21 декабря 2001
120

МЕХАНИЧЕСКОЕ ЭГО



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

ГЕНРИ КАТГНЕР
МЕХАНИЧЕСКОЕ ЭГО

Никлас Мартин посмотрел через стол на робота.
- Я не стану спрашивать, что вам здесь нужно, - сказал он придушен-
ным голосом. - Я понял. Идите и передайте Сен-Сиру, что я согласен. Ска-
жите ему, что я в восторге оттого, что в фильме будет робот. Все осталь-
ное у нас уже есть. Но совершенно ясно, что камерная пьеса о сочельнике
в селении рыбаков-португальцев на побережье Флориды никак не может обой-
тись без робота. Однако почему один, а не шесть? Скажите ему, что меньше
чем на чертову дюжину роботов я не согласен. А теперь убирайтесь.
- Вашу мать звали Елена Глинская? - спросил робот, пропуская тираду
Мартина мимо ушей.
- Нет, - отрезал тот.
- А! Ну, так, значит, она была Большая Волосатая, - пробормотал ро-
бот. Мартин снял ноги с письменного стола и медленно расправил плечи.
- Не волнуйтесь! - поспешно сказал робот. - Вас избрали для экологи-
ческого эксперимента, только и всего. Это совсем не больно. Там, откуда
я явился, роботы представляют собой одну из законных форм жизни, и вам
незачем...
- Заткнитесь! - потребовал Мартир. - Тоже мне робот! Статист нес-
частный! На этот раз Сен-Сир зашел слишком далеко. - Он затрясся всем
телом под влиянием какой-то сильной, но подавленной эмоции. Затем его
взгляд упал на внутренний телефон и, нажав на кнопку, он потребовал:
Дайте мисс Эшби! Немедленно!
- Мне очень неприятно, - виноватым тоном сказал робот. - Может быть,
я ошибся? Пороговые колебания нейронов всегда нарушают мою мнемоническую
норму, когда я темперирую. Ваша жизнь вступила в критическую фазу, не
так ли?
Мартин тяжело задышал, и робот усмотрел в этом доказательство своей
правоты.
- Вот именно, - объявил он. - Экологический дисбаланс приближается к
пределу, смертельному для данной жизненной формы, если только... гм,
гм... Либо на вас вот-вот наступит мамонт, вам на лицо наденут железную
маску, вас прирежут илоты, либо... Погодите-ка, я говорю на санскрите? -
Он покачал сверкающей головой. - Наверно, мне следовало сойти пятьдесят
лет назад, но мне показалось... Прошу извинения, всего хорошего, - пос-
пешно добавил он, когда Мартин устремил на него яростный взгляд.
Робот приложил пальцы к своему, естественно, неподвижному рту и раз-
вел их от уголков в горизонтальном направлении, словно рисуя виноватую
улыбку.
- Нет, вы не уйдете! - заявил Мартин. - Стойте, где стоите, чтобы у
меня злость не остыла! И почему только я не могу осатанеть как следует и
надолго? - закончил он жалобно, глядя на телефон.
- А вы уверены, что вашу мать звали не Елена Глинская? - спросил ро-
бот, приложив большой и указательный пальцы к номинальной переносице,
отчего Мартину вдруг показалось, что его посетитель озабоченно нахмурил-
ся.
- Конечно, уверен! - рявкнул он.
- Так, значит, вы еще не женились? На Анастасии Захарьиной-Кошкиной?
- Не женился и не женюсь! - отрезал Мартин и схватил трубку зазво-
нившего телефона.
- Это я, Ник! - раздался спокойный голос Эрики Эшби. - Что-нибудь
случилось?
Мгновенно пламя ярости в глазах Мартина угасло и сменилось розовой
нежностью. Последние несколько лет он отдавал Эрике, весьма энергичному
литературному агенту, десять процентов своих гонораров. Кроме того, он
изнывал от безнадежного желания отдать ей примерно фунт своего мяса -
сердечную мышцу, если воспользоваться холодным научным термином. Но Мар-
тин не воспользовался ни этим термином и никаким другим, ибо при любой
попытке сделать Эрике предложение им овладевала неизбывная робость и он
начинал лепетать что-то про зеленые луга.
- Так в чем дело? Что-нибудь случилось? - повторила Эрика.
- Да, - произнес Мартин, глубоко вздохнув. - Может Сен-Сир заставить
меня жениться на какой-то Анастасии Захарьиной-Кошкиной?
- Ах, какая у вас замечательная память! - печально вставил робот. -
И у меня была такая же, пока я не начал темперировать. Но даже радиоак-
тивные нейроны не выдержат...
- Формально ты еще сохраняешь право на жизнь, свободу и так далее, -
ответила Эрика. - Но сейчас я очень занята, Ник. Может быть, поговорим
об этом, когда я приду?
- А когда?
- Разве тебе не передали, что я звонила? - вспылила Эрика.
- Конечно, нет! - сердито крикнул Мартин. - Я уже давно подозреваю,
что дозвониться ко мне можно только с разрешения Сен-Сира. Вдруг кто-ни-
будь тайком пошлет в мою темницу слово ободрения или даже напильник! -
Его голос повеселел. - Думаешь устроить мне побег?
- Это возмутительно! - объявила Эрика. - В один прекрасный день
Сен-Сир перегнет палку...
- Не перегнет, пока он может рассчитывать на Диди, - угрюмо сказал
Мартин.
Кинокомпания `Вершина` скорее поставила бы фильм, пропагандирующий
атеизм, чем рискнула бы обидеть свою несравненную кассовую звезду Диди
Флеминг. Даже Толливер Уотт, единоличный владелец `Вершины`, не спал по
ночам, потому что Сен-Сир не разрешал прелестной Диди подписать долгос-
рочный контракт.
- Тем не менее Уотт совсем не глуп, - сказала Эрика. - Я по-прежнему
убеждена, что он согласится расторгнуть контракт, если только мы докажем
ему, какое ты убыточное помещение капитала. Но времени у нас почти нет.
- Почему?
- Я же сказала тебе... Ах, да! Конечно, ты не знаешь. Он завтра ве-
чером уезжает в Париж. Мартин испустил глухой стон.
- Значит, мне нет спасения, - сказал он. - На следующей неделе мой
контракт будет автоматически продлен, и я уже никогда не вздохну свобод-
но. Эрика, сделай что-нибудь!
- Попробую, - ответила Эрика. - Об этом я и хочу с тобой погово-
рить... А - вскрикнула она внезапно. - Теперь мне ясно, почему Сен-Сир
не разрешил передать тебе, что я звонила. Он боится. Знаешь, Ник, что
нам следует сделать?
- Пойти к Уотту, - уныло подсказал Ник. - Но, Эрика...
- Пойти к Уотту, когда он будет один, - подчеркнула Эрика.
- Сен-Сир этого не допустит.
- Именно. Конечно, Сен-Сир не хочет, чтобы мы поговорили с Уоттом с
глазу на глаз, - а вдруг мы его убедим? Но все-таки мы должны как-нибудь
это устроить. Один из нас будет говорить с Уоттом, а другой - отгонять
Сен-Сира. Что ты предпочтешь?
- Ни то и ни другое, - тотчас ответил Мартин.
- О, Ник! Одной мне это не по силам. Можно подумать, что ты боишься
Сен-Сира!
- И боюсь!
- Глупости. Ну что он может тебе сделать?
- Он меня терроризирует. Непрерывно. Эрика, он говорят, что я прек-
расно поддаюсь обработке. У тебя от этого кровь в жилах не стынет? Пос-
мотри на всех писателей, которых он обработал!
- Я знаю. Неделю назад я видела одного из них на Майи-стрит - он
рылся в помойке. И ты тоже хочешь так кончить? Отстаивай же свои права!
- А! - сказал робот, радостно кивнув. - Так я и думал. Критическая
фаза.
- Заткнись! - приказал Мартин. - Нет, Эрика, это я не тебе! Мне
очень жаль.
- И мне тоже, - ядовито ответила Эрика. - На секунду я поверила, что
у тебя появился характер.
- Будь я, например, Хемингуэем... - страдальческим голосом начал
Мартин.
- Вы сказали Хемингуэй? - спросил робот. - Значит, это эра Кинси -
Хемингуэя? В таком случае я не ошибся. Вы - Никлас Мартин, мой следующий
объект. Мартин... Мартин? Дайте подумать... Ах, да! Тип Дизраэли, - он
со скрежетом потер лоб. - Бедные мои нейронные пороги! Теперь я вспом-
нил.
- Ник, ты меня слышишь? - осведомился в трубке голос Эрики. - Я сей-
час же еду в студию. Соберись с силами. Мы затравим Сен-Сира в его бер-
логе и убедим Уотта, что из тебя никогда не выйдет приличного сценарис-
та. Теперь...
- Но Сен-Сир ни за что не согласится, - перебил Мартин. - Он не
признает слова `неудача`. Он постоянно твердит это. Он сделает из меня
сценариста или убьет меня.
- Помнишь, что случилось с Эдем Кассиди? - мрачно напомнила Эрика. -
Сен-Сир не сделал из него сценариста.
- Верно. Бедный Эд! - вздрогнув, сказал Мартин.
- Ну, хорошо, я еду. Что-нибудь еще?
- Да! - вскричал Мартин, набрав воздуха в легкие. - Да! Я безумно
люблю тебя.
Но слова эти остались у него в гортани. Несколько раз беззвучно отк-
рыв и закрыв рот, трусливый драматург стиснул зубы и предпринял новую
попытку. Жалкий писк заколебал телефонную мембрану. Мартин уныло поник.
Нет, никогда у него не хватит духу сделать предложение - даже маленько-
му, безобидному телефонному аппарату.
- Ты что-то сказал? - спросила Эрика. - Ну, пока.
- Погоди! - крикнул Мартин, случайно взглянув на робота. Немота ов-
ладевала им только в определенных случаях, и теперь он поспешно продол-
жал: Я забыл тебе сказать. Уотт и паршивец, Сен-Сир только что наняли
поддельного робота для `Анджелины Ноэл`? Но трубка молчала.
- Я не поддельный, - сказал робот обиженно. Мартин съежился в кресле
и устремил на своего гостя тусклый, безнадежный взгляд.
- Кинг-Конг тоже был не поддельный, - заметил он. - И не морочьте
мне голову историями, которые продиктовал вам Сен-Сир. Я знаю, он стара-
ется меня деморализовать. Невозможно, добьется своего. Только посмотри-
те, что он уже сделал из моей пьесы! Ну, к чему там Фред Уоринг? На сво-
ем месте и Фред Уоринг хорош, я не спорю. Даже очень хорош. Но не в
`Анджелине Ноэл`. Не в роли португальского шкипера рыбачьего судна!
Вместо команды - его оркестр, а Дан Доили поет `Неаполь` Диди Флеминг,
одетой в русалочий хвост...
Ошеломив себя этим перечнем, Мартин положил локти на стол, спрятал
лицо в ладонях и, к своему ужасу, заметил, что начинает хихикать. Зазво-
нил телефон. Мартин, не меняя позы, нащупал трубку.
- Кто говорит? - спросил он дрожащим голосом. - Кто? Сен-Сир... По
проводу пронесся хриплый рык. Мартин выпрямился, как ужаленный, и стис-
нул трубку обеими руками.
- Послушайте! - крикнул он. - Дайте мне хоть раз договорить. Робот в
`Анджелине Ноэл` - это уж просто...
- Я не слышу, что вы бормочете, - ревел густой бас. - Дрянь мыслиш-
ка. Что бы вы там ни предлагали. Немедленно в первый зал для просмотра
вчерашних кусков. Сейчас же!
- Погодите...
Сен-Сир рыгнул, и телефон умолк. На миг руки Мартина сжали трубку,
как горло врага. Что толку! Его собственное горло сжимала удавка, и
Сен-Сир вот уже четвертый месяц, затягивал ее все туже. Четвертый ме-
сяц... а не четвертый год? Вспоминая прошлое, Мартин едва мог поверить,
что еще совсем недавно он был свободным человеком, известным драматур-
гом, автором пьесы `Анджелина Ноэл`, гвоздя сезона. А потом явился
Сен-Сир...
Режиссер в глубине души был снобом и любил накладывать лапу на гвоз-
ди сезона и на известных писателей. Кинокомпания `Вершина`, рычал он на
Мартина, ни на йоту не отклонится от пьесы и оставит за Мартином право
окончательного одобрения сценария - при условии, что он подпишет конт-
ракт на три месяца в качестве соавтора сценария. Условия были настолько
хороши, что казались сказкой, и справедливо.
Мартина погубил отчасти мелкий шрифт, а отчасти грипп, из-за которо-
го Эрика Эшби как раз в это время попала в больницу. Под слоями юриди-
ческого пустословия прятался пункт, обрекавший Мартина на пятилетнюю
рабскую зависимость от кинокомпании `Вершина`, буде таковая компания
сочтет нужным продлить его контракт. И на следующей неделе, если спра-
ведливость не восторжествует, контракт будет продлен - это Мартин знал
твердо.
- Я бы выпил чего-нибудь, - устало сказал Мартин и посмотрел на ро-
бота. - Будьте добры, подайте мне вон ту бутылку виски.
- Но я тут для того, чтобы провести эксперимент по оптимальной эко-
логии, - возразил робот. Мартин закрыл глаза и сказал умоляюще:
- Налейте мне виски, пожалуйста. А потом дайте рюмку прямо мне в ру-
ку, ладно? Это ведь нетрудно. В конце концов, мы с вами все-таки люди.
- Да нет, - ответил робот, всовывая полный бокал в шарящие пальцы
драматурга. Мартин отпил. Потом открыл глаза и удивленно уставился на
большой бокал для коктейлей - робот до краев налил его чистым виски.
Мартин недоуменно взглянул на своего металлического собеседника.
- Вы, наверно, пьете, как губка, - сказал он задумчиво. - Надо пола-
гать, это укрепляет невосприимчивость к алкоголю. Валяйте, угощайтесь.
Допивайте бутылку.
Робот прижал пальцы ко лбу над глазами и провел две вертикальные
черты, словно вопросительно поднял брови.
- Валяйте, - настаивал Мартин. - Или вам совесть не позволяет пить
мое виски?
- Как же я могу пить? - спросил робот. - Ведь я робот. - В его голо-
се появилась тоскливая нотка. - А что при этом происходит? - поинтересо-
вался он. - Это смазка или заправка горючим? Мартин поглядел на свой бо-
кал.
- Заправка горючим, - сказал он сухо. - Высокооктановым. Вы так вош-
ли в роль? Ну, бросьте...
- А, принцип раздражения! - перебил робот. - Понимаю. Идея та же,
что при ферментации мамонтового молока. Мартин поперхнулся.
- А вы когда-нибудь пили ферментированное мамонтовое молоко? - осве-
домился он.
- Как же я могу пить? - повторил робот. - Но я видел, как его пили
другие. - Он провел вертикальную черту между своими невидимыми бровями,
что придало ему грустный вид. - Разумеется, мой мир совершенно функцио-
нален и функционально совершенен, и тем не менее темпорирование - весьма
увлекательное... - Он оборвал фразу. - Но я зря трачу пространство -
время. Так вот, мистер Мартин, не согласитесь ли вы...
- Ну, выпейте же, - сказал Мартин. - У меня припадок радушия. Давай-
те дернем по рюмочке. Ведь я вижу так мало радостей. А сейчас меня будут
терроризировать. Если вам нельзя снять маску, я пошлю за соломинкой. Вы
ведь можете на один глоток выйти из роли? Верно?
- Я был бы рад попробовать, - задумчиво сказал робот. - С тех пор
как я увидел действие ферментированного мамонтового молока, мне захоте-
лось и самому - попробовать. Людям это, конечно, просто, но и технически
это тоже нетрудно, я теперь понял. Раздражение увеличивает частоту кап-
па-волн мозга, как при резком скачке напряжения, но поскольку электри-
ческого напряжения не существовало в дороботовую эпоху...
- А оно существовало, - заметил Мартин, делая новый глоток. - То
есть я хочу сказать - существует. А это что, по-вашему, - мамонт? - Он
указал на настольную лампу. Робот разинул рот.
- Это? - переспросил он в полном изумлении. - Но в таком случае... в
таком случае все телефоны, динамо и лампы, которые я заметил в этой эре,
приводятся в действие электричеством!
- А что же, по-вашему, могло приводить их в действие? - холодно
спросил Мартин.
- Рабы, - ответил робот, внимательно осматривая лампу. Он включил
свет, замигал и затем вывернул лампочку. - Напряжение, вы сказали?
- Не валяйте дурака, - посоветовал Мартин. - Вы переигрываете. Мне
пора идти. Так будете вы пить или нет?
- Ну, что ж, - сказал робот, - не хочу расстраивать компании. Это
должно сработать.
И он сунул палец в пустой патрон. Раздался короткий треск, брызнули
искры. Робот вытащил палец.
- Р ... - сказал он и слегка покачнулся. Затем его пальцы взметну-
лись к лицу и начертали улыбку, которая выражала приятное удивление.
- 7 в 10 - сказал он и продолжал сипло: - Р (1} интеграл от плюс до
минус бесконечность... А, деленное на п в степени е.
Мартин в ужасе вытаращил глаза. Он не знал, нужен ли здесь терапевт
или психиатр, но не сомневался, что вызвать врача необходимо, и чем ско-
рее, тем лучше. А может быть, и полицию. Статист в костюме робота был
явно сумасшедшим. Мартин застыл в нерешительности, ожидая, что его бе-
зумный гость вот-вот упадет мертвым или вцепится ему в горло. Робот с
легким позвякиванием причмокнул губами.
- Какая прелесть! - сказал он. - И даже переменный ток!
- В-в-вы не умерли? - дрожащим голосом осведомился Мартин.
- Я даже не жил, - пробормотал робот. - В том смысле, как вы это по-
нимаете. И спасибо за рюмочку. Мартин глядел на робота, пораженный дикой
догадкой.
- Так, значит, - задохнулся он, - значит... вы - робот?!!
- Конечно, я робот, - ответил его гость. - Какое медленное мышление
у вас, доработав. Мое мышление сейчас работает со скоростью света. - Он
оглядел настольную лампу с алкоголическим вожделением. - ?(1)... То
есть, если бы вы сейчас подсчитали каппа-волны моего радиоатомного моз-
га, вы поразились бы, как увеличилась частота. - Он помолчал. - Р (1), -
добавил он задумчиво.
Двигаясь медленно, как человек под водой, Мартин поднял бокал и
глотнул виски. Затем опасливо взглянул на робота.
- Р (1)... - сказал он, умолк, вздрогнул и сделал большой глоток. -
Я пьян, - продолжал он с судорожным облегчением. - Вот в чем дело. Ведь
я чуть было не поверил...
- Ну, сначала никто не верит, что я робот, - объявил робот. - За-
метьте, я ведь появился на территории киностудии, где никому не кажусь
подозрительным. Ивану Васильевичу я явлюсь в лаборатории алхимика, и он
сделает вывод, что я механический человек. Что, впрочем, и верно. Далее
в моем списке значится уйгур, ему я явлюсь в юрте шамана, и он решит,
что я дьявол. Вопрос экологической логики - и только.
- Так, значит, вы - дьявол? - спросил Мартин, цепляясь за единствен-
ное правдоподобное объяснение.
- Да нет же, нет! Я робот! Как вы не понимаете?
- А я теперь даже не знаю, кто я такой, - сказал Мартин. - Может, я
вовсе фавн, а вы - дитя человеческое! По-моему, от этого виски мне стало
только хуже, и...
- Вас зовут Никлас Мартин, - терпеливо объяснил робот. - А меня ЭНИ-
АК.
- Эньяк?
- ЭНИАК, - поправил робот, подчеркивая голосом, что все буквы заг-
лавные. - ЭНИАК Гамма Девяносто Третий.
С этими словами он снял с металлического плеча сумку и принялся вы-
таскивать из нее бесконечную красную ленту, по виду шелковую, но отли-
вавшую странным металлическим блеском. Когда примерно четверть мили лен-
ты легло на пол, из сумки появился прозрачный хоккейный шлем. По бокам
шлема блестели два красно-зеленых камня.
- Как вы видите, они ложатся прямо на темпоральные доли, - сообщил
робот, указывая на камни. - Вы наденете его на голову вот так...
- Нет, не надену, - сказал Мартин, проворно отдергивая голову, - и
вы мне его не наденете, друг мой. Мне не нравится эта штука. И особенно
эти две красные стекляшки. Они похожи на глаза.
- Это искусственный эклогит, - успокоил его робот. - Просто у них
высокая диэлектрическая постоянная. Нужно только изменить нормальные по-
роги нейронных контуров памяти - и все. Мышление базируется на памяти,
как вам известно. Сила ваших ассоциаций - то есть эмоциональные индексы
ваших воспоминаний - определяет ваши поступки и решения. А экологизер
просто воздействует на электрическое напряжение вашего мозга так, что
пороги изменяются.
- Только и всего? - подозрительно спросил Мартин.
- Ну-у... - уклончиво сказал робот. - Я не хотел об этом упоминать,
но раз вы спрашиваете... Экологизер, кроме того, накладывает на ваш мозг
типологическую матрицу. Но, поскольку эта матрица взята с прототипа ва-
шего характера, она просто позволяет вам наиболее полно использовать
свои потенциальные способности, как наследственные, так и приобретенные.
Она заставит вас реагировать на вашу среду именно таким образом, какой
обеспечит вам максимум шансов выжить.
- Мне он не обеспечит, - сказал Мартин твердо, - потому что на мою
голову вы эту штуку не наденете. Робот начертил растерянно поднятые бро-
ви.
- А, - начал он после паузы, - я же вам ничего не объяснил! Все
очень просто. Разве вы не хотите принять участие в весьма ценном соци-
ально-культурном эксперименте, поставленном ради блага всего человечест-
ва?
- Нет! - объявил Мартин.
- Но ведь вы даже не знаете, о чем речь, - жалобно сказал робот. -
После моих подробных объяснений мне еще никто не отказывал. Кстати, вы
хорошо меня понимаете? Мартин засмеялся замогильным смехом.
- Как бы не так! - буркнул он.
- Прекрасно, - с облегчением сказал робот. - Меня всегда может под-
вести память. Перед тем как я начинаю темпорирование, мне приходится
программировать столько языков! Санскрит очень прост, но русский язык
эпохи средневековья весьма сложен, а уйгурский... Этот эксперимент дол-
жен способствовать установлению наиболее выгодной взаимосвязи между че-
ловеком и его средой. Наша цель - мгновенная адаптация, и мы надеемся
достичь ее, сведя до минимума поправочный коэффициент между индивидом и
средой. Другими словами, - нужная реакция в нужный момент. Понятно?
- Нет, конечно! - сказал Мартин. - Это какой-то бред.
- Существует, - продолжал робот устало, - очень ограниченное число
матриц-характеров, зависящих, во-первых, от расположения генов внутри
хромосом, а во-вторых, от воздействия среды; поскольку элементы среды
имеют тенденцию повторяться, то мы можем легко проследить основную орга-
низующую линию по временной шкале Кальдекуза. Вам не трудно следовать за
ходом моей мысли?
- По временной шкале Кальдекуза - нет, не трудно, - сказал Мартин.
- Я всегда объясняю чрезвычайно понятно, - с некоторым самодовольст-
вом заметил робот и взмахнул кольцом красной ленты.
- Уберите от меня эту штуку! - раздраженно вскрикнул Мартин. - Я,
конечно, пьян, ионе настолько, чтобы совать голову неизвестно куда!
- Сунете, - сказал робот твердо. - Мне еще никто не отказывал. И не
спорьте со мной, а то вы меня собьете и мне придется принять еще одну
рюмочку напряжения. И тогда я совсем собьюсь. Когда я темперирую, мне и
так хватает хлопот с памятью. Путешествие во времени всегда создает си-
наптический порог задержки, но беда в том, что он очень варьируется. Вот
почему я сперва спутал вас с Иваном. Но к нему я должен отправиться
только после свидания с вами - я веду опыт хронологически, а тысяча де-
вятьсот пятьдесят второй год идет, разумеется, перед тысяча пятьсот се-
мидесятым.
- А вот и не идет, - сказал Мартин, поднося бокал к губам. - Даже в
Голливуде тысяча девятьсот пятьдесят второй год не наступает перед тыся-
ча пятьсот семидесятым.
- Я пользуюсь временной шкалой Кальдекуза, - объяснил робот. - Но
только для удобства. Ну как, нужен вам идеальный экологический коэффици-
ент или нет? Потому что... - Тут он снова взмахнул красной лентой, заг-
лянул в шлем, пристально посмотрел на Мартина и покачал головой. - Прос-
тите, боюсь, что из этого ничего не выйдет. У вас слишком маленькая го-
лова. Вероятно, мозг невелик. Этот шлем рассчитан на размер восемь с по-
ловиной, но ваша голова слишком...
- Восемь с половиной - мой размер, - с достоинством возразил Мартин.
- Не может быть, - лукаво заспорил робот. - В этом случае шлем был
бы вам впору, а он вам велик.
- Он мне впору, - сказал Мартин.
- До чего же трудно разговаривай, с дороботами, - заметил ЭНИАК,
словно про себя. - Неразвитость, грубость, нелогичность. Стоит ли удив-
ляться, что у них такие маленькие головы? Послушайте, мистер Мартин, -
он словно обращался к глупому и упрямому ребенку, - попробуйте понять:
размер этого шлема восемь с половиной; ваша голова, к несчастью, нас-
только мала, что шлем вам не впору...
- Черт побори! - в бешенстве крикнул Мартин, от досады и виски забы-
вая про осторожность. - Он мне впору! Вот, смотрите! - Он схватил шлем и
нахлобучил его на голову. - Сидит как влитой.
- Я ошибся, - признал робот, и его глаза так блеснули, что Мартин
вдруг спохватился, поспешно сдернул шлем с головы и бросил его на стол.
ЭНИАК неторопливо взял шлем, положил в сумку и принялся быстро сверты-
вать ленту. Под недоумевающим взглядом Мартина он кончил укладывать лен-
ту, застегнул сумку, вскинув ее на плечо и повернулся к двери.
- Всего хорошего, - сказал робот, - и позвольте вас поблагодарить.
- За что? - свирепо спросил Мартин.
- За ваше любезное сотрудничество, - сказал робот.
- Я не собираюсь с вами сотрудничать! - отрезал Мартин. - И не пы-
тайтесь меня убедить. Можете оставить свой патентованный курс лечения
при себе, а меня...
- Но ведь вы уже прошли курс экологической обработки, - невозмутимо
ответил ЭНИАК. - Я вернусь вечером, чтобы возобновить заряд. Его хватает
только на двенадцать часов.
- Что?!
ЭНИАК провел указательными пальцами от уголков рта, вычерчивая веж-
ливую улыбку. Затем он вышел и закрыл за собой дверь. Мартин хрипло
пискнул, словно зарезанная свинья с кляпом во рту. У него в голове
что-то происходило.
Никлас Мартин чувствовал себя как человек, которого внезапно сунули
под ледяной душ. Нет, не под ледяной - под горячий. И к тому же арома-
тичный. Ветер, бивший в открытое окно, нес с собой душную вонь - бензи-
на, полыни, масляной краски и (из буфета в соседнем корпусе) бутербродов
с ветчиной.
`Пьян, - думал Мартин с отчаянием, - я пьян или сошел с ума!` Он
вскочил и заметался по комнате, но тут же увидел щель в паркете и пошел
по ней. `Если я смогу пройти по прямой, - рассуждал он, - значит, я не
пьян... Я просто сошел с ума`. Мысль эта была не слишком утешительна.
Он прекрасно прошел по щели. Он мог даже идти гораздо прямее щели,
которая, как он теперь убедился, была чуть-чуть извилистой. Никогда еще
он не двигался с такой уверенностью и легкостью. В результате своего
опыта он оказался в другом углу комнаты перед зеркалом, и, когда он вып-
рямился, чтобы посмотреть на себя, хаос и смятение куда-то улетучились.
Бешеная острота ощущений сгладилась и притупилась. Все было спокойно.
Все было нормально. Мартин посмотрел в глаза своему отражению. Нет, все
не было нормально.
Он был трезв как стеклышко. Точно он пил не виски, а родниковую во-
ду. Мартин наклонился к самому стеклу, пытаясь сквозь глаза заглянуть в
глубины собственного мозга. Ибо там происходило нечто поразительное. По
всей поверхности его мозга начали двигаться крошечные заслонки - одни
закрывались почти совсем, оставляя лишь крохотную щель, в которую выгля-
дывали глаза-бусинки нейронов, другие с легким треском открывались, и
быстрые паучки - другие нейроны - бросались наутек, ища, где бы спря-
таться.
Изменение порогов, положительной и отрицательной реакции конусов па-
мяти, их ключевых эмоциональных индексов и ассоциаций... Ага! Робот!
Голова Мартина повернулась к закрытой двери. Но он остался стоять на
месте. Выражение слепого ужаса на его лице начало медленно и незаметно
для него меняться. Робот... может и подождать.
Машинально Мартин поднял руку, словно поправляя невидимый монокль.
Позади зазвонил телефон. Мартин оглянулся. Его губы искривились в през-
рительную улыбку. Изящным движением смахнув пылинку с лацкана пиджака,
Мартин взял трубку, но ничего не сказал. Наступило долгое молчание. За-
тем хриплый голос взревел:
- Алло, алло, алло! Вы слушаете? Я с вами говорю, Мартин! Мартин не-
возмутимо молчал.
- Вы заставляете меня ждать! - рычал голос. - Меня, Сен-Сира! Немед-
ленно быть в зале! Просмотр начинается... Мартин, вы меня слышите?
Мартин осторожно положил трубку на стол. Он повернулся к зеркалу,
окинул себя критическим взглядом и нахмурился.
- Бледно, - пробормотал он. - Без сомнения, бледно. Не понимаю, за-
чем я купил этот галстук?
Его внимание отвлекла бормочущая трубка. Он поглядел на нее, а потом
громко хлопнул в ладоши у самого микрофона. Из трубки донесся агонизиру-
ющий вопль.
- Прекрасно, - пробормотал Мартин, отворачиваясь. - Этот робот ока-
зал мне большую услугу. Мне следовало бы понять это раньше. В конце кон-
цов, такая супермашина, как ЭНИАК, должна быть гораздо умнее человека,
который всего лишь простая машина. Да, - прибавил он, выходя в холл и
сталкиваясь с Тони Ла-Мотта, которая снималась в одном из фильмов `Вер-
шины`. - Мужчина - это машина, а женщина... - Тут он бросил на мисс
Ла-Мотта такой многозначительный и высокомерный взгляд, что она даже
вздрогнула, - о женщина - игрушка, - докончил Мартин и направился к пер-
вому просмотровому залу, где его ждали СенСир и судьба.
Киностудия `Вершина` на каждый эпизод тратила в десять раз больше
пленки, чем он занимал в фильме, побив таким образом рекорд `Метро -
Голдвин-Мейер`. Перед началом каждого съемочного дня эти груды целлуло-
идных лент просматривались в личном просмотровом зале Сен-Сира - неболь-
шой роскошной комнате с откидными креслами и всевозможными другими
удобствами. На первый взгляд там вовсе не было экрана. Если второй
взгляд вы бросали на потолок, то обнаруживали экран именно там.
Когда Мартин вошел, ему стало ясно, что с экологией что-то не так.
Исходя из теории, будто в дверях появился прежний Никлас Мартин, прос-
мотровый зал, купавшийся в дорогостоящей атмосфере изысканной самоуве-
ренности, оказал ему ледяной прием. Ворс персидского ковра брезгливо съ-
еживался под его святотатственными подошвами. Кресло, на которое он
наткнулся в густом мраке, казалось, презрительно пожало спинкой. А три
человека, сидевшие в зале, бросили на него взгляд, каким был бы испепе-
лен орангутанг, если бы он по нелепой случайности удостоился приглашения
в Бэкингемский дворец.
Диди Флеминг (ее настоящую фамилию запомнить было невозможно, не го-
воря уж о том, что в ней не было ни единой гласной) безмятежно возлежала
в своем кресле, уютно задрав ножки, сложив прелестные руки и устремив
взгляд больших томных глаз на потолок, где Диди Флеминг в серебряных че-
шуйках цветной кинорусалки флегматично плавала в волнах жемчужного тума-
на.
Мартин в полутьме искал на ощупь свободное кресло. В его мозгу про-
исходили странные вещи: крохотные заслонки продолжали открываться и зак-
рываться, и он уже не чувствовал себя Никласом Мартином. Кем же он чувс-
твовал себя в таком случае?
Он на мгновение вспомнил нейроны, чьи глаза-бусинки, чудилось ему,
выглядывали из его собственных глаз и заглядывали в них. Но было ли это
на самом деле? Каким бы ярким ни казалось воспоминание, возможно, это
была только иллюзия. Напрашивающийся ответ был изумительно прост и ужас-
но логичен. ЭНИАК Гамма Девяносто Третий объяснил ему - правда, несколь-
ко смутно, - в чем заключался его экологический эксперимент. Мартин
просто получил оптимальную рефлекторную схему своего удачливого прототи-
па, человека, который наиболее полно подчинил себе свою среду. И ЭНИАК
назвал ему имя этого человека, правда среди путаных ссылок на другие
прототипы, вроде Ивана (какого?) и безыменного уйгура.
Прототипом Мартина был Дизраэли, граф Биконсфилд. Мартин живо вспом-
нил Джорджа Арлисса в этой роли. Умный, наглый, эксцентричный и в манере
одеваться, и в манере держаться, пылкий, вкрадчивый, волевой, с плодови-
тым воображением...
- Нет, нет, нет, - сказала Диди с невозмутимым раздражением. - Осто-
рожнее, Ник. Сядьте, пожалуйста, в другое кресло. На это я положила но-
ги.
- Т-т-т-т, - сказал Рауль Сен-Сир выпячивая толстые губы и огромным
пальцем указывая на скромный стул у стены. - Садитесь позади меня, Мар-
тин. Да садитесь же, чтобы не мешать нам. И смотрите внимательно. Смот-
рите, как я творю великое из вашей дурацкой пьески. Особенно заметьте,
как замечательно я завершаю соло пятью нарастающими падениями в воду.
Ритм - это все, - закончил он. - А теперь - ни звука.
Для человека, родившегося в крохотной балканской стране Миксо-Лидии,
Рауль Сен-Сир сделал в Голливуде поистине блистательную карьеру. В тыся-
ча девятьсот тридцать девятом году Сен-Сир, напуганный приближением вой-
ны, эмигрировал в Америку, забрав с собой катушки снятого им миксо-ли-
дийского фильма, название которого можно перевести примерно так: `Поры
на крестьянском носу`.
Благодаря этому фильму, он заслужил репутацию великого кинорежиссе-
ра, хотя на самом деле неподражаемые световые эффекты в `Порах` объясня-
лись бедностью, а актеры показали игру, неведомую в анналах киноистории,
лишь потому, что были вдребезги пьяны. Однако критики сравнивали `Поры`
с балетом и рьяно восхваляли красоту героини, ныне известной миру как
Диди Флеминг.
Диди была столь невообразимо хороша, что по закону компенсации не
могла не оказаться невообразимо глупой. И человек, рассуждавший так, не
обманывался. Нейроны Дидя не знали ничего. Ей доводилось слышать об эмо-
циях, и свирепый Сен-Сир умел заставить ее изобразить кое-какие из них,
однако все другие режиссеры теряли рассудок, пытаясь преодолеть семанти-
ческую стену, за которой покоился разум Диди - тихое зеркальное озеро
дюйма в три глубиной. Сен-Сир просто рычал на нее. Этот бесхитростный
первобытный подход был, по-видимому, единственным, который понимала
прославленная звезда `Вершины`.
Сен-Сир, властелин прекрасной безмозглой Диди, быстро очутился в
высших сферах Голливуда. Он, без сомнения, был талантлив и одну картину
мог бы сделать превосходно. Но этот шедевр он отснял двадцать с лишним
раз - постоянно с Диди в главной роли и постоянно совершенствуя свой фе-
одальный метод режиссуры. А когда кто-нибудь пытался возражать, Сен-Сиру
достаточно было пригрозить, что он перейдет в `Метро - Голдвин - Мейер`
и заберет с собой покорную Диди (он не разрешал ей подписывать длитель-
ных контрактов, и для каждой картины с ней заключался новый). Даже Тол-
ливер Уотт склонял голову, когда Сен-Сир угрожал лишить `Вершину` Диди.
- Садитесь, Мартин, - сказал Толливер Уотт. Это был высокий худой
человек с длинным лицом, похожий на лошадь, которая голодает, потому что
из гордости не желает есть сено. С неколебимым сознанием своего всемогу-
щества он на миллиметр наклонил припудренную сединой голову, а на его
лице промелькнуло недовольное выражение.
- Будьте добры, коктейль, - сказал он. Неизвестно откуда возник офи-
циант в белой куртке и бесшумно скользнул к нему с подносом. Как раз в
эту секунду последняя заслонка в мозгу Мартина встала на свое место и,
подчиняясь импульсу, он протянул руку и взял с подноса запотевший бокал.
Официант, не заметив этого, скользнул дальше склонившись, подал Уотту
сверкающий поднос, на котором ничего не было. Уотт и официант оба уста-
вились на поднос. Затем их взгляды встретились.
- Слабоват, - сказал Мартин, ставя бокал на поднос. - Принесите мне,
пожалуйста, другой. Я переориентируюсь для новой фазы с оптимальным
уровнем, - сообщил он ошеломленному Уотту и, откинув кресло рядом с ве-
ликим человеком, небрежно отпустился в него. Как странно, что прежде на
просмотрах он всегда бывал угнетен! Сейчас он чувствовал себя прекрасно.
Непринужденно. Уверенно.
- Виски с содовой мистеру Мартину, - невозмутимо сказал Уотт. И еще
один коктейль мне.
- Ну, ну, ну! Мы начинаем! - нетерпеливо крикнул Сен-Сир. Он что-то
сказал в ручной микрофон, и тут же экран на потолке замерцал, зашелес-
тел, и на нем замелькали отрывочные эпизоды - хор русалок, танцуя на
хвостах, двигался по улицам рыбачьей деревушки во Флориде.
Чтобы постигнуть всю гнусность судьбы, уготованной Никласу Мартину,
необходимо посмотреть хоть один фильм Сен-Сира. Мартину казалось, что
мерзостнее этого на пленку не снималось ничего и никогда. Он заметил,
что Сен-Сир и Уотт недоумевающе поглядывают на него. В темноте он поднял
указательные пальцы и начертил роботообразную усмешку. Затем, испытывая
упоительную уверенность в себе, закурил сигарету и расхохотался.
- Вы смеетесь? - немедленно вспыхнул Сен-Сир. - Вы не цените велико-
го искусства? Что вы о нем знаете, а? Вы что - гений?
- Это, - сказал Мартин снисходительно, - мерзейший фильм, когда-либо
заснятый на пленку.
В наступившей мертвой тишине Мартин изящным движением стряхнул пепел
и добавил:
- С моей помощью вы еще можете не стать посмешищем всего континента.
Этот фильм до последнего метра должен быть выброшен в корзину. Завтра
рано поутру мы начнем все сначала и... Уотт сказал негромко:
- Мы вполне способны сами сделать фильм из `Анджелины Ноэл`, Мартин.
- Это художественно! - взревел Сен-Сир. - И принесет большие деньги!
- Деньги? Чушь! - коварно заметил Мартин и щедрым жестом стряхнул
новую колбаску пепла. - Кого интересуют деньги? О них пусть думает `Вер-
шинна`.
Уотт наклонился и, щурясь в полумраке, внимательно посмотрел на Мар-
тина.
- Рауль, - сказал он, оглянувшись на Сен-Сира, - насколько мне из-
вестно, вы приводите своих... э... новых сценаристов в форму. На мой
взгляд, это не...
- Да, да, да, да! - возбужденно крякнул Сен-Сир. - Я их привожу в
форму! Горячечный припадок, а? Мартин, вы хорошо себя чувствуете? Палева
у вас в порядке? Мартин усмехнулся спокойно и уверенно.
- Не тревожьтесь, - объявил он. - Деньги, которые вы на меня расхо-
дуете, я возвращаю вам с процентами в виде престижа. Я все прекрасно по-
нимаю. Наши конфиденциальные беседы, вероятно, известны Уотту.
- Какие еще конфиденциальные беседы? - прогрохотал Сен-Сир и густо
побагровел.
- Ведь мы ничего не скрываем от Уотта, не так ли? - не моргнув гла-
зом, продолжал Мартин. - Вы наняли меня ради престижа, и престиж вам
обеспечен, если только вы не станете зря разевать пасть. Благодаря мне
имя Сен-Сира покроется славой. Конечно, это может сказаться на сборах,
но подобная мелочь...
- Пджрзксгл! - возопил Сен-Сир на своем родном языке и, восстав из
кресла, взмахнул микрофоном, зажатым в огромной волосатой лапе. Мартин
ловко изогнулся и вырвал у него микрофон.
- Остановите показ! - распорядился он властно. Все это было очень
странно. Каким-то дальним уголком сознания он понимал, что при нормаль-
ных обстоятельствах никогда не посмел бы вести себя так, но в то же вре-
мя был твердо убежден, что впервые его поведение стало по-настоящему
нормальным. Он ощущал блаженный жар уверенности, что любой его поступок
окажется правильным, во всяком случае пока не истекут двенадцать часов
действия матрицы. Экран нерешительно замигал и погас.
- Зажгите свет! - приказал Мартин невидимому духу, скрытому за мик-
рофоном.
Комнату внезапно залил мягкий свет, и по выражению на лицах Уотта и
Сен-Сира Мартин понял, что оба они испытывают смутную и нарастающую тре-
вогу.
Ведь он дал им немалую пищу для размышлений - и не только это. Он
попробовал вообразить, какие мысли сейчас теснятся в их мозгу, пробира-
ясь через лабиринт подозрений, которые он так искусно посеял.
Мысли Сен-Сира отгадывались без труда. Миксо-Андиец облизнул губы -
что было нелегкой задачей, - и его налитые кровью глаза обеспокоено впи-
лись в Мартина. С чего это сценарист заговорил так уверенно? Что это
значит? Какой тайный грех Сен-Сира он узнал, какую обнаружил ошибку в
контракте, что осмеливается вести себя так нагло?
Толливер Уотт представлял проблему иного рода. Тайных грехов за ним,
по-видимому, не водилось, но и он как будто встревожился. Мартин сверлил
взглядом гордое лошадиное лицо, выискивая скрытую слабость. Да, спра-
виться с Уоттом будет потруднее, но он сумеет сделать и это.
- Последний подводный эпизод, - сказал он, возвращаясь к прежней те-
ме, - это невообразимая чепуха. Его надо вырезать. Сцену будем снимать
из-под воды.
- Молчать! - взревел Сен-Сир.
- Но это единственный выход, - настаивал Мартин. - Иначе она окажет-
ся не в тон тому, что я написал теперь. Собственно говоря, я считаю, что
весь фильм надо снимать из-под воды. Мы могли бы использовать приемы до-
кументального кино...
- Рауль, - внезапно сказал Уотт. - К чему он клонит?
- Он клонит, конечно, к тому, чтобы порвать свой контракт, - ответил
Сен-Сир, наливаясь оливковым румянцем. - Это скверный период, через ко-
торый проходят все мои сценаристы, прежде чем я приведу их в форму. В
Миксо-Лидии...
- А вы уверены, что сумеете привести его в форму? - спросил Уотт.
- Это для меня теперь уже личный вопрос, - ответил Сен-Сир, сверля
Мартина яростным взглядом. - Я потратил на этого человека почти три ме-
сяца и не намерен расходовать мое драгоценное время на другого. Просто
он хочет, чтобы с ним расторгли контракт. Штучки, штучки, штучки.
- Это верно? - холодно спросил Уотт у Мартина.
- Уже нет, - ответил Мартин, - я передумал. Мой агент полагает, что

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован