19 апреля 2004
5210

КНЯЗЬ ИГОРЬ - АВТОР `СЛОВА`

Анонимность великого произведения русской литературы - результат историко-лингвистического недоразумения
Александр Портнов


ВОТ УЖЕ два века первое великое произведение русской литературы - "Слово о полку Игореве" выходит без имени автора. И российская историко-литературная общественность не устает сокрушаться по этому поводу. Авторы многочисленных монографий и статей, посвященных поэме, с удивительным постоянством восклицают: "Ах, гениальное безымянное произведение! Ох, никогда нам не узнать имени автора! Охти нам, Иванам непомнящим!.."

Действительно, обидно. Греки, например, своего Гомера помнят вот уже три тысячи лет, грузины боготворят современника князя Игоря - великого грузинского поэта Шота Руставели, а вот русским всегда не везет: имя своего великого национального поэта, описавшего трагические события, точно датированные 11-12 мая 1185 года, они забыли. Но так ли это на самом деле? Не проявляется ли в истории с авторством "Cлова" наша поистине удивительная русская невнимательность к тем богатствам, которыми мы владеем.

РУКОПИСЬ # 323

Давайте вспомним историю. В 1788 году московский библиофил и любитель русской старины граф Алексей Иванович Мусин-Пушкин приехал в Ярославль, где находилось его имение. Здесь его внимание привлекло собрание древних рукописей, хранившихся в доме Иоиля, престарелого архимандрита Спасо-Преображенского монастыря. Под # 323 архимандрит держал рукописную книгу, отличавшуюся особенно древним видом: слова были написаны без разделения и с трудом поддавались прочтению. Мусин-Пушкин отнес рукопись к концу XIV или к началу XV века. Позже исследователи датировали рукопись рубежом ХV-XVI веков.

Великая заслуга А.И. Мусина-Пушкина состоит в том, что он сумел оценить по достоинству свою находку. Он понял, что имеет дело с древнейшим русским литературным произведением, написанным великим поэтом. Граф ушел в отставку, поселился в своей московской усадьбе и занялся переложением "Слова" на современный язык. Вскоре он понял, что такая задача ему не под силу, поскольку в тексте, по его словам, "не было ни правописания, ни строчных знаков, ни разделения слов, в числе коих множество находилось неизвестных и вышедших из употребления".

С рукописью был ознакомлен крупнейший русский историк Николай Михайлович Карамзин, который опубликовал в 1797 году во Франции краткое сообщение о древней русской поэме, автор которой неизвестен. Несомненно, что мнение авторитетного историка об "утерянности" имени автора оказало сильное влияние на дальнейшую работу переводчиков - А.Ф. Малиновского и Н.Н. Бантыш-Каменского, к которым обратился за помощью Мусин-Пушкин. В сотрудничестве с этими историками-архивистами Мусин-Пушкин в 1800 году издал поэму, разделив слитные строки на отдельные слова и введя современные знаки препинания.

Это действительно была сложнейшая работа, поскольку оригинал был в неважном состоянии, к тому же это не был "оригинал" в истинном понимании этого слова - все исследователи сходятся на том, что поэма была создана в конце ХII века, а к Мусину-Пушкину попал текст, переписанный примерно через триста лет! Предполагают, что переписчик был с севера России, вероятно, из Пскова; каково же ему было разбирать текст, созданный сотни лет назад в южной части России... Ошибки накапливались - и уже в наше время новые поколения исследователей бьются над "темными" - не вполне понятными - местами "Слова". Издатели вернули к жизни великое русское литературное произведение, "уединенный памятник в пустыне нашей древней словесности" (А.С. Пушкин). Но, к сожалению, ошибок было много. И больше всего "не повезло" началу поэмы, самым первым словам, с которых она начинается.

ЗНАК ПРЕПИНАНИЯ

Когда вы сейчас, в конце XX века, читаете на обложках многочисленных изданий название: "Слово о полку Игореве, Игоря, сына Святославова, внука Ольгова" - вы должны понимать, что в первоисточнике оно выглядело совсем иначе прежде всего потому, что там не было никаких знаков препинания. А ведь именно знаки препинания способны полностью изменить смысл фразы. Вспомните знаменитую телеграмму, в которой забыли поставить всего лишь одну точку: "Казнить нельзя помиловать". Как видите, от места точки зависит человеческая жизнь!

Конечно, такая телеграмма - шутка, но вот произвольно поставленные знаки препинания действительно "убили" имя автора поэмы! Давайте обратимся к первоизданию поэмы в 1800 году, тому единственному реальному материалу, который остался в руках исследователей, поскольку древняя рукопись бесследно исчезла при разгроме имения Мусина-Пушкина французской солдатней в 1812 году.

Оказывается, при переводе первых слов поэмы переводчики выбросили из заглавия одно слово (совершенно произвольно!) и так же произвольно вставили две запятые. И тогда заглавие у них стало выглядеть так:

"Песнь о походе Игоря, сына Святославова, внука Ольгова" (см. рис. 1). Именно здесь, в самых первых словах произведения была совершена та роковая ошибка, которая на века (но, надеюсь, не навсегда!) лишила Россию имени ее великого поэта, родоначальника русской литературы. Ведь при таком переводе смысл древней фразы полностью исказился! Давайте вернемся к тексту первоисточника и прочтем его с современными знаками препинания без искажения первоначального текста:

"Слово о полку Игореве". Игоря, сына Святославова, внука Ольгова.

Как и было положено литературными правилами средневековой русской литературы, первые четыре слова объединяются в название поэмы, а следующие пять - в полное имя автора!!! Именно так, с именем автора в родительном падеже, выглядят и сегодня названия многочисленных древнерусских произведений, когда в них потомки поставили современные знаки препинания. Примеров очень много: "Поучение". Князя Владимира Мономаха; "Хождение в Царьград". Добрыни Ядрейковича; "Хождение за три моря". Афанасия Никитина - и т.д. И ведь никто не сомневается, что именно Афанасий Никитин является автором "Хождения", никому и в голову не приходит считать, что некий "неизвестный автор" пишет литературное произведение под названием "Хождение за три моря Афанасия Никитина"! Ведь огромная разница в смысловом отношении существует между "Приключениями барона Мюнхгаузена" и "Приключениями". Барона Мюнхгаузена! Знаки препинания полностью меняют смысл!

Совершенно очевидно, что автор "Слова", князь Игорь, писал свое имя точно так и в той последовательности, как было принято в средневековой Руси. Чем же он, бедняга, провинился перед потомками? Ведь ясно, что переводчики в 1800 году ошиблись и буквально "вбили" имя автора в название его же собственного произведения! Разве гениальный стилист, каким, несомненно, был автор "Слова", мог позволить себе невнятный повтор и "подвесить" к первым четырем словам названия еще пять - только для того, чтобы дублировать имя одного из действующих героев произведения?! Но недаром говорится, что написанное пером - не вырубишь топором. Первоиздание 1800 года заложило литературную традицию и мнение, что имени автора не сохранилось. Вероятно, на переводчиков подействовала и ранее опубликованная заметка Карамзина о находке "безымянной поэмы", поскольку мнение этого историка имело в то время решающее значение... В ошеломившем Россию третьем томе "Истории Государства Российского" Карамзин напечатал прозаический пересказ "Слова" и вновь повторил мысль о том, что автор поэмы неизвестен. Может быть, именно поэтому в свое время Карамзину даже пытались приписать... создание Игоревой песни!

В ТРЕТЬЕМ ЛИЦЕ

Сейчас даже трудно представить, какую активность развила плеяда злобных "скептиков", сомневавшихся в истинности "Слова". "Подделку под древность" увидели в поэме известный в XIX веке писатель О.И. Сенковский, профессор истории Московского университета М.Т. Каченовский и многие другие. Каченовский, например, в печати и на лекциях упорно доказывал, что русские в древности не знали ни законов, ни денег, ни торговли и жили "в состоянии полной дикости". Где уж русским - поэмы писать! Это о нем отозвался Пушкин:

Клеветник без дарованья,
Палок ищет он чутьем,
А дневного пропитанья -
Ежемесячным враньем!

Между тем автор "Слова" - князь Игорь - неоднократно использует известный еще с античности литературный прием: он говорит о себе в третьем лице, как это делал еще Гай Юлий Цезарь! Так, например, в автобиографической "Галльской войне" Цезарь пишет о себе так: "Тогда Цезарь выступил из лагеря и двинулся в землю гельветов". Аналогично говорится и в "Слове": "Тогда вступи Игорь князь в злат стремень и поеха по чисту полю".

Многие любители и знатоки "Слова" приходили к выводу о том, что именно князь Игорь - автор поэмы. Они базировались на лингвистическом анализе текста и понимании специфического возвышенного и национально-патриотического духа произведения. Доклад на эту тему сделал еще в начале 50-х годов любитель и исследователь "Слова" Н.Шарлемань. Но сообщение его было встречено скептически, забытый доклад пылился без дела у другого известного исследователя "Слова" филолога В.Стеллецкого. Но он попал в руки писателя-патриота Владимира Чивилихина, который развил мысли Шарлеманя в блестящем исследовании - романе-эссе "Память". Детально проанализировав историческую обстановку, в которой создавалась поэма, изучив особенности словарного состава, писатель пришел к выводу: князь Игорь - несомненный автор поэмы! Поэт Игорь Кобзев также выступил в "Литературной России" со статьей "Автор "Слова" - князь Игорь?" - и опять отечественное литературоведение оказалось глухо к этой мысли. Нет, не нужен автор "Слова" России. Почему?

Давайте обратимся к фактам. Что сообщает текст поэмы об авторе, что он знает, каков круг его общения, какие проблемы его интересуют? Оказывается, ответы на эти вопросы рисуют человека очень высокого социального и культурного уровня. Автор на равных обращается к князьям, называя их "братие": в те времена на это мог решиться только князь! Автор безошибочно называет более 40 княжеских имен из восьми поколений: такая историческая память необходима только князю! Автор проявляет редкую эрудицию в вопросах, касающихся оружия, доспехов, соколиной охоты; 22 раза повторяются в поэме слова "злато", "сребро", "кощей" (раб); 20 раз возникает образ сокола, дважды упоминается редкостный охотничий зверь пардус (гепард). Летописцы избегают таких слов. Очевидно, что тип ассоциаций, стиль, уровень мышления, кругозор, политическая направленность текста, "ключевые слова" - все свидетельствует в пользу князя, человека государственного мышления.

Автор сообщает такие детали, которые мог знать лишь участник битвы и пленник, которому удалось бежать. Но ведь с поля боя никто не вернулся, войско бесследно исчезло, о разгроме сообщили через полгода заезжие купцы! Ипатьевская летопись сообщает, что из русских сумели бежать лишь человек пятнадцать; пять тысяч попали в плен и были проданы в рабство, остальные погибли. В плен попали четыре князя - руководители злополучного похода. Но из плена бежал лишь Игорь. Недавно историк А.Петров обратил внимание на тот факт, что "паволоки и оксамиты", захваченные дружиной Игоря, - это шелковые китайские ткани, ценившиеся дороже золота. Но об этой дорогой добыче летописи молчат; значит, о ней знал лишь автор "Слова". Выходит, кроме Игоря, писать поэму было просто некому!

АКАДЕМИК ПРОТИВ КНЯЗЯ

Ан нет! Еще Чивилихин отмечал дикий разнобой во мнениях ученых, определявших общественное положение автора "Слова". Здесь на равных перечисляются: дружинник, певец, летописец, придворный поэт, член музыкального придворного коллектива, дружинный сказитель, половецкий гений, воевода, книжник, боярин, поп, посол-дипломат, ратай-мужик и даже представитель крестьянства как передового класса! А вот сказать, что автором был князь, у этих исследователей язык не поворачивался. Их фантазия воспаряла лишь до уровня "видного боярина".

Странная закономерность, но в отличие от ученых любители и знатоки поэмы интуитивно ощущали, что ни поп, ни летописец, ни боярин, ни даже представитель крестьянства как передового класса - никто, кроме князя, измученного совестью и чувством личного позора, не в силах создать подобный текст. Кстати, именно опера "Князь Игорь" точно передает дух поэмы, где вершина - это ария князя Игоря, исполненная горечи, раскаяния, покаяния. Эти чувства как бы остаются за пределами мышления историков и филологов.

Настоящий разгром князю Игорю уже в наше время устроил известный историк академик Борис Рыбаков в роскошно изданной монографии "Петр Бориславич. Поиск автора "Слова о полку Игореве" (1991). В книге Рыбакова князь Игорь представлен безжалостным захватчиком, выступающим с "циничными речами и призывами ударить на беззащитные вежи половцев". Академик пишет: "Самым опасным (для кого? - А.П.) в историческом осмыслении "Слова" является всевозрастающее в нашей научной и околонаучной литературе стремление к идеализации Игоря, к героизации его, к превращению этого князя в активного сторонника общерусского единства и общей борьбы с половцами". В этой крамоле обвиняется... академик Дмитрий Лихачев (стр. 148). А что касается тех, "кто предполагает, будто бы "Слово" написал сам Игорь, то... этим исследователям нет лучшего ответа, чем отсутствие в поэме богатырских подвигов Игоря и полное молчание по поводу его возвращения в родную землю. Зловещее молчание". (стр. 138). По меньшей мере странный довод: ведь "Слово" не имеет ничего общего с былиной, где богатырь-одиночка "побивает всю силушку татарскую". А вот автор поэмы еще в ХII веке понял, что не годится стиль былины для рассказа о реальном страшном разгроме русского войска. Зато он создал свой, новый стиль, восхищающий нас и сегодня.

Рыбаков удивляется, что нет в "Слове" описания торжественной встречи Игоря: "Очень странно и недружелюбно описано возвращение Игоря на родную землю... Никакой встречи, толп радостного народа, благовеста колоколов, всего того, что сопровождает такие редкие торжества" (стр. 151). Интересно, какие "редкие торжества" предполагает маститый академик по случаю бегства из позорного плена полководца разгромленной и уничтоженной армии? И все равно финал, как известно, оптимистический: "Страны рады, грады веселы, слава Игорю Святославичу!" Разве это "зловещее молчание"?

Мы далеки от идеализации князя Игоря. Как полководец он оказался несостоятельным. Наверное, не дело поэта - руководить армией. Но мы должны отдать ему должное как великому русскому национальному гению. Потому что многословный труд академика Рыбакова не отвечает на главный вопрос: с какой стати столичный киевский летописец Петр Бориславич, перегруженный текущими событиями лаконичный историк, взялся сочинять поэму о неудачном походе малоизвестного князя из небольшого городка на далекой окраине киевской земли? Нет сомнения в том, что позиция таких влиятельных ученых, как Рыбаков, не способствует установлению истины.

Конечно, по одному лишь тексту авторство точно не устанавливается. Представьте, что в наше время на чердаке старинной усадьбы найдена пыльная старая тетрадь, а в ней - без имени автора - какая-то поэма под названием "Песня про царя Ивана Васильевича, молодаго опричника и удалаго купца Калашникова". Какой филолог решится утверждать, что автор - Михаил Юрьевич Лермонтов? Нет аналогов поэмы в его творчестве.

Но со "Словом" - все совсем иначе! Мы и сейчас поймем, кто является автором, если прочтем: "Песнь о Вещем Олеге Пушкина Александра сына Сергеева внука Львова". Почему же мы отказываем в аналогичном случае князю Игорю?

В дошедшем до нашего времени списке поэмы имя автора стоит на своем законном месте. Его может прочесть любой желающий. Просто удивительно, что имя автора вот уже двести лет буквально мозолит глаза россиянам, а они его в упор не замечают! А ведь необходимо лишь правильно поставить знаки препинания - и Россия обретет утраченное по недоразумению имя своего национального гения, великого русского поэта ХII века, родоначальника русской литературы - князя Игоря Святославича, внука Ольгова!


Об авторе: Александр Михайлович Портнов - профессор, доктор геолого-минералогических наук.

science.ng.ru
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован