30 июня 2006
2654

Максим АРТЕМЬЕВ. Демократия по-русски

Владислав Сурков снова привлек к себе внимание. В преддверии встречи "большой восьмерки" в Санкт-Петербурге он ответил на вопросы журналистов. Ввиду того, что главный идеолог Кремля крайне редко выступает публично, почти каждое его слово становится сенсацией.

На этот раз его основные тезисы были посвящены оправданию и, одновременно, объяснению современного политического режима. Как известно, чем ближе саммит G-8, тем сильней критикуют Россию в разных западных столицах. Благо поводов достаточно - тут и зажим свободы слова, и авторитарные тенденции в политическом устройстве, и газовый конфликт с Украиной, и торгово-санитарные войны с Грузией и Молдовой, и многое другое. Естественно, гости в Петербурге напрямую этих вопросов не поставят, но в той или иной форме "неприятные" темы озвучат обязательно. Поэтому подготовку к их отражению Кремль счел нужным начать заблаговременно.

Главное, что, по его мнению, не понимают туповатые иностранцы, лезущие к нам с советами по части демократии - это понятие "суверенной демократии". Запущенная с легкой руки Суркова ровно год назад, "суверенная демократия" с тех пор стала объектом внимательных штудий. Но "нормальным людям", впрочем, до сих пор не очень понятно, что же эта за птица? Ведь демократия - она либо есть, либо ее нет. Всякие же дополнительные определения - "буржуазная", "пролетарская", "суверенная" и т. д. - от лукавого.

Поэтому аналитикам приходится переводить с "кремлевского" на общепонятный. Если посмотреть на то, что сказал Владислав Сурков, то за его словами о том, что нужно учитывать "культуру страны и скорость проведения реформ", "мы не должны растворяться и получать внешнее управление", просматривается вполне целостная картина. Кремль словно говорит миру: "мы строим демократию. Да, она, на ваш взгляд, несовершенна, может быть даже, возмутительна. Но попытка построить демократию "классическим" способом в начале 90-х привела к такому хаосу, что само понятие "демократия" стало бранным словом. Поэтому во второй раз мы не имеем права на ошибку. Мы будем держать все под контролем, любые проявления экстремизма, чрезмерной оппозиционной деятельности и прочее. Для этого мы не будем выпускать в эфир тех политиков и журналистов, в лояльности и разумности которых не уверены, а на выборах создадим максимум затруднений для тех сил, которые могут свернуть Россию с пути построения рыночной демократии".

Сурков крайне опасается вмешательства иноземных "конструкторов" в отечественный политический процесс: "мы не забываем, что мы свободное общество и не хотим управляться извне". Он призвал Запад "более конструктивно относиться к демократии в России" сказав, что "суверенная демократия в РФ по принципиальным моментам не будет отличаться от демократии в Европе". "Мы не создаем какую-то экзотическую модель... однако в создании демократии нужно учитывать культуру страны и скорость проведения реформ", - подытожил эту часть Сурков. При этом он уверен, что в России "есть все, что есть во всех других демократиях".

Послание достаточно ясное. Вместо того, чтобы без конца критиковать нас, Западу следовало бы лучше помогать России. А если уж критиковать, то делая это максимально уважительно и осторожно, так как любая критика действующей власти - подарок для безответственной оппозиции, или, даже, для международного терроризма, которому Россия противостоит вместе с Западом.

Сурков очень обеспокоен отсутствием в России ответственной управляющей элиты. Пока все держится на тонком сознательном слое модернизаторов из Кремля. Уйди они и власть снова захватят олигархи, грабящие Россию. Но элиту невозможно воспитать без гордости за отечественную историю. Ее новым прочтением Сурков также занимается: "мы не считаем, что нас победили в "холодной войне", мы сами победили себя, мы победили свой тоталитарный режим". По его мнению, "для демократии в Восточной Европе Москва сделала гораздо больше, чем Вашингтон и Лондон".

Таким тезисом Сурков пытается обосновать идею о том, что демократия в России - не завезенный иноземный плод, а плод, вызревший самостоятельно, другими словами - естественное продолжение русской истории. Сурков отмечает важность идеологии: "строительство вертикали власти было необходимо и сегодня необходимо, но бюрократическое строение недолговечно, если мы не обогатим ее идеологией, признаваемой целой нацией".

Замглавы администрации намекнул на возможность вступления президента в "партию власти". "Президент - не член партии. Это издержки нашей борьбы с коммунизмом, мы занимались департизацией и немного увлеклись. Это дело поправимое, в ближайшей исторической перспективе", сказал он.

За полтора года до истечения президентских полномочий Владимира Путина, его команда, идеологом которой выступает Владислав Сурков, уже нащупывает наиболее адекватные пути передачи власти наиболее адекватному преемнику. Сам Сурков уверяет, что ему неизвестно пока ничего: "не знаю, кто. Тем более не знаю, как". Но, несомненно, он будет одним из тех людей, которые если и не сделают окончательный выбор, то, по крайней мере, повлияют на него и будут активно участвовать в его реализации.

Сурков понимает, что внутренняя политика России мало зависит от окружающего мира. У Запада, крайне заинтересованного в энергетических запасах нашей страны, мало возможностей влиять на происходящее. Однако, совсем не учитывать мнение коллег по G-8 также невозможно. Никто не заинтересован в том, чтобы гости приехали с недовольными лицами в предвкушении неприятных объяснений у себя дома после возвращения из Санкт-Петербурга. Поэтому политика разъяснений Западу особенностей российской демократии будет только усиливаться.


30 июня 2006
http://www.novopol.ru/article9896.html
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован