20 декабря 2001
103

МОЛЧАЛИВЫЙ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Андраш Тотис.
Убить голыми руками


ОСR Халиман А. Т. FinеRеаdеr 5.0, 17.10.00



Двое в масках неожиданно появились из-за ограды. Адзато резко
остановился, затем медленно пошел дальше, к воротам. Неизвестные двигались
мягко, но очень уверенно. Один из них преградил Адзато путь, другой, держась
на расстоянии, зашел сзади. Попав в освещенное пространство под фонарем, все
трое на миг замерли, прежде чем начать грозный молчаливый ритуал. Адзато
принял боевую стойку, правую руку ладонью наружу медленно поднял, защищая
лицо, а левой прикрыл корпус. Бандиты подкрадывались к нему, делая обманные
движения, чтобы вынудить Адзато все время кружиться на месте. И вот они
рванулись вперед. В тот же миг Адзато взвился в своем знаменитом, столько
раз вызывавшем зрительское восхищение прыжке, готовый к удару ногой, от
которого нет спасения. Однако нападающий в маске отразил этот удар: Адзато
отскочил, словно от резиновой стенки. Он упал и перекатился в сторону, чтобы
увернуться от удара ногой второго бандита, затем снова принял боевую стойку.
И двое в масках вновь перешли в наступление. Они приближались медленно,
уверенно, с убийственным спокойствием. Адзато отразил два удара и ответил
ударом ногой с разворота. Когда он косточкой ноги угодил в локоть
противника, лицо его исказилось от боли. Два десятка лет постоянных
тренировок закалили Адзато, приучили тело сносить любые физические
страдания. Понадобились считанные секунды, чтобы боль утихла, подчинившись
воле, воспитанной многими тысячами изматывающих тренировок и перенесенных
болезненных ударов. Однако на сей раз и нескольких секунд оказалось много.
За это время его успели ударить по почкам так, что он согнулся пополам, и
сбили с ног, когда он выставил обе руки вперед, чтобы отвести неизбежный
удар коленом в лицо.
Странно, но ему позволили встать на ноги. Лишь после этого один из
нападающих нанес удар ногой, и Адзато, побитый, посрамленный, снова рухнул
на пыльный тротуар. Но сколько раз во время кровавых схваток не на жизнь, а
на смерть и в моменты, казалось, совершенно безнадежные он вновь поднимался
на ноги! Он прибег к защите ладонью, и на сей раз его контратака достигла
цели. Его твердый как камень кулак с ужасающей силой ударил противника под
ребра. Но теперь пошел в наступление второй бандит. Этот действовал-уже не
столь опрометчиво, выискивая брешь в защите и не оставляя шанса на спасение.
Адзато вновь отбил удар и ответил опять-таки прямым вертикальным кулачным
ударом. Выставленное навстречу стальное предплечье отвело его руку, а сзади
тотчас же настиг удар кулаком. Адзато отдернул голову, развернулся и пустил
в ход ногу. Круговой удар пяткой с разворота по почкам.
И все началось сначала: Адзато в боевой стойке с подрагивающими
мускулами лица, двое в масках медленно приближаются. Но на этот раз та же
самая картина все-таки выглядела иначе. В последний раз Адзато, пожалуй,
сражался так -- загнанным в угол зверем -- в Макао. Тогда десяток китайцев,
вооруженных цепями и ножами, напали на него в узком переулке. Бандиты в
масках вдруг переглянулись, и тот, второй, пронзительно вскрикнув, бросился
на Адзато. Из груди Адзато также вырвался крик. Ноги, кулаки, локти, колени,
натренированные, твердые как сталь концы пальцев столкнулись где-то на
полпути. Затем этот клубок распался: бандит в маске, отпрянув, занял
исходную позицию, готовый обрушить на противника поднятый кулак, Адзато же
начал медленно, мягко оседать. К тому времени, как тело его распростерлось
на земле, нападающие успели скрыться за оградой. Неподвижное тело осталось
лежать в полумраке.
-- Стоп! Пока хватит!
Съемочная площадка заполнилась людьми. Осветитель выключил софиты, а
Ямамото со вздохом облегчения остановил камеру. `Что значит профессионалы,
-- подумал он. -- Каждое движение у них отрепетировано. С Адзато в редчайших
случаях приходится делать дубли побоищ, настолько тщательно он отрабатывает
сцены с каскадерами еще до начала съемок. Ну а эта сегодняшняя драка -- одна
из лучших`. Он направился к Адзато, чтобы поздравить его и выразить свой
восторг. Тем временем два бутафора, присев на корточки, растерянно смотрели
на неподвижно лежащего актера. Ямамото ускорил шаги. Подстегиваемый дурным
предчувствием, последние мет-
ры он преодолел бегом. Кто-то резко вскрикнул, и весь штаб мгновенно
собрался вокруг лежащего человека. Бутафор неуверенно окликнул его.
-- Господин Адзато, вставайте же! Съемка окончена!
Затем тело перевернули на спину, увидели искаженное лицо Адзато,
пробитую гортань и вызвали полицию.
Куяма, сделав легкий поклон, вошел в кабинет Шефа. Он вновь
почувствовал себя смешным. `Черт знает что! -- подумал он с досадой. -- Я
похож на японского клерка, каким его изображают в американских
кинокомедиях`. Тем не менее он растянул губы в улыбке и, почтительно склонив
голову, приблизился к столу начальника. Он чувствовал, что переигрывает. Ну
и наплевать. Куяма сел на стул, указанный ему Шефом, и замер с внимательным
напряженным лицом. Интересно, сколько лет потребовалось, чтобы привить
японским чиновникам раболепную позу человека, каждый миг готового вскочить
на ноги? Как долго пришлось приучать к европейским стульям эту публику,
привыкшую подобострастно жаться на корточках на полу? Куяма всем своим видом
выражал настороженное внимание и смиренную почтительность, а чтобы легче
было носить эту маску, в душе тешил себя дерзкими мыслями. Что, если взять
да сказать Шефу, что ему, Куяме, наплевать на японские традиции, на чайную
церемонию, на аранжировку цветов, что он предпочитает спать в кровати, а не
на циновке на полу, что добрый бифштекс ему куда больше по вкусу, чем сырая
рыба, кау-чукообразный бамбук, студенистое тесто и вообще вся прославленная
японская кухня?.. Ну а что, если молодой сыщик отдела расследования убийств,
удобно откинув-`шись на спинку стула и задрав ноги на край стола, заговорит
с Шефом, как с уважаемым старшим коллегой, но не более того? А если бы разок
обратиться к Шефу по имени, как это сплошь и рядом позволяют себе в
стандартных американских детективных фильмах рядовые сыщики, запросто жующие
резинку и хлещущие виски в присутствии старшего инспектора? Ответить на эти
вопросы не составляло труда. Конечно же, он в два счета вылетит из розыска,
а то и вообще из полиции. Тогда и отцовское имя не поможет, а напротив, лишь
усилит скандал: подумать только, сын Куямы непочтительно обошелся со старшим
по званию и возрасту!.. До чего же докатится страна, если даже в таких
семействах, как Куяма, не могут привить молодежи должных навыков?..
Куяма предпочел держать язык за зубами и ждать. А Шеф явно не думал
торопиться. Человек среднего роста, несколько грузный, лицо пухлое, доброе
-- Куяма знал его с малых лет, но лишь в последние месяцы с тех пор,
как был зачислен в отряд расследования убийств, убедился, насколько
жестким 4* энергичным может быть это лицо. Он увидел здесь совершенно иного
человека, словно дядюшка Кадзэ, баловавший его шоколадом во время визитов в
их дом, не имел ничего общего с господином Кадзэ, главою отдела. Тот Кадзэ
носил удобные шерстяные брюки, светлые, стариковского покроя куртки и
пестрые, несколько безвкусные рубашки. Этот неизменно был облачен в темный
стандартный костюм и белую сорочку с темным галстуком. В данный момент
пиджак висел на вешалке позади письменного стола, что на условном языке
протокола означало: посетитель рангом не вышел. Куяма достал чистый носовой
платок и вытер вспотевшие лицо и лоб. В кабинете стояла неприятная влажная
духота: Шеф боялся простуды, поэтому включал кондиционер лишь на четверть
мощности.
Кадзэ сидел с задумчивым видом, уставясь в одну точку. Иной раз он
здорово действовал на нервы этой своей дурацкой привычкой. Замолчит вдруг
после очередной фразы и сидит отрешенно, думая бог весть о чем. Иностранные
гости, не выдержав затянувшейся паузы, как правило, начинали говорить свое.
Японский этикет не дозволял этого, посему Куяма, запасшись терпением, учтиво
ждал.
-- Скоро год, как ты здесь работаешь, -- неожиданно объявил Шеф и снова
погрузился в молчание. Куяма, как и положено, согласно закивал головой:
настоящий японец не оставит без внимания столь важное, глубокое,
поразительно верное наблюдение. `Подумать только, как время-то летит!` --
говорит каждая черточка его лица.
-- Пора испробовать свои силы в самостоятельном деле. -- Последовала
очередная пауза, и на сей раз Куяме не надо было напрягаться, чтобы
изобразить заинтересованность. В тишине скрипнул стул: Куяма наклонился
вперед, мысленно внушая Шефу не томить молчанием, продолжать.
-- Убит Джонни Адзато... актер...
-- Джонни Адзато? -- с дурацким удивлением переспросил Куяма. -- Силы
небесные! Да как же это?
Шеф, сузив глаза, взглянул на него, и Куяма испуганно смолк. Надо же
было допустить такую оплошность! Если теперь он лишится самостоятельного
дела, то лучше было ему откусить себе язык!
-- Снимали для кино сцену драки, -- Шеф презрительно махнул рукой, -- и
Адзато был нанесен смертельный удар. -- Он замолчал, однако молодой человек
на этот раз проявил выдержку. -- Похоже на несчастный случай, -- изрек
господин Кадзэ, поразмыслив. -- Поезжай и разберись, что там к чему. Если
действительно произо-
шел несчастный случай, составишь протокол, доложишь о происшедшем и
закроешь дело.
Вновь наступила пауза, и Куяма на второй минуте решил, что в данном
случае это означает конец разговора.
-- Благодарю вас, Кадзэ-сан. -- Он встал, поклонился, попятился к
двери. И все же не удержался от вопроса: -- А если это не несчастный случай?
-- Тогда, значит, это убийство -- разве не так? Ну и ты, естественно,
начнешь расследование.
Куяма встретил насмешливый взгляд старика. Он считает, что нашел
гениальный ход: поручить серьезное дело начинающему. Если провалится, то
навеки, больше уж ему шанса не получить. Зато если справится...
-- Да-да, Кадзэ-сан, благодарю вас, -- сказал он и еще раз поклонился,
прежде чем выйти из комнаты. Теперь он в свои двадцать пять лет, если,
конечно, повезет, сможет разыскать убийцу одного из популярнейших людей
Японии.
В окружном полицейском участке сообщение об убийстве было получено в
одиннадцать тридцать. Дэмура по обыкновению сидел, уставясь в пространство,
когда дежурный полицейский поднял телефонную трубку. Дэмура не дрогнул ни
единой черточкой лица, он словно бы и не слышал звонка, а может, просто не
считал нужным реагировать до тех пор, пока не выяснится, что телефонный
звонок имеет отношение лично к нему. Рядовые полицейские, изо дня в день
наблюдая эти сеансы медитации, никогда не решались их прервать. Старикан
каждый Новый год получал поздравительные открытки от самого шефа полиции, а
не так давно самолично доставил в участок трех вооруженных ножами хулиганов,
справившись с ними в одиночку. Не иначе как есть в старом детективе нечто
такое, что трудно предположить на первый взгляд. Но каковы эти скрытые
достоинства, не знал никто в участке.
Дэмура был щуплого сложения, низкорослый, лет шестидесяти пяти.
Несколько лет назад кто-то из полицейских был очевидцем случая, когда Дэмуре
не хватило терпения дождаться лифта и он взбежал по лестнице на десятый этаж
даже не запыхавшись. Другой очевидец как-то раз встретил Дэмуру в бане и
уверял, что мышцы у старика литые. А третий рассказывал, как однажды за кофе
он нечаянно столкнул локтем чашечку, и Дэмура, сидевший от него на
расстоянии метра, успел подхватить ее у самого пола.
Вот что представлял собой сыщик Дэмура. Но стоило на него взглянуть, и
сразу забывались все связанные с его именем легенды. Сухонький, маленький
седой старичок, лицо умное, глаза блестящие, живые. Костюм на номер больше,
ворот у шеи оттопыривается. Типичный японский служащий: по часам приходит в
учреждение, по часам уходит, чтобы направиться прямиком домой, вздремнуть в
теплой ванне, накинуть юкату -- удобное домашнее кимоно -- и забыть обо всем
на свете. В полдень съедает в соседнем кафе рамэн или заказывает принести
оттуда рис, овощи, рыбу. Человек, воспитанный в духе неукоснительного
соблюдения иерархических отношений, который не смеет даже подумать дурно о
начальстве, который вежливо обращается с подчиненными и настоятельно требует
к себе должного почтения. Никто в участке не знал, с каких пор Дэмура служит
в полиции; в 1954 году, когда в округе проходила реорганизация, он уже был
тут -- молча и с тем же отрешенным видом сидел за письменным столом.
Поговаривали, будто бы иногда он рассказывал анекдоты и отпускал язвительные
замечания. Нынешние коллеги не решились бы даже спросить Дэмуру, правда ли
это. Старик наверняка отделается уклончивым ответом, а глаза его наполнятся
грустью. Всем своим видом он подчеркнуто напоминал окружающим об их вопиющей
невоспитанности, о неуважении к традициям и непочтении к старшим.
-- Что-о?! Да-да... Немедленно выезжаем. -- В голосе полицейского,
ответившего на телефонный звонок, проскользнуло совершенно неуместное для
профессионала волнение. Дэмура бросил на него укоризненный взгляд, и в
комнате вдруг смолкли все разговоры. Полицейский положил трубку, осознав
смысл этой непривычной тишины, тоже выдержал паузу, нагнетая напряжение на
манер опытного оратора.
-- Актер Джонни Адзато убит... А может, стал жертвой несчастного
случая.
-- Так уж сразу и убит! -- лениво потянулся Дэмура.
-- Во всяком случае, он умер во время съемок.
Дэмура пренебрежительно махнул рукой. Все равно не его очередь. Он
недавно вернулся с места происшествия, составив протокол о самоубийстве, и
теперь очередь за Эноедой. Тот уже выскочил из-за стола -- чуть проворнее
обычного, а за ним, словно по пожарной тревоге, устремились шофер и один из
рядовых полицейских.
-- Кто он такой, этот Адзато?
-- Неужели вы не знаете? -- Эноеда от удивления даже остановился. --
Знаменитый актер-каратист, миллионер. Да он на весь мир известен!
-- Актер-каратист? Какое ребячество...
-- Адзато во всех эпизодах снимается сам, без каскадеров. За ним
утвердилась слава непобедимого... Дэмура снова лишь отмахнулся.
Тут полицейский, принявший телефонный вызов, счел нужным вмешаться в
разговор.
-- А ведь на этот раз он оказался побежденным. Во время съемок драки
его сразили одним ударом. -- Видя, что оба детектива в штатском молча
уставились на него, он испуганно добавил: -- Если, конечно, это не был
несчастный случай.
Эноеда засмеялся и поспешно вышел из комнаты. Дэ-мура, чуть помедлив,
двинулся за ним следом.
-- Обожди! По-моему, мне тоже лучше будет пойти. Глаза Эноеды сердито
блеснули.
-- Вот как? А по-моему, вам лучше остаться. Во всяком случае, для меня
лучше.
-- Поверь, что я для твоей же пользы!..
-- Это вам так кажется. Вам до пенсии всего четыре года, а мне --
пятнадцать, и я не хочу гнить заживо в этом паршивом участке.
Сухонький старичок печально посмотрел на него.
-- Я ведь только хотел помочь.
Эноеда устыдился собственной резкости.
-- Поезжайте, конечно, если вам так хочется. Но право же, не знаю,
какая от вас может быть помощь.
Первое, что увидел Куяма на месте происшествия, был полицейский
автомобиль, второе -- два сыщика в скромной штатской одежде. Сохраняя на
лице невозмутимость, он мысленно перебрал все древнейшие проклятия. Затем
подал знак техникам, а те, нимало не смущаясь присутствием окружной бригады,
подошли к прикрытой полиэтиленом бесформенной груде, которая некогда была
человеком по имени Адзато. Сын одного из техников украсил свою комнату
огромным плакатом, где популярный актер был запечатлен в момент своего
знаменитого атакующего прыжка. Второй техник уосил майку с портретом Адзато.
Но смерть кумира не*потрясла их. Они спокойно принялись за работу.
Куяма показал свое удостоверение, ожидая вспышки почтительного интереса
в глазах обоих инспекторов. Однако ждал он напрасно. Сыщик повыше и помоложе
выказал лишь разочарование, а его коллега -- судя по всему, он приближался к
роковому порогу и помышлял о льготной пенсии -- полнейшее безразличие.
-- Инспектор Куяма. Отдел расследования убийств.
-- Эноеда, окружной участок. Ну что ж, я думаю, нам здесь делать
нечего.
-- Я тоже так думаю. По распоряжению Шефа вести
расследование должен я.
-- Понятно. А кто оповестил Шефа о случившемся? -- Голос пожилого
сыщика звучал учтиво.
-- Не все ли равно?
-- Нет. Нас вызвали по телефону с места происшествия. Мы прибыли сюда,
поскольку это является нашей обязанностью. А вот вы, сынок, как здесь
очутились?
Куяма побледнел от злости. Тощая облезлая обезьяна в дурно сшитом
костюме, со сбившимся набок галстуком. Мужчины этого поколения чувствуют
себя голыми, если на шее у них не болтается злополучная удавка.
-- Откуда Шеф черпает свою информацию, это его дело. Но коль скоро
отдел расследования приступил к работе, ваше присутствие здесь совершенно
излишне. Всю ответственность я беру на себя.
Лагерь противника явно терпел поражение. Сыщик помоложе, тоже в костюме
с галстуком, но на редкость безобразным, с неприятной ухмылкой пожал
плечами. Другой, глядя куда-то вдаль, удивленно качал головой.
-- Слышишь? Оказывается, наше присутствие здесь совершенно излишне. --
Затем он без всякого перехода обратился к стоявшему рядом мужчине. -- Это вы
известили их?
-- Д-да... Не поймите это как недоверие, но все же речь идет о Джонни
Адзато...
-- Это господин Ямамото, оператор фильма, -- представил мужчину Эноеда.
Куяма, который до сих пор не удостоил его вниманием, сейчас с интересом
посмотрел на киношника. Ямамото был холеным мужчиной лет сорока, довольно
высокого роста, носил американские джинсы, белую рубашку с распахнутым
воротом и крас-╔ ный пуловер. Он выглядел как богатый и взбалмошный I
двадцатилетний юнец, стремящийся сойти за взрослого. Было в кинооператоре
нечто такое, что напомнило Куяме I Калифорнию, и он понял, что они найдут
общий язык. Но ; прежде чем он успел произнести хоть слово, Эноеда
про-должил церемонию представления: -- А это инспектор Дэмура из окружного
участка.
к Дэмура отвесил традиционный поклон, затем достал I из кармана дешевый
блокнот и рекламную шариковую ручку
-- Господин Ямамото... как ваше имя?: -- Кэйноске.
-- Адрес? -- И он не моргнув глазом, точь-в-точь как t постовой
полицейский при составлении протокола, записал домашний и служебный телефоны
оператора, рассеянно сунув в карман полученную визитную карточку. Блокнот
был почти целиком заполнен аккуратными красиво выписанными иероглифами, и
Эноеда знал, что письменный стол его коллеги до отказа забит такими сплошь
исписанными блокнотами.
-- Сколько времени требуется, чтобы проявить эту пленку?
-- Когда как... Обычно дня два-три.
-- А точнее?
-- Когда очередь дойдет.
-- На этот раз придется обработать ее вне очереди. -- Дэмура чуть
подумал. -- Завтра в полдень я буду у вас в студии. К этому времени
позаботьтесь, пожалуйста, о проекторе и киномеханике. -- Он свел пятки
вместе, коротко поклонился оператору, затем Куяме и пошел прочь. Эноеда
растерянно протянул руку и поспешил за коллегой. Молодой инспектор и
кинооператор облегченно вздохнули, глядя им вслед.
-- Ну а теперь приступим к делу, -- предложил Куяма.
Они расположились в трейлере, служившем Адзато во время съемок
гримерной,`Т1о стенам были развешаны фотографии: Джонни среди звезд
Голливуда, Джонни с главами разных государств, Джонни с мастерами каратэ.
Здесь находилось большое, в рост человека зеркало, в углу стояли
холодильник, стол, стулья. Фургончик был обставлен вполне комфортабельно, и
Куяма счел обстановку подходящей для того, чтобы выяснить наконец, что же
случилось.
-- Шли съемки очередного фильма Адзато -- `Белый дракон`. Джонни играл
актера, который вступает в борьбу с контрабандистами наркотиков.
-- Так. И что дальше?
-- Группа выехала на натурные съемки сюда, в Синдзкжу. -- Оператор
встал, подошел к окну. -- Вот из-за той ограды должны были выскочить два
каскадера и напасть на Джонни. Я поместил одну камеру по эту сторону улицы,
другую -- с противоположной стороны наискосок и еще одну на крыше здания,
чтобы сделать парочку эффектных кадров сверху. Правильно расставить камеры
очень много значит, они никоим образом не должны находиться одна против
другой, чтобы не попасть в кадр. Я понятно объясняю?
-- О да, очень, -- вежливо кивнул Куяма. Ему и правда было понятно все,
кроме одного: какое это имеет отношение к делу.
-- Ну вот. Мы установили аппаратуру, включили юпитеры. Джонни, как и
полагалось по сценарию, двинулся в том направлении, я снимал его с другой
стороны улицы, затем появились двое в масках.
-- .Кто?
-- Два каскадера в масках. Они выскочили из-за ограды, и тут
подключились остальные камеры.
-- Что было дальше?
Ямамото растерянно развел руками.
-- До сих пор не пойму, как это случилось. Сцена драки разыгрывалась
великолепно, а потом вдруг Адзато упал замертво... то есть тогда мы еще не
знали... Я скомандовал `стоп!`, мы выключили юпитеры и стали ждать, когда он
поднимется. -- Ямамото безнадежно махнул рукой, давая понять, что ждать
можно было хоть до скончания века.
-- А что говорят каскадеры?
-- Да ничего. Они исчезли.
-- Как? -- Куяма подскочил на месте. -- И вы только сейчас мне об этом
говорите? Оператор испуганно улыбнулся.
-- Не стоит придавать этому значения. Ребята наверняка запаниковали,
когда увидели, что случилось, потому и сбежали. Готов держать пари, что
самое позднее завтра они объявятся.
-- Ну а я утверждаю, что они вовсе не объявятся.
-- Вы не знаете эту породу людей. Каскадеры, что дети, их интересуют
только автомобили, мотоциклы, лошади, драки, падения, головоломные трюки.
Это их мир, и он обеспечивает им неплохое существование. Но эти ребята
сначала бьют, а потом думают.
-- Как их зовут, что вам о них известно?
-- Ровным счетом ничего. В масках они все на одно лицо. А Джонни
постоянно менял каскадеров, чтобы сцены драк не были однообразными. Но вы не
беспокойтесь. Вот увидите, они вернутся.
-- А режиссер -- он тоже их не знает?
-- Режиссером был Адзато. Он же и продюсер, и исполнитель главной роли.
Весь фильм, целиком и полностью, делал сам. Если бы он сумел это осуществить
технически, он бы и без меня обошелся, сам встал бы к камере.
-- Но почему?
-- На каждого актера рано или поздно находит такая блажь.
Куяма не сводил глаз с фотографии на противоположной стене: Адзато
обменивается рукопожатием с американским президентом. Стоящая рядом с ним
длинноволосая девушка-американка с улыбкой что-то шепчет на ухо красивому
плечистому японцу. Непонятно почему, но эта фотография действовала ему на
нервы.
-- Это его жена Линда, -- сказал Ямамото. -- Они познакомились в
Голливуде.
-- А кто этот мужчина рядом?
-- Фукида. Друг детства Джонни. Они, как правило, работали вместе.
-- Вот как? Чем он занимается, этот Фукида?
-- В сценах рукопашных схваток он лучший каскадер, какого я когда-либо
видел.
-- Но мне известно, что Адзато не требовалось каскадера, он все всегда
делал сам. -- Куяма почувствовал себя задетым.
-- Они вместе разрабатывали каждую мизансцену, а затем Фукида
натаскивал партнеров, -- пояснил Ямамото. -- Но в этом фильме он не
участвовал.
Наступило молчание. Куяма надеялся, что он производит впечатление
человека, который размышляет над хитросплетениями преступных нитей, а не над
очередным допросом к свидетелю. Ямамото же не прочь был выпить, но не был
уверен, понравится ли такая вольность этому молодому, со вкусом одетому
инспектору. Очень симпатичный юноша! Оба облегченно вздохнули, когда в
фургончик поспешно вошел полицейский. Он откозырял и, готовясь рапортовать,
встал по стойке `смирно`. Куяме за то время, что он служил в полиции, не раз
доводилось видеть, как полицейские вытягиваются перед начальством, отдавая
рапорт, да и самому приходилось тянуться в струнку, но перед ним еще никто и
никогда не стоял навытяжку. В этот момент он вдруг сразу понял, ради чего
стоит сносить причуды Шефа и подковырки разных ничтожеств из окружных
участков.
-- Мы обнаружили двоих мужчин в наручниках!
-- Что-о?
-- Оба в масках, лежали за кустами с кляпом во рту.
-- Каскадеры! -- Куяма вскочил с места. -- Где они?
-- Сейчас их увезут в больницу. Доктор считает, что у них сотрясение
мозга.
Куяма вслед за оператором выбежал из трейлера. Залитая солнцем площадка
теперь походила на автомобильную стоянку у стадиона во время бейсбольного
матча. Она была сплошь забита легковыми автомобилями, грузовиками,
микроавтобусами -- от некоторых в разные направления тянулись кабели и
провода. Тут же, сверкая `мигалками`, припарковались полицейские машины и
карета `скорой помощи`, в которую санитары усаживали двух неуверенно
ступающих мужчин, закованных в наручники.
-- Наручники другой конструкции, так что наши ключи не подошли, -- на
бегу пояснил полицейский. -- Мы вызвали слесаря.
Но Куяма его не слушал. Он сделал знак шоферу `скорой помощи`, чтобы
тот подождал, и пустился бегом. Через секунду ему подумалось, что для
инспектора центрального отдела расследований это как-то несолидно, и он
замедлил было шаги, но тотчас спохватился: такая чрезвычайная ситуация, а он
тут не спеша разгуливает.
`А-а, какая тут, к черту, солидность, когда важнее всего распутать
первое порученное дело!` -- И Куяма припустил бодрой тренированной рысцой
под стать иному американскому детективу.
-- При чем тут несчастный случай! -- Дэмура сделал раздраженный жест,
который не слишком вязался с его сединой и тихим голосом. -- Убийство чистой
воды, это и слепому ясно.
-- Отчего же? Разве его не могли в суматохе пристукнуть случайно?
Если Эноеда полагал, будто ему удалось скрыть ироническую интонацию в
голосе, он очень ошибался. Что же касается Дэмуры, то он даже не пытался
сохранить сдержанность.
-- -- Конечно, в суматохе могли не только пристукнуть, но и пристрелить
или столкнуть под поезд метро, если бы оно там было! -- Он решительно
отмахнулся, прежде чем Эноеда успел открыть рот. -- Убийца почти насквозь
проткнул жертве горло. Это был жестокий и точно нацеленный удар кончиками
пальцев; тот, кто его нанес, тренировался годами. Хорошо, что этот момент
заснят на пленку. Сейчас я расскажу тебе, как это произошло, а завтра, когда
просмотрим пленку, ты убедишься, что я был прав.
-- Ну, не знаю...
-- : Если окажется, что я прав, тогда расследование продолжу я,
договорились? -- Дэмура откинулся на сиденье, собираясь с мыслями.
Водитель, обнаружив брешь в сплошном потоке машин, тотчас прибавил
газу; служебная `королла` сделала вираж на повороте, и оба сыщика на заднем
сиденье повалились друг на друга. Дэмура поспешил форсировать столь важный
для него разговор. Если и дальше машина помчится с такой скоростью, то через
пять минут они будут в участке, а до тех пор нужно убедить Эноеду принять
пари.
-- Эти двое, то есть убийца и ваш непревзойденный супермен, столкнулись
в прыжке. Убийца или вообще игнорировал атаку Адзато, или же отразил ее
кое-как. Все свое внимание он сосредоточил на горле жертвы и атаковал прямым
выпадом. Если рассчитать точно, то можно быть уверенным в успехе. Прямой
удар должен опередить любую акцию с разворота. Здесь все строится на
точнейшем расчете...
-- Ну а если Адзато тоже атаковал прямым ударом? Дэмура пожал плечами.
-- Тогда он, вероятно, угодил убийце в солнечное сплетение, что
послужит ему на том свете некоторым утешением, -- сказал он и в качестве
окончательного и неопровержимого довода добавил: -- Сиондза на Окинаве таким
же приемом расправился с одним китайцем.
-- Когда это? -- удивленно спросил Эноеда, который старался следить за
всеми убийствами, упоминаемыми в полицейских сводках.
-- Когда? -- Дэмура напряженно вспоминал, желая быть точным. --
По-моему, зимой 1784-го. А может, 85-го.
Эноеда счел за благо оставить ответ при себе так же, как и упрек Дэмуре
в том, что он привязался к этому типу из отдела расследования и в буквальном
смысле слова спровоцировал его на грубость. Все верно, он, Эноеда, и сам
терпеть не может хлыщей из так называемых лучших домов, их путь от колыбели
до престижного колледжа и высокого служебного поста устлан ковровой
дорожкой. Но ведь стену лбом не прошибешь! Старому дурню до пенсии осталось
несколько лет, вот он и вообразил, будто все может себе позволить. Или
новогодние поздравления шефа полиции придают ему такую самоуверенность?
Эноеда старался подавить в себе раздражение. Конечно, они всего лишь мелкие
полицейские служащие, но тем не менее люди культурные, прошедшие выучку, им
не пристало грызться между собой в присутствии шофера. Эноеда смолчал,
однако же про себя решил, что в дальнейшем не намерен терпеть участие Дэмуры
в расследовании.
-- Ну как, принимаешь пари? -- насмешливый голос Дэмуры окончательно
утвердил его в решении.
-- Договорились. Если все произошло именно так, берите это дело себе.
Если нет, вы выходите из игры, -- ответил Эноеда, пытаясь вспомнить, как
звали того молодого инспектора, к которому прицепился Дэмура. Фамилия не
запомнилась. Хорошо, что визитная карточка надежно спрятана в кармане
пиджака.
-- Иными словами, если я правильно понял, двое неизвестных напали на
каскадеров и обезвредили их. Затем убили Адзато и скрылись, так?
-- Так точно, Кадзэ-сан.
Из всех привычек Шефа эта была, пожалуй, самой раздражающей: по пять
раз переспрашивать одно и то же, всякий раз лишь варьируя слова и выражения,
и при этом выдерживать долгие неприятные паузы.
-- Почему ты так считаешь?
Куяма подавил в себе желание пристукнуть его на месте;`раньше, скажем,
в университетские годы, он даже не подозревал, что подобное желание может
овладеть им с такой силой. Прежде чем ответить, он сосчитал до десяти,
надеясь, что паузу Шеф примет за обдумывание ответа, и принялся снова
излагать происшествие так, чтобы было понятно даже слабоумному подростку. А
Шеф внимал ему с глубоким интересом, кивая головой, точно слышал всю историю
впервые, а не в пятый раз, правда, теперь уже в более обкатанном варианте.
-- То есть, если я верно понял, ты считаешь, что двое неизвестных
напали на каскадеров? После чего надели маски...
Куяма почувствовал, как в животе у него ухнуло, а по всему телу
разлился леденящий холод. Наконец-то он понял, чего от него добивается
старик. Но почему было не спросить прямо?
-- Да, конечно... Совсем необязательно неизвестные, это могла быть и
другая пара каскадеров... -- Он растерянно умолк, спохватившись, что перебил
Шефа. Тот ответил ему учтивым взглядом и сделал знак продолжать: давно, мол,
не приходилось слышать столь занимательных толкований. Истинный японец так
смотрит на вас даже в том случае, если вы несете несусветную чушь. Однако
Куяма был уверен, что на сей раз Шеф действительно слушает его с интересом.
-- Это могли быть даже те же самые каскадеры... -- Он оживился при этой
мысли. -- Покончив с Адзато, они скрылись в кустах, надели наручники,
каким-то образом ухитрились нанести друг другу удары и, свалившись, стали
ждать, пока их обнаружат. Версия вполне достоверная! Иначе откуда бы убийцам
с такой точностью знать, где и когда намечена съемка драки? Вот только не
пойму, как они ухитрились заполучить сотрясение мозга? -- Хорошо зная Шефа,
Куяма понимал, что лучше самому предварить возможные контраргументы и с ходу
опровергнуть их. Да, по мнению врача, сотрясение мозга оказалось серьезным,
он даже не разрешил взять у каскадеров показания. А может, они перехитрили
доктора? Неважно. Шеф и мысли такой не допустит, он испытывает перед наукой
прямо-таки священный трепет, носится с разными специалистами и экспертами...
И Куяма сообразил, что нужно сказать:
-- Мне кажется, этот вопрос стоит обсудить с кем-нибудь из специалистов
по искусству борьбы. Если не возражаете, я привлеку такого эксперта к
расследованию.
-- Как, еще одного? -- удивился Шеф. -- Насколько мне известно, по
этому делу уже работает один из лучших наших специалистов.
-- Кто же это?
-- Дэмура! -- с досадой ответил Шеф. -- Да ты ведь разговаривал с ним!
-- Разговаривал, Кадзэ-сан. Но он обещал, что...
На этот раз Шеф прервал его. С приветливой улыбкой, но тоном, не
терпящим возражений, он обрушил на Куяму поток вопросов.
-- Ты, конечно же, обшарил окрестности в поисках ключей от наручников?
Полагаю, ты запасся заключением врача относительно того, могли ли каскадеры
сами нанести себе повреждения? И наверняка выяснил, кому было известно, где
намечено проводить съемки и как будут, одеты нападающие? Думаю, ты
поинтересовался, какими бойцовскими качествами отличались эти два каскадера
и можно ли предположить, что они победили великого Джонни Адзато? И если им
это не под силу, то есть ли в съемочной группе достойный противник?
Действительно ли Адзато владел искусством каратэ или это реклама сделала из
него мастера?
Когда Куяме наконец было позволено уйти, он понял, отчего ведущий
расследование коллега иной раз пошатываясь выходил из кабинета Шефа, точно
трусливый самурай после проигранной битвы, лишенный сил даже сделать себе
харакири. Куяма рухнул на стул, и единственным, что поддерживало в нем дух,
была необходимость срочно записать все пункты задания. Он не страдал
забывчивостью, но по мере того, как Шеф добивал его, указывая на
многочисленные упущения, молодой человек чувствовал, что даже память
изменяет ему. Едва он успел записать первое задание -- в оперативном порядке
обследовать окрестности (ну надо-же быть таким дураком, чтобы даже этого не
сделать!), как зазвонил телефон.
-- Инспектор Куяма, -- спокойным вежливым тоном произнес он. Это было
одним из первых правил, которое ему вбили еще в специальной школе: как бы ни
нервничал полицейский, люди, поверяющие ему свои беды, не должны этого
заметить.
-- Вы-то мне и нужны. Я по делу Адзато.
-- Во-от как? -- Тому, что полицейский должен скрывать также и свою
искреннюю заинтересованность, в школе не учили.
-- Я инспектор Эноеда, наверное, вы меня помните. Куяма был слегка
разочарован, но не показал этого.
-- Разумеется, господин Эноеда. Что вам угодно?
-- Я хотел бы извиниться за поведение своего коллеги.
-- Пустяки, не стоит вспоминать.
-- Видите ли, между нами возникли небольшие разногласия. Дэмуре
хотелось бы заполучить это дело, но оно досталось мне...
-- Да, и что же?
-- Но, наверное, и вам было бы легче сотрудничать со мной, если...
Куяма не мог понять, почему из всего набора вежливых форм и оборотов,
предлагаемых японским языком, его собеседник выбрал те, которые
употребляются лишь при обращении к весьма почтенному, старшему по возрасту и
чину человеку. Сам Куяма даже при общении с Шефом только однажды прибег к
подобным выражениям, когда официально благодарил его за свое зачисление в
отдел. И вдруг его осенило: да ведь этот человек побаивается его, а точнее,
отдела по расследованию убийств. Знает, что, коль скоро отдел начал работу,
ему там делать нечего, однако отказаться от перспективного дела не хочет.
Куяма наслаждался ситуацией, но в такой же степени и стыдился своих чувств.
Как бы отшить незадачливого детектива?
-- Дэмура во что бы то ни стало желает участвовать в расследовании, но
у меня есть план, как от него отделаться, -- продолжил Эноеда, и Куяма
решил, что не станет его отшивать. Если этот сыщик из окружного участка и в
самом деле поможет ему отвязаться от старого шута, он заслуживает того,
чтобы и ему перепали крупицы славы. А эксперта по искусству борьбы они
подберут другого -- такого, с кем легко будет найти общий язык.
-- Что же это за план? -- Куяма почувствовал, что Эноеда медлит с
ответом, и поспешно добавил: -- Я действительно предпочел бы сотрудничать с
вами.
-- Мы с Дэмурой заключили пари. Тот, кто выиграет, будет вести
расследование. Значит, нужно всего лишь, чтобы Дэмура проиграл.
-- Да, но как?
-- Завтра в полдень в студии состоится просмотр пленки, где отснята
сцена драки.
-- Знаю.
-- Дэмура до просмотра расскажет, как был нанесен смертельный удар.
Если он ошибется, то откажется от участия в расследовании.
-- А что нам делать, если он не ошибется?
-- ^Нужно помочь ему ошибиться. Я предложу, чтобы посредником был
инспектор из отдела расследований...
Куяме хотелось выругаться. Он терпеть не мог подобных трюков. Но либо
этот безобидный подлог, либо тот неприятный настырный тип, весьма
сомнительный специалист по борьбе и вообще по какому бы то ни было виду
спорта. Тут взгляд Куя мы упал на раскрытый блокнот с записями, и он
смекнул, как наказать Эноеду и одновременно извлечь из этого пользу.
-- Ну что ж, предлагаю сразу же и приступить к сотрудничеству, --
любезно произнес он и почувствовал, как обрадовался человек на другом конце
провода. -- Уточните, пожалуйста, кое-какие детали и, как только результат
будет готов, доложите. Итак, необходимо, во-первых, обследовать место
происшествия и попытаться найти ключи от наручников. Далее выясните, кто
знал о
месте съемок и о том, какие будут костюмы и грим у каскадеров.
Положив трубку, он почувствовал себя немного бодрее.
Дом, принадлежавший Адзато, находился неподалеку от полицейского
участка Кодзи-мати. Дэмура добрался на метро до отеля `Даймонд`. Эти места
были не очень хорошо ему знакомы. Он знал, что слева в саду должен быть
императорский дворец, и вокруг сада днем и ночью снуют сотни любителей бега
трусцой, а у ворот толпятся туристы, безуспешно пытаясь заглянуть внутрь, и,
за неимением лучшего, фотографируют стражу. Но как найти дом Адзато? Он
беспомощно вертел в руках бумажку с адресом. Улицы здесь не имеют названий,
и вся надежда лишь на отдельные ориентиры вроде станции метро или
какого-либо примечательного здания, а в основном -- на любезность прохожих.
Каждый спрошенный отсылает тебя до ближайшего известного ему ориентира, пока
наконец ты не доберешься до цели. Однако сейчас у Дэмуры времени было в
обрез. Он проверил, сколько у него при себе денег, и остановил такси. Не то
чтобы таксисты досконально знали город -- для этого Токио слишком велик. Он
состоит из переплетения самых разных, слитых воедино жилых массивов, нет
центра города и окраин, нет главной улицы и центральной площади. Вокруг
небоскребов располагаются старинные переулки, с безликими доходными домами
начала века соседствуют роскошные современные здания с террасами и
одноэтажные деревянные коттеджи. А всего в столице живет более десяти
миллионов человек. Нет, даже таксисты не знают Токио. Зато они обладают
огромным опытом, который помогает отыскать любое незнакомое место.

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован