20 декабря 2001
129

МЕЧ БУРИ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Nаnсy Vаriаn Веrbеriсk
НЕRОЕS I #2:
SТОRМВLАDЕ

Ненси Верайн
Меч Бури


Предуведомление Астинуса


Войну 348-352 годов С.В. эры население Кринна назвало Войной Копья,
под таким названием война вошла и в научные труды по истории. Это было
время, когда сами боги сражались друг против друга добрые против злых.
Такхизис создавала армии драконов во главе со своими военачальниками,
которых она называла Повелителями. Паладайн и Мишакаль старались всячески
помогать тем, кто боролся с Темной Воительницей и ее армиями. Паладайн под
именем Фисбен время от времени странствовал по Кринну с кендером
Тассельхофом Непоседой и его товарищами. Мишакаль дарила свои знания
Женщине с Равнин, которая вселила Веру в добро в сердца многих жителей
Кринна. О главных событиях войны написаны тома и тома; об отдельных
эпизодах в исторических сочинениях говорится подчас одной-единственной
строкой.
Одна из таких строк вызывает любопытство у многих - она обнаружена в
записях, относящихся к 348 году С.В.: `Нордмаар взят армией драконов.
Гномы в Торбардине выковали Королевский Меч и назвали его Меч Бури`.
Строка, в которой упоминается Королевский Меч, есть и в рукописи 350
года: `Рабы повелителя Верминаарда бежали из его шахт Пакс Таркаса с
помощью группы друзей, среди которых кендер Тассельхоф Непоседа и маг
Фисбен. Выкованный гномами Королевский Меч найден`. За этими словами
кроется история, которая может объяснить, почему, сперва отказавшись
помогать сражающимся против Королевы Драконов, гномы все же приняли потом
участие в Войне Копья.
Но признаюсь, положа руку на сердце: многое в ней на удивление
правдиво. Ну а в заключение хочу напомнить читателю вот что. В Торбардине
гномы говорят: легенда - это сгусток правды, и поэтому кто угодно, даже
глупый овражный гном, может ее понять правильно. Что правда, а что в этой
истории вымысел - трудно сказать.


ПРОЛОГ


Как слышит бард - всем сердцем своим - неуловимую мелодию и тайную
гармонию рождающейся в нем песни, как знает рассказчик - всем существом
своим - слова и ритмы рождающейся в нем повести, так и гном Изарн
Молотобоец знал: мастером-оружейником он сделался потому, что хотел
выковать Меч Бури. Именно он, Изарн, должен был выковать этот меч. Меч,
возникавший перед его мысленным взором в кузнице всегда. Всегда в душе
своей вынашивал гном Меч Бури, терпеливо ожидая часа его рождения.
Изарн считал, что он достоин такой работы.
Когда клинок пройдет закалку в жарком пламени горна и в охлаждающем
масле, когда приобретет холодный голубой блеск и будет заточен, Изарн
должен будет отдать его своему тану, Хорнфелу из Хайлара.
Если Хорнфел сочтет работу Изарна поистине прекрасной, он окажет
честь мастеру, как это делали таны уже на протяжении многих столетий, и
поместит меч в хранилище рядом с изделиями лучших мастеров.
А если меч будет помещен в хранилище, Изарн потеряет право выковать
еще хотя бы один клинок. Кузница, где он работал долгие годы, перейдет к
его молодому ученику и родственнику - Станаху Молотобойцу. Изарн должен
будет оставить свой молот и кузничные клещи, и суждено ему будет окончить
свои дни на покое. Окончить их в славе и почестях.
Этот меч должен был стать его лучшей работой, воплощением мечты и
высочайшего искусства, поэтому Изарн своими руками выплавил чистейшую
сталь из руды, которую и нашел он сам.
Да, он сам искал эту руду, хотя, как мастер-кузнец, мог и не делать
этого; но Изарн лучше других знал, как выглядит нужная ему руда,
чувствовал ее, ощущал ее горький запах.
Руду, которая была ему нужна, он нашел в одной из старых, заброшенных
шахт, и добывали ее под его наблюдением.
Вернувшись с рудника, Изарн много дней не выходил из кузницы; ожидая,
когда привезут руду, он рисовал будущий клинок, хотя никогда ранее не
пользовался чернилами и бумагой, - контуры будущих изделий просто
возникали у него в душе и в сердце. Он знал, что меч должен быть красивым;
его руки уже ощущали мускульное напряжение работы, а уши слышали дуэт
молота и наковальни, огня и пара.
Наконец руда была доставлена. Оставалось только подобрать для
украшения меча драгоценные камни. Сработать рукоять должен был ученик
Изарна, Станах Молотобоец, - это считалось знаком доверия мастера к тому,
кто должен наследовать его кузницу.
В Торбардине жили, разумеется, не только оружейники. У
мастера-ювелира Изарн выбрал пять прекрасных сапфиров: четыре - цвета
вечернего неба, а пятый - темно-синий, как безоблачные небеса в полночь,
с посверкивающими в глубине камня искорками-звездочками. А сам эфес меча
будет сделан из чистого золота.
Все обдумано и все готово к началу работы.
И вот Изарн и его помощник приступили к созданию меча. Разожгли огонь
в кузнечной печи, заполнили одно корыто водой для охлаждения металла, а
другое - маслом для закаливания клинка. Раздувая пламя, Станах качал мехи
медленно, ритмично, как учил его Изарн; поглядывая на золотисто-оранжевые
отблески огня на каменных стенах кузницы, Станах думал о том, сколь
трудной казалась ему работа кузнеца в начале его ученичества и сколь легка
она сейчас... Да, он стал другим человеком!
Никто, кроме мастера и его ученика, не должен был видеть рождение
Меча Бури, и Станах знал, что ему долго уже не придется почувствовать
магию мастерства, - до тех пор, пока годы и годы спустя он сам не даст
жизнь своему собственному Главному мечу.
Сталь возникает из частиц, слагающих мир. Взятая из земли руда
соединяется с огнем и водой и превращается в железо. Станах внимательно
смотрел сейчас, как Изарн выплавляет железо для меча. Каждое движение
мастера было осторожным и расчетливым. Изарн, уже тысячи раз выплавлявший
железо и научившийся трудиться так, что руки работают сами, почти без
участия мысли, теперь действовал как ученик, которому впервые позволили
подойти к горну.
И сам Станах смотрел сейчас на мастера так, будто видел его впервые.
`Я запомню это, - думал он. В кузнице было жарко, пот выступил на
лбу, и Станах, не сводя глаз с Изарна, вытер его тыльной стороной руки. -
Всегда, всегда я буду помнить эти минуты`.
Глядя на вытекающий из горна металл, Станах думал о том, что ему
необходимо запомнить выражение глаз Изарна. Это был взгляд человека,
который смотрит на предмет своей глубочайшей любви и больше ничего в мире
не видит.
Пока железо охлаждалось, они молчали, да ничего и не нужно было
говорить. Изарн не ощущал ничего, кроме общности своей души и стихий,
слагающих мир. Когда наконец железо отвердело и превратилось в пористую
черную массу, Изарн загрузил его в ящик, сделанный из обожженной глины,
еще хранившей отпечатки поцелуев пламени, и засыпал в него измельченный
древесный уголь. Станах поднял тяжелый ящик и поставил его в печь - туда,
куда указал мастер. Пот непрерывно струился по лицу Станаха, стекал на его
пышную черную бороду. Волосы прилипли к шее. Он сбросил свою просторную
кузнечную рубаху, остался в кожаном переднике. Его сильные, мускулистые
руки светились в золотистых отблесках пламени.
Жар печи напомнил ему об огне, который, как говорят, постоянно бушует
в сердце Кринна. В яростном пламени горна угольная пыль соединялась с
железом, на его темной поверхности появилась блестящая пленка: это была
сталь.
Станах подтащил к печи бадью с водой. Несколько часов назад вода была
ледяной, но сейчас стала теплой, как будто стояла на солнце. Подмастерье
зачерпнул воды для Изарна, затем напился сам. Для пересохшего горла эта
теплая вода была подобна вину. Зачерпнув воды большим ковшом, Станах вылил
ее себе на голову. Ощущая, как течет по затылку и по шее теплая вода,
Станах вдруг погрустнел, он вспомнил, что, когда Меч Бури будет выкован,
они с Изарном уже не смогут работать вместе.
Изарн был для него не только мастером и родичем, но и другом. Печаль,
подобно облачку, закрывающему луну, легла на сердце Станаха.
Он выволок пустую бадью из кузницы и поставил у двери, чтобы
прислуживающий кузнецам мальчишка снова наполнил ее холодной водой. Затем
вернулся к печи, к старому гному, терпеливо ожидающему превращения железа
в сталь, - этого чуда, которое сотворил Реоркс для своих детей в
давние-давние времена. В те времена, когда первый гном-кузнец соорудил
первую кузницу.
`Это и вправду чудо, - думал Станах. - Чудо единения с богами`.
`Вера в богов, вера в себя, вера в свое мастерство`. - Такими
словами встретил мастер Изарн Станаха, когда тот пришел к нему в кузницу в
первый раз.
Изготовление любого, даже самого простого клинка - подобно служению
богам, и Изарн всю свою жизнь истово им служил.
Сталь потекла из горна, рдеющая, как красная луна, сияющая, как
солнце.
Щурясь от палящего жара, Станах принес к наковальне молот и клещи;
Изарн поднял молот. Он был готов выковать Меч Бури.
Сталь - не дерево, ее не рубят топором и не пилят пилой - со сталью
работают молотом. За свою жизнь Изарн выковал великое множество мечей.
Когда он брал в руку молот, тот словно бы сам становился послушным
продолжением руки, но сегодня словно бы сам Изарн был молотом. Правда, на
раздумья мастер времени не тратил, он полагался на свои знания и интуицию.
Ковать надо быстро - иначе сталь остынет, и тогда, сколько ни бей
молотом, толку не будет.
В кузнице звучал радостный гимн молота, и сердце Станаха ликовало от
счастья. Это была песня Главного клинка; Станах знал, что молот и
наковальня Изарна так, как сегодня, никогда раньше не пели.
Теперь этот молот и эта наковальня споют похожую песнь, только когда
Станах будет ковать свой Главный клинок.
В песне не было слов, но мастер и ученик слышали их в душах своих,
слышали прославление благородного клинка, сейчас уже почти готового,
Изарну оставалось только кое-что подправить. Мастер взял в руки напильник,
опилки серебряной пылью посыпались на каменный пол кузницы.
Станах подумал: `Клинок похож на вспышку серебристого звездного
света`.
Наконец клинок был доведен до совершенства, теперь он снова должен
был вернуться в печь - для закалки.
- Это его последнее погружение в огонь, последний танец в языках
пламени, - сказал Изарн ученику.
Станах и прежде слышал эти слова - слышал так много раз! Но теперь,
глядя на стоящего с клинком в руках Изарна, он услышал их будто бы
впервые.
Закалку меча Изарн проводил так же тщательно, как делал сегодня все.
Станах раздул пламя и проверил, достаточно ли прохладно масло в корыте;
все было как надо, и теперь он внимательно смотрел на мастера и на меч.
Сейчас клинок светился в печи не серебристым, а темно-красным сиянием
- словно вытянутое в длину солнце, словно кроваво-красная рука огня.
Когда Изарн извлек клинок из печи и опустил его в масло, Станах
видел, как постепенно угасает солнечное сияние клинка. Красный металл стал
серебристой сталью - чистой, как горный снег, и сильной, как горы,
породившие ее. Изарн отер пот с лица и плавным движением вынул меч из
корыта с маслом. Мягкой тряпкой он стер масло с металла, нежно погладил
клинок и положил его на наковальню - так кладут новорожденного на грудь
матери.
Станах был зачарован игрой бликов пламени на стали, оранжевым сиянием
отточенного лезвия; сердце отчаянно колотилось в груди, он взволнованно
ходил от горна к наковальне, от наковальни к горну... И вдруг увидел...
Когда он заслонил своим телом топку горна, сталь продолжала
светиться!
Меч Бури!
Меч Бури лежал перед ним. Исполненный совершенства, рожденный сердцем
огня, впитавший в себя саму душу огня, светившуюся сейчас в холодной
стали, и этот свет не могла ослабить никакая тьма.
Внезапно постаревший, с широко открытыми глазами, дрожащий, как в
лихорадке, Изарн приблизился к клинку, протянул было к нему руку, но сразу
же отдернул ее, как будто боялся обжечься. Или не имел права коснуться
этой стали...
- Ты видишь? - прошептал мастер. - О парень, ты видишь?
Станах не мог вымолвить ни слова. Он молча кивнул и отступил назад.
Но глаз от клинка оторвать он был не в силах. От этого великолепия, от
этого еще не имеющего рукояти клинка. В сердце его зазвучали стихи,
написанные так давно и столь часто повторяемые повсюду, что их автор был
забыт и они стали просто песенкой уличных мальчишек:

Горные гномы знают: у Верховного Короля должны
непременно быть Королевский Меч, отвагу дающий ему волей Отца
Реоркса,
Душа, обретшая мудрость в испытаньях суровых борьбы,
Молот, Харасом легендарным сокрытый во тьме.
О да! Королевский Меч, сделанный для Верховного Короля, служивший ему
во все дни его царствования и похороненный вместе с ним; мудрая душа,
вобравшая в себя опыт, накопленный в дни войны и мира; Молот Хараса,
который не видели столь давно, что большинство гномов считали рассказ о
нем не более чем мифом.
О, этот Молот Хараса! Однако же мифический он или реально
существовавший, но с тех пор как Молот Хараса был утрачен, у гномов не
было уже Верховного Короля.
Внезапно похолодев, несмотря на жаркий пот, струившийся по лицу,
Станах вздрогнул, закрыл глаза, глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь,
затем открыл глаза и снова взглянул на меч.
Свечение стали пульсировало, как если бы действительно в ней жило
сердце, которое дал клинку сам Реоркс; и Станах почувствовал: его
собственное сердце забилось с новой силой, в новом ритме.
Легенда утверждает, что так может дышать только Королевский Меч.
За три столетия никто в Торбардине не мог выковать Королевский Меч. И
вот теперь...
Станах покачал годовой.
Он знал легенды своего народа. Какой же гном их не знает?
Когда-то у гномов была династия Верховных Королей. Последний из них,
Дункан, царствовал триста лет назад, когда шла Война Гномских Ворот. У
него был телохранитель и друг Харас, `легендарный Харас`, воспетый в
поэмах. В них говорилось, что Харас, чье имя переводится на соламнийский
как `нож`, сделал боевой Молот в кузнице бога Реоркса. Говорилось также,
что никто не сражался лучше Хараса в то кровавое и жестокое время после
Катаклизма, когда ведомые магом Фистандантилусом армии людей вместе с
гномами холмов возжелали взять себе то, что, по их представлениям, было
богатством Пакс Таркаса и Торбардина.
Торбардин был прекрасно защищен, но пострадал тогда больше, чем Пакс
Таркас. Гном воевал против гнома - именно это привело в ярость Реоркса. В
гневе бог схватил свой молот - тот самый, которым он некогда выковал мир,
- и ударил по Земле; легенда гласит, что затем Реоркс помог Харасу
сделать боевой Молот. Бог не собирался просто разрушить разгневовавший его
мир; он хотел его переделать.
И мир был переделан. Равнины Дергота превратились в почти
непроходимые зловонные трясины, получившие теперь название Равнины Смерти.
Когда Молот Реоркса ударил в крепость магов Жаман и разрушил ее, то на
свободу вырвались палящие смерчи, несущие раскаленный песок и камни.
Сказано в поэмах о Харасе: руины крепости, когда увидел он их, были похожи
на огромный оскалившийся череп. Теперь эти руины гномы сделали кладбищем,
на котором хоронили своих сородичей, погибших в междоусобных войнах.
Однако же изменения коснулись не только лица мира. Вскоре после войны
умер Дункан. Верховный Король еще не был даже похоронен, а его сыновья уже
сцепились в яростной схватке за трон...
Опечаленный смертью своего друга и короля, ставший свидетелем борьбы
его сыновей за власть, Харас решил, что никто из них не должен править в
Торбардине. Он похоронил короля в величественной погребальной пирамиде,
ныне известной как Могила Дункана, в Долине Танов. И эта пирамида - с
помощью магии - висит там в воздухе вот уже три столетия.
После этого Харас с помощью магии и самого Реоркса спрятал неизвестно
где свой боевой Молот и объявил, что без этого Молота ни один гном не
должен править в Торбардине как Верховный Король.
`Правда все это или миф, - подумал Станах, - но с тех пор
действительно ни одного гнома не короновали как Верховного Короля. А ведь
в нашей истории были времена, когда Верховный Король был нам воистину
необходим. Вот и сейчас такие времена, - думал он, - во Внешних Землях
идет жестокая война. Война с драконами Такхизис...`
Дрожащей рукой Станах вытер со лба пот. Никто в Торбардине не мог
править без Молота Хараса, и никто не мог править без Королевского Меча. В
разные годы многие кузнецы пытались выковать Меч: некоторые потому, что
знали - владелец такого меча может править Торбардином как Король-регент,
другие полагали, что если будет выкован Королевский Меч, то будет найден и
Молот Хараса. Выкованные разными кузнецами в разные годы мечи были подчас
великолепными произведениями оружейного искусства, но ни один из них не
был Королевским Мечом. Реоркс никогда не касался своей рукой клинка,
никогда не давал стальному мечу темно-красного сердца, никогда... до этого
дня.
Кузнецы говорили, что голос каждого гномского молота, ударяющего по
наковальне, всегда отзывается в гигантской пещере, соединяющей Северные
ворота с Торбардином. В пещере, которую гномы называют Эхо Наковальни.
`Если это верно, - подумал Станах, - то звон молота Изарна сегодня
должен был отозваться в этой пещере эхом в сотни раз сильнее обычного`.
Станах снова вздрогнул. Когда он отвел взгляд от клинка, то увидел,
что Изарн плачет.
Мастер сделал Меч для своего тана, для Хорнфела из Хайлара.


Глава 1


В стародавние времена, до Катаклизма, Торбардин был всего лишь одним
из мало чем отличающихся друг от друга гномских городов, однако
впоследствии он остался единственным городом во всех некогда великих
королевствах гномов на Кринне. Построенный в горах, в пещере,
простирающейся на двадцать две мили с севера на юг и на четырнадцать миль
с востока на запад, Торбардин был не только великим городом, но и
неприступной крепостью. На юге вход в него с поверхности земли надежно
защищали Южные ворота; другие ворота, Северные, были во времена Катаклизма
сильно повреждены, теперь это была пятифутовой толщины стена, закрывающая
проход к Торбардину со стороны Мертвых Равнин.
В городе было много храмов, таверн, мельниц, кузниц, магазинов; здесь
были даже сады и парки. Гномы получали хорошие урожаи с участков,
расположенных ниже города, а после Войны Гномских Ворот у них были также
обширные поля за Южными воротами. Город и фермы освещались установленными
в стенах и в потолках пещер кристаллами, передающими солнечный свет с
поверхности.
Торбардин называли городом, хотя, строго говоря, он был сообществом
шести расположенных в горном массиве городов, или танств, каждым из
которых правил свой тан; пять городов располагались по берегам
искусственного водоема, получившего название Урханское море, а шестой,
самый красивый, находился на острове. Построенный в форме сталактита, этот
город, Хайлар, состоял из 28 уровней. (как бы районов). Это был главный
город гномов, их правительственный и деловой центр. Здесь заседал Совет
танов всего Торбардина, главой его был Хорнфел из Хайлара, правивший уже
три сотни лет.
Иногда на Совете между представителями шести гномских городов
происходили настоящие баталии. Гномы были темпераментны и страстно
отстаивали свои права и свободы, никому не позволяя их нарушать.
Торбардин, можно сказать, был родным домом горных гномов. Все прочие
территории, даже их собственные участки за пределами горы, считались
Внешними Землями.
Под Торбардином были пещеры, в которые не заходил никто, кроме магов
Тейвара. Там находились Глубинные Лабиринты, и расположены они были
значительно ниже всех уровней Торбардина, поодаль от пещеры, укрывшей
город в сердце горы.
Здесь царствовала Черная магия.
Где-то в глубинах таинственного государства Тейвар находился Чертог
Черной Луны. Кроваво-красный свет факелов колыхался на стенах высокой
пещеры. Пещера, на первый взгляд казавшаяся естественной, на самом деле
была создана руками магов.
На стенах в каменных нишах висели позолоченные металлические
светильники, стены были гладкими, камень отполирован и сверкал во всем
своем природном великолепии.
Издали пол казался каменным, однако вблизи было видно: он гладкий,
как полированное дерево, - его покрывал толстый слой Прозрачного стекла
толщиной около дюйма. По этому полу ходили уже четыреста лет, но на стекле
не было ни малейшей трещинки; стекло невозможно было оцарапать даже самым
твердым алмазом.
В центре пещеры находился круглый помост из черного мрамора, на
котором стоял - а казалось, висел в воздухе - стеклянный стол,
придвинутое к нему глубокое кресло было покрыто мягким черным бархатом.
Здесь Рилгар, тан Тейвара, изучал древние магические книги, произносил
заклинания и... замышлял убийства.
В ночь, когда Станах и Изарн наблюдали за биением темно-красного
сердца огня в Мече, Рилгар убийства не замышлял - замышлял он воровство.
`Убийство, - думал он, улыбаясь, - убийство должно произойти позже,
когда история сможет назвать казнь Хорнфела казнью предателя`.
Королевский Меч выкован! И выкован он для Хорнфела!
Тот, кто сообщил Рилгару об этом, не произнес слова `Королевский`; он
вообще не видел этого Меча. Он просто пересказал услышанные в таверне
слова мальчишки, что прислуживал в кузнице Изарна.
- Если верить парнишке, Меч удивительный, - говорил соглядатай. -
Красная сталь. Не голубовато-серебристая, как обычно, а красная.
`Ну что же, - думал Рилгар, - клинок, видимо, и правда
необыкновенный. Клинок с огненным сердцем подобный тому, какой был у
легендарного Дункана. Но действительно ли это Королевский Меч, созданный,
чтобы возвести на престол Верховного Короля, а потом, когда король умрет,
Меч будет похоронен вместе с ним? С тех пор, как триста лет назад был
погребен Меч Дункана, с того дня, когда Харас спрятал свой божественный
Молот, ни одному гномскому кузнецу не удавалось выковать Королевский Меч.
Но ведь боги теперь находятся повсюду, странствуют по всему миру, они
должны будут обнаружить себя в борьбе друг с другом - в войне, которая,
как утверждают предсказатели, скоро запылает по всему Кринну. Наблюдатели
на вершине горы уже видели летающих по ночам драконов Такхизис`.
Рилгар оскалил зубы в мрачной улыбке. Ну что же, уже этой ночью бог
может посетить Торбардин.
Но действительно ли коснулся Реоркс огня в горне Изарна? Превратил ли
он простую сталь в Королевский Меч?
Изарн, видимо, думает именно так. Мастер ушел из кузницы совершенно
без сил, но он оставил в ней своего родственника-подмастерье - сделать
рукоять и, как говорил в таверне мальчишка, велел этому родственнику не
спускать с Меча глаз всю ночь. Конечно, если это Королевский Меч, Изарн не
мог оставить его без охраны. Пальцы Рилгара сжались в кулак. Да, охранять
Меч будут всю ночь, а утром принесут Меч Хорнфелу. В знак расположения к
нему бога.
Рилгар знал, что Королевский Меч не способен сделать Хорнфела
Верховным Королем. Никто, кроме Молота Хараса, не может этого сделать, и
даже сам Хорнфел уже не верит, что Молот найдется. Слишком давно
утерянный, слишком далеко спрятанный, Молот уже никогда не даст гномам
Верховного Короля.
Но Королевский Меч всетаки принесет своему хозяину титул
Короля-регента, и таном, который получит этот титул, должен будет стать
именно Хорнфел.
Совет танов будет приветствовать возвышение Хорнфела. Только Хорнфелу
удавалось примирять на Совете враждующие стороны - даже сейчас, когда у
него было всего лишь традиционное не более! - право главенствовать на
Совете. Конечно, далеко не всегда Совет танов принимал решения, какие были
желательны Хорнфелу, и если теперь он станет Королем-регентом, то сможет
навязывать Совету свою волю. Да, его не будут величать Верховным Королем,
но на деле именно он будет править Торбардином.
Маг Рилгар сквозь зубы прошипел проклятие. Желание власти всегда жило
в его душе, пульсировало, подобно крови в венах. Рилгар не наследовал
танство Тейвара, по закону он проложил себе путь к власти убийствами,
обманом и черной магией. Он ненавидел Хорнфела, потомка Верховных Королей,
- эта ненависть была подобна его отвращению к солнечному свету.
Рилгар медленно разжал кулак, сделал рукой магический жест и
прошептал слова заклинания. Возле мраморного возвышения появилась тень,
вот она превратилась в гнома.
- Здравствуй, хозяин, - прошептал голос.
Рилгар молчал, пока вызванный его заклинанием вор не встал на колени;
затем тихо сказал вору несколько слов и отпустил его. А оставшись в
одиночестве, вновь стал размышлять о грядущей смерти Хорнфела.
Пусть, пусть Изарн считает, что рождение Королевского Меча в его
кузнице было знаком благоволения к нему доброго бога. Рилгар,
поклонявшийся темным, злым богам, уже чувствовал протянутую ему в ночи
руку Такхизис. Утром он получит Королевский Меч и сам станет
Королем-регентом шести гномских государств.
Конечно, Скарн воровал для Рилгара, но о его преданности Рилгару не
могло быть и речи.
Он стер с рук кровь, подумал, не добить ли ему подмастерье, лежащего
без сознания на каменном полу кузницы, и взглянул на Меч. Мгновенно Станах
был забыт. Сердце стали пульсировало красным солнечным светом. Меч лежал
на наковальне, - туда положил его Станах, перед тем как упал.
Скарн называл Рилгара `хозяин`, однако никогда его своим хозяином на
самом деле не считал; он всегда считал Рилгара главным виновником смерти
своего сына. О, Скарн еще отомстит Рилгару!
- Надо быть осторожным, когда имеешь дело с магией, - только и
сказал Рилгар, когда умер Турм.
Род магов дерро всегда занимался Черной магией, но Рилгар не
приближал к себе магов своего рода - и никаких других тоже; он хотел быть
единственным властелином. Время от времени он отбирал себе помощников и
учил их самым простым правилам и заклинаниям. Он называл помощников
`волхвишками` и произносил это слово всегда с высокомерной усмешкой.
Турм был одним из самых талантливых его учеников. Он умел делать
очень многое. При должной подготовке он мог бы пройти через Внешние Земли
к Башне Высшего Волшебства. И мог бы выдержать испытания на магистра
Черной магии. Неистовый огонь магии пылал в душе Турма. Желание танцевать
в этом пламени было главным его желанием.
И Рилгар знал об этом, чувствовал силу Турма и счел ее угрозой себе.
Он попросил Турма - о да, попросил, не приказал! - произнести одно
необычное заклинание. Рилгар наблюдал за смертью Турма и смеялся, а
вызванные из Бездны порождения зла и тьмы грызли плоть Турма и вынимали
душу из его тела. Да, конечно, Турм сам произнес это заклинание, но
сделать это велел ему Рилгар!
Много лет ждал Скарн, когда он сможет отомстить за смерть Турма, и
вот теперь дождался своего часа.
Скарн поднял Меч с наковальни и злорадно улыбнулся. Рилгар очень
хотел получить этот клинок. Скарн не задумывался для чего, да это его и не
заботило. Но он хорошо помнил: в глазах тана ясно читалось желание
заполучить этот клинок, оно горело в его глазах; сейчас Скарн подумал: это
было больше чем желание - Рилгар просто жить не мог без этого Меча.
О, были тайные пути, малозаметные тропы через Внешние Земли, тропы,
неизвестные даже пограничным патрулям. Скарн знал эти пути.
Он оставил бесчувственного Станаха лежать там, где тот упал.
Когда Рилгар узнал, что Королевский Меч не будет ему принесен, Скарн
был уже далеко от Торбардина.


Глава 2


Ребенок проснулся, плача и всхлипывая, он все еще находился во власти
кошмара; подобные кошмары мучили сейчас почти всех восемьсот спящих
человек;
это были воспоминания о рабстве, от которого они бежали. Серебряными
светлячками танцующие в черном провале ночного неба, звезды увидели, как
поднялась женщина и, покачиваясь от усталости, еще полусонная, подошла к
малышу. Она не была его матерью - ее ребенок умер еще утром. За двое
суток, пока бывшие рабы, бежавшие с шахт Пакс Таркаса, шли по горам,
умерли пять стариков и двое детей.
`Как далеко! - думал Танис Полуэльф, сидя у затухающего костра. -
Как далек еще путь!` Он посмотрел на угли и бросил в костер несколько
щепок. Танис чувствовал себя донельзя усталым. Восемьсот человек,
спасенных от рабства им и его друзьями, изнуренных на шахтах непосильным
трудом, медленно брели по горным тропам от Пакс Таркаса к Южной дороге.
А ведь Южная дорога - еще не путь к свободе, это всего лишь начало
пути...
Тихие, как шепот успокаивающей младенца женщины, шаги послышались за
спиной Таниса, он резко повернулся, схватившись за рукоять короткого меча
у пояса, и тут же виновато улыбнулся.
- Золотая Луна, - прошептал он, - а я уже стал беспокоиться о
тебе. Где ты была?
Она была очаровательна, эта женщина с равнин, и, хотя ее лицо
казалось от усталости постаревшим, вся она излучала душевное тепло,
радующее Таниса как прикосновение ласковой дружеской руки.
- Искала Тассельхофа.
- Нашла?
Золотая Луна улыбнулась.
- Нет. Конечно нет. Однако это было хорошим поводом для прогулки по
горам.
- Мы и так уже `гуляем` в горах двое суток и, вероятно, будем гулять
еще долго; а выходит, при этом нужно еще и искать кого-то? - сказал
Танис.
Золотая Луна грациозно присела у костра напротив Таниса.
- Иногда мне необходимо прогуляться, чтобы побыть одной, - это
помогает мне думать. Танис, куда мы ведем всех этих людей? Есть ли на
земле такое место, где их примут?
- Где?! Ну разумеется, где?! - Танис покачал головой. - Выбор у
нас невелик. Драконы Верминаарда вот-вот появятся над горами - если уже
не появились... Тас прочно закрыл ворота и хорошо завалил проход, но это
ненадолго задержит наших преследователей. Мы должны привести людей в
укрытие как можно скорее. Обратно пути нет, нужно идти только вперед.
- Но куда?
- Есть только одно место, Золотая Луна, только одно, где они будут в
безопасности.
- Торбардин! - Золотая Луна покачала головой. - Целых три года,
пока на Кринне шла эта жуткая война, гномы о ней ничего и слышать не
хотели. Почему же ты думаешь, что теперь они предоставят убежище восьми
сотням беглецов?
Танис подложил сушняка в огонь и стал смотреть, как пламя лижет ветки
и кору.
- Мы убедим гномов...
- Мы можем их только просить. - Золотая Луна прищурилась. - Вряд
ли они услышат нас, Танис,
Танис, поблескивая зелеными глазами, мрачно улыбнулся:
- Тогда мы заставим их услышать нас! Он был уверен: восемь сотен
голосов нельзя не услышать.
На склонах горы, укрывающей Торбардин, у самой вершины были узкие
уступы, из долины незаметные, но известные гномам с той давней поры, когда
создавался Торбардин. Подняться к этим уступам по склонам было практически
невозможно, но из пещеры к ним можно было пройти по подземным тоннелям. По
ним можно было пробраться от стены Южных ворот к поверхности склонов
недалеко от уступов; далее вели тропинки, по которым могли пройти разве
что только гномы да дикие козы. И летом и зимой здесь всегда было холодно
- и трудно было дышать разреженным морозным воздухом.
Для Станаха Молотобойца эти уступы были как дом родной.
Сегодня он поднялся сюда налегке, лишь с флягой на поясе, наполненной
водкою. Весь день он усердно трудился в кузнице; от работы, от жара горна
и тяжести молота он устал так, что едва мог вздохнуть полной грудью. И
потому он поднялся сюда, чтобы отдохнуть в мирном покое горных высот и
кое-что обдумать...
Станах прислонился спиной к большому камню. От глотка крепкой
гномской водки по телу разлилось тепло. Далеко внизу, в долине, наступала
ночь, и черным бархатом она уже укрывала золотисто-коричневые от опавшей
листвы склоны.
Час назад Станах узнал, что Меч Бури находится где-то во Внешних
Землях далеко от Торбардина. Из стран, где драконы чертят небо своими
широкими кожистыми крыльями, где идут жаркие сражения во имя богов добра и
зла, пришел странник и принес слух об украшенном сапфирами замечательном
Мече. Уже прошло два года после кражи Королевского Меча, и теперь Хорнфел,
узнав новость, решил отправить во Внешние Земли отряд, который вернул бы
Меч домой. Это была трудная задача. Хорнфел не без оснований полагал, что
до Рилгара, тана Тейвара, тоже дошло известие о Мече; посланцы Хайлара
должны действовать быстро и осторожно, потому что из-за Королевского Меча
Рилгар, несомненно, кого угодно готов убить.
С той ночи, как Королевский Меч был украден, не было минуты, чтобы
Станах, посмотрев на пламя горна, не вспомнил бы, как от руды, огня и воды
рождался Меч Бури. С той ночи Изарн - его мастер, родич и лучший друг -
прямо-таки заболел от горя, временами он даже терял рассудок.
Станаха не пугала никакая опасность, он просто горел желанием вернуть
Меч Бури домой и был готов ради этого на все.
На поиски Меча Хорнфел решил послать близкого родственника Станаха,
которого звали Киан Красный Топор. Никто во всем Торбардине не знал
Внешние Земли лучше, чем Киан. Во всяком случае, так говорил сам Киан, и
Станах верил ему. Они были одногодки, но Киан казался старше: он долгое
время жил на границе с Внешними Землями, в постоянном ожидании врагов и в
борьбе с опасностями, о которых Станах мог лишь догадываться. Станах
хорошо знал всю семью Киана и сейчас с готовностью вручил бы саму свою
жизнь в руки Киана.
Чтобы обеспечить безопасность самого Киана, Хорнфел отправлял с ним
мага Музыканта.
`Нет такой опасности, о которой Музыкант не сумел бы предупредить!`
- считал Станах. Он хорошо знал этого золотоволосого колдуна, знал уже
три года, с тех пор как Музыкант пришел в Торбардин. Вообще-то его имя
было Джорди, однако все в Торбардине называли его Музыкантом; эту кличку
дали ему гномские дети, любившие петь, когда он играл на флейте. В
последнее время долговязый Музыкант и Станах стали близкими друзьями.
Добрые духи, покровительствующие магу, немного разгоняли и печаль Станаха.
Они частенько вместе проводили время в тавернах Торбардина за кружкой
эля. Особенно хорошо бывало, когда с границы возвращался Киан и
присоединялся к ним: он без устали рассказывал невероятные истории и
клялся самим Реорксом, что все его рассказы - истинная правда.
Станах очень хотел пойти на поиски Меча с ними, однако прежде всего
нужно было убедить Хорнфела, что именно он. Станах, должен отправиться в
путь с Кианом и Музыкантом.
Он вовсе не считал предстоящий поход легкой прогулкой; более того,
Станаха, привыкшего к спокойной и размеренной жизни в горе, никогда не
покидавшего Торбардин, изрядно смущали предстоящие трудности.
Здесь, в Торбардине, его будущее можно было считать вполне
обеспеченным. Станах принадлежал к богатому клану Молотобойцев, был
искусным мастером, а мастеров-молотобойцев в Торбардине все уважали. В
последнее время его отец все чаще стал заговаривать о женитьбе Станаха,
обычной темой разговоров его матери за обеденным столом стало обсуждение
достоинств той или иной невесты; советы матушки одновременно и забавляли
Станаха, и вызывали любопытство. Семьдесят пять лет - не возраст для
гнома, и, с точки зрения его народа, Станах был еще достаточно молод и мог
бы не спешить создавать семью. Но в то же время ему постоянно напоминали:
именно семьи создают процветание и богатство всего рода. Богатство рода не
достанешь из отцовских сундуков...
- Твое главное богатство - доверие к тебе рода, - говорила ему
мать. - Ты сможешь заслужить доверие рода не только благодаря детям -
его принесут тебе и твоя жена, и твои друзья, и то, как ты живешь. И
тогда, даже если ты в лохмотьях, - ты богат.
...Станах сидел, обхватив колени руками. Сейчас он беднее любого,
самого оборванного овражного гнома. Он потерял доверие рода!
- Я должен был лучше охранять Меч! Должен был!
Но он не сумел его уберечь - Королевский Меч украли. Изарн ни в чем
не винил своего родича, да и зачем? Но Станах сам осудил себя и терзался
всякий раз, когда видел пламя кузнечного горна.
Хорнфел обязательно пошлет за Мечом воина Киана и мага, это очевидно.
Как же убедить его в необходимости послать и того, по чьей вине Меч был
утрачен?
Станах грустно улыбнулся. Его двоюродный брат, Киан Красный Топор, -
несомненно, прекрасный воин, а Музыкант - очень искусный маг, однако же
ни один из них не видел Меча, не знал, как он выглядит. Только Станах был
при его рождении и все три года, каждую ночь, удел
его в своих снах.
Он поднял глаза к небу, посмотрел на красную звезду, сверкавшую над
самым высоким горным пиком. Легенда гласила, что эта звезда горит
отраженным светом горна самого Реоркса.
_ Я знаю, что должен был надежнее беречь Меч, - сказал он богу, - и
всетаки, Отец, помоги мне уговорить Хорнфела, чтобы он отправил меня с
Кианом и Музыкантом; клянусь самим Мечом Бури, я верну его домой.
Произнеся молитву, Станах поднялся с камня и в задумчивости вернулся
в Торбардин. Реоркс должен помочь ему - он отправится в путь с Кианом и
Музыкантом и принесет Меч на родину.


Глава 3


Кровь пропитала дорожную пыль. Четыре гнома лежали на дороге, они
были мертвы; ветер обдувал их холодные руки, шевелил волосы на непокрытых
головах, трепал бороды. Где-то в вышине, в холодном голубом небе, кричала
ворона.
Трех гномов Станах не знал, и то, что они убиты, его не печалило -
скорее радовало; но четвертым был Киан Красный Топор. Станах закрыл ему
глаза и склонил свою голову. Даже самый искусный воин становится
беззащитной жертвой трусливого нападения из-за угла. Киан Красный Топор
был убит выстрелом из арбалета в спину.
`Пирамида, - подумал Станах и посмотрел в небо. - Мы должны
воздвигнуть пирамиду`. Если гном умер на поверхности земли, его тело
должно быть закопано в землю, а над ним должна быть воздвигнута пирамида;
в противном случае его смерть считается смертью предателя. Киан Красный
Топор не заслуживал такой участи.
Прохладный ветерок принес запах серы. Около дороги возник кружащийся
столб пыли. Вихревой столб быстро утоньшался и через несколько мгновений,
когда Станах обернулся, совсем исчез; на его месте стоял Музыкант. Маг
стоял прислонившись к стволу большого старого дуба. Красная одежда
Музыканта была цвета крови Киана.
Крови, пролитой за Меч Бури.
- Музыкант, мы не можем оставить его здесь непогребенным, - сказал
Станах.
Но маг покачал головой.
- Мы не можем здесь задерживаться, Друг мой. Они скоро вернутся - у
них есть для этого повод. Дорога, на которой ты стоишь, ведет к Старой
Горе - или к морю, если идти в другую сторону. Слуги Рилгара прибыли сюда
незадолго до того, как Киан первым - после моего заклинания - оказался

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован