Эксклюзив
Тимофеев Сергей Александрович
20 сентября 2019
535

Касаний можно избежать: Пелевин – "Искусство легких касаний"

По прочтении очередной книги Виктора Пелевина – "Искусство легких касаний" - захотелось поделиться и с теми, кто это уже читал её и с теми, кто такое вообще не читает, набором возникших мыслей.

По силе воздействия на читателя три части, составляющие книгу, очень различаются.

"Иакинф" - повесть, первая в ряду, продолжает пелевинский ряд сказок с арматурой актуальности. Хотя, надо признать, что скармливание некому божеству неосторожно подставившихся людей, пусть и не самых высших человеческих качеств, для производства никому из смертных невидимого света - идея новая и сюжетно занимательная.

Но не более того.

Хотя и не менее.

"Искусство легких касаний" - повесть, на мой взгляд, откровенно слабая. Я это утверждаю не потому, что могу написать что-то более сильное, а только потому, что приходилось читать нечто лучшее.

Слаба повесть и для самого Пелевина.

Мастер ошеломительных сюжетных лабиринтов здесь не дотягивает до своей же планки: гора перемещений и напряженных деяний автора как бы пересказанной им книги, рождает мышь. Финиш в виде разоблачений советских источников формирования такой х…. (здесь я пользуюсь терминологией автора), как феминизм и политкорректность малого стоит и потому не сильно впечатляет.

А вот рассказ "Столыпин", как мне видится, сполна окупает читательский интерес ко всей книге.

И суть здесь не в сюжете: идея и этом случае оказалась не нова: в предыдущем романе Пелевина «Тайные виды на гору Фудзи» - в меню разностей, предлагаемых для оживления и раскраски тяжелой и нудной жизни толстосумов, нечто подобное уже предлагалось.

Суть в исполнении.

Уже давно люди богатого звания обуяны мимикрией в представителей нижних и нижайших слоёв общества. Матроны на полном серьёзе играют проституток. Бизнесмены реально внедряются в кланы бомжей. Даже ТВ отметилось, создав серию передач об анонимном явлении больших боссов в виде работников мелкого пошиба.

А история подобных похождений достаточно древняя: правитель Багдада Аль Рашид, как описывают очевидцы, ещё в VIII веке переодевался в простое платье и «ходил в народ»...

Зачем богатенькие это делали и делают?

Напрашивающийся ответ - с жиру бесятся - не полностью отражает реалии. Хотя и это тоже.

В "Столыпине" Пелевин открывается нам иной вариант ответа на это, как может показаться, странное поведение новых русских аристократов.


Дело в том, что с возрастом стремление к доминированию не исчезает, а лишь усиливается по мере того, как люди, карабкаясь, и отпихивая друг друга, выползают на верхние уровни финансового Олимпа. Люди постоянно меряются, с самого рождения - силой, ловкостью, длиной... ,потом толщиной кошельков и потом снова длиной, но уже яхт.

И вроде бы все ясно: яхта Халифы ан-Нахайяна - Президента ОЭА, самая длинная (180 метров) и самая дорогая ($600 млн) в этом мире. Потом идёт Абрамович с какими-то жалкими 162 метрами, а затем и все остальные, страдающие комплексом неполноценности, с болевыми ощущениями, сила которых равна разнице между доступной им длиной и недостижимым максимумом.

Но не все так просто.

Длина, это только одно измерение.


Все, как часто у Пелевина, начинается просто, но не « в лоб», интрига пока скрыта: в отсеке столыпинского вагона, среди пяти заключенных, объявился рассказчик, он и ведёт. Постепенно накал повествования возрастает.

И в вагоне, где перевозят арестантов создалась ситуация круче крутой: богатый Буратино играет авантюриста. Те, немногие читатели, имеющие некую практику приобщения к подобному, и кому в силу опыта дано понять суть феерической интриги в повествовании, мастерски, досконально, совершенно реалистично выписанной автором, наверняка невольно потели, понимая, что творится в арестантском загоне пересыльного вагона. Выхода-то у героя нет. От слова – совсем. Жить ему остаётся, как той жене, что выбросила удочки мужа: часа два, три, не более.

Но тут ситуация ломается.

Суть интриги рассказа оказывается неизмеримо выше разборок в зековской среде. Она в том, что потенциал осознания твоей крутизны определяется не только длиной тобою достигнутого, но и глубиной на которую при этом ты способен опуститься. И вот здесь-то и рождается совсем иное качество эмоций.

Жизнь, приобретшая затхлый запах рутины, вдруг начинает сиять. Ты абсолютно по-новому начинаешь понимать ценность бытия.

Вино 1812 года пьётся (наверное?) с большим наслаждением, чем тот же нектар, но уже 1835 года выпуска. А эйфория от глотка белого, уникального тем, что способно не портиться веками, наложенная на ощущение клинящей глотку радости спасения собственной жизни - нечто совсем, совсем другое.

Пелевин нарисовал в "Столыпине" два измерения силы, формирующей человеческую эмоцию.

Но есть ведь и третье измерение.

Будем ждать.

 

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован