19 июля 2007
5499

Михаил Жигалов: `Алкаши узнавали с особой радостью, менты - без восторга`

Эксклюзивное интервью специальных корреспондентов КМ.RU Марии Богданчиковой и Анны Добровольской с заслуженным артистом России Михаилом Жигаловым.

Преступник и наркоман в "Петровке, 38", строгий и правильный отец в "Не родись красивой". От одной роли до другой без малого 30 лет. За эти годы заслуженный артист России Михаил Жигалов сыграл более чем в 60 фильмах и в не меньшем количестве спектаклей. И хотя в этом году актер отметил 65-летие, до сих пор он востребован в профессии. А ведь всего этого могло и не быть, если бы однажды он не прислушался к себе и не принял самого важного в жизни решения. Видимо, судьба такая...


Актер - это не профессия, это диагноз

- Михаил Васильевич, ваша жизнь меняла свое направление много раз по вашей же собственной воле. Вы пытались изменить свою судьбу, или это судьба направляла вас?

- Я считаю, что судьба играет главную роль в жизни. Есть такое образное выражение: "Человек рождается с ключом, а где-то есть дверь". Задача человека - найти свою дверь. Твое место в жизни никем не занято, оно не продается ни за какие деньги. Вот и ищи свое место, найди и займи его! Твоя дверь открывается только твоим ключиком. Можно взломать чужую дверь, но счастья и радости не будет. Надо искать свою. Но даже если не сразу нашел, ничего страшного - ищи и обязательно найдешь!

- Так было в вашей жизни, когда вы, уже став успешным инженером, решили пойти в актеры?


- Мои родители были против того, чтобы я стал актером. Да и сам я не собирался поступать в театральный. Увлекался историей, хотел поступать на исторический факультет. Но для моего отца, полковника, существовали только две профессии: агроном и инженер. Все остальное, по его мнению, - фигня.

- Вы закончили Московский институт химического машиностроения и уже начали делать хорошую карьеру в этой области. Почему бросили?


- После института я отработал три года по распределению. У меня уже была тема для диссертации, и я должен был ехать на стажировку на 10 месяцев в Англию. Карьера складывалась потрясающе. Но в какой-то момент мне стало все равно. Вызывает меня начальство, хвалит, а мне как-то... Если занимаешься любимым делом - тогда работа в радость, а так... Я всегда с грустью смотрел на людей, которые приходят утром и ждут, когда же закончится рабочий день, а уж как они ждут выходные! Я не понимал, зачем так мучаться целую неделю? Когда я и сам стал так ждать, я понял, что это не моя работа. Я приходил на работу, клал бумаги на стол, брал сигарету и уходил курить. Приходил уже к концу рабочего дня. И шеф, и друзья понимали, что со мной происходит что-то не то: ну, дурит парень. А я думал: "И что дальше? Пройдет время, буду я начальником или еще кем-нибудь и вспомню, что мог бы быть артистом!" Так мне противно сделалось. В общем, ушел я с работы и поступил в училище при Центральном детском театре. Как настоящий инженер, я очень долго прикидывал плюсы и минусы профессии. И, конечно, с точки зрения нормального человека, минусы перевешивали плюсы. Но, как говорил Станиславский, актер - это не профессия, актер - это диагноз. Но если это диагноз, то чего тут взвешивать? Ну, ку-ку и ку-ку!

- Расскажите, как вы попали в "Современник"?

- Отработав 10 лет в Центральном детском театре, я понял: надо что-то менять. Я тогда был первый раз женат и в разговоре с супругой как-то сказал, что очень хочу играть в "Современнике". Уже через полтора месяца после разговора раздается звонок из "Современника". Звонит мужчина и говорит: "Здравствуйте, мне надо с вами увидеться". Мы встретились. Стоит человек, внешне похожий на Окуджаву, говорит: "Меня зовут Михаил Яковлевич, я режиссер московского театра "Современник". Мы начинаем репетировать новый спектакль по пьесе молодого автора. Ставить спектакль будет Галина Борисовна Волчек. Мы хотим пригласить вас на главную роль. Как вы к этому относитесь?" Я говорю: "Вообще-то, нужно пьесу почитать". Он: "Логично! Вот пьеса, прочтите и позвоните". Я пришел домой, прочитал пьесу, мне она понравилась. На следующий день я познакомился с Галиной Волчек.


- Судьба?

- Вчера вечером в половине седьмого я получил предложение, а в час дня следующего дня перешел в театр "Современник". Исполнилось желание, которое я озвучил полтора месяца назад. Вот что это - судьба или не судьба?

До сих пор не считаю себя киноактером

- Сниматься вы тоже начали довольно поздно?

- Меня приглашали на съемки, когда я еще работал в детском театре, но мой руководитель не отпускал меня. Писал в ответ на приглашение: "Отказать в связи с большой занятостью в репертуаре". Так и пошло: раз отказать, два отказать, три отказать. Потом перестали приглашать. А чего приглашать - все равно не отпустят.

- Ваша кинокарьера началась с "Петровки, 38"? Считается, что эта роль предопределила характер ваших героев в последующих фильмах.

- Можно сказать, что после "Петровки, 38" я проснулся знаменитым. Стали узнавать, алкаши - с особой радостью, менты - без всякой радости. После этого стали предлагать роли бандитов, алкоголиков. Ну а я что? Свободен - пожалуйста! И неожиданно поймал себя на том, что ничего другого-то больше и не предлагают. И тогда подумал: "Опа, попал!"

- Удалось ли исправить ситуацию?

- Меня спас Марлен Хуциев. Скорее всего, он об этом даже и не подозревает. Он предложил мне роль Вяземского в фильме про Александра Сергеевича Пушкина. Картина так и не получилась, тем не менее роль мне очень сильно помогла.

- У вас за плечами более 60 картин. Вы довольны своими отношениями с кино?

- Я до сих пор не считаю себя киноактером. Я как был театральным актером, так и остался. Или можно сказать так: я стал театральным актером, снимающимся в кино. Теперь понимаю, что неправильно строил отношения с кино. Я относился к нему очень потребительски. Целиком был в театре - кино для меня было заработком. Поэтому и наснимался в стольких фильмах, в которых совершенно необязательно было сниматься. Ведь есть золотое правило: лучше сняться плохо, но в хорошем фильме, чем хорошо, но в плохом. Я снимался неплохо, но во многих плохих фильмах. Кино ко мне, можно сказать, лучше отнеслось, чем я к нему в свое время относился. Можно было по-другому. Ну, судьба такая.

- Вы производите впечатление очень открытого и добродушного человека...

- Это я сейчас такой открытый и добродушный. Одно время я совсем таким не был. Любил выпить, а выпив, становился зол и агрессивен.

- Многое изменилось с появлением Татьяны, вашей третьей жены. Как вы познакомились?

- Как всякий нормальный советский актер, в какой-то момент я приобрел полный букет болезней. У меня была язва, можно сказать, три, потому что одна была целующаяся. У меня был хронический бронхит курильщика, а это означало - воспаление легких или обострение бронхита каждый год. Весной и осенью по 40 уколов из-за язвы. Бессонница еще... Я знал все снотворные. Чего я только ни делал: водкой запивал, комбинировал... На этой почве и познакомился с женой - она доктор. А еще у меня был нервный тик. В "Петровке, 38" видно, как в сцене допроса у меня дергается глаз. Все, конечно, тогда сказали: "О, как здорово! Давай подождем, когда у тебя начнется тик, чтобы в кадре было". А потом это начало прогрессировать. Я даже стал бояться камеры: крупный план, а в любой момент могли начаться судороги. И я понял: если так будет продолжаться, то карьере конец. Если в театре можно как-то спрятаться, то в кино куда спрячешься?

- Пока вы лечились у Татьяны, у вас начался роман. Почему вы не сразу поженились, а спустя 13 лет?

- Мы жили вместе, относились друг другу как муж и жена. Дело разве в штампе? Мы решили узаконить отношения, когда понадобилось уладить бытовые формальности. Самым дорогим свидетелем на свадьбе была дочка Нюра, наша Нюша.

www.km.ru
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован