, из стрелкового оружия, вышедший из строя по техническим и иным причинам), не подвергается нападению в течение своего спуска на землю. В дальнейшем такому лицу по приземлении на территории, контролируемой противной стороной, предоставляется возможность сдаться в плен до того, как оно станет объектом нападения, если не будет очевидным, что оно совершает враждебное действие. Заметим, что данная статья содержится в Разделе I «Методы и средства ведения войны» Протокола I, в котором в качестве основной нормы прописано положение, что в случае любого вооруженного конфликта право сторон, находящихся в конфликте, выбирать методы или средства ведения войны не является неограниченным ... Согласно ст. 49 Женевской конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях (Женева, 12 августа 1949 г.), ее участники берут на себя обязательство ввести в деийствие законодательство, необходимое для обеспечения эффективных уголовных наказаний для лиц, совершивших или приказавших совершить те или иные серьезные нарушения настоящей Конвенции, например, такие как преднамеренное убийство. Пунктом 3(д) ст. 85 Протокола I, которая была принята в результате всеобщего согласия, также подтверждено, что умышленное в нарушение соответствующих положений настоящего протокола и являющееся причиной смерти или серьезного телесного повреждения или ущерба здоровью нападение на лицо, когда известно, что оно прекратило принимать участие в военных действиях, в том числе и в рассмотренной нами ситуации, является серьезным нарушением этого документа»[1].

В силу этого действия в  отношении российских летчиков и убийство одного из них следует квалифицировать как серьезное нарушение Женевских конвенций о защите жертв войны 1949 г., что представляет собой военное преступление.

Как известно, до настоящего времени не предпринято надлежащих мер для расследования этого преступления, установления его обстоятельств и привлечения к ответственности виновных лиц. Представляется, что в случае возбуждения уголовного дела можно было бы принять меры, которые позволили бы не только объективно расследовать обстоятельства гибели нашего летчика, но и в рамках обращения к Турции с запросом о правовой помощи по уголовному делу тем или иным образом разрешить более значимые проблемы, выходящие за рамки уголовно-правовой оценки на уровень межгосударственный. Основа для этого – содержащиеся в международном праве обязательства государств по сотрудничеству друг с другом в вопросах уголовного преследования, возбуждаемого в отношении лиц в случае совершения ими серьезных нарушений Женевских конвенций и Протоколов к ним. Участники Протокола I согласно его ст. 88 («Взаимная помощь в вопросах уголовного преследования») оказывают друг другу максимальное в этом содействие.

 Представляется, что эта ситуация противоречит обязанности расследовать случаи гибели людей во время вооруженных конфликтов, которая возлагается на государства нормами двух отраслей международного права: международным гуманитарным правом и международным правом прав человека. Международные договоры в области международного гуманитарного права закрепляют обязанность провести расследование гибели людей в вооруженных конфликтах международного характера, если произошедшее может быть квалифицировано как «военное преступление» или если погибшие являлись военнопленными или интернированными. Кроме того, уже сложился международный обычай, возлагающий подобную обязанность и в случае совершения военных преступлений в вооруженных конфликтах немеждународного характера.

Складывается абсурдная ситуация: в мире ширится расследование военных преступлений и привлечение виновных к уголовной ответственности, о чем свидетельствует деятельность широкого круга международных уголовных судов (трибуналов), а отечественные правоприменители находятся в стороне от этого. И не только правоприменители, но и суды.

Ярким примером этого является получивший широкую известность приговор Донецкого городского суда Ростовской области от 22 марта т.г., осудившего к 22 годам лишения свободы и штрафу в 30 тысяч рублей гражданку Украины Савченко. Она признана виновной в совершении преступлений, предусмотренных пп. «а,е,ж,л» ч. 2 ст.105, ч.3 ст.30, пп. «а,е,ж,л» ч.2 ст.105, ч.1 ст.322 УК РФ (убийство двух и более лиц, покушение на убийство двух и более лиц общеопасным способом, по мотивам ненависти к социальной группе, совершенное группой лиц по предварительному сговору, незаконное пересечение границы Российской Федерации).

 Сколь бы ни были тяжкими эти преступлениях, вряд ли можно признать юридически безупречной и справедливой оценку содеянного осужденной. Последнее суждение основано на том, что исходя из норм международного права, признаваемых как Украиной, так и Россией, в содеянном Савченко содержатся признаки не общеуголовного преступления против личности, а международного преступления, а именно военного преступления - серьезного нарушения статьи 3, общей для четырех Женевских конвенций от 12 августа 1949 года, в условиях вооруженного конфликта немеждународного характера, выразившееся в посягательстве на жизнь и личность, в частности убийство в любой форме лиц, не принимающих активного участия в военных действиях.

Невозможность дать правильную, соответствующую международным обязательствам и интересам России, правовую оценку военным преступлениям, совершенным против российских граждан и военнослужащих объясняется тем, что до сих пор отечественные законодатели не внесли соответствующие изменения в УК РФ.

Научным сообществом в последние годы широко обсуждаются проблемы имплементации в отечественное законодательство обязательств уголовно-правового характера, содержащихся в нормах международного гуманитарного права. В ходе дискуссий высказываются предложения о необходимости разработки рекомендаций для законодателей по четкому воплощению уже ратифицированных международных договоров в российском уголовном законодательстве. Предложено несколько моделей имплементации норм международного гуманитарного права в отечественное уголовное право. Однако вопрос по прежнему остается открытым. Представляется, что насущные потребности практики и новые вызовы в этой сфере требуют перехода от дискуссий к практической реализации имплементации норм международного гуманитарного права об ответственности за его нарушения в российское уголовное законодательство.

И тому есть основа в форме законопроекта «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в связи с выполнением Российской Федерацией международных обязательств, вытекающих из международного гуманитарного права», в инициативном порядке подготовленного отечественными учеными[2] при участии Региональной делегации Международного комитета Красного Креста в Российской Федерации, Беларуси и Молдове. В полном объеме он стал доступен научной общественности и законодателям после его опубликования в сентябре 2015 года[3], однако до настоящего времени не реализован…

В таких условиях военный преступник Савченко осуждена по ст. 105 УК РФ подобно «бытовому» убийце, а кровь подполковника О. Пешкова не отомщена исходя из «целесообразности момента», не позволяющего найти виновного …. Возможно, что следующий военный преступник вообще окажется вне поля зрения правоохранителей, ибо без «указания на то в законе – нет преступления».

[1] Ромашев Ю.С., Ярышев С.Н. Вооруженное нападение на парашютистов в воздухе и международное гуманитарное право // Евразийский юридический журнал. 2016. № 2(93). С. 61-64.

[2] В группу разработчиков входили: заведующий кафедрой уголовного права Факультета права Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», доктор юридических наук, профессор Г.А. Есаков; доцент кафедры уголовного права Юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, кандидат юридических наук, доцент Г.И. Богуш; профессор кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики, заместитель декана Международно-правового факультета МГИМО МИД России по науке, доктор юридических наук А.Г. Волеводз; заместитель заведующего кафедрой международного права Факультета права Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», кандидат юридических наук, LL.M. (Гёттинген), доцент В.Н. Русинова.

[3] Волеводз А.Г. О проекте совершенствования УК и УПК в свете международного гуманитарного права // Библиотека уголоаного права и криминологии. 2015. № 3(11). С. 66-77.

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован