Эксклюзив
Подберезкин Алексей Иванович
15 августа 2019
114

Конкретные планы в области политики стратегического сдерживания и безопасности

Важным шагом, который усиливает потребность в квалифицированном анализе, является усложнение мировой политики и ситуации на макрорегиональном и региональном уровнях[1]

Т. Шаклеина, профессор

 

Планирование и реализация политико-дипломатических и иных не военных средств противодействия угрозам стратегической стабильности должно стать научным процессом, который будет совмещен с субъективными особенностями политического искусства. Наиболее актуальная задача в этой связи – попытаться формализовать и обеспечить научно-теоретической основой как процесс научного исследования развития ВПО, так и еще более сложный процесс изучения субъективных особенностей политического искусства. Пока что это существует в самом зачаточном состоянии, более того, по численности экспертов и ученых в международной и военно-политической области Россия уступает США в несколько раз больше, чем по объему ВВП.[2]

Необходимо сочетание субъективно-эмпирических, порой интуитивных, знаний экспертов-международников, которые иногда бывают уникальными специалистами-страноведами или регионоведами, с политической практикой, широкими и комплексными военно-политическими исследованиями. Это можно делать только в случае индивидуального подхода к каждому такому специалисту, в результате чего можно получить необходимую (иногда очень субъективную) информацию.

Таким образом необходимо:

– во-первых, провести своего рода «инвентаризацию» специалистов-страноведов и регионоведов, а также экспертов по отдельным направлениям политики безопасности, объединив их в целях более эффективного использования в формальные и не формальные сообщества (к сожалению, в результате мы увидим, что по некоторым направлениям и странам осталось всего лишь 2–3 специалиста);

– во-вторых, наладить с этими группами диалог с целью выяснения их субъективного экспертного мнения, которое крайне необходимо и полезно для разработки общей стратегии безопасности России. В этих целях необходимо, например, получение от них максимально подробной и формализованной информации, которая может состоять из сотен критериев (по аналогии с документами ООН). Так, например, можно составлять:

– «паспорт страны»;

– «паспорт ВПО региона и страны»;

– «оценку перспектив НИОКР страны» и т.д.

Наконец, важно помнить о необходимости развития и поддержки исследований, в т.ч. специальными «грантами в области безопасности», как это делают заинтересованные министерства и ведомства, в частности, Минфин и МЭР. И первое, и второе направление находятся в настоящее время в самом начале своего развития: история исследования политических и военно-политических проблем насчитывает менее двух столетий, а политического искусства (если вспомнить Макиавелли) – несколько столетий. Между тем современное отношение к стратегии требует научного подхода и признания «познаваемости» этого процесса, что ведет неизбежно к попыткам изначальной формализации. Самые хорошие и тщательным образом проработанные концепции и даже планы, разработанные по всем канонам стратегического программирования, рушатся, когда не удается создать эффективных механизмов их реализации[3]. И самая первая угроза возникает в связи с неполнотой, недостоверностью и неадекватностью поступающей информации, а затем в связи с потребностями оперативного доведения принятых решений до исполнителей.

Другая сложность заключается в том, чтобы максимально широко привлечь экспертов-страноведов и регионоведов к работе по осмыслению политики безопасности, дав им возможность высказывать самые разные, в том числе противоположные официальной позиции, точки зрения. И – что особенно важно – учитывать их мнение, что делалось и делается далеко не всегда, хотя неизбежно приводит к провалам в «центральной политике». Например, в отношении политики Китая, которая (в силу политической конъюнктуры и целесообразности) публично представляется не вполне такой, какая она есть на самом деле. Так, известный эксперт-китаист Ю. Галенович пишет в отношении глобальной и долгосрочной стратегии КНР следующее: «Цель глобальной стратегии современного Китая – сплочение нации Китая для противостояния с «остальным человечеством»… Речь идет о противостоянии с каждой из его составных частей по отдельности (т.е. и с Россией – А.П.)»[4].

Иными словами, руководство КНР изначально формирует свою картину мира, которая исторически всегда существовала в Китае, как о «ключевой нации», «Срединной империи», что очень настораживает потому, что существовавший всегда китайский национализм, получая новые материальные ресурсы, неизбежно усиливает свои внешнеполитические и военные амбиции. Естественно, что в ущерб другим странам. Не стоит думать, что это не касается и не будет касаться России.

Очевидно, что с точки зрения политики безопасности и стратегической стабильности не учитывать этой позиции КНР нельзя. Особенно с учетом резкого изменения соотношения сил к 2030 году в пользу КНР[5]. Тем более, что «Конечной целью тут выступает достижение верховенства над упомянутым «остальным человечеством». В КПК-КНР стремятся не допустить никаких союзов и альянсов тех или иных стран для защиты их интересов во взаимоотношениях с Китаем»[6].

Ясно, что подобные акценты (имеющие для КНР принципиальный характер), как минимум, противоречат идеям «союза» БРИКС и ШОС, которые всячески подчеркиваются (вполне обосновано) сегодня в российской публичной политике и СМИ. Важно, однако, чтобы эти оптимистические оценки отношений с КНР не легли в основу реальной политики безопасности России, например, при формировании планов военного строительства иди военно-технического сотрудничества.

Долгосрочная стратегия КПК-КНР, называемая часто «глобальной стратегией», оставляет для России в будущем место периферии, одной из нескольких частей человечества, существующих в зависимости и по правилам Китая. В отличие от стратегий иных ЛЧЦ, китайская глобальная стратегия рассчитана на очень долгий период, может быть, 50-100 лет, одновременно являясь логическим продолжением тысячелетнего существования китайской ЛЧЦ. В отношении СССР и России (пока что) действует принцип Мао, строго соблюдавшийся Дэн Сяо Пином, – «дружим, не враги и не союзники»,– который в любой момент может быть заменен на принцип «вспомним старые обиды».

Другая трудность заключается в том, что таких источников, которые обеспечили бы достоверную картину состояния ВПО, должно быть очень много, а информации, поступающей от них, – огромные объемы. Организация такого процесса требует специальных органов управления, обладающих политическими, административными и правовыми полномочиями, с одной стороны, и средствами технического обеспечения этой деятельности, с другой.

Очень важна приоритетность, достоверность и качество информации, которые отнюдь не равнозначны их объемам, хотя и сами объемы информации могут ежегодно удваиваться и составлять фантастические показатели, которые еще недавно казались недостижимыми. Создание необходимых баз мегаданных возможно и полезно только в том случае, когда в этот процесс вовлечены все институты государства и общества, включая отдельных лиц.

Планирование широкого спектра политико-дипломатических, военных и гуманитарных мероприятий в интересах стратегического сдерживания потребует создание специальной системы для сбора, анализа и систематизации огромного объема информации (особенно при условии обязательного привлечения индивидуальной инициативы – «краудсортинга»), что, в свою очередь, ведет к необходимости создания другой системы по систематизации, обработке и доведения до потребителей и исполнителей в удобном для них виде информации, исходящей из Совета национальной безопасности и Национального штаба обороны.

Прежде всего необходимо, чтобы такая система сбора и обработки информации могла получать эту информацию от многочисленных источников – ведомств, организаций, отдельных лиц – в максимально обработанном и формализованном виде с тем, чтобы было возможно интегрировать эту информацию в общую картину мира и состояние ВПО. В данном случае необходимо, чтобы недостаток информации не перерос в свою крайность, с одной стороны, и чтобы эта информация могла быть использована, с другой. Поэтому необходимы специальные формы (шаблоны) как для информации, получаемой из ведомств, так и направляемых в инициативном порядке, которые должны быть «на входе» обработаны соответствующим образом.

Думается, что таких форм должно быть немного, может быть, всего несколько, «вырастающих» одна из другой, конкретизирующих и уточняющих друг друга, но основанных на одних и тех же показателях и критериях. В наиболее простой форме таких показателей может быть 3–5, а в сложной – более 20. Первоначальный сбор информации от многочисленных источников может быть осуществлен в самых простых формах, которые со временем будут усложняться. В качестве примера можно привести самую простую форму-обращение к отдельному департаменту МИДа, в которой требуется экспертная оценка МО и ВПО в регионе:

Форма № 1. Экспертная оценка МО и ВПО в регионе

1. Оцените в количественной форме степень суверенности политики субъекта МО (государства, организации, личности)

2. Оцените степень готовности к сотрудничеству с институтами России этого субъекта

3. Оцените степень готовности противостоять внешнему силовому давлению субъекта

4. Дайте (в количественной форме) характеристику основных 30 параметров экономики, социальной сферы и военной мощи субъекта

5. Дайте короткую характеристику перспектив развития внешней и военной политики субъекта

6. Предложите (в порядке приоритетности) формы сотрудничества с субъектом

Более эффективна и продуктивна другая форма, составленная в виде опросника, содержащего сотни вопросов. Такие формы можно заполнять:

Форма № 2. – индивидуально, отдельными экспертами, в которых используется прежде всего субъективное мнение эксперта, его опыт, интуиция и прогностические способности.

Эта форма имеет очень важное значение при оценке намерений противника, которые могут основываться на иррациональных предположениях. Здесь (в разработке)требуется участие не столько специалистов-страноведов, сколько психологов, философов, политологов.

Форма № 3. – обрабатывая уже имеющиеся материалы (например, годовые отчеты и справки).

Наконец, самая эффективная форма (Форма № 4) представляет собой опрос участников ситуационного семинара или круглого стола, участвующих в обсуждении конкретной проблемы.

Очевидно, что такие запросы целесообразно рассылать в адрес первых лиц организаций и ведомств за подписью руководителей Совета национальной обороны или Национального штаба обороны с указанием соответствующих сроков и ответственных исполнителей.

Другая стороны проблемы – способность Национального штаба обороны немедленно и в полном объеме (при соответствующих мерах защиты) довести информацию до многочисленных потребителей, вплоть до отдельных исполнителей – солдат, журналистов, активистов. Эта проблема должна быть технически решена с высокой степенью надежности в условиях силового противодействия.

Таким образом получение, обработка и доведение до потребителей информации со стороны Национального штаба обороны предполагает создание мощной «двойной» системы, связанной с многочисленными исполнителями с помощью различных форм общения и каналов связи. Такая «двойная» система должна быть:

– комплексной, сочетающей и охватывающей все основные направления деятельности в области безопасности – от разведывательно-диверсионных и военных до гуманитарно-культурных и образовательных;

– сетецентрической, связанной как со всеми источниками информации, исполнителями, так и – при необходимости – направленной против множества объектов;

– глубоко интегрированной с практической деятельностью Национального штаба обороны и политикой безопасности, реализуемой другими органами управления Совета безопасности.

* * *

Разработка предложений по уточнению содержанию проекта плана противодействия многовекторным угрозам, осуществляемым как военными, так и невоенными средствами в части дипломатических процедур сдерживания и предотвращения конфликтов.

Это свободный раздел. В нем можно описать новые невоенные и комбинированные угрозы, с которыми, как предполагается, мы можем столкнуться в период 2025–2040. Особое внимание здесь уделяется угрозам невоенного характера.

Для каждой из угроз, которые здесь выдумываются, требуется краткое описание того, почему она не парируется классической военной силой. При этом нужны также предложения о том, как ей противодействовать именно политико-дипломатическими методами. Это наша делянка, и угрозы, против которых дипломатия никак не применима, здесь описывать не следует – этим занимаются смежники.

В итоговом документе этот раздел, написанный коллективно всеми соисполнителями, должен стать основой планирования работ на следующий год. Поэтому не стоит здесь сразу раскрывать карты. По имеющимся данным все работы следующего года будут выстраиваться вокруг описанного перечня новых угроз и выработки способов противодействия им. Сейчас мы должны просто сформировать какой-то перечень и обосновать, почему именно мы можем предложить способы противодействия, но самих способов почти не описывать, только закинуть удочку.

 

___________________________

[1] Введение в прикладной анализ международных ситуаций / под ред. Т.А. Шаклеиной. – М.: 2014. – С. 109.

[2] Подберезкин А.И. Стратегия национальной безопасности России в ХХI веке. – М.: МГИМО-Университет, 2016.

[3] См. подробнее: Кравченко С.А., Подберезкин А.И. Вестник МГИМО-Университет, 2017. – № 4.

[4] Галенович Ю.М. Глобальная стратегия Китая. – М.: «Русская панорама», 2016. – С. 17.

[5] См. подробнее: Некоторые аспекты анализа военно-политической обстановки: коллект. монография / под ред. А.И. Подберезкина, К.П. Боришполец. – М.: МГИМО-Университет, 2014. – 874 с.

[6] Галенович Ю.М. Глобальная стратегия Китая. – М.: «Русская панорама», 2016. – С. 17.

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован