07 июля 1993
12252

Леонид Никитинский: `Когда он пришел к Горбачеву, дни его в Кремле были сочтены. Теперь он пришел к Ельцину`

Новый помощник президента по правовым вопросам доктор юридических наук Юрий Батурин - с детства отличался гуманитарными наклонностями, грезил о журналистике, но "по чистой случайности" выиграл школьником физико-математическую олимпиаду, в результате чего получил путевку на Физтех. Он никогда не жалел о времени, потраченном в этом институте, который, по словам Батурина, научил его, во-первых, учиться, во-вторых, с решимостью подходить к любой проблеме: отговорки типа "нас этому не учили" в Физтехе не принимались.

Проучившись первые два курса на факультете радиотехники и кибернетики, Батурин решил, что ему следует стать космонавтом. Задумано - сделано. Он перешел на факультет аэрофизики и космических исследований, по окончании его распределился в фирму Королева в Подлипках, нов группу космонавтов зачислен не был из-за близорукости.

Что его всегда отличало, это разнообразие интересов и неожиданность увлечений. Продолжая трудиться на космической ниве, Батурин увлекся математическим моделированием международных отношений и почуствовал необходимость пополнить гуманитарное образование. С этой целью он поступил во Всесоюзный юридический институт, а еще через год параллельно на факультет журналистики МГУ. Сдавая в один день "советское строительство" и "зарубежную литературу", он успевал еще съездить в Подлипки поработать на фирме. Но пора было выбирать что-то одно, и с мечтой о космосе пришлось расстаться, хотя и по сей день сердце у него сладко ноет, когда случается увидеть по телевизору репортаж с борта космического корабля.

В начале восьмидесятых годов на политологическом конгрессе он познакомился с Георгием Шахназаровым, который пробивал идею политологического института. В те времена это оказалось невозможным, но политологический Центр при Институте государства и права вскоре был открыт, и Шахназаров пригласил туда Батурина на работу.

В Институте права он начал с нуля и прошел по лестнице от младшего до старшего научного сотрудника. В 1985 году защитил кандидатскую диссертацию по Европарламенту (до которого в то время мало кому было дело), а еще через пять лет докторскую диссертацию, на этот раз по проблемам компьютерного права и компьютерной преступности.

Однако, кроме космоса, в нем свербили нереализованные мечты журналиста, и он воплотил их, наряду с публикацией статей про Льюиса Кэрролла, довольно необычным способом, став одним из соавторов известного Закона о печати. Началось это в 1987 году с работы в группе над проектом Закона о гласности, который благополучно похоронил Верховный Совет. Но к этому времени создалась крепкая связка юристов: Батурин - Федотов - Энтин, которая однажды после "круглого стола" в редакции "Московских Новостей" в течение десяти дней написала инициативный проект Закона о печати. У проекта нашлась поддержка в новом Верховном Совете СССР, в частности, в лице Николая Федорова, будущего (а теперь уже и бывшего) министра юстиции России. И он был-таки принят 12 июня 1990 года - в день, когда Юрию Батурину исполнился 41 год, по какому поводу автор закона заметил, что лучшего подарка ко дню рождения он никогда не получал. Позднее эта же троица создала и ныне действующий российский закон о средствах массовой информации.

Закон о печати и по сей день остается главным предметом гордости Юрия Батурина, хотя он говорит, что если будут приняты те поправки, которыми сегодня угрожает этому закону Верховный Совет, то ему впредь будет неловко признаваться в своем авторстве. Действительно, Закон о печати на сегодняшний день остается единственным несомненным завоеванием перестройки, и не вина его авторов, что в одиночку он действовать надлежащим образом как раз и не может.

В 1991 году один из ближайших помощников Михаила Горбачева Георгий Шахназаров пригласил Батурина на работу в Кремль в качестве своего консультанта. Всегда двигаясь наперекор течению или, точнее, не обращая внимание на течение, Батурин пришел к Горбачеву в тот момент, когда все разумные люди как раз от него разбегались. Тем не менее он успел принять самое активное участие в Ново-Огаревском процессе и убедиться в том, что между умозрительными моделями, которые они строили в политологическом центре, и реальной действительностью существует довольно-таки космическая дистанция.

Впрочем, говорит Батурин, "мне было интересно посмотреть, как работает эта штука власть". До этого Батурин занимался теоретическими исследованиями в области бюрократизма и государственного аппарата и переводил соответствующие памфлеты Льюиса Кэрролла, но действительность оказалась такой, какую и Кэрролл сочинить бы не смог. Порядки в кремлевском аппарате при Горбачеве мало чем отличались от аналогичных порядков, заведенных еще при Сталине (а при Ельцине? - На этот вопрос его новый помощник еще не готов отвечать).

Впрочем в декабре того же года Горбачева вместе со всем его аппаратом выперли из Кремля, но Батурин остался сотрудником теперь уже Фонда Горбачева, каковым был вплоть до перехода (опять же совсем не в согласии с течением) помощником к Ельцину. В это же время он сблизился с редактором программы "Итоги" Евгением Киселевым и занял штатную должность консультанта и эксперта этой популярной программы.

17 марта 1993 года, накануне известного телевыступления Ельцина, Батурин был утвержден членом президентского совета, на заседаниях которого всегда высказывал достаточно самостоятельные суждения, часто идущие вразрез с мнением ближайшего окружения президента. Тем неожиданнее был для него вызов в Кремль в конце апреля и предложение, поступившее лично от президента, занять штатную должность его помощника. Батурин попросил отсрочки, чтобы обдумать это предложение, несовместимое с продолжением работы в программе "Итоги", а затем повторной встречи. В откровенной личной беседе с Ельциным Батурин поставил условием своего перехода в президентскую команду возможность высказываться откровенно и нелицеприятно. Условие было президентом принято.

Отвечая на вопрос о мотивах, которые определили его переход на работу в Кремль, Юрий Батурин сослался в первую очередь на этические соображения. Когда ему сказали, что, мол, ты нас все время кроешь в печати и по телевизору, лучше помоги, если знаешь, как надо, - Батурину показалось, что, ответив отказом, он утратит и моральное право на дальнейшую критику действий президента. Ну а перейдя "в команду", он считает, что сохраняет за собой такое право? Да, безусловно, отвечает наш собеседник. Вместе с тем он будет воздерживаться на этом посту от публичной критики, что диктуется не придворным этикетом, а его личными правилами поведения. Вместе с тем он не намерен отказываться от права на откровенность один на один. В настоящее время Батурин уже успел подать президенту записку, которая тому, по-видимому, не понравилась, в целом она касалась хода Конституционного совещания, о подробностях же Батурин распространяться отказался, демонстрируя верность провозглашенным принципам.

По мнению Юрия Батурина, президент Ельцин в последнее время демонстрирует появившийся у него интерес к праву, часто собирает ученых-юристов, старается овладеть кругом их идей. По нашему мнению, такой поворот в поведении президента был бы скорее неожиданностью, так как до сих пор он демонстрировал зачастую небрежение правовыми проблемами. В его действиях заметна ярко выраженная политическая доминанта, а интерес к праву носит скорее конъюнктурный характер: увидев в Конституционном совещании способ разделаться со своими политическими противниками, Ельцин решил для подстраховки подучиться юриспруденции и обзавестись помощником по правовым вопросам.

На эти возражения Юрий Батурин ответил, что Ельцин - политик, следовательно, политическая доминанта в его поведении естественна. Но даже если интерес к праву носит действительно более конъюнктурный характер, следует воспользоваться ситуацией, чтобы расширить область этого интереса в сознании президента. Новый помощник выразил надежду, что "со временем его политическое мышление приобретет достаточную правовую составляющую", и право перестанет восприниматься президентом только как инструмент для достижения политических целей.

Функции Батурина на посту помощника президента определены как общестратегические, он не должен заниматься частными вопросами и и составлением проектов президентских указов: эта техническая часть правовой работы остается за Главным правовым управлением, которое возглавляет Котенков. Однако Батурин видит свою задачу и в том, чтобы предостерегать президента в тех случаях, когда подготовленные ему на подпись указы, юридические по форме, могут оказаться антиправовыми по своему содержанию, что уже случалось. В этой связи на практике может встать проблема совместимости Батурина. Убежденного сторонника идеи правового государства, с ГПУ, где интересы политики часто превалируют над интересами права.

Возможно, что Батурину окажется нелегко найти общий язык и с такими людьми в окружении президента как Михаил Полторанин, Геннадий Бурбулис или Сергей Шахрай, чьи инициативы угадываются за многими акциями президента, облекаемыми в обманчиво юридические формы. Однако Батурин и в этом отношении настроен достаточно оптимистически. Он не видит необходимости вступать в конфликты с кем бы то ни было в президентском окружении, а возлагает надежды на то, что президентская политика будет вырабатываться совместными усилиями. Так с появлением на футбольном поле одного запасного игрока игра зачастую приобретает совсем новый рисунок. Пока во всяком случае Батурин характеризует свои отношения с другими членами президентсткой команды как "нормальные". Он успел о чем-то поспорить с ГПУ, однако содержание этого спора, носившего рабочий характер, раскрыть отказался.

Возможно, чем черт не шутит, что Юрию Батурину действительно удастся найти взаимопонимание с теми людьми из президентского окружения, которые настроены и мыслят совершенно иначе, чем он. Это возможно прежде всего благодаря личным качествам Батурина, которого трудно заподозрить в желании сделать собственную политическую карьеру и который будет даже в Кремле восприниматься скорее как ученый чудак, к мнению которого, однако, иной раз есть смысл и прислушаться (люди подобного типа встречались и в аппарате ЦК КПСС - к ним, например, принадлежал и бывший руководитель и учитель Юрия Батурина Георгий Шахназаров).

Пока что, заняв в Кремле кабинет со всеми "вертушками", секретаршей и другими традиционными атрибутами сановитого чиновника, Батурин тем не менее ведет себя совершенно не по-аппаратному и воспринимается здесь неорганично: так выглядела бы, наверное, банановая пальма в сибирской тайге. Возможно, что очень скоро живущий по собственным законам аппарат отторгнет его как инородное тело, но трудно поверить, чтобы он сумел переделать по своей унифицированной мерке человека, который в качестве хобби продолжает переводить произведения Кэрролла. Занятие это чудовищно трудное, поскольку в английском тексте все построено на парадоксах и игре слов, поэтому Батурин снабжает свои переводы комментариями, зачастую превышающими объем текстов.

Во всяком случае даже если пребывание этого своеобразного служащего в Кремле окажется недолгим, его появление здесь можно расценивать как попытку президента в значительной мере переориентировать как собственное окружение, так и собственную политику. Насколько она удастся, покажет время.


Леонид Никитинский
Источник: "Новая ежедневная газета", 1993, 7 июля (статья опубликована через 35 дней после назначения Батурина помощником президента).

viperson.ru
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован