21 декабря 2001
131

МОНСТР



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Альберт Зеличенок

ТРУДНО БЫТЬ ЛЕВОЙ

(Из цикла `Купериада`)

Давно замечено, что самая чистая правда частенько выглядит отъявлен-
ной ложью. Причина здесь в том, что жизнь устроена довольно нелепо, и
опытный рассказчик, зная это, выправляет наиболее вопиющие нелогичности.
Увы, мне поступать так мешает совесть, и потому события в моем изложении
выглядят неправдоподобными. Мне уже это говорили. Однако поделать ничего
не могу: врать не умею. Вот и сейчас мне, конечно, никто не поверит.
В тот день погода стояла расчудесная: не было ни дождя, ни ветра, ни
холода, а отсутствие солнца и наличие туч никак нельзя считать дурным
предзнаменованием. И потому во всем нижеследующем небеса никак не повин-
ны. В конце концов, это не они заставили нашего зама по АХЧ Фомина-За-
лихватского в одиночку спускать по лестнице трехстворчатый шкаф. Покидая
площадку четвертого этажа, Фомин не удержал шкаф, и этот монстр шестиде-
сятых годов, станцевав по ступеням, встретил пролетом ниже Куперовского,
который, ни о чем таком не думая, возвращался из столовой на рабочее
место.
Любители фантастики, чей острый нюх помогает им находить родовые
признаки `сайенс фикшн` даже в телефонной книге, уже, конечно, догада-
лись, что удар столь массивным предметом по ткани бытия не мог остаться
без иррациональных последствий. О проницательные, вы не ошиблись. Когда
шкаф подняли, Левы под ним не оказалось. На память о сотруднике руко-
водству КБ осталась лишь вмятина от соприкосновения макушки с дубовой
перегородкой. Как раз пониже инвентарного номера.


Куперовский пришел в себя от крайне неприятного запаха. Казалось,
весь воздух был пропитан сложным букетом ароматов, в котором выделялись
резкий дух свежеприготовленной резины и тяжкий дурман свежеувядающих
магнолий. Лева сидел в центре до неправдоподобия средневековой и до бе-
зобразия алхимической лаборатории, на жестком деревянном кресле, возне-
сенном на некий пьедестал, подножие которого окружала пентаграмма. Хозя-
ин лаборатории, старичок почтенно-подозрительного вида, с длинной черной
бородой и в черной же усыпанной блестками магической паре (халат + кол-
пак), метался у стола, беспрерывно подливая, подсыпая, помешивая и при
этом не переставая бормотать. На Куперовского он взглянул лишь однажды,
и то косвенно, без особого интереса.
- Ну и долго я буду тут сидеть? - спросил наконец Лева, предвари-
тельно деликатно покашляв.
- Я вас, собственно, и не приглашал, - отпарировал старик, не отвле-
каясь от своих занятий.
- Извините, - сказал Лева, - но не могли бы вы сказать, где я?
- У меня в лаборатории, - огрызнулся ядовитый пенсионер, снимая пробу
с буровато-зеленого варева в толстостенной колбе. - Если хотите более
точно - в квартале Ходячих Призраков, что расположен в центре Нитгедай-
гена, каковой вечный город занимает ядро Нулевого Отражения, обеспечивая
его стабильность и первенство. Вы удовлетворены?
- Какое Нулевое Отражение? - прошептал Лева, ощупывая шишку на голо-
ве. - Где это? Неужели меня так сильно тряхнуло? Доктор, это излечимо?
- Где вы видите врача, юноша? И не волнуйтесь за свой рассудок: не то
чтоб вас можно было назвать человеком в своем уме в полном смысле этого
слова, но отклонение от вашего обычного уровня не столь уж велико. Беда
в другом: вас так резко выбило из причинной ткани вашего Отражения, что
вернуться назад представляется весьма и весьма проблематичным. Надо же,
даже номер не читается.
- А что такое Отражение? - спросил Лева, почувствовав, что старичку
очень хочется подробно и обстоятельно удовлетворить чье-нибудь любо-
пытство, вот только жертва никак не подворачивается.
- О, это сложный вопрос, требующий многочасовой лекции. У нас нет та-
кого запаса времени, поэтому попробую коротко. Просто говоря, на Оси Ми-
ра расположен Оригинал, или Нулевое Отражение, которое порождает само
себя, а также все другие Отражения, в частности - ваше, обеспечивая по-
путно устойчивость Вселенной. В общем, все это довольно ясно, хотя ере-
тики-олицентристы утверждают, что любое Отражение можно принять за нуле-
вое. По-моему, всякий непредубежденный человек согласится, что все это -
полнейшая чушь. Не правда ли?
- Да-да, конечно, - осторожно сказал Куперовский.
- Приятно видеть столь здравомыслящего юношу. Между прочим, смотрю я
на вас и думаю, что вам не пришла еще пора возвращаться на свое провин-
циальное отражение. Тем более, что, пока вы меня отвлекали разговорами и
нарушали технологию эксперимента, пространственно-временные и инфинит-
но-континуальные координаты вашей реальности сместились, и определить
ваше первоначальное местостояние - задача не из простых. Вы никогда не
пробовали решать задачу 123 тел в семимерном - как минимум - прост-
ранстве? Если нет, то знайте, что, согласно восьмому принципу квантовой
магоматики, она неразрешима.
- И что же делать? - слабым голосом осведомился Лева.
- Ну, кроме квантовой магоматики, существуют еще волновая, стохасти-
ческая и абстрактная. Да и я специализируюсь как раз на неразрешимых
проблемах, так что попробуем. Ну, а вам пока нечего прохлаждаться и,
кстати, впустую занимать Трон Люцифера, крайне необходимый мне для опы-
тов. Между тем датчики отчетливо отмечают под вашей невзрачной внеш-
ностью романтическую душу Вечного Героя. У вас никогда не возникало
стремления истребить миллион-другой человек? Или освободить какой-нибудь
мир от кровавого тирана, чтобы без помех управлять им самому? Не накаты-
вала на вас этакая печаль галактических масштабов с терзаниями себя и
других?
- Нет-нет, - испуганно замахал руками Левушка. - Наверно, ваше обору-
дование испортилось. Или батарейки сели. Ничего подобного я в себе не
ощущаю.
- Мои приборы не могут испортиться, ибо закляты. А питаются они энер-
гией Вечности, и она еще далеко не на исходе. Гм. Попробуем по другим
качествам. Не бывает ли вам по утрам иногда так плохо-плохо, а порой так
хорошо-о? Не возникает ли у вас временами желания заснуть, и чтобы, ког-
да проснетесь, все уже было совсем по-другому? Бывает? Ну вот, а это ти-
пичные свойства Вечного Героя, да еще и с мерлиновым синдромом. А нет ли
чего-нибудь большого, красивого, о чем бы вы очень сожалели и что осо-
бенно хотели бы увидеть?
- Да, - грустно сказал Куперовский. - Наш новый японский телевизор.
Сегодня вечером как раз КВН. Если, конечно, в правительстве никто не ум-
рет.
- Ну, вот что, - рассердился чародей, - вы, конечно, как хотите, но
через 7 минут 43 секунды на троне рядом с вами материализуется демон
третьего разряда. У них сейчас сиеста, посему он, допускаю, будет сер-
дит. За это время я не успею отыскать достоверные координаты вашего ми-
ра, а в любом другом месте вам придется стать Героем, хотя бы из чувства
самосохранения.
- Вечным? - уже с надеждой спросил Лева.
- Это как получится. Так как, будем рисковать или подождем демона?
- Рискнем, - ответил Лева......

И очутился на песке. Палило солнце. Рядом на бархане стоял верблюд и
самозабвенно грыз какую-то колючку, косясь на Куперовского выпуклым ка-
рим глазом. Все было до безобразия экзотично. Лева поднялся и отряхнул
штаны. Дромадер, видимо, воспринял это как сигнал, выплюнул недоеденную
колючку и двинулся к горизонту. Лева, потенциальный кандидат в Герои,
вздохнул и побрел вслед за ним. `Может быть, это мой верблюд? - подумал
он. - Может, волшебник напоследок расщедрился? Почему бы и нет, в конце
концов?`
Действительно: почему бы и нет? Приключение вовсе не стало бы менее
интересным, преодолей Куперовский эту часть пути верхом. Даже напротив:
на верблюде он смотрелся бы гораздо импозантнее. А еще лучше, если бы я
- авторская воля! - раздобыл бы ему где-нибудь тюрбан, халат и этакие
азиатские сапоги с загнутыми носками. Какое величественное зрелище
представлял бы тогда въезд моего героя в город! Насколько охотнее иные
поверили бы тогда всему дальнейшему. Однако даже в интересах фабулы и
красоты стиля я не могу себе позволить отступить от истины. Правда же
состоит в том, что Левушка не сумел заставить это паршивое животное ос-
тановиться, а эксперимент по залезанию на движущегося (и больно лягающе-
гося) верблюда закончился провалом, хотя и обогатил искусство верховой
езды несколькими новыми кунштюками (как то: вис на зубах с синхронными
взмахами конечностей дромадера и потенциального всадника или двойной ак-
сель с горба в бархан на полном скаку - рискните повторить!). Увы, исти-
на вынуждает меня поведать читателю, что Лева вошел в Иерусалим (через
южные ворота - это примечание для любителей точности) именно так: пот-
ным, запыленным, с выпученными от переживаний и унижения глазами, покор-
но шагая - с отставанием метра в полтора - за верблюжьим хвостом.

Как раз в это время Иерусалим, как и вся Иудея, был охвачен лихора-
дочным возбуждением. Ждали Мессию. Собственно говоря, Ожидание Помазан-
ника - это национальная иудейская традиция, высшая квинтэссенция науки,
искусства и спорта, нечто среднее между радостным предвкушением, нервной
дрожью, испугом и агонией. Я даже не знаю, как ввести в эту атмосферу
человека, который сам ею не дышал. В качестве отдаленного подобия предс-
тавьте себе ощущение невесты перед первой брачной ночью с женихом, кото-
рого она горячо любит, при этом она давно - и многократно - не девствен-
ница, а он весьма ревнив, даже до насильственной смерти неверной избран-
ницы. Или вот вам еще аналогия: вообразите народ, который в едином поры-
ве вышел встречать поезд на Читтанугу, причем время прибытия неизвестно,
мест в вагонах наверняка на всех не хватит, и присутствующие находятся в
предэкстазном состоянии, готовом перейти во что потребуется - от глубо-
кого уныния до общего ликования и от побития камнями до возведения хра-
мов включительно. С учетом же того, что Мессия, собственно говоря, уже
приходил и ушел, ситуация становится еще более интересной. Развивая вы-
шеприведенное железнодорожное сравнение, можно сказать, что все это на-
поминает ожидание поезда на Читтанугу на остановочной платформе станции
Малые Дербышки.
Так вот, правоверные иудеи ждут Мессию уже давненько и - с небольшими
перерывами на более насущные заботы - непрерывно, но и в этом перманент-
ном процессе выделяются особенно экстремальные периоды, и вот как раз в
такой момент Лева и явился в Иерусалим - грязный, исцарапанный и унижен-
ный верблюдом. Между тем Слава уже ждала его.
Сразу же за воротами, под прямым углом к ним, располагались несколько
рядов скамеек, которые были густо покрыты людьми в разноцветных то ли
хитонах, то ли халатах, с длинными полотенцами на головах, с кудрявыми
бородами и горящими от вожделения глазами. Лева, едва взглянув на них,
сразу же - и правильно - понял, что это евреи. Учитывая же их количест-
во, нестесненность жестов и всего поведения и громкие голоса, он сделал
вывод, что находится или в Израиле, или в Одессе. Однако песок, верблюды
и отсутствие поблизости моря говорили все-таки скорее в пользу Израиля.
Сидящие на скамейках пристально оглядывали каждого проходившего в во-
рота и обменивались впечатлениями.
- Ну, Марк, как тебе этот?
- Этот прыщ в лапсердаке? Мойша, стыдись, сегодня еще только пятница,
а ты уже начал праздновать субботу. Почему у тебя блестят глаза, Мойша?
В следующий раз сюда войдет ослица, и ты также спросишь, не Он ли это.
- Ну хорошо, реб Марк, но вот этот точно не прыщ. Ты погляди, какой
хороший: голова как пивной котел, бицепсы как бедра у твоей Сарры.
- Слушай, Мойша, тебе надо провериться: у тебя что-то с головой. Это
просто меняла из Хайфы, я его знаю. К тому же еще и одноглазый. Скажи,
где написано, что Он будет одноглазый?
- А где написано, что не будет?
- Слушай, Мойша, зачем писать то, что и так всем понятно? Просто Он
такой, как и все мы, а значит - с двумя глазами.
- Почему, Марк? Там как раз сказано, что Он будет не такой, как мы.
- Да, не такой. Но безгрешный, в отличие от нас, убогих. Безгрешный,
а не безглазый!
- Погоди, Марк, а почему безгрешный не может быть безглазым? Может
быть, его безгрешность была так велика, что на отсутствие глаза не обра-
тили внимания. Ты помнишь, как у Иоханана-оршечника родился сын?
- Помню.
- А ты помнишь, как его назвали? Рахиль. Когда на третий день вино
кончилось, и к Иоханану вернулся разум, он сообразил, что Рахиль - женс-
кое имя. И он спросил раввина, который спал за тем же столом, то есть
сначала разбудил, а потом уже спросил: `Реб Яков, почему ты дал моему
сыну женское имя?` И реб Яков долго не мог ничего ответить, потому что
лежал своим благочестивым лицом в цимесе. А потом, когда цимес слизала
мать жены Иоханана - не пропадать же хорошему продукту за просто так?! -
раввин сказал: `Разве это был мальчик, дорогой Иоханан? А мне показа-
лось, что девочка. Но разница была еще так невелика, а у меня такое пло-
хое зрение... Однако теперь ничего не поделаешь, уважаемый Иоханан,
твоя... то есть твой Рахиль уже записан в мои книги, и теперь он так и
будет существовать под этим именем. И дай Бог, чтобы это было самым
большим огорчением в его жизни!` Вот я и говорю: если реб Яков не заме-
тил столь существенную разницу, то те, кто писали эти книги, вполне мог-
ли не предусмотреть такую мелочь, как отсутствие глаза. Прав я или неп-
рав, а, Марк?
- Погоди, Мойша, остановись, у меня от тебя начинается сердцебиение.
Зачем ты через каждые два слова повторяешь `Иоханан`? У меня все в голо-
ве смешалось: раввин, сорок бочек твоих Иохананов и мальчик с несущест-
венной разницей. И при чем тут Он? Какое все они имеют отношение к Нему?
И при чем тут, кстати, бедра моей жены? Не трогай бедра моей жены! Ос-
тавь в покое бедра моей жены! Если я еще раз замечу, что ты трогаешь
бедра Сарры, я...
- Нет, Марк, ты не понял...
- Все, все, Мойша, я уже успокоился. Я уже пришел в себя. Мойша, пе-
ред тем, как говорить с тобой, надо плотно поесть и заткнуть уши ватой.
Я забыл про это, Мойша, и Бог меня наказал. Хватит уже, Мойша, а то я
могу тебя убить голыми руками.
- Хорошо, хорошо, реб Марк, но только в последний раз. Как тебе этот,
Марк? Посмотри, у него два глаза, и кашмирский халат, и лошадь. Погляди,
какая под ним красивая лошадь, Марк!
- Да, Мойша, под ним прекрасная лошадь. И да, Мойша, на нем халат, и
тюрбан, и кривая сабля, Мойша, про которую ты зря ничего не сказал. По-
тому что это араб, Мойша, чистокровный араб из пустыни, и каждая пядь
его тела, и каждый клочок его одежды кричат: `Араб! Араб! Араб!` Ты по-
нял меня, Мойша? Араб! Проклятый араб!
- Да, я понял тебя, Марк, но где написано, что Он не может быть ара-
бом?
- Какой еще араб?! Там же сказано - `из рода Давидова`! Нет, я
все-таки тебя убью! Держите меня, люди!
Но никто их не удержал, и они убежали, причем первый все еще пытался
спорить, а его преследователь вращал глазами, рычал, и изо рта у него
шла пена. На них не обращали внимания, видимо, подобные сценки здесь
примелькались.

- Ну, и как же уродились ваши хлеба, реб Исаак?
- С Божьей помощью, прекрасно, реб Самуил. Когда Он придет, будет,
чем Его накормить. А что ваши виноградники?
- Ничего, реб Исаак, неплохо. В этом году пришлось нанимать работни-
ков со стороны. Однако, как видите, я здесь, уже второй месяц, с тех
пор, как звездочеты опять предсказали Его скорое появление, и очень опа-
саюсь, что чужие люди без меня сами соберут мой урожай.
- Так пошлите вместо себя сына.
- А если они его убьют? Знаете, разные люди нанимаются в работники.
- Ну и что ж, бывает. Зато потом вы сможете на законных основаниях
убить их, вернуть урожай и ничего не платить за работу. Я часто так де-
лаю. Очень выгодно получается. На то в наших еврейских семьях и много
детей.
- Спасибо, реб Исаак, спасибо. Обязательно при случае воспользуюсь
вашим советом. Но я вам так скажу, реб Исаак. Все это крайне нехорошо со
стороны Мессии. Люди Его ждут, настраиваются, бросают дела, накрывают
столы. Только на моей памяти звездочеты и всякие там нечестивые волхвы -
тьфу, мерзость какая, прости, Господи, - уже двадцать восемь раз возве-
щали Его скорый приход. И что вы думаете - Он хоть раз явился?! А хло-
пот-то сколько! В доме прибирай, нищих оделяй, должникам прощай, в гре-
хах кайся... Я уж последние двенадцать раз готовился по сокращенной
программе, без должников и нищих. А то и разориться недолго. Если бы еще
деньги, затраченные на благотворительность, не облагались налогом...
- К этому наверняка в будущем придут, реб Самуил, А то тяготы, нава-
ленные на плечи богатых людей, столь велики, что этак и вера может по-
шатнуться. В дикие времена живем, реб Самуил, верим каким-то звездоче-
там, факирам, экстрасенсам приблудным. Сидели бы тихо, занимались своим
делом...
- Да, реб Исаак, и всему причиной - Он. В конце концов, обещал придти
- приходи! Не тяни время. Или уж оставь в покое Свой народ, дай людям
делом заниматься. Сколько уж можно, в конце концов?!

- О, Яхве, Бог отцов моих! Ты - Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я;
Тебя жаждет душа моя, по Тебе томится плоть моя в земле пустой, иссохшей
и безводной...
- Слушайте, молитесь потише. Вы думаете - вы один здесь правоверный
еврей? Тут все правоверные евреи. И не хуже вас, между прочим. Вы мешае-
те, в конце концов. Для молитв есть храм, а здесь площадь. Сидите и ра-
дуйтесь, что места хватило. И что это вы землю нашу ругаете? Какая-ника-
кая, а родина. Обетованная, между прочим. Вот как кликну стражника - уз-
наете.

Лева вдруг сообразил, что понимает каждое слово. Вокруг говорили на
идише, который Куперовский в свое время по ошибке выучил с помощью
родственников, собираясь в Израиль. Вот и пригодилось. Правда, это был
какой-то совсем другой Израиль, потому что в том Лева ничего не понимал,
и его не поняли. Возможно, судьба с самого начала готовила его к деяниям
здесь, в этих местах. Ведь назвал же его чародей Вечным Героем.
Неожиданно какой-то старичок, дотоле спокойно сидевший на скамейке,
взвился, будто к нему внезапно подключили электрический ток, и заскакал
козлом, выдирая и щедро разбрасывая небогатые кудри.
- Вот Он! Вот! - завизжал он, бросаясь к Леве и тыча в него пальцем.
- Шестое чувство подсказывает мне - это Он. Радуйтесь, евреи, Он пришел,
и теперь мы все наконец отдохнем. Пляшите и веселитесь, евреи, ибо Он
явился, и узнал Его я, я, Авраам бен-Шмулик, продавец ковров с Пятой
улицы. Запомните, люди: Авраам бен-Шмулик, Пятая улица, синий дом, луч-
шие ковры в Иерусалиме, открыто с шести до девятнадцати с перерывом на
обед и молитву. Но не спутайте с лавкой моего брата Аарона, та с желтой
крышей, и таких ковров вы там не купите. Это я, я Его узнал, бен-Шмулик
из синего дома, с 6 до 19, перерыв с 13 до 14. Приветствуйте Его, евреи!
Люди сорвались со своих сидений и бросились на Куперовского.
- Нет, нет! - в панике закричал он. - Я не знаю, кого вы ждете и что
собираетесь с ним сделать, но это не я. Честное слово!
Однако воплей его в поднявшемся гвалте никто не слышал. Толпа схвати-
ла Леву, подняла над собой и повлекла в неизвестном направлении.

На следующий день на базаре только и разговоров было, что о вчерашнем
происшествии. Худощавые мальчишки на побегушках, всклокоченные юноши с
Талмудами, томные девы на выданье, многопудовые матроны в париках, со-
лидные отцы семейств - все обсуждали только одно.
- Ну и как же Его опознали?
- Судите сами: одет не по-нашему, но по внешности - настоящий ид.
Смотрит дико, кричит, руками размахивает - пророчествует. Вокруг осмат-
ривается так, как если бы никогда этого не видел. Вдобавок - пришел за
хвостом верблюда.
- А при чем здесь верблюд? В пророчествах вроде было сказано по-дру-
гому.
- По-другому... Синедрион еще когда постановил, что пророчества надо
толковать расширительно. Иначе мы далеко не уедем. Вон Безумный Пророк
явился, как полагается, - на ослице, с осленком в поводу, а что толку? В
результате в Европе до сих пор приходится воевать с франками, готами и
прочими его последователями. Может, ты сам из таких? Нет? Смотри. И во-
обще: в пророчестве о ком говорится? О животном. Этот самый Лейб с кем
пришел? С животным.
- Но ведь не с ослицей, а наоборот, с верблюдом.
- В Синедрионе сказали, что верблюд даже лучше ослицы. И все, отс-
таньте от меня, больше ничего не знаю.
- А где Он поселился?
- Слушайте, вы отойдете или что? Семочка, дорогой, выйди из лавки,
возьми свою дубинку и объясни этим мишугоэм насчет Мессии, чтобы мало не
показалось. Так их, Семочка, и проверь, не остались ли у них еще вопро-
сы, и ответь на все. Не гони их далеко, Сема, гони их к Соне, передо
мной они все утро стояли, теперь пусть она на них порадуется. И мне
слышно будет, о чем они там болтают.
- Его приютил Бар-Раббан, ученый человек. Знает наизусть Пятикнижие,
наблюдает за звездами, снимает сглаз. Его уже три раза за колдовство хо-
тели камнями побить, но в городе булыжников не нашли - как раз все нака-
нуне истратили, а за стены лень было идти.
- Ну и как Он, скоро будет народ учить?
- Бар-Раббан обещает - вот-вот. Пока Он его расспрашивает, проверяет,
должно быть, все ли Его народ воспринимает правильно.
- Говорят, там полон дом книжников, фарисеев, учителей Закона, и Он,
хотя и молод, беседует с ними на равных. Он их не понимает, они - Его.

Бар-Раббан особенно охотно говорил об истории Великого Израиля. Перед
Куперовским вставали картины победоносной войны, которую вел Израиль,
сокрушая Римскую империю. Вначале, насколько мог судить Лева, решающую
роль сыграли фанатизм небольшой иудейской армии и недооценка ее сил про-
тивником. В дальнейшем один из римских императоров, страдавший нас-
ледственным идиотизмом и тяжелыми запоями, принял иудаизм сам и начал
повсеместно внедрять его среди подданных. После этого основное значение
приобрели диверсионные операции по кормлению войск противника трефным
мясом и неосвященной мацой, а также рейды по тылам врага террорис-
тов-пророков, призывающих покаяться в грехах и уйти от мира. А по Среди-
земному морю плыли в океан тысячи единиц крайней плоти - император лично
руководил актами обрезания и сам в оных охотно участвовал, но, как чело-
век предусмотрительный, резал с большим запасом, что привело к уменьше-
нию населения империи и стало еще одной причиной ее падения. Над облом-
ками Рима взвилось белое знамя с шестиконечной звездой и семисвечником.
По всей бывшей империи сокрушались языческие идолы - новая господствую-
щая религия запрещала изображения человека. И лишь для громадных фалли-
ческих символов почему-то было сделано исключение, но скульптуры были
тщательно обтесаны и теперь, по разъяснению Верховного Синедриона и лич-
но Ирода Шестнадцатого, символизировали торжество наступающего иудейско-
го духа над любым другим. По всему Великому Израилю открывались хедеры и
синагоги, школы канторов и клубы каббалистов, ссудные лавки и мастерские
по изготовлению париков и филоктерий. И вот здесь возникла одна сущест-
венная трудность. Евреев она не касалась, но в бывшей империи жили, к
сожалению, не только - и не столько - евреи, и вот теперь двунадесять
языков тщетно ломали языки в попытках внятно вознести молитвы вездесуще-
му Яхве. Что-то надо было делать, и по постановлению Верховного Синедри-
она лучшие ученые страны на основе иврита, латыни и ряда ее производных
и диалектов создали новый язык, который, несмотря на иные причины и дру-
гое время возникновения, поразительно напоминал, практически тождествен-
но совпадал с известным нам идишем. Когда члены Синедриона и царь озна-
комились с произведением, они были потрясены тем, что кучка высоколобых
сотворила с великим языком Авраама, Моисея и Иисуса Навина, и приговори-
ли осквернителей к побиванию камнями, но было уже поздно. Порожденный
нечестивцами идиш проник в народ и победоносно зашагал по Царству Изра-
ильскому, и вскоре даже фарисеи и книжники практически позабыли иврит, и
последний сохранился как международный язык лишь в науке, то есть в той
среде, которая как раз и выпустила джинна из бутылки.
Однако, даже став великим и решив вопрос со смешением языков, Израиль
не мог почивать на лаврах, дабы злокозненные змеи, драконы и прочие га-
ды, то есть добрые соседи еврейского государства, не сожрали его. На за-
паде - в Галлии, Британии и Испании - шумели и рвались в бой последова-
тели Безумного Пророка, казненного в Иудее за кощунство три сотни лет
назад теми же римлянами с подачи тогдашнего Синедриона. И сколько ни
объясняли израильские послы и газеты так называемым `христианам`, что и
Безумный Пророк, и его гонители были иудеями, и, стало быть, вся эта ис-
тория - чисто внутреннее еврейское дело, - не помогало, и на западе про-
должали потрясать мечами и кричать про освобождение Гроба Господня, хотя
каждый, кто хоть немного разбирается в климатических условиях Иудеи и
тамошних обрядах захоронения, понял бы, что какой уж там гроб и какие
останки...
На востоке еще со времен Самсона никак не могли успокоиться филистим-
ляне. У их претензий никакой идейной подкладки не было, они просто и
бесхитростно рвались в бой за новыми землями, деньгами, вещами и женщи-
нами.
Израиль воевал и с теми, и с другими и - естественно - ждал Помазан-
ника, готовый узнать Его с первого взгляда, что-бы - в отличие от прош-
лых раз - не ошибиться, и горе самозванцу - побивание камнями никто не
отменял. Куперовский прекрасно понимал ситуацию и изо всех сил пытался
объяснить, что он - вовсе не Мессия, даже не претендует и не считает се-
бя достойным. Ему не верили, тщательно записывали речи для будущих свя-
щенных книг, исправно исцелялись, едва дотронувшись до его джинсов, мо-
лили о пророчествах, которых сами же потом пугались и по-детски обижа-
лись, и просили чудес, чудес и еще раз чудес. Впрочем, и Куперовский был
настойчив, и в конце концов, чтобы разобраться с этим вопросом оконча-
тельно, был созван Верховный Синедрион. Обсуждение было длительным, мо-
нотонным и тягучим, как жвачка. Выступающие цитировали Пятикнижие и про-
роков (причем на не понятном Леве иврите), воздевали в отчаянии руки,
неоднократно, прервав речь, шепотом молились, пытались давить на чувство
долга, совесть и патриотизм Левы, взывать к его честолюбию, намекали на
напряженную международную обстановку, на неизбежный скандал. Куперовский
был тверд, как краеугольный камень, и так же непоколебим. Когда же под-
ряд три оратора неизвестно почему назвали его Эммануилом - а он терпеть
не мог этого имени - Левушка взорвался и наговорил всем присутствующим
массу неприятных вещей, к тому же заявив, что если бы он был Помазанни-
ком, то лично изгнал бы из храма и их, и их родственников, и потомков до
двадцать седьмого колена. Почему именно до двадцать седьмого, он затруд-
нялся объяснить, но в продолжение спича несколько раз возвращался к это-
му числу и очень на нем настаивал. Члены Синедриона были уязвлены в сво-
их лучших чувствах, и, таким образом, Левина речь решила дело. Встал са-
мый седовласый, пейсатый, носатый и почтенный из всех и, важно поглажи-
вая бороду двумя руками (жест весьма величественный; чувствовалось, что
он часами репетировал его дома перед зеркалом), провозгласил:
- Коллеги! Мы собрались на это заседание, чтобы в обстановке свобод-
ной научной дискуссии выяснить сущность и природу, так сказать, при-
сутствующего здесь Льва. Льва, так сказать, и льва. Я бы еще сказал -
аппетиты Льва. Хе-хе-хе, хи-хи-хи. Но вернемся к сути обсуждаемой проб-
лемы. В чем же она состоит? В том, так сказать, Помазанник он или не По-
мазанник. Вопрос не так прост, как может показаться наиболее нетерпели-
вым из нас. Если он Помазанник, то следует его обрести, вознести и, так
сказать, правильно преподнести. Однако совершить оное без согласия
субъекта достаточно трудно и не вполне разумно. С другой стороны, вспом-
ним небезызвестный случай Безумного Пророка. Тогда некоторые горячие го-
ловы тоже поторопились, так сказать, поднять его на щит, взбаламутили,
так сказать, сограждан и в результате пришлось привлечь римский меч и -
прости, Господи! - крест. Если бы в дальнейшем вышеупомянутые беспорядки
не привели к росту, так сказать, национального самосознания, единению,
так сказать, народа и, в конечном счете, к преобразованию Израильского
царства в его нынешнее состояние, то всю эту историю следовало бы счи-
тать весьма и весьма печальной и подрывающей, так сказать, здоровый оп-
тимизм. Однако в ней есть и немало поучительного. В частности, она ука-
зывает на второй вариант решения возникшей проблемы. Естественно, в ны-
нешние гуманные времена, далекие от первобытной дикости периода пресло-
вутой, извините за выражение, Империи, и речи быть не может о - прости,
Господи! - кресте. Однако народная, так сказать, традиция побивания кам-
нями не может быть, безусловно, списана в архив. Прошедшие здесь прения,
на первый взгляд, заставляют нас склониться именно к этому варианту. Но
из любой дилеммы есть, дорогие коллеги, три выхода: первый, второй и
третий, запасной. Вот его-то я и хочу предложить вашему благосклонному
вниманию. Учитывая, что уважаемый абитуриент наотрез отказывается
объявить себя Помазанником, совершить это нашим волевым решением было бы
ошибкой, способной привести к смятению умов, неразберихе и хаосу. С дру-
гой стороны, второй способ действий настораживает своей, так сказать,
необратимостью. Однако есть и еще один вариант, соединяющий в себе дос-
тоинства первых двух и свободный от их недостатков. Мы вполне можем про-
возгласить нашего дорогого гостя великим, так сказать, пророком. Это нас
ни к чему не обязывает и одновременно не оскорбляет ничьих религиозных и
прочих чувств. Вспомним, что в пророчествах говорится о, э-э-э, древе.
Подождем. Проведем, так сказать, экспертизу. Если присутствующий здесь
Лев в свое время будет распят, так сказать, на древе и на третий день
воскреснет, то он действительно является Мессией со всеми вытекающими
отсюда последствиями относительно его, так сказать, наследия. Если же
нет - так нет, и это тоже ни к чему нас не обязывает. Здесь, конечно,
снова вспоминается казус с Безумным Пророком, но здравый смысл и, изви-
ните, элементарная порядочность ученого заставляют прямо утверждать, что
после хорошего римского - прости, Господи! - креста никто никогда не
оживал, не оживает и оживать не будет. Возникшие в тот период слухи, к
сожалению, до сих пор не забыты и циркулируют в отдельных подпольных
сектах, но мы знаем, кем, какими силами за пределами Израиля они инспи-
рируются и подкармливаются. Со всей ответственностью заявляю, что все
это - антинаучная чепуха и, э-э, так сказать, бред сивой кобылы. Сразу
же после, э-э, инцидента был проведен широкомасштабный и гласный
следственный эксперимент, который потом неоднократно повторялся. И ни
один из 197, э-э, подопытных не воскрес ни на третий день, ни до сих
пор. Исчезновение же тела в вышеуказанном случае легко объяснимо вполне
материальными причинами. Мы, естественно, не повторим ошибок прошлого.
За нашим благословенным небесами гостем будет установлено постоянное
наблюдение, что позволит, во-первых, оградить его от досадных случайнос-
тей и, во-вторых, обеспечить абсолютную научную чистоту эксперимента.
Итак, свое предложение я сформулировал, теперь, коллеги, прошу высказы-
ваться по существу.
Еще час участники совещания наперебой, брызжа слюной, кричали о дос-
тоинствах Председателя и своем личном уважении к нему, и он солидно ки-
вал и благосклонно улыбался. Когда все выступили и единогласно проголо-
совали, старейший снова взял слово, поздравил Куперовского с благополуч-
ным разрешением его вопроса и напоследок сообщил, что теперь он, как ве-
ликий пророк, должен принять на себя руководство израильскими армиями в
их борьбе с неверными. Лева, боевой опыт которого исчерпывался военной
кафедрой К-ского университета, Троцкими лагерями и кратковременной, хотя
и победоносной службой в современной нам с вами израильской армии, обом-
лел, но возражать было поздно и - учитывая второй вариант - опасно.
По дороге домой секретарь Синедриона, которого послали с охраной про-
водить Куперовского, утешал его:
- Ну что ж из того, что ты не Мессия? Ну не судьба, значит. Не огор-
чайся, старик. Не всем же быть мессиями. Я вот тоже не Мессия, и ничего.
В детстве очень хотелось, а сейчас привык. Так даже спокойнее, ей-богу.
Лева попытался объяснить, что он-то как раз совершенно не намеревал-
ся, совсем наоборот, но секретарь, дружески приобняв за плечи, остановил
его излияния:
- Да брось ты, старина, что я, ничего не понимаю? В тебе сейчас гово-
рит уязвленная гордость, оскорбленное самолюбие. Брось, старик, не стоит
того! Мы тебя и в качестве пророка будем очень уважать, вот увидишь.

На следующий день все газеты были полны портретами `пророка Лейба`,
выдержками из его речей и предсказаний, сообщениями о его назначении
главнокомандующим всеми войсками Израиля. `Голос Саваофа` первый проин-
формировал читателей о награждении Левы высшим воинским знаком отличия -
Орденом Большого Серебряного Обрезанного Орла с бронзовыми тестикулами.
Другая правительственная газета - `Корзина Моисея` - реабилитировалась
тем, что проследила происхождение пророка от царя Давида. Чисто профес-
сиональное восхищение вызывает то, как автор генеалогического древа су-
мел обойти вопрос о родителях Левы, которых, разумеется, никто в Царстве
не знал.
Куперовский газет не читал - не было свободного времени. Он штудиро-
вал специальную военную литературу, готовясь к вступлению в новую долж-
ность. К сожалению, все эти толстенные тома, снабженные многочисленными
красочными таблицами и схемами, были написаны или ненормальными, или для
душевнобольных, и Лева, прилежно дочитывая каждую из них примерно до се-
редины, бросал бесполезный труд, устрашенный казенным языком и обилием
цифр, и брался за следующую. Вскоре под его кроватью собралась целая
библиотека, которую по ночам усердно изучали мыши. В конце концов Левуш-
ка вынужден был обратиться к единственному доступному его пониманию пер-
воисточнику, касающемуся вопросов военного искусства древнего мира, - к
Библии. Он выучил наизусть главы, посвященные подготовке и ведению сра-
жений, и положился на волю Провидения, которое столько раз выручало его
из затруднительных обстоятельств. К сожалению, он не подумал о том, что
его личное спасение обычно сопровождалось многочисленными жертвами среди
мирного населения и частичным или полным разрушением окружающей обста-
новки.
Армии встретили Леву и его солидную - Председатель не забыл своего
обещания, хотя и действовал в рамках пристойности - свиту громкими кри-
ками восторга, бряцанием мечей о щиты и прочей ненужной шумихой. Как раз
надвигалось решающее сражение с галлами, и присутствие пророка, с одной
стороны, должно было поднять боевой дух войск (которые уже третий месяц
сидели без зарплаты, потому что тыловые службы `прокручивали` деньги че-
рез специально созданные для этой цели банки), с другой стороны - прове-
рить стратегические таланты сего новоявленного представителя рода Дави-
дова.
В грядущем сражении Куперовский собирался испробовать тактическую
схему, которая наиболее поразила его своей абсолютной художественной за-
конченностью.
На следующее утро после приезда пророк собрал войско. Здоровые боро-
датые мужики стояли перед ним, опираясь на копья, и выжидательно смотре-
ли на нового командира. Новобранцы ловили под обмундированием насекомых;
старослужащие, давно уже привыкшие к тому, что солдат не бывает в одино-
честве даже в своих латах, Молча дожевывали завтрак, позволяя личному
зоопарку заниматься своими делами; офицеры обменивались сплетнями, анек-
дотами и адресами кратковременных платных возлюбленных. `Интересно, по-
чему от военных, даже если их ежедневно мыть в бане, всегда пахнет коз-
лом?` - подумал Лева. Вслух же он произнес:
- Возлюбленные чада мои (ему взбрело в голову, что именно такое обра-
щение приличествует пророку; чада же отреагировали вялым ритуальным кри-
ком `ура`)! Я хочу вам сказать, что понимаю ваши чаяния, и все нововве-
дения, о которых вы сейчас узнаете, направлены на улучшение условий ва-
шего существования. Надеюсь, что вы ответите повышением боеготовности, и
мне не придется во время сражения, как идиоту, носиться в самой гуще боя
и подбадривать вас. В конце концов, я с детства боюсь острых режущих
предметов!
Конспект речи Лева писал всю ночь, но порой увлекался и отклонялся от
домашних заготовок.
- Слушайте мой приказ. Пункт первый. Все получают очередные звания
досрочно, прямо сейчас, с соответствующей зарплатой. Пункт второй.
Подъем теперь будет на час позже, а обед - на полчаса дольше. Мама мне
всегда говорила, что мало спать и плохо прожевывать пищу вредно. Пункт
четвертый. Сотрите со щитов то, что вы на них написали. Некрасиво.
И так далее. Двенадцатым пунктом Лева принял в армию всех маркитанток
и прочих сестер немудреного милосердия, зачислив их на должности рядо-
вых, на что войска отреагировали уже непритворным громовым `ура!`. За-
кончить зачтение приказа ему захотелось красиво, какой-нибудь запоминаю-
щейся пословицей. Ему вспомнилось сразу несколько, и он выплюнул их все:
- Пуля - дура, штык - молодец, друзья! Бей своих, чтобы чужие боя-
лись! Винтовка рождает власть!
Обстановка к этому времени стала настолько доверительной, что каждое
новое слово армия встречала бурными аплодисментами и громкими восхищен-
ными кликами. При этом никому не мешало, что огнестрельное оружие еще не
было изобретено.
- Теперь по поводу боя, дети мои! Кто боязлив и робок, тот пусть вый-
дет из рядов, а после обеда возвратится и пойдет назад, кому куда хочет-
ся.
Несмотря на царившую атмосферу экстаза и всеобщей любви, реакция по-
лучилась покруче, чем у Гедеона: девять десятых войска покинуло строй.
Холодок страха пробежал по Левиной спине, но он подавил колебания и про-
должил следовать каноническому тексту. Он привел солдат к реке и прика-
зал пить.
- Как так `пить`? - закричал молоденький новобранец. - Что это за
старорежимные штучки? Вода же некипяченая! Там же дизентерия! И вибрионы
холеры, между прочим!
Однако его никто не поддержал, остальные пили молча. Видимо, санитар-
но-гигиеническое просвещение проникло еще не во все уголки Израильского
царства.
Лева ходил вдоль рядов пьющих, и тех, которые наклонялись на колени и
пили прямо из реки, как собаки, ставил отдельно, а лакавших воду языком
из горсти - отдельно. Но вверенный пророку народ, судя по всему, оказал-
ся дефектным и невоспитанным, и, когда Куперовский хотел сказать, что
вот эти лакавшие и сокрушат противника, у него самого пересохло в горле:
таковых обнаружилось четыре человека. Правда, и руки у большинства были
грязными, а мыла поблизости не было, но все равно результаты опыта нес-
колько обескуражили нашего героя.
- Ладно, - сказал Лева. - Последний отбор отменяется. Вы, четверо, в
бою пойдете впереди и постараетесь обратить в бегство как можно больше
врагов. Если получится. Остальные - за вами. Все, разойдись!
Излишне говорить, что уже к концу месяца Галлия была очищена от окку-
пационных израильских войск. А ведь Лева даже не успел побывать во всех
частях. Но, видимо, Бог и на самом деле любил Левушку - тот неотразимо
действовал даже на большом расстоянии. Местное население, у которого из
живности сохранились только свиньи, цветами встречало освободителей,
несколько оторопевших от своих успехов. Впрочем, они бы не удивлялись,
если бы лучше знали Куперовского.
Когда стало окончательно ясно, что сражения на западе плохо сочетают-
ся с Левиными дарованиями, того перебросили на восток. Здесь филистимля-
не вели что-то вроде партизанской войны, периодически налетая на строй-

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован