15 января 2000
1419

Материалы к биографии

"Сатирикон" выжил в наших классовых битвах благодаря уму и талантам своих сотрудников. Книги сатириконцев выходят из печати одна за одной. Рассказы, фельетоны, пародии, повести, впервые появившиеся на страницах журнала семьдесят и восемьдесят лет назад, не утратили своей остроты, а во многих случаях и злободневности.
Читатель найдет в предлагаемом его вниманию сборнике произведения А. Т. Аверченко, написанные им дома, в мирное время, до начала первой мировой войны. Это -- молодой и счастливый Аверченко. Тогда все его мечты сбывались. Пришла мысль выпустить номер журнала, посвященный нарождающемуся воздухоплаванию, и, смотришь, уже рассылается подписчикам журнал с аэропланами и пилотами. Номер, посвященный Гоголю, московский специальный номер...
Исключение в данной книге такое: сюда включен роман "Шутка Мецената", написанный в годы эмиграции. В романе отчетливо звучит ностальгия по утраченному душевному миру, по петербургской жизни. Спокойно, без сатирических преувеличений в романе рассказано о богеме -- о жизни писателей, журналистов, актеров и актрис столичных театров, за вымышленными именами скрыты имена подлинных друзей Аверченко. Он хорошо знал и любил петербургскую богему. Она помогала ему набираться сил для титанической работы, которую он делал: редактирование и издание еженедельного журнала.
Такие сугубо автобиографические рассказы, как "Автобиография", "Отец", "Молния", содержат реальные факты из жизни автора. Эти несколько рассказов и роман выстраиваются в стройный ряд событий жизни А. Т. Аверченко: в родительском доме, начало трудовой биографии, работа конторщиком в поселке угольщиков, Санкт-Петербург.
До самого последнего времени наши словари и энциклопедии, отражающие официальную точку зрения на литературный процесс, отводили мало места писателям-сатириконцам. Свой путь по страницам этих изданий Аверченко начал со скромных тридцати строк, и вот в последнем биографическом словаре для учителей ему отведено почти две большие страницы! Подробная научная биография, основанная на его обширном наследии, еще не написана. Подобные книги уже изданы за рубежом и известны советологам и историкам нашей революции, но только не нам с вами.
К ряду биографических рассказов, включенных в сборник, нужно добавить несколько строк из письма самого А. Т. Аверченко, письмо это хранится в Пушкинском доме.

"Отец мой -- севастопольский купец, дотла разорившийся. Родился я 15 марта 1881 года в Севастополе. Учился только дома. Девяти лет отец пытался отдать меня в реальное училище, но оказалось, что я был настолько в то время слаб глазами и вообще болезнен, что поступить в училище не мог. Поэтому и пришлось учиться дома. С десяти лет пристрастился к чтению -- много и без разбора. Тринадцати лет пытался написать собственный роман, который так и не кончил. Впрочем, он привел в восторг только мою бабушку".

В отечественных источниках биографические сведения об А. Т. Аверченко весьма скудны -- он не заполнял "листков по учету кадров" и пространных анкет, поэтому приходится собирать по крупицам сведения о его семье и о нем самом. Мешает и многолетняя опала Аверченко. Его рассказы, основанные на пережитом, какие-то объявления в "Сатириконе", редкие сохранившиеся письма -- вот, пожалуй, и весь наш запас для исследования творчества писателя. Есть еще воспоминания и письма его коллег по "Сатирикону", но и они не изобилуют сведениями о нем.
После скитаний по городам Европы Аркадий Тимофеевич решает осесть в Праге. В то время в Праге было много беглецов из России. Президент Чехословакии Томаш Масарик предпринял "русскую акцию", на основании которой эмигранты получали в стране и хлеб и кров. Двадцать тысяч русских эмигрантов, разных взглядов, направлений, но с одинаковой судьбой, безбедно жили в славянской стране. Выходили русские книги, газеты, было положено начало Русскому культурно-историческому музею.
Пожив в Константинополе, Аркадий Тимофеевич оказался в Праге среди своих. И так он был признателен хозяевам, что даже рассказы, высмеивающие какие-то бытовые стороны, какие-то черточки в характерах чехов и словаков, у него не получались... Книги его издают русские издательства в Берлине, Париже, Софии. Он много выступает с чтением своих произведений, полон творческих замыслов и о смерти не думает.
Болезни? Но болезни можно лечить. К болезням он привык с детства. Жены у него нет, детей не родил, по старой привычке живет в гостиницах и пансионах. Была любимая женщина, актриса Нового театра в Петербурге, которая всегда была его яростным критиком... Он посвятил ей свою лучшую книгу "Круги по воде", кто-нибудь прочтет и узнает, а может, и не узнает, скользнет взглядом по строчке: "Александре Яковлевне Садовской". Грустно и давно уже не смешно...
"Какой я теперь русский писатель, -- сетовал он незадолго до смерти. -- Я печатаюсь главным образом по-чешски, по-немецки, по-румынски, по-болгарски, по-сербски, устраиваю вечера, выступаю в собственных пьесах, разъезжаю по Европе, как завзятый гастролер".
Аркадий Тимофеевич Аверченко скончался 12 марта 1925 года и похоронен на православном кладбище в Ольшанах, в Праге.

Аверченко -- лежит в Праге; сатириконец, лидер сатирических поэтов Саша Черный -- на юге Франции, в Провансе; Надежда Александровна Тэффи, соловей русской юмористической прозы, -- в Париже... Судьба, как ветер, разнесла прах сатириконцев по Европе, забросила горсть пепла и в США -- там умер Осип Дымов, писатель, автор изящных рассказов.
Те немногие сатириконцы, которых уговорили вернуться на родину из эмиграции, погибли в ГУЛАГе, их могилы поглотило секретное безмолвие архивов. Кто где!
Аркадий Тимофеевич Аверченко, тот юный Аверченко, который с таким упоением писал в "Сатириконе", ничего подобного и не предвидел. Двигая к осуществлению Февральскую революцию, приветствуя Февраль, он думал о торжестве разума в России. И вот в двадцатых годах оказался в роли пророка. Таковы его рассказы из нашей жизни, порой смешные до жути. Одна из книг так и называлась: "Смешное в страшном". Он напророчил нам сталинский тоталитаризм, борьбу амбиций за кремлевскими стенами, продуктовые нехватки и многое другое, что сегодня на слуху.
-- Я же писал! Я вам говорил! Перечитайте "Дюжину ножей" или рассказ "Опыт"! -- мог бы сказать сегодня "русский Марк Твен", как называли Аверченко до революции.
Ни потайные отделы библиотек, ни презрительные клички оказались не в состоянии вытравить из памяти поколений его смех.


Михаил АНДРАША
http://az.lib.ru/a/awerchenko_a_t/text_0220.shtml
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован