20 декабря 2001
107

МИР ИНОЙ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIP НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Григорий ГРЕБНЕВ,
Аркадий СТРУГАЦКИЙ

МИР ИНОЙ

научно-фантастическая повесть


Пролог


Бывают события обыкновенные, понятные, о них рассказывать легко и
приятно: рассказчику верят, а героям сочувствуют. Но вот происходит
нечто странное, похожее на сказку; свидетель происшествия ищет
объяснения, ему кажется, что он понял, в чем дело, но людям рассказать
не решается - не поверят...
Вот и история, которую я собираюсь здесь изложить, слишком
невероятна, чтобы поверить в ее подлинность. Человек, рассказавший мне
ее, в свое время чуть не попал в сумасшедший дом. Но я знаю этого
человека лучше, чем врачи. Я могу поручиться, что его сознание всегда
оставалось ясным, что он никогда не населял мир действительности
чудовищными призраками, что удивительные приключения, выпавшие на его
долю сорок пять лет назад, не являются плодом расстроенного
воображения. Нет, кому-кому, а мне-то известно, что мой старый сосед
по квартире, бывший геолог, а ныне пенсионер Григорий Николаевич
Венберг не фантазер, не психопат, а человек в высшей степени трезвого,
практичного, даже немного ограниченного ума.
Мы с Григорием Николаевичем частенько засиживались допоздна подле
радиоприемника, и я всегда просил разбудить меня утром, ибо просыпался
с превеликим трудом. Он тихонько стучался в мою дверь, затем, так как
я не отвечал, принимался стучать громче. Тогда я высовывал голову
из-под подушки и довольно неприветливо говорил:
- Войдите!..
Он приоткрывал дверь и бочком входил в комнату:
- Это я. Здоровы ли вы, батенька?..
Я и без того знал, что это он, но неизменно спрашивал, зевая и
потягиваясь:
- Ах, это вы, Григорий Николаевич? Доброе утро!
Он приближался, озабоченно оглядывая меня и бесшумно ступая
своими мягкими пантофлями. Так было и в то памятное утро. Накануне я
засиделся у радиоприемника (на этот раз один, без Венберга), слушая
сообщение о запуске советской космической ракеты в сторону Луны, и,
конечно, проспал опять. Венберг приблизился к постели и сказал то, что
всегда говорил по утрам:
- А я-то думаю, что с ним такое? Время не раннее, а он через
веревку не прыгает, гимнастику не делает, в ванной под душем не
фыркает. Уж не заболел ли, думаю? А вы, батенька мой, оказывается,
просто святого лежебоку празднуете!
- Я поздно лег, Григорий Николаевич.
- Знаем мы ваше <поздно>. Гимнастикой занимаетесь, а того не
знаете, что валяться в постели вредно. Да-с. Ну, марш под душ! Живо!..
В такую минуту Григорий Николаевич всегда до того напоминал мне
Карла Ивановича из толстовского <Детства>, что я принимался хохотать.
- Вам недостает только кисточки на ермолке да хлопушки для мух...
- Повторяетесь, батенька. Вы мне это уже излагали. Но в этом
сходстве я ничего дурного не вижу. Толстовский Карл Иванович -
аккуратнейший человек. А вам, например, немного немецкой аккуратности
в быту приобрести не мешало бы. Да-с...
- Ауф, киндер, ауф! Съист цайт! (1) - смеясь, восклицал я.
( 1 Поднимайтесь, дети, поднимайтесь! Время! (<Детство> Л. Н,
Толстого.) )
- Нун, нун, фаулинзер! Ауф! (2) - отвечал в тон словами Карла
Ивановича мой сосед.
( 2 Ну, ну, ленивец! Поднимайтесь! (оттуда же.) )
Мы с ним большие друзья. Я люблю этого умного, деликатного,
душевного старика, и он, кажется, платит мне такой же привязанностью.
Григорий Николаевич живет сейчас на пенсии, а в свое время он был
крупный геолог. Он совершил много поездок в самые различные места
земного шара, участвовал в интереснейших геологических экспедициях.
Кроме того, он полиглот и владеет не только всеми европейскими
языками, но может объясняться на китайском, японском, монгольском,
корейском языках и на нескольких индусских диалектах.
Для меня, журналиста и литературного работника, такой друг и
сосед был просто кладом. Григорий Николаевич часто заменял мне
энциклопедию, ибо не было такой вещи, о которой он не знал бы все или
почти все...
Я поздравил его с новой большой победой советской науки и
подробно рассказал о запуске советской космической ракеты. Григория
Николаевича это известие взволновало необычайно.
- Значит, вырвались?.. - закричал он. - Значит, проникли наконец
туда, в <мир иной>?..
Он засуетился и забегал по комнате, размахивая руками.
- А ведь я говорил, я верил, я доказывал это... Надо мной
смеялись... Меня в сумасшедший дом упрятать хотели... А теперь вот!..
Глядите! Человек уже послал в необъятный звездный мир свой космический
корабль! Недалеко то время, когда и сам туда полетит!
Он остановился и посмотрел на меня горящими, странно
похолодевшими глазами:
- Вы верите в это?..
- Ну конечно же!
- О-о! Я доживу до этого дня! - воскликнул он и, оглянувшись с
опаской по сторонам, тихо добавил: - Больше того - я дождусь их
возвращения! Они обязательно вернутся...
- О ком вы говорите, Григорий Николаевич? - с недоумением спросил
я.
- Об Арнаутове, о Майгине, обо всех, кого считают погибшими... А
ведь они не погибли! Сорок пять лет назад они улетели туда, куда
сегодня ушла наша советская новая планета...
Я никогда не слыхал ни о каком Арнаутове, ни о том, что кто-то
сорок пять лет назад улетел в космос... И я никогда не видел раньше
моего спокойного, уравновешенного Григория Николаевича столь
возбужденным. Все в нем кипело, бурлило, ликовало, каждый мускул его
лица дрожал, а глаза!.. Я давно не видел людей с такими глазами: они у
него сияли, смеялись и, казалось, видели нечто столь удивительное,
чего никто никогда не видел...
Я приступаю сейчас к изложению необычайной истории, рассказанной
мне Григорием Николаевичем в замечательное утро, когда наша советская
ракета с огромной скоростью неслась к Луне. Кроме Венберга, никто не
знал этой истории. Венберг никому не рассказывал ее уже сорок три
года, с тех пор, как чуть не угодил в сумасшедший дом. Но я верю
каждому слову милейшего Григория Николаевича. Не верю только в то, что
он когда-либо встретит друзей, которых потерял сорок пять лет назад...


Подземное чудо


В начале 1913 года из Петербурга на Корякский полуостров была
отправлена геологическая экспедиция. Целью экспедиции было
исследование геологического строения горного плато на юго-востоке
полуострова и определение возраста некоторых его пластов. Два геолога
и один студент-практикант должны были, кроме того, обследовать район
сопок к западу от плато и взять образцы изверженных пород на различной
глубине.
Не приходится сомневаться, что в пути на Дальний Восток и на
самом полуострове геологам пришлось пережить немало всяких
приключений. Но настоящее повествование лучше все же начать с того
знаменательного дня, когда один из участников экспедиции в район
сопок, молодой геолог Андрей Гаврилович Майгин, сделал необычайное
открытие, сыгравшее огромную роль в его жизни и в жизни других
участников этой странной эпопеи.
Вместе с Майгиным в районе сопок был опытный геолог Клавдий
Владимирович Берсеньев, а также молодой практикант, студент
Петербургского университета Петя Благосветлов, сын известного химика,
профессора Петра Аркадьевича Благосветлова.
С помощью ламутов геологи добрались до сопки Коронной - так в XIX
веке назвали самый большой вулкан в этом районе русские переселенцы.
Местное население именовало сопку Коронную <Огненной горой>. Триста
лет назад Огненная гора дымила и клокотала, выбрасывала тучи сернистых
паров, но затем умолкла, заросла низкими, кривыми деревьями.
Об этой сопке у ламутов ходили легенды. В одной из них
говорилось, что бог огня и света время от времени вылетал из недр горы
и уходил на небо, но затем вновь возвращался на Огненную гору и
скрывался в ее раскрытой, пылающей груди... Старики из уст в уста
передавали рассказ о том, как <лучезарный бог> прилетел однажды на
<большом небесном карбасе>. Огненная гора заревела и раскрылась, и
<лучезарный бог> ушел в глубь земли. Уже много лет он спит там, но
придет время, и вновь разверзнется могучая грудь огнедышащей горы, и
<бог света> на большом карбасе снова взовьется ввысь, чтобы облететь
всю землю, слетать в гости к луне и к солнцу...
К подножию этой легендарной сопки и прибыли весной 1913 года трое
петербургских геологов. Они выбрали живописный, удобный уголок в трех
верстах от горного озера и здесь, между лесом и зарослями кустарника,
поставили свои палатки. Вторая геологическая партия обосновалась на
севере, у подножия Анадыря...
Геологи обследовали местность и приступили к изысканиям. Майгин с
Берсеньевым проследили направление и залегание лавового потока
многовековой давности. Поток был занесен позднейшими наслоениями, он
залегал на различных глубинах и тянулся почти на четыреста саженей от
кратера. Геологам предстояло дорыться до него и взять образцы.
Пятнадцатого мая, пока Берсеньев и студент в палатке
классифицировали и укладывали коллекцию минералов, Андрей Майгин в
глубокой шахте прорубался сквозь слой песчаника, закрывавший доступ к
лаве. Майгину тогда только что исполнилось двадцать семь лет. Это был
огромный, широкоплечий человек с фигурой гладиатора и глазами
безалаберного мальчишки. В узкой наклонной шахте этому великану было
тесно и неудобно. Голый до пояса, он с силой обрушивал свою кирку на
ноздреватые плиты и валил себе под ноги тяжелые обломки. В воздухе
висела пыль и оседала на потное тело. Прицелившись, Майгин ударил
киркой по острому торчащему углу. Обвалилась еще одна глыба. Майгин
легонько пристукнул по тому же месту и застыл, опустив кирку: сквозь
каменную пыль блеснул луч света... В первое мгновение геолог даже не
понял, что это свет. Он потянул кирку к себе, но тут же остановился.
<Что за анафема? Откуда тут свету быть, на глубине в пятьдесят
аршин?..>
Он сел на корточки и разгреб щебень. Да, это был свет. Настоящий
дневной свет...
<Неужели я пробился наружу?>
Геолог оглянулся: вон там светлое пятно входа, шахта идет вниз
под углом... Майгин был нетерпелив.
- В чем дело? - сердито сказал он вслух и с силой всадил кирку в
щель, излучающую свет.
Тотчас яркий солнечный луч ворвался в шахту. Стало светло, как
днем. Щурясь, Майгин нагнулся к светлому пятну, но не увидел ничего,
вернее увидел лишь глубокую сияющую пустоту, такую, каким кажется
небо, если человек смотрит на него против солнца...
- Андрей Гаврилович!
Майгин оглянулся. Позади стоял Петя Благосветлов. Студент таращил
удивленные глаза.
- Наружу прорубились?
- Не думаю...
- Так откуда же свет? Можно поглядеть?
- Гляди... - Майгин отодвинулся.
Петя нагнулся, заглянул в светлую щель и сейчас же выпрямился.
- Чудеса, Андрей Гаврилович! - сказал он. - Будто небо. Только
это не небо. Пустота какая-то. - Он озадаченно посмотрел на Майгина и
снова нагнулся. - Постойте, да ведь тут стекло! Пустота за стеклом...
- Позволь-ка...
Майгин отстранил Петю и принялся расширять отверстие в песчанике.
Петя торопливо отгребал обломки. Наконец, когда было расчищено широкое
окно, Майгин и Петя убедились, что перед ними действительно что-то
вроде прозрачного тонкого стекла, а дальше - пустота с очень глубокой
перспективой. Майгин схватил рубашку, протер <стекло> и прильнул к
нему. Петя взволнованно сопел у него над ухом.
То, что они увидели, показалось им сном: под стеклом зияло
глубокое полое пространство, а далеко внизу, на глубине примерно в сто
пятьдесят саженей, на гладкой круглой площадке стояли... дома,
небольшие красивые домики с округленными стенами и серебристыми
крышами, похожими на шляпки грибов. Это был целый городок, имевший в
окружности не менее двух верст, чистенький и аккуратный, словно
игрушечный. Высоко над ним в полом пространстве неподвижно висели три
больших сияющих шара. Казалось, что игрушечные сооружения внизу
погружены в большой водоем, заполненный прозрачным светом.
Петя отодвинулся от <стекла> и протер глаза.
- Где мы находимся, Андрей Гаврилович?
У Майгина было такое же изумленное лицо, как и у него.
- По-моему, у подножия потухшего Коронного вулкана.
- А что это за город?
- Ты опередил меня, Петух. Точно такой же вопрос я хотел задать
тебе.
Петя снова прильнул к <стеклу>:
- Город в земле! Под нами!..
Майгин потер переносицу и медленно сказал, разглядывая покрытые
пылью носки своих огромных сапог:
- Если нам с тобой не снится один и тот же сон, то это
действительно какой-то город, и находится он именно в земле, под нами.
Петя вскочил на ноги:
- Надо Клавдия Владимировича позвать!
- Да, - все так же медленно сказал Майгин. - Это, пожалуй,
единственное, что мы с тобой можем сейчас придумать.
Спотыкаясь об обломки и груды щебня, студент полез из шахты.
Через некоторое время Майгин услыхал его взволнованный тенорок и
тяжелое, хриплое дыхание Берсеньева.
- Вот здесь, Клавдий Владимирович! - закричал Петя.
Берсеньев, сгибаясь под низким сводом, подошел к Майгину.
- Что у вас тут, Андрей? - спросил он.
- Да вот сам не пойму. Если бы час назад какой-нибудь шутник
сказал мне, что я увижу в глубине земли мираж, я стукнул бы его
киркой... Но сейчас... - Майгин пожал плечами. - В общем, смотрите
сами, Клавдий Владимирович.
Берсеньев вынул из кармана бинокль, не спеша приблизился к
таинственному подземному <окну> и заглянул в него.
Майгин и Петя молчали, переглядываясь.
- Странно! - сказал наконец Берсеньев, опуская бинокль и
оглядывая угрюмые стены шахты, освещенные ярким светоч подземного
города. - Очень странно...
Он передал бинокль Пете, который сгорал от нетерпения тоже
заглянуть в чудесное <окно> сквозь бинокль.
- Да, это очень странно, чтобы не сказать больше... - вздохнул
Майгин. - Это уже что-то из Жюля Верна. Геология, во всяком случае,
тут ни при чем.
- На какой глубине мы находимся, Андрей?
- Саженей двадцать, не больше.
Берсеньев шевельнул косматыми бровями и собрал в горсть свою
густую черную бороду.
- Первая мысль у меня была, что это волшебный фонарь с рельефной
диорамой и глубокой перспективой. Но нет, это не фонарь, там ясно
видно пространство. Да и откуда тут, в земле, быть фонарю?
- А может быть, это какая-нибудь дальневосточная Помпея, залитая
лавой тысячу лет назад?.. Черт возьми, у меня начинает разыгрываться
фантазия...
- Не думаю. Наука не знает таких случаев, чтобы лава оставляла
над залитым городом полое пространство.
- Клавдий Владимирович, а ведь эти лампы там не висят ни на чем!
- воскликнул Петя. - Просто стоят в воздухе без всякой поддержки.
Геологи наклонились над <стеклом>.
- Вот еще и эти лампы. Если они светят, значит, там есть живые
люди, которые их зажгли. Нет, Андрей, это не Помпея, - проговорил
Берсеньев.
Майгину уже надоела <таинственность> подземного мира. Как человек
решительный и нетерпеливый, он хотел действовать.
- Давайте-ка проломим стекло и попробуем спуститься вниз. Зачем
нам голову ломать над этими тайнами, когда можно спуститься вниз и
узнать все толком?
- Замечательная идея, Андрей Гаврилович! - с восторгом воскликнул
Петя. - Я уже давно хотел это предложить, но не решался.
Берсеньев колебался.
- Нет, надо понаблюдать, Андрей, подождать, узнать сперва. Если
там есть люди, узнать, кто они и что это за чудо. Да и вообще, если
это археологическая находка, надо оставить все как есть.
Но остановить Майгина уже было невозможно.
- Не можем же мы сидеть здесь вечно и наблюдать издали!.. Нет,
Клавдий Владимирович, я от этого <окна> не отойду, пока в него не
влезу.
- Правильно, Андрей Гаврилович! - радостно воскликнул Петя. Он
очень волновался, предчувствуя, что сейчас должно произойти нечто
совершенно необычайное. - Вы ничего не будете иметь против, если я
разобью это <стекло>?
Майгин расхохотался:
- Вот уж ни за что не сказал бы, что ты, Петух, стекла умеешь
бить!
- Умею, Андрей Гаврилович! - стыдливо сознался студент. - В
детстве я ужас сколько стекол перебил...
Он схватил лопату, размахнулся и плашмя ударил по стеклу.
Раздался резкий лязг железа, и... <стекло> осталось целым и
невредимым.
Юноша сконфуженно оглянулся. Берсеньев удивленно пошевелил
бровями.
- Да ты что? Лопатой стекло разбить не можешь? - спросил Майгин.
Боясь, что у него отнимут лопату, Петя размахнулся изо всех сил и
второй раз грохнул по <стеклу>, но уже не плашмя, а ребром лопаты.
Брызнули искры, но <стекло> опять осталось невредимым.
Майгин внимательно оглядел поверхность упрямого <стекла>: ни
единой царапинки, ни единой трещины не было видно.
- Вот это мне нравится! Ведь здесь не больше сантиметра толщины.
Хотел бы я иметь посуду из такого стекла.
Берсеньев тоже внимательно оглядел <стекло>; похоже было, что он
его обнюхивает, а не разглядывает...
Майгин поплевал на ладони, взял в руки кирку и лихо крикнул:
- Разойдись, народ!..
Как на ярмарке у силомера, он развернулся и мощным ударом обрушил
кирку на тонкую прозрачную пленку подземного <окна>. Из-под кайла
вырвался фейерверк искр, похожих на маленькие молнии, но... <стекло> и
на этот раз осталось целым.
Майгин выругался и бросил кирку.
- Боюсь, Андрей, что это совсем не стекло, - сказал Берсеньев,
пристально разглядывая тонкую прозрачную преграду, отделявшую их от
подземного города.
- А что же это? - спросил Петя.
- Не знаю. Во всяком случае, если это даже и стекло, то крепость
его, очевидно, превосходит все наши представления о стекле. Но не в
этом дело... Андрей, идите сюда и внимательно взгляните на стены
огромного купола над этим городом.
Андрей и Петя прильнули к окну.
- Видите, как вся порода, нависшая над подземным городом,
отражает свет горящих ламп? Она будто гладко отшлифована изнутри и
облита какой-то прозрачной глазурью.
- Да, да! - воскликнул Петя.
- Далее, вы уже заметили, конечно, что полое пространство над
городом имеет строго правильную форму половины шара.
Майгин посмотрел на него вопросительно;
- И что же отсюда следует?
- А то следует, что вот этот кусок стекла есть не что иное, как
часть огромного прозрачного купола, закрывающего подземный город от
навалившихся на него пластов лавы, - строго сказал Берсеньев. - И уж
если этот купол выдерживает тяжесть миллионов пудов застывшего камня,
то твои удары киркой...
- Мысль оригинальная, - согласился Майгин. - И спорить против нее
не приходится, если бы она была даже явно абсурдной, ибо большего
абсурда, чем этот город в земле, придумать нельзя.
- А что, если это какая-нибудь тихоокеанская Атлантида? - тихо
спросил Петя.
Майгин усмехнулся:
- Во-первых, это была бы уже не Атлантида, а Тихоокеанида, а
во-вторых, ты, Петя, можешь сейчас фантазировать, сколько тебе
захочется, и нести по поводу этого подземного феномена даже самую
явную околесицу, потому что ни я, ни Клавдий Владимирович тебя не
остановим за неимением данных для опровержения или подтверждения.
- Я убежден, что сплошная куполообразная сфера облегает подземный
город со всех сторон, - резюмировал Берсеньев. - А отсюда, повторяю,
вывод: если эта тонкая прозрачная пленка выдерживает такую толщу лавы
и земли, пробить ее невозможно.
- Вы хотите сказать, Клавдий Владимирович, что она устоит даже
перед динамитом? - спросил Майгин.
- Я в этом уверен. Но я возражаю против динамита, - решительно
заявил Берсеньев. - Мы не имеем права здесь ничего разрушать... Мы
ведь только геологи, а вслед за нами могут прийти сюда археологи,
- Это верно, - согласился Майгин.
Студент только вздохнул: ему очень хотелось немедленно добраться
до подземного городка...
- Мы никогда не попадем туда! - с отчаянием сказал он.
- Клавдий Владимирович! - позвал Берсеньева Майгин,
разглядывавший город в бинокль. - Взгляните... Видите там, справа, эту
круглую вышку?
Берсеньев навел бинокль на вышку.
- Ну, вижу...
- Теперь возьмите чуть-чуть влево и поймайте в фокус стену
купола. Вон там, где кончается площадка. Не кажется ли вам, что там, в
гладкой отполированной стене, виден какой-то рисунок, напоминающий
двустворчатую дверь?
Берсеньев долго разглядывал эту деталь. Так долго, что Петя чуть
не взорвался от нетерпения.
- Да, - сказал наконец Берсеньев. - Если эта сфера облегает город
со всех сторон, она, несомненно, имела выход, и... кажется, вы правы,
Андрей: я вижу там какой-то прямоугольник, похожий на дверь.
Майгин весело засмеялся:
- Ну, Петруха, наберись терпения. Будем долбить с другой стороны,
пока не доберемся до этой двери. Я заставлю этот заколдованный <сезам>
открыться перед нами!..


Майгин и Берсеньев решили до поры до времени сохранить свое
открытие в тайне. Они знали, что на Дальнем Востоке живут и работают
многие знатоки и исследователи края: Арсеньев, Кузнецов, доктор
Кириллов и другие. Разумнее всего было бы связаться с ними. Но эти
ученые жили в разных городах Сибири и Дальнего Востока, и Майгина и
Берсеньева отделяли от них сотни и тысячи верст морского пути и
таежных дорог... Между тем существовала еще и тупая и темная
администрация, которая, узнав о диковинном открытии геологов, могла
лишь испортить все и помешать ученым обстоятельно изучить
фантастическую подземную находку.
Следовало дать знать об удивительном открытии остальным
участникам экспедиции, работающим на другом участке плато, но в лучшем
случае они прибудут сюда через полтора месяца - им придется пройти
труднейший путь через весь полуостров. Таким образом, чтобы поскорее
прорыть ход к <двери> в прозрачной сфере, оставалось обратиться за
помощью к ламутам, стойбище которых находилось всего в трех верстах от
лагеря геологов. Расплатиться за помощь можно было табаком и пачками
пороху и дроби.
Друзья так и решили: позвать на помощь ламутов, но свое открытие
держать от них в тайне. Это были смирные и запуганные царскими
чиновниками оленеводы и охотники. Но кто знает, что взбредет в голову
этим темным и суеверным людям, когда они увидят подземный город?
Достаточно какому-нибудь грязному и трусливому шаману ударить в бубен
и завизжать, что <злой дух построил свое жилье возле их стойбища> - и
смирные ламуты могут ночью перебить геологов, а ход к подземному
городу завалить камнями. Берсеньев поэтому предложил провести
прокладку нового хода с помощью ламутов только до известной глубины, а
затем отпустить их и уже дальше, до прозрачной сферы, добираться
своими силами. Одновременно Берсеньев решил послать одного из ламутов
с запиской к Нине Росс и Венбергу, работавшим в группе на другой
стороне плато.
На переговоры с ламутами, на точное определение направления и
глубины второй наклонной шахты и на подготовку к рытью ушло три дня.
Собственно говоря, всеми этими делами занимались исключительно Майгин
и Берсеньев. Петя же целыми часами просиживал в старой шахте подле
прозрачной сферы. Вооружившись биноклем и темными очками, он
разглядывал таинственный безлюдный городок в толще лавового пласта.
Картины одна другой фантастичнее проходили перед его умственным
взором... Кто знает, может быть, давно-давно, тысячи лет назад, вдали
от Египта, Месопотамии, Индии и Китая, вдали от всех древних колыбелей
человеческой культуры, на далеком Севере, может быть, даже на
каком-нибудь не открытом еще материке у полюса, существовало могучее
цивилизованное государство... И египетские мудрецы по сравнению с
учеными этого государства были... ну, вроде нынешних австралийских
папуасов по сравнению с учеными Санкт-Петербургской Академии наук,
парижской Сорбонны и Британского королевского научного общества. Люди
жили в этом государстве необыкновенно интересно, создавали какие-то
диковинные машины, строили прекрасные города и маленькие чудесные
поселки. Вот там, внизу, - это один из таких поселков. Они решили
построить его на полуострове. Возможно, что это был аванпост их
государства, самый южный. Может быть, они не выносили нашего
умеренного климата и жили только в высоких широтах. И были эти люди
красивые, рослые, здоровые, гордые и независимые... А почему <были>?
Что, если они благоденствуют и сейчас? Может быть, наш мир кажется им
слишком примитивным и неинтересным и они не общаются с нами. Все может
быть...
Фантазируя таким образом, Петя не забывал разглядывать
таинственный городок внизу: он заметил, что в нем не было улиц -
маленькие красивые домики располагались концентрическими окружностями,
а в центре возвышалось большое сооружение с куполообразной крышей.
Всего в городке насчитывалось тридцать четыре сооружения, но не
все они могли быть названы <домиками>. Были среди них и вертикально
поставленные цилиндры, и высокие граненые башни, и косо срезанные
пирамиды. Петя никак не мог понять, из какого материала все эти
сооружения построены. Во всяком случае, не из дерева и не из кирпича.
Вряд ли это был и какой-нибудь минерал. Металл?.. Но, если бы это был
металл, думалось Пете, строения не казались бы такими мягкими,
матовыми, легкими. Почва, на которой стояли домики, цветом напоминала
до блеска отшлифованный гранит или темный мрамор. А все вместе
выглядело так, словно какой-то гигантский ребенок расставил на
лакированной крышке стола свои любимые игрушки.
Но особенно долго и пристально разглядывал Петя сквозь темные
очки и бинокль шары, неподвижно висевшие высоко над городком и
испускавшие яркий, почти дневной свет. Никаких нитей, прикрепляющих их
к прозрачной сфере, никаких даже тончайших шестов, на которых они
могли быть вознесены, Петя не обнаружил. Если в куполе был воздух, то
они свободно плавали в воздухе, хотя даже слово <плавали> не годилось
здесь - шары стояли в этом воздухе, стояли неподвижно, как впаянные. И
впечатлительному студенту они казались самым поразительным из всего,
что он успел разглядеть в этом <форпосте древней северной
цивилизации>.
Тем временем ламуты под руководством Майгина вооружились
самодельными кирками и заступами и приступили к рытью второй шахты.
Дни шли в кипучей работе. Шесть ламутов и двое участников экспедиции с
утра до ночи рыли землю и туф, взрывали гранитные глыбы, встречавшиеся
на пути, таскали из шахты породу. По расчетам Берсеньева, предстояло
прорыть ход в два аршина шириной, в три аршина высотой и примерно
около восьмидесяти саженей в длину. Это была очень тяжелая работа. Но
ламутов воодушевляло желание получить драгоценный порох, геологи же
стремились поскорее добраться до заветной двери в неведомый мир, и
потому работа спорилась и двигалась успешно,


Вечером первого июня, когда ламуты отложили свои заступы и
собрались вокруг костра, над которым уже висел большой жестяной
чайник, Берсеньев позвал Майгина в палатку и сказал:
- Андрей, ламутов пора отпустить.
- Вы думаете, мы близки к цели?
- Да. Я сегодня произвел последние вычисления. До конца осталось
пройти сажени три мягким туфом. Мы сами закончим ход завтра же.
Майгин промолчал, затем осторожно спросил:
- А может быть, не отпускать их совсем?.. Как вы думаете, Клавдий
Владимирович, не понадобятся ли они нам еще?
- Вы боитесь, что мы ошиблись направлением? - быстро спросил
Берсеньев.
Присутствовавший при этом разговоре Петя охнул: мысль о том, что
они рыли ход не в том направлении, даже в голову ему не приходила.
- Клавдий Владимирович, как же это так? Неужели придется начинать
все снова? - с отчаянием воскликнул он.
- Только без паники, Петя! - строго сказал Майгин. - Не придется.
Клавдий Владимирович никогда не ошибается.
Берсеньев усмехнулся:
- Нет, конечно, осторожность не помешает. Объявите, Андрей,
ламутам, что завтра у нас праздник и поэтому мы отпускаем их в
стойбище на один день. Ну, а потом будет видно.
Майгин раздал землекопам порох и дробь; ламуты быстро собрали
свои пожитки и покинули лагерь. Лишь один из них задержался и,
оглядываясь по сторонам, дребезжащим козлиным голосом стал звать:
- Нэнэ! Нэнэ!
Но никто не откликался. Ламуты остановились поодаль и стали ждать
товарища, а он все ходил вокруг палатки и звал:
- Нэнэ! Нэнэ!
Петя вышел из палатки.
- Вы кого зовете? - спросил он.
- Моя сына нэт. Нэнэ нэт, - сказал ламут.
- Ах, Нэнэ, ваш мальчик?
Петя принялся искать вместе с ламутами.
- Куда же он девался? А может быть, он вперед убежал? Как вы
думаете? Он у вас непоседа.
Кривоногий, косоглазый мальчуган, явившийся в лагерь вместе с
отцом, принимал в работах самое деятельное участие: носил воду, варил
чай и часто забавлял геологов потешными выходками.
Ламуты окликнули отца Нэнэ, и между ними завязался быстрый
громкий разговор на родном языке. Очевидно, товарищам удалось убедить
отца мальчика, что Нэнэ убежал вперед.
Скоро над лагерем медленно спустился темный и вместе с тем
прозрачный полог летней ночи. Это была одна из тех благостных ночей,
которые так часты на Дальнем Востоке. Воздух был чист и неподвижен,
лишь изредка откуда-то издалека, от берега Тихого океана, как вздох
спящего великана, долетал легкий соленый ветерок. Вдали в кустарнике
часто и дробно перекликались звонкие пичужки-чечетки. Над палатками
бесшумно вились тучки мошкары. Тишина мягко окутала маленький лагерь
геологов... Внезапно из глубины палатки, маскировавшей вход в первую
шахту, донеслись глухие крики:
- Стой! Мальчик! Постой! Куда ты?
Из палатки стремительно выскочил растрепанный грязный
мальчишка-ламут, и вслед за ним, запыхавшись, вывалился Петя. Мальчик
пробежал несколько шагов, но Петя догнал его, схватил за плечо и
потащил к палатке Берсеньева.
Оба геолога, привлеченные шумом, вышли ему навстречу. Студент
подвел к ним мальчика.
- Это Нэнэ, сын ламута Нукэ. Я нашел его у <окна> в старой шахте.
- Как он туда попал? - строго спросил Берсеньев.
Петя пожал плечами:
- Не знаю. Я только на минуту оставил вход в шахту открытым, он и
прошмыгнул. Вхожу, вижу - сидит подле <окна>, нос об <окно> приплющил
и таращит глаза. Я его за руку схватил, а он от меня...
Майгин с досадой сплюнул:
- Анафема! Ну что теперь с ним делать?.. Уйдет в стойбище,
разболтает. Мало того, что ламуты копать перестанут, еще и напакостить
могут...
- Андрей, ну зачем вы его ругаете? Это очень хороший мальчик! -
Голос Берсеньева звучал непривычно ласково. - Как тебя зовут? Нэнэ?
А-а! Очень хорошо! Петя, да отпустите вы его руку, зачем вы его
держите?
Петя удивленно поглядел на Берсеньева, затем на Майгина и
отпустил маленького ламута. Тот потер руку и недоверчиво глянул на
Берсеньева, дружески трепавшего его по плечу.
- Ты мне всегда нравился, Нэнэ, - продолжал берсеньев. - Хочешь я
тебе сахару дам? Ты любишь сахар?.. Сахару не хочешь? А что же ты
хочешь?
- Отец иду... Яранга иду, - угрюмо сказал Нэнэ.
- Домой хочешь? Жалко. А я хотел тебя здесь оставить. У нас
хорошо: сахар есть, мясо есть. А потом, - Берсеньев таинственно
подмигнул ламутенку, - мы с тобой туда пойдем, - он кивнул в сторону
шахты. - Там красивое стойбище есть. Ты видел?..
Глаза у мальчика загорелись. Он кивнул головой.
- Завтра пойдем туда. Хочешь?
- Хо... чешь... - решительно повторил Нэнэ.
- Ну, вот и отлично! Только ты домой не ходи. Уйдешь - не возьму
с собой в красивое стойбище. Петя, - обратился Берсеньев к студенту, -
поручаю вам это дитя натуры. Присматривайте за ним, а завтра утром, -
перед тем как приступить к работе, еще раз сводите его в шахту, пусть
полюбуется... Ну, Андрей, первый инцидент, кажется, улажен, -
обратился Берсеньев к Майгину, когда Петя, дружески обняв маленького
ламута за плечи, повел его в палатку. - Теперь он ни за какие коврижки
не уйдет отсюда. Его голова еще не забита суевериями, а то, что он
увидел там, внизу, видимо, пленило его на всю жизнь.
-Так же, как и меня, - задумчиво сказал Майгин.
- Да, так же, как и нас, - в тон ему сказал Берсеньев.


Маленький колдун


Рано утром друзья принялись за работу. Новый член экспедиции,
маленький ламут Нэнэ, деятельно помогал им. Вместе с Петей он таскал в
мешках породу и охотно поддерживал со студентом разговор при помощи
нескольких исковерканных русских слов, которым он успел обучиться.
Когда за Нэнэ явился отец, мальчик наотрез отказался идти домой,
и Майгин без труда уговорил ламута Нукэ оставить сына <погостить>.
В полдень сделали перерыв на обед, во время которого Нэнэ, набив
рот сахаром, потешал геологов своим рассказом о том, что он видел в
шахте.
- Много... огонь! - говорил Нэнэ, причмокивал от двойного
удовольствия - от сахара и от воспоминания о <красивом стойбище>. -
Огонь! Еще огонь! Еще огонь! - И мальчик поднял три пальца.
- Подсчет правильный, - комментировал Майгин. - Источников света
ровно три.
- Много яранга... Кароши яранга. Я там иду?.. А? - спросил
мальчик, вопросительно глядя на Берсеньева.
- Конечно, пойдешь. Я обещал, - с доброй усмешкой ответил
Берсеньев.- Ну, друзья, обед кончен, приступим к работе...
Работа возобновилась. Через два часа лопата Майгина стукнулась
обо что-то твердое. Звук удара был звонкий, словно железо стукнуло о
железо, и все сейчас же остановились, повернувшись к Майгину. Майгин
нагнулся, повозился у себя под ногами и вытащил серый круглый шар
величиной с кулак.
- Что это? - спросил Берсеньев.
- Не знаю... Шар какой-то...
Майгин поднес к фонарю свою находку.
- Вещица вроде бы стеклянная. Надо разглядеть получше. Пойдем
наружу.
- Нет. Отложите, Андрей, в сторону, потом рассмотрим. Сейчас надо
рыть, рыть.
Майгин беспрекословно отложил находку и снова взялся за лопату.
- Но это хорошо, что мы уже нашли кое-что, - рассудительно сказал
он. - Мы, очевидно, в нескольких шагах от входа.
Не прошло и десяти минут, как его удивленный возглас вновь
заставил всех прервать работу.
- Клавдий Владимирович! Возьмите фонарь, идите сюда!
Берсеньев подошел, держа фонарь в поднятой руке.
- Кость?
- Человеческая... - добавил Берсеньев и наклонился над желтой
костью, торчащей из обломков туфа. - Берцовая кость! Любопытно... Но
где есть берцовая кость, там должна быть и голень и весь скелет.
Геологи принялись осторожно отваливать туф вокруг кости и вскоре
обнаружили весь скелет. Это был костяк человека очень высокого роста.
Геологи обнаружили его в горизонтальном положении. Вероятно, человек
этот погиб, застигнутый какой-то катастрофой. Он лежал ничком, руки
его были раскинуты в стороны, а голова повернута набок.
Геологи вынесли останки на поверхность земли и здесь, недалеко от
входа в шахту, сложили на траву. Рядом со скелетом Майгин положил
найденный шар.
- Ну вот, мы и встретились с первым обитателем <красивого
стойбища>, - сказал Майгин. - Думаю, что смерть настигла его
неожиданно.
- За работу, друзья! - нетерпеливо сказал Берсеньев. - Еще
несколько шагов, и мы войдем в подземный город...
Снова вонзились кирки и лопаты в темную стену подземного хода,
снова Петя и Нэнэ взялись за мешки...
День близился к концу. Нэнэ и студент уже устали, они все чаще
садились на камень у входа в шахту, чтобы перевести дух и подышать
свежим воздухом. Обнаженный до пояса, потный и перепачканный Майгин
уже тяжело ухал, врубаясь киркой в каменную <пробку>, встретившуюся
ему на пути. Берсеньев мрачно сопел, молча отгребая обломки. Наконец
он остановился:
- Постойте, Андрей.
Майгин опустил кирку и оглянулся.
- Мы прошли уже не три, а пять саженей.
- Ну и что же?
- Выйдите и отдохните, а я проверю свои расчеты. Я, кажется,
ошибся.
- Ерунда! Три сажени больше, какая разница? Действуйте, Клавдий
Владимирович, и уверен, что осталось немного.
- Ребята устали. Вечер на дворе. Отложим до завтра.
Майгин схватил кирку.
- Ни за что! Пусть ребята отдыхают, ложитесь спать и вы, если
хотите, а я буду рыть. Всю ночь буду рыть, пока не свалюсь или не
доберусь до этой анафемской двери.
- Но ведь я мог ошибиться, - попытался возразить Берсеньев.
Несмотря на усталость, ему и самому не хотелось бросать работу.
- Не поверю. Я знаю вас пять лет, я учился у вас, Клавдий
Владимирович. Если бы расчет сделал я, ошибка была бы возможна, но
вы?..
Берсеньев вышел из шахты. Он велел Нэнэ и Пете кончать работу и
отправляться спать. Но и здесь он наткнулся на сопротивление.
- Как! - возмутился Петя. - Вы хотите войти в подземный город без
нас? Ну нет, Клавдий Владимирович, с этим не только я, но и Нэнэ не
согласится.
Мальчишка, видимо, понял, о чем идет речь. Он энергично замотал
головой и ткнул пальцем в землю.
- Там... иду... - твердо сказал он.
В эту минуту из шахты донесся далекий глухой крик Майгина:
- Клавдий Владимирович!
Берсеньев, Петя и Нэнэ бросились в шахту и уже с первых шагов
поняли все: через длинный, узкий подземный ход тянулись пыльные яркие
лучи. Падая, спотыкаясь о камни и стукаясь головой о низкий потолок
хода, Берсеньев добрался, наконец, до Майгина. Тот стоял у окна,
прорубленного им у самой прозрачной сферы, и, жадно припав к этой
маленькой пока еще щели, разглядывал подземное чудо. Когда Берсеньев
подошел, Майгин обернулся к нему с сияющим лицом и обнял его.
- Ну, что я вам говорил? Мой Клавдий Владимирович не из тех, кто
ошибается.
Подоспели и Петя с Нэнэ. Они тотчас же по очереди стали глазеть в
щель, оглашая шахту восторженными восклицаниями.
Когда первые восторги улеглись, друзья снова взялись за работу и
скоро превратили щель в большую светлую витрину, за которой маленький
пещерный город стоял так близко, что до ближайшего домика его,
казалось, можно было бы добежать в четверть минуты.
Тут обнаружилось, что подземный ход не привел к прямоугольнику,
который наши подземные путешественники принимали издали за дверь,
когда разглядывали прозрачную сферу сверху. Но через полчаса,
отвоевывая у застывшей лавы все новые футы прозрачной сферы и расширяя
свою <витрину>, неутомимые землекопы добрались до темной грани,
уходившей вверх сажени на полторы. Вскоре открыта была вся <дверь>, и
перед нею солидное пространство, достаточное для того, чтобы створки
<двери> распахнулись, если они могли распахиваться вообще.
Берсеньев тщательно обследовал <дверь>: это были две высокие и
достаточно широкие плиты из того же прозрачного вещества, что и вся
сфера. Петель они не имели, но у внешнего края каждой створки
виднелась какая-то тоненькая синенькая трубка. Возможно, это были оси,
на которых створки поворачивались. Стык створок соединяла
металлическая полоса. Ни замка, ни щели для ключа геологи в <двери> не

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIP НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован