24 сентября 2004
199

Лев Дуров: Блеск `звезд` быстро разочаровывает

Main 10a
25 сентября в Театре на Малой Бронной состоится премьера спектакля `Приглашение в партер` по пьесе номинанта премии `Московские дебюты` Владимира Жеребцова. Ставит его народный артист СССР, художественный руководитель Театра на Малой Бронной Лев Константинович Дуров, с которым незадолго до премьеры побеседовал корреспондент `Yтра`.

Максим Редин: Лев Константинович, как вы вышли на пьесу Жеребцова?

Лев Дуров: Пьесы всегда попадают случайно. Я просто увидел очень хороший спектакль в `Табакерке` - `Солдатики` называется. Фамилия автора как-то запала мне в память, и когда кто-то сказал, что есть еще одна пьеса, я сразу попросил ее достать. Потом я позвонил ему и сказал, что пьеса мне очень понравилась и если он не возражает, я буду ставить. Он не возражал.

М.Р.: Чем она вам понравилась?

Л.Д.: Она очень интересна своей интригой. До последней страницы никто не может отгадать, чем это все закончится. Потом это про театр, про актеров. И в нашем жестоком мире, в нашей жесткой жизни люди часто вынуждены идти на компромиссы или сами должны проявляться довольно жестко. Постепенно это приводит к ожесточению и становится общим заболеванием. Агрессивность становится привычной: мы не терпим человека, если он до нас дотронулся в троллейбусе, подростки сжигают кнопки в лифтах или ломают телефоны. А у кого-то есть бабушка, и если у нее будет инфаркт, никто ей не сможет помочь... Мы никогда над этим не задумываемся, агрессивность становится привычкой. То же самое и в пьесе: актеры идут на компромисс и занимаются не совсем благородным делом. Но мне не захотелось, чтобы финал провисал, был таким как у автора. Я договорился с драматургом, что у нас будет несколько другой конец, в котором будет реабилитация актерского клана. Я думаю, что в конечном итоге, пусть даже в одном человеке, но восторжествует добро, а не агрессия. Может я иллюзорно размышляю, по крайней мере мне бы хотелось, чтобы было так. Ведь недаром перед смертью люди каются, не даром священник приходит: человеку нужно облегчение. Когда мы в жизни совершаем что-то неблагородное, когда даже случайно обижаем кого-то, эти шрамы просто так не зарубцовываются. И человеку необходимо избавиться от того греха, который на душе лежит.

М.Р.: В каком ключе вы решаете спектакль: в чисто драматическом или, может быть, сатирическом? Пьеса допускает разные прочтения.

Л.Д.: Нет-нет, в чисто драматическом. Но там есть такая штука, что в конце пьесы оказывается, что все это был спектакль, но публика-то не догадывается об этом.

М.Р.: Как бы вы определили жанр пьесы?

Л.Д.: Жанр я не могу определить, это очень трудно.

М.Р.: На что делается ставка в спектакле? На слово, на актера, на спецэффекты?

Л.Д.: Вы понимаете, театр есть театр. У нас будет совершенно неожиданный финал - очень театральный, все превращается в театральную фантасмагорию: девочки начинают крутить пируэты, читаются монологи из несыгранных ролей, выезжает колесница, на которой тоже стоит колесница, а сзади идет изображение итальянской оперы. Торжествует в конце концов не зло, а лицедейство. Получается такой театральный праздник.

М.Р.: Когда я прочитал пьесу, мне показалось, что в ней много того, что мы иногда называем словом `чернуха`.

Л.Д.: Нет! Я специально такой финал придумал, чтобы там чернухи не было.

М.Р. В спектакле заняты актеры только Театра на Малой Бронной?

Л.Д.: Да.

М.Р.: А артистов со стороны вы не собираетесь приглашать? Так практикуют во многих театрах, в МХТ, например...

Л.Д.: Сейчас в один спектакль мы пригласили Амалию Гольданскую. А вообще у нас такой практики не было, но я ее не исключал как главный режиссер и говорил, что если возникнет такая необходимость, то я, конечно, к кому-то из так называемых звезд обращусь. Не люблю я этого слова... звезды - на небе, а мы все по земле ходим. Но если какой-то популярный артист потребуется, то я, конечно, обращусь к нему. Другое дело, что они все сейчас заняты. И я знаю наверняка - будут подводить. Но если возникнет такая потребность, я оставляю за собой такое право и перед дирекцией, и перед труппой.

М.Р. А чем может быть вызвана такая необходимость?

Л.Д.: Это чисто кассовый момент. Конечно, и творческий, потому что может просто не быть артиста на какое-то амплуа. А вы сами понимаете, что распределение ролей - это 80% успеха. Если неправильно распределил, то спектакль умирает от инфаркта. А есть спектакли которые живут по 10, 20, 30 лет. Так и с моими постановками бывало. Вот `Занавески`, например. Все думали, что он пройдет сезон, а он шел 11 лет. `Жиды города Питера` я поставил в 1991 году. Тоже тогда все говорили - `да, это ладно... однодневка`, а он до сих пор идет и до сих пор актуален, к сожалению. `Дон Жуан`, `Отелло`. А вот легендарные `Три сестры` шли ровно 33 спектакля, как жизнь Христа. Фурцева запретила его. Я однажды видел передачу, где Екатерина Алексеевна была показана просто как ангел во плоти. А на самом деле она ведь трагическая фигура, от нее много не зависело, она подчинялась Политбюро, и, конечно, там диктовали свое. Она многим помогала, `Современнику`, например, а нас наоборот - закрыла.

М.Р.: Как вы строите репертуарную политику?

Л.Д.: Я наметил пригласить двух молодых режиссеров и не давать им никаких рекомендаций. Сказал им: `Приходите с пьесой, и ни одного актера не рекомендую вам, выбирайте сами и ставьте!`. Недавно я выпустил четыре совершенно разных по стилистике спектакля, во всех них актеры оказались очень состоятельными. Легко переходили из жанра в жанр. Вот это меня очень порадовало. Хотя спектакли и по художественному уровню тоже оказались разными.

М.Р.: А какие-нибудь классические пьесы в планах есть?

Л.Д.: Я вот сейчас думаю, почему не состоялось во МХАТе `Горячее сердце`. Даже понять не могу, как эта пьеса может не состояться, когда там есть такие актеры. Для меня это загадка. Может быть, там было какое-то неправильное решение. Решение, оно вообще необходимо. Вот, например, Островского часто ставят как социального драматурга. Я думаю, что это большая ошибка. Я ставил `Лес` не как `лес - помещичья усадьба`, а как `лес страстей`. Гурмыжская - это трагическая фигура, женщина, которая уходит в возраст, хочет быть женщиной и поэтому хватается за гимназиста - этого троглодита современного. И есть в пьесе такая университетская пара - Ромео и Джульетта, Аксюша и Петр. А папа самодур. А сколько у нас сейчас самодуров? Сколько родителей портят жизнь детям? Я знаю и в своей среде, как родители отравляли детям жизнь: `Нет, она тебе не подходит...`, или: `Он тебе не подходит`. Родители вмешивались в жизнь детей, а потом те начинали их за это ненавидеть, родители становились несчастными из-за того, что их ненавидят дети, и т.д. - это такая извечная проблема, которая касается всех, каждой семьи. Спектакль по пьесе `Дети Ванюшина` я так и назвал `Дети?!`. Как хотите, так и думайте. Одна актриса, посмотрев этот спектакль, пришла вся зареванная и сказала: `Это должна посмотреть каждая семья, потому что это касается каждого человека`.

Родить гармонию в семье очень трудно, но мне повезло. У нас всегда была очень гармоничная семья, я не помню ни одного скандала, не помню слова `деньги`. Так и теперь в моей семье нет этих вопросов. Нет выяснения отношений. Мне говорят: `Да ладно!` и не верят. Никто не знает, сколько я зарабатываю, никто у меня не носит никаких колец, сережек, потому что не принято, потому что совершенно другой стиль. И внуки мои такие же. Внучка вот взяла и уехала в Абакан на три года, работала там в кукольном театре. Муж ее сейчас приехал сюда учиться, и она с ним. Может быть, когда он закончит ГИТИС, они опять уедут в Абакан - я не знаю, но я не буду этому препятствовать. Она мне говорит: `Вы не знаете, в каком ужасающем городе, вы живете! А Абакан - прелестный город!` Вот и все, я затыкаюсь... (смеется)

М.Р.: Как вы считаете, что манит сейчас зрителей в театр?

Л.Д.: Сейчас к сожалению, а может и к счастью, привлекают актерские имена. Было время, когда ходили `на режиссера` - `на Любимова, `на Эфроса`, `на Ефремова`. Времена меняются, сейчас ходят на фамилии актеров. Я это знаю в том числе по гастролям по России. Но тут уж ничего не поделаешь. Один и тот же актер второй раз уже не нужен. Люди говорят: `А мы его уже видели`. И дело не в том, что актер разочаровал. Хотя я знаю, что многие антрепризные спектакли очень сильно разочаровывают, и коллеги, которые в них участвуют, разочаровывают. Они должны понимать, что несут ответственность, несут не только за себя, а что они оставляют за собой очень неприятный шлейф. И публика начинает не доверять. А вот такое недоверие - ужасно. Я надеюсь, что я еще ни разу не посеял такого недоверия. Сейчас со спектаклем `Жиды города Питера` мы поедем в Киев, были уже во многих городах, и везде нас принимают замечательно. Я совсем не богатый человек, но играть в халтуре, в чем-то низкопробном я не стал бы ни за что. Ни за какие деньги.

М.Р.: Что вас заставляет выходить на сцену?

Л.Д.: Профессия такая. Я не буду говорить высокие слова. Если кто-то скажет: `Я люблю человечество`, - это значит, что он никого не любит. Нельзя любить человечество, можно любить близких, своих друзей. Был такой анекдот: председателя колхоза на партсобрании чехвостят за то, что коровник прохудился, картошку оставили под снегом, зерно не собрали, и говорят: `Ну, Иван Григорьевич, скажи что-нибудь в свое оправдание`. Он встал и говорит, глядя на портреты членов Политбюро: `Акромя вот этих портретов, идите вы к такой-то матери!`. Перестраховался... (смеется)

Эксклюзивные пожелания Льва Дурова читателям газеты `Yтро`.

Интервью подготовлено при поддержке официального сайта Льва Дурова.
Максим РЕДИН, 24 сентября 2004
www.utro.ruhttp://nvolgatrade.ru/
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован