20 декабря 2001
114

МИССИЯ ВЫПОЛНИМА



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Андрей Кивинов.
Миссия выполнима.


Глава 1

В каком-то научном журнале о жизни фауны я вычитал, что с точки зрения
кошаков Господь создал людей с одной целью - кормить этих самых кошаков.
Вероятно, с точки зрения моего собрата по ремеслу Жоры, я существую на
белом свете исключительно, чтоб добросовестно и самоотверженно вкалывать
вместо него. Возможно, я немного заблуждаюсь, но ничего другого в голову не
приходит, когда в очередной раз Жорин кислый лик возникает в дверном проеме
моего кабинета. Именно с таким выражением физиономии он обычно просит
поможения в оперативно-розыскной деятельности, коей мы вынуждены заниматься
по долгу службы. `Если ты откажешь, я покончу с собой из табельного
оружия`, - сообщают мне бездонные Жорины очи, поэтому я стараюсь не
отказывать. В настоящую секунду взгляд коллеги полон такой безысходности,
что застрелиться хочется самому.

- Беда, Андрюхин, - коротко сообщает Жора, переступая порог, - это конец.

- Это не конец, Жора. Жизнь прекрасна, поверь, - я убираю со стола тяжелую
пепельницу и киваю на стул, предлагая коллеге стул, - рассказывай про беду.

Нет смысла приводить Жорин монолог дословно, во-первых, он обильно
приправлен ненормативной лексикой, а во-вторых, вы еще решите, чего
доброго, что в уголовный розыск берут людей с белой горячкой. Поэтому я
ограничусь конспективным пересказом услышанного.

Где-то пол года тому назад постовые милиционеры схватили господина без
определенного места жительства, который под покровом ночи свинтил медную
катушку лифта, дабы впоследствии сдать ее в пункт приема цветных металлов и
заработать на стаканчик алкогольных продуктов. Жора занялся господином, и
тот после изнурительного допроса признался, что таких катушек за последний
месяц свинтил аж сто четырнадцать штук, нанеся непоправимый урон лифтовому
хозяйству района. Посадив злодея в камеру, Георгий взял в руки калькулятор
и принялся за математические расчеты.

К слову сказать, основным показателем нашей работы служит так называемый
процент раскрываемости - количество раскрытых преступлений на количество
зарегистрированных. Низкий процент является самым страшным грехом в
ведомстве. Если не смертельным, то около того. Могут позорно отлучить от
службы. Жоре по разным причинам не очень везло с этим дурацким показателем,
за что он регулярно стоял с опущенной головой на пушистых коврах в больших
и малых кабинетах.

Математический анализ, проведенный коллегой на счетной машинке, дал
любопытный результат. Если принять от `Лифтреммонтажа` одно заявление о
краже всех катушек оптом, то процент почти не изменится. Но если по каждой
в отдельности...Хо-хо-хо...

В течение следующего дня, пока задержанный отсыпался в камере, Жора
ухитрился получить от лифтовиков сто четырнадцать заявлений на каждую
катушечку. Что при этом подумали о нем лифтовики, я могу только
догадываться. Но это не столь важно. Господина арестовали и отправили в
тюрьму, а Жора принялся снимать сливки. В результате такой нехитрой
комбинации он мгновенно выбился в недосягаемые лидеры по всем показателям и
стал в отделе за героя. По итогам года Жору наградили медалью `За отличную
службу по охране общественного порядка`, присвоили внеочередное звание и
повесили на Доску почета района. В смысле, его мужественную фотографию.
Начальство ставило Жору в пример и на ковры больше не выдергивало. Мой друг
расслабился и теперь спокойно покуривал в кабинете, закинув ноги на стол,
словно американский коп.

Кердык подкрался, как это обычно и случается, незаметно. Любителя цветных
металлов неожиданно оправдали в суде по политическим соображениям. Он,
оказывается, был не просто бомжом, а беженцом из горячих точек, лишившийся
всего личного имущества в результате неграмотной политики правительства на
Кавказе. Дабы скандал не достиг ушей мировой общественности, мужика
по-тихому выпустили из зала суда, а дела вернули на доследование, предложив
органам найти истинного похитителя катушек. Которого, как явствует из
вышеизложенного, не существовало в помине. Интерактивное шоу на местный
манер. В итоге, сто четырнадцать заявлений из плюса превратились в минус,
со всеми бурно вытекающими отсюда последствиями. Мнение начальство по этому
поводу было сейчас почти дословно пересказано мне бедным Георгием.

- Палыч дал шесть месяцев сроку, чтоб все вернуть назад. То есть пол года -
закончил печальную повесть мой незадачливый друг и опустил голову на грудь.

- А если не сможешь? Выгонит?

- Нет. Просто застрелит. Сказал, отведу за гараж и кончу.

- Палыч сделает, - согласно кивнул я.

Палыча понять можно. Палыч это наш начальник. Майор Шишкин.

Вообще то, он мужик неплохой, в отделе уже лет десять. Шибко не зарывается,
карьеру не делает, крышует помаленьку над местными торгашами, не при службе
собственной безопасности будет сказано. Без лишней нервотрепки и конфликтов
с вышестоящим начальством. Отдел в крепких середнячках, особых претензий к
Палычу нет, что ж не работать? А тут всякие экспериментаторы с
калькуляторами, из-за которых могут и с должности попросить, а то и на
пенсию отправить, благо выслуга позволяет. Волей не волей за пистолет
схватишься. Что на пенсии делать? Скучно на пенсии.

- Не горюй, Жор. Пол года большой срок. Может, Палыча снимут, а может,
показатели отменят.

- А душа? Душа то болит!

Да, Жорину душу я в расчет не взял, поэтому крыть нечем.

Георгий сжал виски ладонями и ушел в себя. Нарубить сто четырнадцать
`палок` задача повышенной сложности, все равно, что Кафельникова в теннис
обыграть в трех сетах. Но играть, в смысле рубить придется, уходи в себя,
не уходи.

В кабинет врывается Борька по кличке Укушенный, еще один славный
представитель нашего ментовского сообщества. Кличку он заработал, после
того, как подразнил лошадь, на которой юннаты катали по проспекту граждан.
Чего ему пришло в голову строить кобыле рожу? Ладно, был бы сержантом или
старшиной, а то офицер милиции. И, главное - трезвый ведь! Кобыла смотрела,
смотрела на глумление, да как цапнет Борьку за носяру. А зубы то у кобылки
ого-го, что у акулы... В итоге две недели больничного и восемь швов. Борька
этот казус из своей биографии тщательно скрывает, рассказывая всем, что нос
поранил, освобождая заложников. Мы Борьку не подставляем, утвердительно
кивая головами. Да, было дело - освобождал.

Сейчас Борька в темных очках, которые маскируют новое увечье - обширный
бланш под правым глазом. Теперь все по честному - травму парень заработал
при исполнении. Ехал позавчера в метро и вдруг почувствовал, что какая-то
крыса лезет в задний карман брюк. Бориска, как опытный мент, вида не подал,
лишь повел глазом на стекло вагона. В отражении, за своей спиной засек
небритого типа вульгарного вида, похожего на кота помойно-подвального
происхождения. Тип, пользуясь давкой, активно прижимался к Борьке, пытаясь
выудить бумажник. Но не на того напал, сволочь. Едва пальцы мерзавца
проникли слишком глубоко в карман, Бориска резко развернулся и нанес
наглецу разящий удар в область головы. Тот рухнул на пассажиров, ошалело
вытаращив испуганные глаза. Борис занес руку для повторной атаки, но тут
почувствовал неладное. В кармане опять кто-то шарил, но, на сей раз, не в
заднем, а в переднем. Опустив взор, наш друг обнаружил девочку лет четырех,
которая держалась за его карман, как за поручень, ибо больше ей держаться
было не за что. Дура-мамаша уткнулась в книгу, не думая о проблемах дочери.
Пока Бориска анализировал ситуацию, обиженный напрасно мужик поднялся и
адекватно ответил на произвол. Совершенно справедливо, кстати. Если тебе ни
с того, ни с сего будут бить в морду, мы никогда не построим
демократического общества... Очнулся Борька на конечной станции, где его
привел в чувство дежурный по платформе.

Больше ничего выдающего с коллегой не приключалось, если не считать, что
его цапнула оса, которую бедолага решил подрессировать во время дежурства.

- Аврал! - горланит Борис, поднимая осевшую пыль, - заложников взяли! Харе
тут языками чесать!

- Ты не паникуй так, - отвечаю я, убирая пепельницу еще дальше, - сядь,
расскажи спокойно, что стряслось.

- Чего там рассказывать?! Вон, три крали у меня в кабинете белугами ревут.
У них мужья - компаньоны, фирму какую то держат, барыги одним словом.

- Точно ли, барыги? - сразу уточняю я, зная предвзятое отношение Укушенного
к господам не рабоче-крестьянского облика.

- Точно. Водкой торгуют. Вчера с работы не вернулись. А сегодня женам ихним
звонки от неизвестных - просят выкуп, по двадцать пять кусков с носа! Иначе
головы по почте пришлем. В посылках. Бабы сюда и прибежали. Кстати, Жора,
живут они на твоей территории, тебе и разбираться.

- Враги кем-нибудь представились?

- Конечно. Чеченами.

- И куда деньги нести? - ожил Жора, забыв о личных неприятностях под
влиянием общественных.

- К фонтану в парке Победы. В три дня. Стоять и ждать, пока к ним не
подойдут. Если денег к трем не будет, в пять девочки получат первую голову.

- Лохи, - заключает опытный Жора, выслушав условия выкупа.

Он прав, мало-мальски уважающий себя вымогатель никогда не просит тащить
выкуп на встречу и не будет брать их сам. Грамотные бандиты предлагают
оставить денежки в каком-нибудь потаенном месте. А чеченами представляются
идиоты со слабо развитым воображением.

- Лохи, не лохи, а коммерсов вызволять придется.

- У жен есть деньги?

- Откуда? Иначе б не прибежали...Хотя, может, и есть, но зачем платить,
если мы есть, государственные люди?

- Я не о том, - уточняет Жора, - что мы в сумку зарядим? Не бумагу же.

- Найдем, это мелочи. Сейчас пол второго, времени маловато. Садись, бери с
жен заявление, а я с `Тайфуном` договорюсь.

`Тайфун` это маленькое, но гордое внутриведомственное подразделение,
помогающее нам иногда обеспечивать правопорядок.

Жора секунду-другую о чем-то сосредоточенно думает, затем переспрашивает.

- Заявление?

- Ну да. Как без заявы? Мы ж не частная лавка. Государство.

- А почему одно заявление? Ведь теток то трое?...

Я уже понял, к чему клонит Жора.

- Если мы возьмем одну заяву, срубим одну палку, а если три?...

- Три палки, - мгновенно ориентируется Укушенный, благо работает не в
каком-нибудь НИИ `Охраны труда`, а в министерстве внутренних дел, - только
тут случай другой. Мужиков то оптом похитили, и освобождать мы их будем
оптом. Один раз. Если б три, тогда другое дело...

Поправив очки, Борька исчезает за дверью. Жора потирает рука об руку.

- Сколько раз надо, столько и будем освобождать, - бормочет он самому себе.

- Жор, - на всякий случай поясняю я, - здесь не катушки лифтовые, а
заложники. Миссия невыполнима.

- Херня! - твердо заявляет воспрявший духом Георгий, - Миссия выполнима!
Прорвемся!...

* * *

Не буду долго останавливаться на первой части нашего прорыва, она протекала
достаточно традиционно. Ровно в назначенный срок дамочки гуртом подошли к
фонтану, держа в руках сумки, набитые старыми газетами, и замерли в
тревожном ожидании. В трех метрах от них разместился Георгий, повесивший
себе на грудь и спину по рекламному щиту китайского ресторана, под которыми
укрылся бронежилет. Сэндвич-мен, одним словом. Мы с Бориской не
маскировались никак, сидя на скамейке с бутылками пива в руках. (Пиво
настоящее). Минуту спустя к женщинам подвалил молодой субъект, так же
похожий на чечена, как пингвин на страуса. Предположение Жоры сбылось,
злоумышленник не имел практического опыта в похищении людей. Он забрал у
жен сумки, даже не заглянув в них, сказал: `Спасибо` и зашагал к выходу из
парка. Прошагал ровно три метра, как раз до сэндвич-мена. Жора бесхитростно
опустил рекламный щит на непокрытую голову субъекта, отчего тот также
бесхитростно упал и забылся. Бойцы `Тайфуна`, наблюдавшие за этим из кустов
парка, уважительно закивали головами...

В машине молодого человека привели в чувство и экстренно допросили.
Друзей-бизнесменов действительно похитили. Но никакие не чечены, а местные
районные шалопаи, насмотревшиеся сериалов и новостей из горячих точек. С
помощью входившей в банду фотомодели, заманили мужичков в специально снятую
квартиру. (Не желаете ли культурно-эротического шоу? А кто ж не желает?)
Там связали, попутно попинав ногами. Затем позвонили женам и назначили
цену. За выкупом отправили младшего, а сами остались в квартире, дожидаясь
наживы. Всего в банде шесть человек, не считая фотомодели, средний возраст
членов двадцать лет...

Выходя из парка, Борька заметил ручного верблюда, катавшего публику, и
хотел, было, его подзадорить, но я пресек эту попытку на корню...

Сейчас мы приступили ко второй части прорыва, то есть едем освобождать
джентльменов, попавших в лапы криминала. Задержанный лежит в багажнике,
места в салоне ему не хватило. Автобус с `Тайфуном` весело катит следом,
через минут пятнадцать мы будем на месте, а пока есть возможность обсудить
дальнейшие действия. Задача сложна, если учитывать Жорину проблему с
`палками`. Решено `тайфуновцев` в наши планы не посвящать, экстремалы будут
работать в темную. В автобусе три взвода бойцов, поделимся на три группы и
каждая, с интервалом, в пятнадцать минут возьмет штурмом квартиру и
освободит своего заложника. Тут же кидаем жребий. Первым на штурм иду я,
затем Борька и последним Жора. Адрес квартиры, где засели бандиты,
задержанный назвал с собачьей преданностью в глазах, благо за нашими
спинами стоял `Тайфун`, бряцая железом и поигрывая резиной. Также рассказал
об условном звонке, открывающем заветную дверь. После этого наша основная
задача упростилась до ерунды. Лишь бы хватило бензина добраться до места,
на месяц для служебного `Жигуля` положено тридцать литров, и лимит исчерпан
еще на прошлой неделе. Я не знаю, почему машина сейчас едет, может, сумела
адаптироваться и научилась работать без горючего? Иначе б все равно
заставили.

Мы подъезжаем на место, отыскивает нужный дом - кирпичную девятиэтажку с
типовой планировкой. Квартира на пятом этаже, под окна засаду можно не
ставить, вряд ли кто рискнет спрыгнуть. Автобус с `Тайфуном` тормозит за
углом, мы же, не стесняясь, подъезжаем прямо к подъезду. Я покидаю коллег и
в одиночестве иду на разведку. Нахожу дверь и прижимаю чуткое ухо к ее
бронированной обшивке. Изнутри льется: `Телится метелица за моим окном`,
что еще раз говорит о непрофессионализме преступников и о полном отсутствии
вкуса. Уверен, в их стане в ходу алкоголь, никотин, фотомодели, а то и
наркотики. Тем хуже для них. Отягчающие обстоятельства. Я спускаюсь вниз,
кличу первый взвод экстремалов и мы идем в бой.

По силе впечатлений ни с чем невозможно сравнить задержание, проводимое
силовыми подразделениями министерства внутренних дел. Голливудский
блокбастер `Смерч` - жалкая пародия на наш `Тайфун`. Фильм `Вулкан`
приближается, но до идеала не дотягивает. Одним словом, сравнивать тут
нечего - после смерча гражданин еще кое-как соображает, после `Тайфуна` -
нечем. Лично я никак не могу привыкнуть к подобного рода брутальным
зрелищам, ибо по натуре гуманист и человеколюб. По крайней мере, прежде чем
применить силу, вежливо представляюсь, если, конечно, позволяет оперативная
обстановка.

Сейчас я представиться не успел, мои функции свелись к кодовому нажатию
звонка и шагу в сторону. Ударная волна `Тайфуна` ворвалась в легкомысленно
открытый дверной проем и устремилась вглубь, оставляя после себя абсолютно
голое правовое поле. Первым ее поражающий фактор ощутил отомкнувший дверь
толстячок, теперь напоминающий жевательную резинку `Бумер`, на которую
наступили сапогом. Несколько мгновений назад он был еще мужчиной, теперь
этот факт вызывает большие сомнения. Я глубоко вздыхаю, отлепляю `Бумера`
от пола, прислоняю к коридорной стене, подбираю его зуб и иду дальше.

Все уже кончено. Тому хлопцу, что в коридоре крупно повезло, он прилип к
полу, а не к сапогам... Этим же четверым...Хм, хватит лирических
отступлений и метафор. Нефиг людей похищать. Кстати, о похищенных. Где вы,
друзья?...Друзей я нахожу в спальне, сидящих на полу и прикованных
наручниками к батарее. Я поздравляю заложников с освобождением и отстегиваю
первого. Он бросается ко мне на шею, едва сдерживая чувства.

- Все позади, дружище, все позади, - успокаиваю я, убирая пистолет за пояс,
- милиция Санкт-Петербурга всегда стоит на защите частного капитала.

Заплакать хочется, ей Богу. Заглядывает командир первого взвода.

- Командир, что с братвой делать? В автобус выносить?

Кошмар какой...Выносить...

- Погоди, старик, сейчас решим, - я машу сержанту рукой, и мы идем на
кухню.

На кухне я выглядываю в окно, поднимаю большой перст вверх, давая понять
коллегам, что миссия выполнена, захват осуществлен. Борька довольно кивает
в ответ.

- Слушай, старина, - обращаюсь я к сержанту, - братва пусть еще полежит, а
ты бери своих бойцов и бегом на проспект. Перекройте движение и ждите нас.

- Понял, - деловито кивает сержант, помня, что приказы не обсуждаются.
Перекрыть, так перекрыть. Поправляет маску и кличет своих.

- Айда, мужики...

Я делаю еще один условный Бориске и возвращаюсь в комнату к заложникам.
Братва спокойно лежит в правовом поле и даже не пытается посмотреть в мою
сторону.

В спальне отстегнутый коммерс сидит на стуле, растирая затекшую кисть.

- Пойдемте в машину, - зову я его с порога.

Бизнесмен поднимается и двигает к двери.

- А мы?...

- Вас тоже освободят. Обязательно, - твердо гарантирую я оставшимся возле
батареи ребятам, прижимая руку к сердцу.

Не, а что еще говорить? Рассказывать про Жорины катушки от лифтов? Могу,
конечно, рассказать, не жалко, но... Люди и так в шоковом состоянии, зачем
же усугублять? Иногда лучше жевать...

В комнате я строго предупреждаю братву:

- Граждане бандиты, в связи с особой опасностью вашей банды, у меня есть
приказ живых в плен не брать. А поэтому лежим тихо, аки мыши. Ясно?!

Ясно. Не Жеглов, конечно, но и они, впрочем, не `Черная кошка`. Я ухожу,
но, словно, чеширский кот, оставляю им на память свою лукавую улыбку.

На лестнице сталкиваемся с человеком в черном по имени Борис и пятеркой
молодых людей в масках. Операция `Захват-два`. Отдаем честь и уступаем
дорогу. Задача у отряда гораздо проще нашей. Во-первых, дверь уже открыта,
во-вторых... Да ладно, чего там считаться по мелочам?

- А куда они? - спрашивает меня освобожденный.

- Работать.

Я не вру. Не знаю, как Бориска, но `Тайфун` работать будет. Не на карнавал
приехали. `Телится метелица...`

Выходим на улицу. Толпа зрителей (как всегда). Из автобуса выскакивает одна
из женщин и с плачем бросается на шею спасенному нами мужу. Окружающие
аплодируют. Я скромно улыбаюсь. Не зря работаем, не зря... Подмигиваю Жоре,
поднимая большой палец кверху. Жора подмигивает в ответ.

- А наши где?! Живы?! - сквозь аплодисменты доносятся до меня два потухших
голоса.

- Живы, дорогие мои девчонки, живы, - по очереди обнимаю женщин и возвращаю
их обратно в автобус, - ждите и обязательно дождетесь.

Подбегает, размахивая жезлом, лейтенант ГИБДД.

- Кто старший?

- Ну, я старший, - высовывается из автобуса Жора.

- Почему перекрыли проспект?

- Сам, что ли не видишь? Заложников освобождаем. У бандитов стволы, а ну по
машинам стрельбу устроят?

- Это надолго? А то пробка большая.

- Как получится, братишка... Здесь не ученья, запланировать нельзя.

- Понял, - лейтенант включил рацию, но доложить не успел, отвлеченный
криками с пятого этажа.

- Стоять!!! А-а-а!!! Ки-й-й-я!!!

Работает `Тайфун`. Как всегда слаженно, быстро, не оставляя врагов никаких
шансов на победу. Вылетает разбитое стекло. Собравшиеся зеваки испуганно
вскрикивают. Дети ревут, бабульки крестятся.

- Спокойно, граждане! - развожу я руки, - ничего страшного (смотря для
кого), преступники сопротивляются, приходится применять силу. Народ
успокаивается. Из окна квартиры выглядывает довольный Борька.

Молодцы, второго освободили. Наша взяла. Через минуту из подъезда выбегает
второй заложник и бросается в объятья любимой супруги (про фотомодель, мы,
как люди порядочные, женам, естественно, не рассказали). Следом выбегают
`Тайфуновцы` и прямиком отправляются перекрывать проспект. И, наконец, в
проеме возникает усталый Бориска. Без темных очков, представляя на суд
публики свой мужественный фонарь. Никаких слов больше не надо, все
достаточно красноречиво.

- Ну, теперь, моя очередь, - Жора передергивает затвор `Макарова` и жестом
зовет свою пятерку из `Тайфуна` в бой, - поработаем, господа. Берем резко.

Я не знаю, кого они будут брать резко. Я не знаю, как отреагируют на их
появление те, кто сейчас в квартире. Я не представляю, как последние будут
выполнять команду `стоять`, `лежать`, `сидеть`, как они, вообще что-либо
будут выполнять...Я не удивлюсь, если кто-то из похитителей, все-таки
вывалится в окно, причем исключительно по собственной воле...

Может, когда-нибудь, где-нибудь, кто-нибудь из членов взятой нами шайки
продолжит грабить, воровать, наркоманить или даже свинчивать лифтовые
катушки, может кто-то станет олигархом, вором в законе либо выдающимся
политиком, но одно могу сказать с уверенностью - похищать людей они не
больше не будут никогда. Ни за какие деньги. Человеку, пережившему тройной
`Тайфун`, это не стоит даже и предлагать.

Борька дразнит ворону. Доиграется, чудак...

* * *

- Хитрые вы, конечно, легавые, с подходцами вашими, но запомните - вирусов
у нас на всех хватит!

Жора затолкал кричащего очкарика в камеру и повернул ключ.

- Что это за горлопан? - спросил я.

- Хакер. Лондонский банк шваркнул. Но я его быстро колонул, хоть в
компьютерах и хрена не смыслю. Тут ему не Англия.

Жора достал из нагрудного кармана калькулятор.

- Пять тысяч клиентов! Ого!... Если с каждого по заяве...

- Кстати, а с заложниками чем закончилось?

- Фигово закончилось, - морщится Жора, пряча счетную машинку, - прокуратура
дела объединила, в зачет только одна палка пошла. Обидно, напрасно
пахали... Да, ладно, прорвемся. Ты случайно не знаешь, как в Лондон
звонить?

Миссия выполнима...

Продолжение следует...

ГЛАВА 2.

- Скажите, где у вас грязное белье?

- Зачем оно вам?

- Порыться.

- Вообще то в ванной, в бачке.

Жора пересекает коридор и заходит в ванную комнату, стилизованную умельцами
из ремонтно-строительной бригады под интерьер буддийского храма. Моего
друга, впрочем, абсолютно не интересует интерьер, пусть хоть орбитальная
станция, было бы грязное белье. Прежде чем рыться в бачке, склоняется над
пустой ванной и пристально вглядывается в ее позолоченную эмаль. Я наблюдаю
за Жориными манипуляциями через открытую дверь. Хозяйка квартиры, довольно
миловидная блондинка, стоит рядом со мной, запахнувшись в шелковый халатик
идеального покроя. Жора слюнявит указательный палец, зачем-то проводит им
по внутренней поверхности ванны и подносит к бра, висящему рядом с
зеркалом. Вероятно, ничего, кроме собственной слюны на пальце не
присутствует, коллега вытирает его о брюки и принимается за бачок.
Вообще-то это здоровая фарфоровая ваза, куда свалено белье, бачком я
обозвал ее по инерции. Как человек аккуратный, и главное, занятой, Георгий
не извлекает грязные вещички по очереди, а по простецки переворачивает вазу
и вываливает содержимое оптом на расписной кафель. Хозяйка явно огорчена,
но виду старается не подавать. Минут пять Жора тасует шмотки по полу,
наконец, выдергивает из кучи спортивные брюки малоизвестной фирмы.

- Это мужа? - прищурив глаз на манер Коломбо, спрашивает он у хозяйки.

- Разумеется, не мои.

- Прекрасно.

Георгий выворачивает карманы, извлекает сморщенный носовой платок, фантик
от `Орбита` и какую-то маленькую бумажку, по всей видимости, магазинный
чек. Все, кроме бумажки летит обратно в кучу, чек же коллега нежно
разглаживает на ладони, как дети разглаживают найденные красивые фантики.

- Так, когда пропал ваш супруг? - звучит очередной вопрос из ванной
комнаты.

- Боже ты мой, я уже в сотый раз повторяю, он ушел двадцать второго числа,
примерно в одиннадцать вечера.

- И больше не возвращался?

- Вы что, издеваетесь?

Жора выходит из ванной комнаты с видом римского императора, разгромившего
очередную команду варваров.

- Это вы издеваетесь, гражданочка Мордолюбова.

- Мудролюбова, - уточняю я.

- Не суть. Вы нам уже битую неделю доказываете, что муженек ушел вечером
двадцать второго, с тех пор не появлялся и не звонил, а вы ждали его ни на
минуту не выходя из дома. Верно?

- Да! - нервно огрызается хозяйка, - да! Вы зачем сюда пришли, нервы мне
мотать? В гроб меня загнать хотите?

- Рано или поздно все там будем, - успокаиваю я бедную женщину.

- Отлично, - констатирует Георгий, прикладывая указательный палец к щеке
(ну вылитый Коломбо, сигары не хватает и стеклянного глаза), - объясните
мне тогда, пожалуйста, уважаемая, откуда в его штанах чек ТОО `Носорог` от
двадцать четвертого числа на сумму двадцать пять рублей, пятьдесят копеек?

Хозяйка, чиркнувшая за секунду до вопроса зажигалкой, так и замирает с
огнем в руке и сигаретой во рту. Я задуваю огонек, чтоб сэкономить ей газ.

- Ведь вы ни на минуту не покидали квартиру. Как же вы не заметили любимого
мужа, который бросил в корзину спортивные штаны, а то и принял душ? Или,
все-таки, это не его штаны? Пальчики, держащие зажигалку, начинают дрожать,
подведенные глазки бегать, а язычок заплетаться.

- Я... Я буду жаловаться... Мне нужен адво...

- Кат, - заканчиваю я.

- Да, спасибо, - соглашается она.

- А причем здесь адвокат? - разводит руками Георгий, - он понадобится,
когда вам предъявят обвинение, а пока вы никто. Помилуйте, Валерия
Павловна, я вас в чем-то обвиняю? Я вам задал вполне логичный вопрос и жду
на него вразумительного ответа. Ведь не я заявил в милицию о пропаже мужа.
И не он вот. Я просто занимаюсь своим делом.

Валерия Павловна, наконец, прикуривает.

- Какое еще обвинение мне предъявят?

- Ну, мало ли... По нынешней жизни, любого можно в чем-то обвинить.
Например, в торговле наркотиками или в убийстве супруга...

Пока Жора приводит в чувство рухнувшую в обморок Валерию Павловну, я в двух
словах объясню, в чем, собственно, дело, и зачем мы сюда притащились, если
еще кто-то не понял. Неделю назад в наш отдел позвонила гражданка
Мудролюбова и встревоженно-прокуренным голосом прохрипела, что у нее пропал
единственный муж. Свалил вечерком за пивом в соседний ларек и вот уже как
три дня не возвращается. Дама обзвонила больницы и морги, друзей-знакомых
и, убедившись, что самой ей мужа не найти, обратилась в компетентные
органы. Компетентный участковый инспектор Вася Рогов прогулялся к даме
домой, принял заявление, метнул его в книгу происшествий, где оно
хорошенько промариновалось, пока не попало к Жоре, на территории которого
жил `потеряшка`. За прошедшие трое суток последний не объявился, и Георгий,
как всегда энергично принялся за поиски. Прежде всего, навел о нем
справочки. `Пропавший` не относился к миру `проклятьем заклейменных`, а
возглавлял коммерческую структуру `Торговый дом `Погребок`, снабжавшую
горожан винно-водочными продуктами. Со всеми вытекающими отсюда ужасными
последствиями. Ибо рынок винно-водочных изделий постоянно находится в
стадии брожения, это вам не картошки накопать. Мочить-не-перемочить,
сажать-не-пересажать. Заморочек у пропавшего президента было, вероятно, в
изобилии, посему он переписал часть личного имущества и жилплощадь на
дорогую супругу. Теперь судебные или налоговые органы, в случае чего, не
смогли бы наложить когтистую лапу на барахло президента торгового дома, а
завистники перестали б распускать сплетни про жизнь не по средствам. Именно
данный факт насторожил подозрительного Георгия, и он решил повнимательней
осмотреть жилье пропавшего супруга Валерии Павловны, для чего взял с собой
и меня. У меня своих проблем по глотку, но отказать напарнику я не смог.
Семейство хозяина `Погребка` гнездилось в высотном особняке с
индивидуальной планировкой квартир. Консьержка, спящая внизу за
пуленепробиваемым стеклом, проснувшись, с плохо скрываемой неохотой
сообщила, что Валерия Павловна с супругом живут душа в душу, хотя иногда и
бьют друг другу морды, в основном, по выходным. Но это дело семейное, можно
сказать, обыкновенное, главное, не стреляют, а сломанный нос заживает
достаточно быстро. Совместных детишек не нажито, но у Мишеньки где-то есть
сынок от первого брака, иногда заходящий на чай с вареньем. Валерия
Павловна впустила нас без малейших возражений и еще раз повторила свой
скорбный рассказ про пиво и, ушедшего за ним, супруга. Жора внимательно
обследовал комнаты Михаила, так звали `потеряшку`, особо скрупулезно
осмотрел кухню, в том числе холодильник, ничего относящегося к делу не
нашел, после чего задал вопрос о грязном белье. Дальнейшее произошло на
ваших глазах. Ну вот, хозяйка уже очнулась, можно работать дальше.

- Я буду жаловаться в прокура...

- Туру, - снова выручаю я.

- Да...

- Это, пожалуйста, - улыбается Георгий, - пойдем вместе. Там крайне
заинтересуются, как вы проглядели драгоценного мужа. Хата у вас, конечно
большая, заблудится можно, но Михаил Андреевич, извиняюсь, тоже не
таракан...

- Кстати, Валерия Павловна, - встаю я на сторону друга, - в заявлении вы
указали, что Миша как раз и ушел в спортивном костюме...

- У него много костюмов, - хозяйка окончательно пришла в себя и могла
стоять, не опираясь о стену, - вон в шкафу еще три пары. Он любил спорт.

- Любит, - мягко поправляет Георгий.

- Ну, да, конечно... Любит.

- Так что же все-таки с чеком?

- Я вспомнила... Как раз двадцать четвертого я выскакивала в универсам на
пол часика, купила пельмени. Мне же надо что-то есть?

- Само собой, - киваем мы хором.

- Миша мог зайти, переодеться и уйти снова.

- О-о-о-о-о-о-о..., - протягиваем мы в унисон, - это не серьезно. Либо муж
потерялся, либо мы валяем дурака. Пропавшие без вести граждане не
возвращаются, чтобы переодеть штаны. - Но его нигде нет!

- Советуем тщательней разобраться в своих семейных отношениях. Честь имеем.

На лице хозяйки налет растерянности вперемежку с красными пятнами.

- Постойте... Вы что, не будете искать Мишу?

- Трудно искать негра в темной комнате, особенно когда он беззубый, -
уверенно отвечает Георгий, - где у вас дверь?

- Но... Но если он не вернется? Что мне делать?

- Еще раз сходить за пельменями. Всего доброго.

Возле стеклянной будки я притормаживаю, предложив разбудить консьержку и
уточнить у нее про двадцать четвертое число.

- Я тебя не узнаю, старина, - Георгий таращится на меня, как тренер на
игрока, промазавшего с линии ворот, - ты тоже поверил? Да это мой чек.
Сигареты покупал.

- Да как раз это я понял, не лох, - парирую я, - на какие шиши ты такие
дорогие сигареты куришь?

- У тещи выманил. Сказал, приказ пришел - патроны за свой счет покупать.
Червонец штука. Вот стоху отстегнула...

Мы выходим из подъезда, неспешно минуем двор и выходим на правительственную
трассу, пролегающую в здешних местах.

- И на хрена ты бедную женщину в блудняк ввел? - возвращаюсь я к недавним
событиям.

- Реакцию хотел посмотреть. Легкий следственный эксперимент.

Узнаю друга. Это Жорин метод. Сегодняшний случай не самый крутой в его
практике. В прошлом году в подъезде нашли пенсионера с пробитой головой и
вывернутыми карманами. Пенсионера, увы, уже мертвого. Следователь
прокуратуры осмотрел место происшествия и поднялся в квартиру, дабы
допросить внучку, с которой проживал старичок. Допрос протекал в комнате
убиенного, где следак обратил внимание на клочок бумажки, валявшийся под
столом. Развернув ее, он прочел надпись, сделанную корявым дедушкиным
почерком: `В моей смерти прашу венить Лелю`. Лелей звали внучку, которая
тут же грохнулась со стула. Следователь был менее впечатлительным и
оприходовал Лелю в ИВС на трое суток по подозрению в убийстве родного деда.
В чем она и призналась на семьдесят первом часу пребывания в камере.
Мочила, правда, не она, а бойфренд, молодой бездельник из соседнего двора.
Мешал им дедушка дружить, занимая лишние десять квадратных метров.
Ворчливый был, все работать заставлял, а пенсией не делился. Вот они и
сговорились сжить его со свету. Но не получилось. При чем здесь Жора? В
общем, то не причем, просто он до сих пор не может ликвидировать
неграмотность среди себя, а поэтому как слышит, так и пишет. И вдобавок,
канцелярский язык. Он бы еще написал: `Моя внучка совершила в отношении
меня преступление, предусмотренное статьей 105 УК РФ, прошу возбудить по
данному факту уголовное дело`. Ну, какой нормальный человек стал бы
царапать в записке `прашу венить`. Изложил бы мысль проще: `Меня замочила
Леля`. Я указал Жоре на недостатки, на что он зашипел в ответ.

- А как иначе? У нее ж, сучки, все на лбу написано. Сидит, лыбится, только
что хип-хоп от счастья не танцует. Бедный дедушка, бедный дедушка, ах как
жалко, ах как жалко... А сама уже прикидывает, как мебель переставить.
Койку в Саблино ты у меня переставлять будешь.

- Я не о том, Жор... Над грамматикой работать надо...

Короче, как вы поняли, Георгий подходит к делу творчески, можно даже
сказать не ординарно, полностью игнорируя устоявшиеся методы работы органов
с населением. Я не всегда занимаю его сторону, и мы частенько ведем
философские споры.

- С Мудролюбовой ты перегнул. Муж то у нее действительно пропал. И судя по
всему, с концами. Точнее, с концом. Нас могут опять обвинить в беспределе.

- Беспредел?! - гневно дышит мне в лицо Георгий, - да ты видал, как она
заерзала?! Пельмени, пельмени... Да тут младенцу понятно, что сама его и
пришила. Или на пару с хахалем. Денежки и барахло теперь ее. А по моргам и
милициям звонит для обставы, дешевка...

Я улавливаю характерный аромат `Мартини`. Еще час назад ничего подобного
Жора не источал. Теперь ясно, зачем он так дотошно исследовал
холодильник... Напарник прикуривает дорогую сигарету и продолжает
выступление.

- Беспредел... Ты лучше меня знаешь, если идти на поводу у каждой буковки
нашего потешного закона, хрен найдешь даже штопаные носки, украденные с
бельевой веревки! Миссия невыполнима. У нас одни статьи взаимно исключают
другие! Вот представь врача, к которому привозят тяжело раненного и
говорят: `Спасай! Только у нас лекарств нет, а из инструментов одна
лопата`. Врач как может, но помощь окажет, даже лопатой, и никто его
беспредельщиком при этом не назовет. Помер больной, не помер... А когда я
вместо нормального инструмента беру лопату, все сразу вопят - беспредел,
беспредел! Потом, над врачом никто не стоит, а у меня куча командиров и
всем показатели подавай!

- Так шел бы во врачи.

- Харизмой не вышел...

Судя по предыдущему демаршу напарника, `Мартини` в холодильнике
Мудролюбовой было много. После маленькой порции спиртного, Жора бичует язвы
общества не так активно. Но, если честно, сермяжная правда в сказанным им
только что словах есть...

- Ты где успел надраться, харизма?

- А покойника надо помянуть? Я что, по-твоему, нехристь?

Покойник, вероятно, Мудролюбов. Жора заглядывается на едущую в иномарке
девчонку и прекращает полемику.

- И чего ты с нашей Валерией Павловной собираешься делать? - я возвращаю
его к рабочей теме.

- Труп мужа надо искать. Без трупа даже не стоит пытаться колоть. Нет трупа
- нет убийства. Но я знаю, где он.

- Брось ты! Откуда?!

- Я, в отличие от некоторых, не на хозяйкин халатик пялился, а квартирку
внимательно осматривал. И кое-что выглядел.

- Ногу, что ль, отрезанную?

- Нет, не ногу... Там в ванной, в самом дальнем углу, мешок с цементом, а
кафель на полу свежеукладенный. Швы новенькие, только застыли. И
чистенькие, как после `Комета`. Я, думаешь, только в белье копался? Под
кафелем труп. В полу. Зуб даю! - Голос напарника, несмотря на `Мартини`,
тверд, как зрелый грецкий орех. - Плохо, крови нигде не заметил, хотя если
его придушили кушачком от халатика, то крови и не будет.

- Прятать покойника у себя в хате? - возражаю я, - это не эстетично. Запах,
насекомые... Опять таки по суеверным причинам.

- А куда его еще девать? Из хаты не вытащишь, внизу тетка на вахте сечет,
охранники по двору ползают. А цементик и запахи проглотит, и червячков и,
тем более, суеверия.

Мы сворачиваем с правительственной трассы на заброшенную улочку и через
минут пять швартуемся возле родного отдела, огороженного высоким забором с
незатейливыми рисунками и надписями, типа `Скажи наркотикам - нет!`. Вдоль
забора фланирует постовой Егоров, отпугивая любителей рисования
автоматическим оружием и матерными выражениями, в которых необыкновенно
силен. В дверях сталкиваемся с представителем южных народов, сержантом
Гасановым по прозвищу Снегурочка. Он борется с преступностью, занимая
должность завхоза. Внешне Гасанов похож на Лучано Паворотти, только талия
раза в два пошире, да лысина попросторней. Мужик он не злой, хотя и жадный,
и мы с ним не конфликтуем. Перед Новым годом Шишкин велел найти двух
добровольцев - поздравлять детей сотрудников в образах Деда Мороза и
Снегурки. С Дедом проблем не возникло, подписался любитель халявной выпивки
Вася Рогов, но Снегурка, это, извините, нонсенс. Потом всю жизнь не
отмоешься от голубой краски. Единственная женщина в отделе - секретарша
Зинаида, дама пенсионного возраста на Снегурочку походила, как Жора на
буддийского монаха. Поздравление могло сорваться, но выручил Гасанов, не
боявшийся насмешек, связанных с размытыми границами сексуальной ориентации.
Усы, правда, сбрить отказался. Парочка получилась улетная. Дедушка Мороз,
ростом метр шестьдесят, с вечно красным клювом и запашком изо рта,
внученька с усами и характерным, неистребимым акцентом... А когда, после
пятого поздравления Вася передвигаться самостоятельно уже не мог, Гасанычу
пришлось взять его миссию на себя. `Зыдыравствуйте, что, не жидали, да?` В
одном адресе, действительно не ждали, ошиблись мужички дверью. Но хозяйку
быстро откачали, даже `Скорая` не успела приехать...

- Билеты лотерейные покупаем, да? - Гасаныч протягивает нам пачку, -
юбилейные, ко дню милиции.

- Обалдел? - возмущается Георгий, - до дня милиции пол года.

- Началство саказало, кито не возьмет добровольно, тому их в зарплату
выдадут. Вмэсто дэнег.

- И сколько брать надо?

- Не меньше пяти. По червонцу.

- Мы с министерством в азартные игры не играем.

- Зато оно сы вами сыграет...

- Ты б лучше душ починил, второй год сломан. А у меня обильное
потоотделение, - Георгий демонстрирует темные пятна подмышками, - стыдно
людей принимать.

- А сауну с бассейном тэбе нэ надо?

- У соседей, между прочим, не только сауна, но и тренажерный зал.

- У соседей работают люди, которые умеют решать вопросы, - без акцента
отвечает Гасаныч и направляется к гаражу.

Закуток, где раньше был душ, мы теперь используем в качестве камеры,
которую называем скрытой. Желающим не всегда хватает места в основной, при
дежурной части. Жора кивком приглашает меня в свой кабинет. Укушенный
куда-то смылся, кабинет пуст.

- В общем, братишка, - Жора скидывает ботинки и вытягивает ноги, - пол
ломать надо. Но прежде как то вдову выманить и ключи раздобыть. Ты это на
себя и возьмешь.

- Какую вдову?

- Как, какую? Мордолюбову. И вдовой она стала на собственных глазах.

- Ты чего, пол втихаря ломать собрался?

- А кто ж открыто даст?

Георгий, как всегда прав. Открыто не дадут, причем дело даже не в
прокурорской санкции на обыск, ее то, как раз, получить не сложно. Дело в
деле. Уголовном. Чтоб получить санкцию, надо возбудить уголовное дело по
факту убийства. `Глухое`, естественно, дело. А кто ж даст показатели
портить? Начальство фантазиями не страдает и рассуждает трезво. `Ты, что,
милай? Какое убийство? Да твой пропавший у шмары какой-нибудь дохнет или от
бандитов бегает, а ты - убийство! Вот найдешь труп, тогда и возбудим! Если
мы по каждому потеряхе будем убийства возбуждать, нас обзовут криминальной
столицей мира!` Придется, как говорит Жора, лопатой, вместо скальпеля...

- А ключи? - вновь пристаю я, - как прикажешь ключи раздобыть?

- Способов много, надо просто выбрать оптимальный. Можно, например, вызвать
Мордолюбову сюда, под благовидным предлогом обшмонать и изъять ключи. После
ты с ней часок, другой покалякаешь, мне и хватит.

- Какой еще благовидный предлог? Валерия Павловна, мы подозреваем, что у
вас в сумочке героин, извольте показать...

- Ну, почему, героин?... Можно патроны...

- Сам обыскивай. Покалякать, я с ней покалякаю, хотя не знаю о чем, но в
сумку не полезу.

- Хорошо, есть другой вариант. Просто посадить ее на три часа в скрытую
камеру. Вон, науськать Егорова, а он к мертвому прицепиться может.

Слово `прицепиться` было сказано Жорой в иной, более народной вариации, я
слегка сглаживаю острые углы...

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован