Москва и крушение социалистического содружества.

Размышления о провале перестройки и внешней политики Горбачева.

 В.Л.Мусатов - Чрезвычайный и полномочный посол, Заслуженный работник дипломатической службы Российской Федерации, кандидат исторических наук

                                   Оглавление

 Вместо предисловия.       Стр. 3-18

 

Гл.1.  «Второе освобождение» Восточной Европы. Отказ от « доктрины Брежнева», переход    М.С. Горбачева к «новому мышлению»  в отношениях с  социалистическими  странами.        Стр. 19-101

Гл.2.  Как  «исправляли»  венгерскую реформу… Закрытая встреча Л.И.Брежнева и Я.Кадара в Завидово в феврале 1972 года. Стр.103-179

Гл.3. Н.Чаушеску и советская перестройка. Гибель диктатора.  Стр. 180-214

 Гл.4.  Оппозиционные движения и протестные выступления в СССР и европейских социалистических странах в 1970-80 –е годы.  Стр. 215-247

Гл.5.  О сборнике архивных материалов «Советско-венгерские экономические  отношения. 1948-1973. ». Стр.248-288

Приложение. Рецензия на книгу Магдолны Барат «В тени Кремля. Очерки по истории отношений Венгрии и Советского Союза, 1944-1990».  Стр.289-299

                                       Вместо   предисловия

    Перед  тем,  как начать работать над этой книгой я задумался, а кого интересуют сейчас  взаимоотношения Советского Союза и бывших социалистических стран,  особенности их позиций  по  международным и внутренним проблемам. Наконец, кому интересны причины распада СССР и социалистического лагеря  и т.д. Современное поколение, выросшее после 1985г., не интересуется историческими проблемами. Молодые люди не знают историю, однако  и интереса к ней   не проявляют. Но   70-летие Победы всколыхнуло патриотические чувства населения, ярким их проявлением  была массовая акция «Бессмертный полк». Что же  касается событий    1989-91гг., то они  ничего,  кроме огорчения, не вызывают у наших людей. В результате провала перестройки распался  Советский  Союз.  Скоро четверть века как нет КПСС, возглавлявшей после революции 1917 года    строительство нового общества и создание социалистического многонационального  государства.  Прекратила свое существование коалиция социалистических стран - Организация  Варшавского Договора, объединявшая СССР и европейские соцстраны в единый военно-политический блок. Между тем  Варшавский Договор, подписанный в мае 1955г. в ответ на вхождение ФРГ в НАТО,  сыграл важную роль в сохранении мира в Европе и мире, он обеспечивал безопасность СССР и государств – членов ОВД.  В 1991г. был распущен также и   СЭВ, созданный еще  в далеком 1949 г.  для оказания  взаимопомощи и выравнивания экономических уровней стран народной демократии, будущих  соцстран. Евросоюз,возникший  позже и  имеющий в отличие от СЭВ  наднациональные полномочия и общую валюту евро , проявляет тенденцию  решать   аналогичные проблемы в отношении новых своих членов -  бывших социалистических стран и советских республик Прибалтики, более решительно, не церемонясь с суверенитетом и стремясь обеспечить  конвергенцию  новых участников.  Но евроскептики не без основания заявляют, что в ЕС существует несколько уровней  интеграционных процессов, для его коренных, первоначальных  членов и для остальных. Вообще для политики Евросоюза характерно проявление мифов и реальностей, что зримо ощущают государства – участники из региона Центральной  и Юго-Восточной Европы. Греческий кризис высветил многие проблемы функционирования еврозоны и европейских институтов.  Это касается  и всякого рода ограничительных мер,  применения санкций против России. В 60-70 годы   Советский Союз и страны – члены  СЭВ сталкивались, причем не единожды, с политикой эмбарго, проводимой Западом. Но в конечном итоге западные ограничения удавалось преодолевать.   В любой сфере – в политике, экономике,  в области обороны,  в сфере культуры и науки -   у Советского Союза и соцстран имелся   богатый опыт полувекового общения  и  совместных выступлений. Не все в этом опыте безупречно, есть вещи, неприемлемые для современной политики, но   без знакомства с накопленным  политическим опытом    затруднительно   строить сотрудничество в современных условиях  между Россией и Европой, между Россией и  государствами Восточной Европы.  Все разговоры о связях с «чистого листа» не более, чем легковесная болтовня. В российской внешней политике, в нашей внутренней политической практике постепенно  изживается  пренебрежение к советскому опыту. Во всяком случае не слышно больше  заявлений на высоком уровне  о том, что советский период – это аномалия, его следовало бы вычеркнуть из российской истории.

     За 70 лет существования Ялтинско-Потсдамской системы наблюдалось много кризисных  моментов, но даже «холодная война» не переросла в новый мировой конфликт.  Советская дипломатия  оставила нам  богатое наследство, особенно по части разруливания критических ситуаций.  При планировании внешнеполитических мероприятий должен изучаться не только зарубежный, но и    советский   подход к глобальным, на уровне содружества  и региональным объединениям, а также к  вопросам поддержания международной  безопасности, борьбы с терроризмом, с наркотрафиком  и преодоления религиозного экстремизма.  Это касается и проектов  взаимодействия   России   и других государств СНГ, завершения формирования Евразийского Союза и его взаимоотношений с ШОС, БРИКС и ЕС. Нельзя строить стратегические отношения с Китаем, не зная и не учитывая уроков прошлых десятилетий в сотрудничестве двух стран.

       На первых этапах постсоветского периода  страны Центральной и Юго-Восточной Европы,  вступив на тропу евроатлантизма и присоединившись к НАТО и ЕС,  пытались как-то координировать свои действия, например, через региональное  объединение - Вишеградскую группу. В этом объединении  пыталась  верховодить Польша,  ее претензии оспаривала Австрия, но особой роли в европейской политике  эта группа не  играет. ЕС пытается сейчас приблизить к себе  страны СНГ, ослабить их связи с Россией, действуя через т.н. «Восточноевропейское партнерство». Но пока, кроме обещаний, и  небольшой кредитной помощи для Украины, Европейский Союз ничем другим, даже снятием визовых ограничений на поездки,  похвастать не может.  Экономические итоги  интеграции восточноевропейских стран  с Европой не  слишком впечатляющие,  финансово-экономический кризис 2008-2009 годов  наглядно это продемонстрировал. Существует много иллюзий относительно равноправного участия стран ЦВЕ в определении направлений политики «большой Европы». Президенты и премьер-министры  бывших соцстран  регулярно участвуют в работе высших форумов  ЕС и НАТО, но внутри этих группировок они относятся к категории «заднескамеечников». Их голос чуть слышен. Кризис на Украине нарушил  многие каналы общеевропейского и регионального взаимодействия. Вооруженный конфликт на юго-востоке был   порожден  узколобой,  националистической  политикой Киева, но нынешние правители Украины, пришедшие к власти в результате государственного переворота, сразу же  получили поддержку Вашингтона.  Имперско-диктаторское   поведение США толкает ЕС и его восточноевропейских участников  к усилению противостояния с Россией. О единой Европе – от Атлантики до Тихого океана (от Лиссабона до Владивостока) забыто.  Западные санкции против России  отравили атмосферу сотрудничества.  Наши ответные шаги (продуктовое эмбарго) также  задевают  интересы европейских стран. Объемы  торговли стран Восточной Европы  с Россией серьезно уменьшились. В целом потери стран ЕС от введения санкций  по некоторым подсчетам превышают 100 млрд. евро.  Но  тем не менее в июне 2015 г. продление санкций против России одобрили все страны ЕС. Параллельно США наращивают свое военное присутствие в ЦВЕ, усиливают потенциал быстрого реагирования НАТО, ссылаясь  на российскую угрозу. Мало кому нравится перспектива  взвинчивания напряженности на континенте. США пытаются под предлогом кризиса на Украине оттеснить Россию и одновременно прочнее  привязать к своей колеснице европейские страны, увидевшие больше  свободы после завершения «холодной войны». Поведение США – свидетельство их намерения сохранить все атрибуты сверхдержавы.  Но европейцам жаловаться на США некому, к тому же критиковать гегемона    в Брюсселе   не принято.  Во всяком случае публично. А ведь в свое время «наши братья» спорили  с Москвой (громогласно или  в закрытом порядке),  а конфликт СССР с Китаем почти до 1989г. ослаблял позиции мирового социализма. История повторяется, американцы  делают те же ошибки, что в послевоенный период  и Советский Союз.   Так что воспоминания ветеранов,  с одной стороны, вроде бы не очень нужны современной публике, их прочитают, как можно надеяться, прежде всего родственники и бывшие   сотрудники,  а с другой стороны, кто кроме ветеранов -дипломатов и отдельных исследователей  помнит фактуру политики прошлых лет. В любом случае нельзя допустить, чтобы  все это предавалось забвению.  Выводы из  опыта  прошлого (ведь даже отрицательный опыт имеет свою ценность ! ) могут   понадобиться России при разработке внешнеполитических шагов, направленных на приостановку опасных тенденций в международных отношениях, на разворот к созидательному направлению в мировой политике.

 

                                                

 

                                          *******************

 

  Моя служебная, дипломатическая деятельность (до 1991г.) была связана с Восточной Европой, с бывшими социалистическими странами, членами Варшавского Договора,  особенно с Венгрией. Работе   в этой красивой, своеобычной  стране  было  отдано – в три захода - 18 лет моей жизни.  В советское время по окончании МГИМО в 1964г. мне довелось работать сначала  в МИД СССР, в том числе в  посольстве СССР в Венгрии, но сравнительно недолго,  затем  в аппарате ЦК КПСС - семь лет в венгерском секторе Отдела ЦК.  Потом опять  вернулся в  систему  МИД, с 1973г. работал советником  в совпосольстве в Будапеште  (всего проработал там  одиннадцать лет, из них с 1979г. по 1984г. на должности советника-посланника. С января 1984г. я  снова трудился  «в штабе ленинской партии», в Отделе ЦК КПСС по связям с коммунистическими  и рабочими партиями  социалистических стран. С конца 1988г., когда были объединены все международные структуры аппарата ЦК, отдел наш стал называться Международным.  

      Должен сказать, что в отличие от нынешней моды и критических высказываний отдельных  бывших коллег я не склонен бранить порядки и стиль работы Отдела ЦК. Это был квалифицированный коллектив специалистов, отличавшийся   большой работоспособностью, слаженностью действий, пониманием долга   и высокой дисциплиной. У Отдела ЦК было свое вполне определенное место, свои задачи  в рамках политики КПСС,  Советского Союза в отношении социалистических стран, включая Китай. Активность Отдела зависела и от его руководителей .  На разных стадиях истории  Отделом после ХХ съезда КПСС  руководили  Ю.В.Андропов , К.Ф.Катушев,К.В. Русаков и В.А.Медведев. Из заместителей  заведующего выше других я поставил бы  О.Б.Рахманина  и Г.Х.Шахназарова.   Экспертный и научный потенциал Отдела был  на весьма приличном уровне. Состав  работников Отдела  оставался в основном  стабильным, а пополнения шли чаще всего  за счет кадров  МИД,  научных учреждений , реже - КГБ , Минобороны и  СМИ. В годы перестройки член Политбюро, секретарь ЦК  Е.К.Лигачев и его последователи пытались ввести правило, что в аппарат ЦК принимают на работу только людей, побывавших на выборной партийной работе. Но применительно к двум международным отделам ЦК эта норма нередко  нарушалась.   Могу сравнивать  уровень работы в Отделе ЦК  и в МИД ( как в советское , так и в постсоветское время). Сравнение говорит в пользу Старой площади.  К сожалению,  такой степени компетентности и ответственности, как в былые времена, сейчас в госучреждениях  нет .

        Что касается вопроса, чем я занимался на Старой площади, то хотел бы сказать  следующее.   В 1984-91гг. в аппарате ЦК КПСС    в круг моих обязанностей сначала  как заведующего сектором Отдела ЦК КПСС (Венгрия,Румыния  , затем еще Польша и Чехословакия)  а c 1989 г. заместителя заведующего Международным отделом ЦК КПСС ( с весны  1991г. – первого заместителя )   входили  двусторонние (партийные и межгосударственные ) связи, региональные и общие  проблемы стран  Восточной Европы. Это касалось Польши, ГДР, Чехословакии , Венгрии, Румынии , Болгарии , Югославии и Албании.   Позже к моему   рабочему  участку  прибавились Куба, азиатские соцстраны и регион  Ближнего  Востока. Приходилось выезжать в эти страны – или в составе делегаций или самостоятельно. В соцстранах катилась волна перемен, надо было быстро знакомиться с новыми кадрами, причем не только у коммунистов или социалистов,  искать возможности для сотрудничества. Наш Отдел представил руководству КПСС несколько записок с предложениями относительно возможностей  сотрудничества с нашими соседями в Европе.

     Какая была иерархия должностей  в Международном  Отделе ? Референт, ст. референт, руководитель группы ( по-старому заведующий сектором ) , зам.заведующего Отделом, первый заместитель заведующего Отделом (всего примерно 270 чел.). Заместители заведующего  могли по поручению руководителя Отдела подписывать записки в ЦК КПСС или в адрес  отдельных членов  руководства КПСС,  присутствовать на заседаниях Секретариата ЦК и представлять интересы Отдела, отвечать на вопросы участников заседания, выступать в прениях.

       В 1989-90 гг. в аппарате ЦК, как и во всей партии, под влиянием неудач перестроечного процесса усилились разброд и шатания. Проводилось сокращение штатов.  Люди, в том числе авторитетные и  ответственные, уходили со Старой площади. Кто-то уходил в знак протеста, кто-то по шкурным соображениям.  Наш заведующий, секретарь  ЦК КПСС  В.М.Фалин предпринял попытку спасти часть кадров, в том числе  устроить некоторых своих заместителей (Р.П.Федорова, Г.С. Остроумова, В.Л.Мусатова  и др.) послами в страны Восточной Европы и Азии. М.С.Горбачев одобрил представленный небольшой  список имен. Но вмешался Шеварднадзе и всю затею поломал. Так я не попал в 1990г. послом  в Венгрию, мне было велено ждать новых распоряжений.   Но становилось очевидным, что путь в МИД будет закрыт.   До конца 1990г., до отъезда в ФРГ на работу  корреспондентом журнала «Свободная мысль», моим куратором по вопросам социалистического содружества   был Р.П.Федоров, занимавший пост первого заместителя заведующего Международным Отделом ЦК.   Другим  первым заместителем по капиталистическим странам был К.Н. Брутенц, перешедший в 1991г., как ранее и В.В.Загладин , в аппарат президента на должность советника. Мне предлагалось   совместить эти два направления, что представлялось непростым делом в кризисной обстановке тех лет, когда шло отстранение КПСС от власти.  Что касается перспективы, то впереди были сплошные неясности. Опросы общественного мнения показывали, что политику КПСС поддерживают  примерно 30% советских  граждан. Мне тогда казалось ,что КПСС  (или, вероятнее всего,  другая по названию левая партия ) сможет пройти через парламентские выборы и будет  играть, даже без отмененной  6 статьи Конституции , важную роль в общественно-политической жизни. Хотя в стране и в партии ощущался сильный антикоммунистический дух (о чем я, например, говорил в ряде  интервью во время визита в Ливан в 1990г.),  не верилось, что политическое устройство страны, его опорные конструкции   будут разрушены. Действительность оказалась несравненно более сложной, чем наши «мечтания».

       После распада Советского Союза и прекращения существования КПСС наступила вынужденная  пауза в моей работе, с горестными размышлениями и душевными терзаниями. Затем после самокритичных  раздумий  я начал подыскивать себе  работу в сфере научных исследований, защитил кандидатскую диссертацию  по истории политических кризисов  в Восточной Европе в 1956-81 гг.    С  1994г.   работал  в Дипломатической  академии МИД. Но  не счел необходимым  присоединяться к новым политическим  партиям. Решил, что можно оставаться человеком левых, социалистических убеждений и без членства в партии, тем более что КП РФ –это далеко  не КПСС.

    В 1996г.  по приглашению первого  заместителя министра иностранных дел  Б.Н.Пастухова (очевидно, с согласия министра Е.М.Примакова (1929-2015)  я вновь вернулся на Смоленскую площадь, где требовались кадры для работы на новом  направлении - СНГ.  В  МИД России я проработал  с 1996 г. по 2000 г. во 2-м Департаменте стран СНГ  (отношения с Украиной, Белоруссией и Молдовой), занимая должности зам. директора и директора департамента. Был членом коллегии МИД РФ. По предложению министра иностранных дел И.С.Иванова был рекомендован послом в Венгрию. Пять  с половиной лет,  на последнем витке своей  дипломатической карьеры, я трудился на посту посла РФ в Венгрии и одновременно являлся представителем России в Дунайской Комиссии. В 2003г. по указу президента РФ В.В.Путина мне было присвоено звание «Заслуженный работник дипломатической службы Российской Федерации».  После выхода на пенсию в 2006г. работал по договорам в различных научных и государственных  учреждениях, написал три книги научно-мемуарного характера --«Предвестники бури.Политические кризисы в Восточной Европе(1956-1981)» , М.1996. ; «Россия и Восточная Европа. Связь времен», М.2008.; «Россия в паутине глобализации», М.2010. --   и подготовил  ряд публикаций в тематических научных сборниках, а также  журнальных   статей.  Сейчас написал четвертую по счету  книгу,   подводящую итоги жизненного пути и представляющую плод размышлений о том, как и почему произошло крушение  нашей некогда великой страны  и распад ее союза с  друзьями – соседями .

                                                    ********************

        На рубеже 80-90-х годов ХХ века в Советском Союзе и социалистических  странах Восточной Европы, составлявших международную  военно-политическую группировку – Организацию Варшавского Договора, которая была сердцевиной более широкой неформальной коалиции -   социалистического  содружества,  развернулся процесс политической и социально-экономической трансформации, призванной  согласно  ожиданиям ее инициаторов, прежде всего   нового генерального секретаря ЦК КПСС М.С.Горбачева (с 1990г. ставшего одновременно первым (и, как оказалось , последним)  президентом  СССР),   динамизировать экономику  и улучшить ее качественные параметры,  поднять народное благосостояние, расширить гласность,   демократизировать политическую систему и общественную жизнь. Тем самым предполагалось укрепить позиции и престиж мирового социализма. Попытки обновления «реального социализма» предпринимались в различных социалистических  странах и Советском Союзе и ранее – так было  после смерти Сталина в 1953 г., после  ХХ съезда КПСС  в 1956г. и особенно    в 60-е годы, но они терпели неудачу главным образом  из-за негативного отношения догматических, консервативных сил в руководстве  КПСС и других компартий.   На этот раз мощный   импульс процессу перемен, а в их необходимости мало кто уже сомневался,  наблюдая нарастание трудностей в развитии социалистических стран,  дала Москва своей перестройкой с ее лозунгами ускорения, гласности, демократизации  и нового мышления. Но  довольно   быстро  на фоне  затяжного социально-экономического и  политического кризиса во всех европейских соцстранах, который приобрел к 80-годам  системный характер,  и под влиянием перемен во внешней политике  Советского Союза, прежде всего,   провозглашенной «свободы выбора»,  обстановка начала коренным образом меняться  - вместо обновления социализма и демократизации  общества, вместо модернизации экономического базиса  во  всех европейских соцстранах  произошло дальнейшее  обострение кризисных процессов, нарушение стабильности и управляемости развития, ослабла роль  компартий, являвшихся долгие годы единоличной  руководящей силой  государственного и  общественного устройства, и соответственно активизировались и легализовались  оппозиционные, антисоциалистические силы.    В обстановке быстрого  перехода к рыночной экономике и политическому  плюрализму, на фоне  активизации оппозиционных движений, поощряемых с Запада, развернулся демонтаж существовавших политических и социально-экономических  систем, что в итоге закончилось тотальной  сменой общественного строя  в этих странах.  В потоке кардинальных перемен, который затронул и институты сотрудничества, в том числе коллективные организации соцстран – ОВД и СЭВ,   каждая  социалистическая страна была занята своими проблемами, все больше искала помощи на Западе, не надеясь уже на советских «братьев».   О союзнической, интернациональной   солидарности, о совместном поиске путей перехода на новые орбиты развития, о чем говорилось вначале, было начисто  забыто. Пример подобного отношения демонстрировал  Советский Союз, который  ранее провозглашал  приоритет своих отношений с социалистическими странами, призывал к совместной защите социалистических завоеваний, а теперь  фактически отстранился от забот и трудностей содружества социалистических государств и  все более терял интерес к Восточной Европе.  Основное внимание  советского руководства во главе с президентом М.С. Горбачевым было  направлено на формирование новых, неконфронтационных  отношений с США и крупными западноевропейскими  странами в духе нового мышления  и деидеологизации международных отношений. М.С. Горбачев выдвигал разнообразные предложения по разоружению, прежде всего ракетно - ядерному, а также по  выводу советских войск из Афганистана, из стран Восточной Европы, Монголии и Кубы. Помимо демонстрации миролюбивого курса, к таким шагам Москву подталкивал  экономический и финансовый кризис, поразивший в годы перестройки  советскую экономику. Прекращение «холодной войны» позволяло, как казалось,  насытить потребительский рынок, сократить вооруженные силы и снизить военные расходы, ставшие непосильными для народного хозяйства. Но эти меры не могли дать быстрого результата.  По мере радикализации перестройки, а фактически  ломки плановой системы и хозяйственного механизма нарастал хаос в экономике и усиливалась  зависимость Советского Союза  от западных партнеров  в финансово – экономической сфере, что стало определять  многие ключевые положения внутренней и внешней политики страны.   Идя на уступки во внешнеполитической  сфере, отказываясь от традиционных  позиций в сфере международной безопасности,  которых придерживались советские вожди - И.В.Сталин, Н.С.Хрущев, Л.И.Брежнев,  Ю.В.Андропов и многолетний  глава дипломатии Советского Союза А.А.Громыко, опиравшиеся на    победоносные  итоги второй мировой войны и на достигнутый ракетно-ядерный паритет, М.С.Горбачев,   пытался  договориться  с США и западными  странами,  добиться от них   поддержки политики перестройки, абстрагируясь от идеологических расхождений.  Подвергаясь резкой  критике в собственной стране и партии за провал перестроечных преобразований, ощущая  развал системы управления и наблюдая рост националистических,  сепаратистских тенденций в союзных республиках, он видел выход в  изменении конструкции  СССР как федерации и одновременно  пытался   спасти собственные позиции  как общегосударственного лидера,   хотя в условиях  все более обостряющегося противостояния с Б.Н.Ельциным и стоявшими за ним   силами, подталкивающими  распад СССР,   шансы М.С.Горбачева на лидерство  неуклонно уменьшались. Всего  Генеральный секретарь ЦК КПСС (1985-91) – Президент СССР(1990-91)  находился  у власти в течение шести лет, но преуспел много с точки зрения развала некогда мощного государства.  После провала попытки открытого выступления сил, стоявших за сохранение СССР, что получило в истории название  «путча ГКЧП», дело быстро пошло к развязке -  Горбачев терял властные функции, он  отказался  от функций генсека ЦК, фактически порвал  с КПСС, а  с подписанием Беловежских договоренностей  в декабре 1991 года был вынужден  уйти в  отставку и с поста президента. Советский Союз перестал быть субъектом международного права.

    М.С.Горбачев, как правило, ссылается на то, что его политика перестройки повернула Россию на путь демократии, свободы и гласности , что благодаря новому мышлению  было покончено с «холодной войной». Но следует разобраться, кого, как  и куда «повернуло»? Советского Союза уже нет. Вместо некогда мощного и единого государства, в котором  начиналась перестройка,  после 1991г.  возникли новые независимые государства, причем процесс их формирования сопровождался кровопролитными конфликтами на территории бывшего Союза ССР. Простой перечень этих конфликтов говорит сам за себя – Карабах, Абхазия, Южная Осетия, Приднестровье, Таджикистан, Баку,  Сумгаит, Фергана. Не надо забывать и  о событиях октября 1993г. в Москве, апофеозом которых был расстрел из танковых орудий здания Верховного Совета России. И как можно говорить о мирной трансформации нашего государства, когда по неофициальным подсчетам в конфликтах, порожденных распадом бывшего СССР, погибли от 100 до 600 тысяч человек , а примерно 5 000 000 человек стали беженцами[1].

 

       Погиб ли мировой социализм?  Конечно, нет. Идеи  не умирают.  После 70 лет существования потерпела поражение модель сталинского, государственного социализма, а эксперименты с его реформированием и демократизацией оказались неудачными. Идея «демократического социализма» не получила в нашей стране  практического воплощения,  оставшись только упомянутыми  в документах последнего, ХХVIII съезда КПСС.  Однако  в  новых,  более сложных  геополитических условиях продолжается строительство социализма  в трех странах - в Китае, Вьетнаме и на Кубе, которые не ангажировались с советской перестройкой и сохранили  основы социалистического строя (китайские авторы добавляют в этот перечень Лаос и КНДР). О приверженности социалистическим идеям заявляют руководители ряда стран Африки и Латинской Америки. Современный социализм развивается на модифицированной социалистической базе с учетом  конвергентных тенденций, национальной  специфики  и особенностей современного глобализма,  но, разумеется,  и  с учетом уроков поражения государственного социализма в 80-90-х  годах в   Восточной Европе и Советском Союзе. 

      Если присмотреться предметно к турбулентным   процессам 1989-90 годов, то при общности кризисной экономической базы и стремлений народов  к свободному волеизъявлению, к демократии  революционные перемены проходили в различных формах и на различных уровнях: на «круглых столах» и закулисных переговорах представителей  власти и оппозиции,  где достигались принципиальные договоренности, перемены закреплялись  на первых многопартийных, свободных выборах  и  в ходе массовых демонстраций и забастовок. Западные, в первую очередь, американские политики пристально следили за характером перемен в «коммунистических государствах».  В целом перемены шли мирным,  эволюционным путем, хотя темп их был ошеломительным.     В Румынии, где Н.Чаушеску до последнего цеплялся за свою диктаторскую власть, отдавал приказы о расстрелах демонстрантов,  произошло народное  восстание вкупе  с заговором части  бывшей политической и военной элиты. В Болгарии социалисты, преемники компартии, пытались приспособиться к новой обстановке,  даже выиграли первые парламентские выборы в 1990г., собрав 48 % голосов, но затем быстро  уступили президентскую власть оппозиции. Весьма болезненным и кровавым был процесс распада СФРЮ, бывшей Югославии и отделения Косово от Сербии. США и НАТО довели дело до военных действий, до гибели многих сотен мирных граждан.    До сих пор ведутся дискуссии о сути событий в той или иной стране. Сами революции не получили еще строгой дефиниции, хотя чаще всего их определяют как «демократические», «антибюрократические»,  «антикоммунистические» и  «антитоталитарные». Очевидно,   справедливо мнение  российских исследователей из Института славяноведении и балканистики РАН, что «в  какой-то степени эти революции были одновременно и контрреволюциями, т.к. не только ликвидировали существующий строй, но и реставрировали предыдущий,  пусть и на совсем другой стадии развития»[2]. 

   Распад Советского Союза – это самостоятельный  крупный вопрос, но на эту крупнейшую  геополитическую   катастрофу, как назвал ее президент В.В.Путин, не могли не повлиять события в Восточной Европе.  Можно сказать, что  «feedback» сработал. Поистине тектонические   перемены в соседних союзнических странах повлияли на общественное мнение и активность критиков социализма  в Советском Союзе и   приблизили  бесславный конец, фактически  распад    первого в мире «социалистического государства рабочих и крестьян», ускоренного бурными дискуссиями вокруг политики  перестройки,  проекта нового Союзного  договора и  бесславной  попытки ГКЧП остановить разрушение государства. Сыграла свою роль слабость КПСС, отягощенная двурушничеством и  предательством многих ее руководителей.  Распад Советского Союза породил крупнейший сдвиг  в международной обстановке, в мировом раскладе сил.  Ведь в одночасье развалилась  вторая супердержава мира, причем без военного поражения, разрушения экономики  и  других катаклизмов.  Баланс сил и интересов изменился  однозначно  в пользу Соединенных Штатов Америки. Исчерпывающих объяснений этого геополитического и идеологического феномена по сей день нет, если только  не считать за них американские заявления о победе США в «холодной войне», об историческом провале коммунизма и о преимуществах современного  капитализма. Процессы, порожденные распадом СССР, исчезновением биполярного мира, отнюдь не завершились, о чем свидетельствует острейший кризис на Украине и попытки «цветных революций» в других странах.

 

     В настоящей книге,  написанной на основе изучения российской и зарубежной научной и мемуарной литературы, знакомства с материалами отечественных и зарубежных архивов,  с учетом   личных впечатлений автора, накопленных за годы работы в системе МИД СССР и аппарата ЦК КПСС, и общений  с коллегами – дипломатами, международниками и учеными,    предпринята попытка осмыслить кардинальные перемены в нашей стране и у наших восточноевропейских соседей на переломе двух столетий,  разобраться в их истинных - объективных и субъективных- причинах . Не мне судить, насколько удалось разрешить эту нелегкую задачу или приблизиться к ее выяснению.

        Хотел бы выразить сердечную  благодарность своим коллегам - международникам  по аппарату  ЦК КПСС и МИД, ветеранам – дипломатам и  работникам  советских спецслужб, а также  ученым из Института Экономики  (ОМЭПИ) РАН, Института славяноведения и балканистики РАН, Росархива, Дипломатической Академии МИД, МГИМО (У) МИД РФ  и  моим друзьям из бывших социалистических стран за помощь в работе над этой книгой,    за советы и  критические замечания.    И, конечно,  было бы трудно написать эту книгу без поддержки моей семьи.        

 

 

 

Второе «освобождение» Восточной Европы. Политика Горбачева в отношении стран социалистического содружества.

 

В начале 80-х годов в мире было две сверхдержавы – США и Cоветский Союз, каждая из которых являлась  самостоятельным полюсом мировой политики и международных отношений. От их конфронтации или  диалога  в вопросах безопасности и разоружения, от степени  их сотрудничества и партнерства в вопросах мировой политики и торговли  зависел мир на земле.   Глобальная роль СССР сформировалась постепенно  в течение ряда десятилетий, она  была подтверждена и выстрадана советским народом, внесшим решающий вклад в разгром гитлеризма  в ходе  второй мировой войны, она была защищена и усилена в результате многолетней борьбы и труда всего советского общества в послевоенный период, в годы «холодной войны». Большим достижением Советского Союза  было обеспечение паритета ракетно-ядерных вооружений с Соединенными Штатами Америки, что было официально признано    Вашингтоном в начале 70-х годов.    В любой сфере – военно-политической, экономической, научно-технической, культурной и идеологической наши противники и соперники, прежде всего, США и ведущие западные державы, вынуждены были считаться с СССР.

Если обращаться к истории, то Россия проделала гигантский путь после двух  революций 1917 года и гражданской войны. В условиях огромных внутренних и внешних  трудностей, ценой  трагических ошибок и заблуждений, приведших к  многочисленным  людским и материальным потерям, в нашей стране был создан новый строй, осуществлена  ускоренная  модернизация народного хозяйства, созданы  индустриальный фундамент и крупнотоварная аграрная  база. Именно под лозунгами социализма в короткие исторические сроки на территории бывшей царской империи, где  с 1922 г. существовало новое многонациональное государство – СССР, состоялся переход к индустриально-аграрному  обществу, на основе дружбы народов  сложилась новая общность – советский народ.  Процесс перемен был неимоверно  тяжелым. Но как отмечал известный историк Э.Хобсбаум, «в истории ХХ века нет лучшего  примера того, как отсталая страна превратилась в передовую».[3] В конце 30-х годов  государство диктатуры пролетариата, руководимое компартией – ВКП (б), окрепло, свидетельством чего явилось принятие в 1936 г.  демократической  по всем параметрам конституции. Однако  режим власти в стране оставался авторитарно-командным, под руководством «вождя» И.В.Сталина сложился симбиоз государства-партии.   Но в  обстановке, когда в Германии и Италии при потворстве западных демократий  усиливался фашизм, нарастал милитаризм в Японии и в целом   надвигалась угроза нового передела мира,  новой мировой  войны, существование СССР, его пример (при всех ошибках и изъянах в его политике)   несли   миру позитивные импульсы, давали надежду  людям прогрессивных, демократических  убеждений. Именно  Москва внесла большой вклад в образование  антигитлеровской коалиции  и играла активную роль в военно-политической деятельности этого уникального союза. Вклад  Советского  Союза в разгром гитлеровской Германии  и ее союзников  огромен, это вынуждены признавать даже недруги нашей страны. На Москву, особенно после победоносного  1945 года,  ориентировались многие политические силы в мире, что способствовало победе народно-демократических, социалистических революций в ряде стран Восточной Европы  и в Китае. Успехи  антиколониальных движений были неразрывно связаны с антиимпериалистической политикой Советского Союза и социалистических стран. 

В то же время в 60-е годы  для советской правящей элиты, да и для серьезных зарубежных аналитиков, не являлось секретом, что мобилизационные ресурсы сталинской системы управления  почти исчерпаны,   выдерживать экономическое соревнование и конфронтацию  с империализмом,  поддерживать ракетно-ядерный паритет с американцами и вкладывать огромные средства в  дальнейшую гонку вооружений становилось для нашей страны все труднее и труднее. Возникал вопрос, куда приведет нас и весь мир такая траектория движения.

С конца 50-х годов в народном хозяйстве СССР нарастало напряжение, связанное с постоянным  увеличением расходов   на оборону, на ракетно-ядерное вооружение  и необходимостью изыскания средств для  подъема сельского хозяйства и роста народного благосостояния. Попытки преобразований, призванные поднять экономическую эффективность,  в том числе экономическая  реформа 1965г.,  связанная  с именем  А.Н.Косыгина, тормозились догматизмом верхушки, трениями между ведущими членами Политбюро  и  идеологическим фактором. (Авторское примечание. Реформу критиковали многие. Но есть свидетельства того, что, например,  «серый кардинал» советской верхушки М.А.Суслов  отнюдь не случайно критически оценивал экономическую реформу. Якобы, он сказал А.Н.Косыгину, что возражает потому, что в стране нет кадров, способных осуществить  такое крупномасштабное мероприятие. Нельзя без тщательной подготовки браться за реформу.) 

 Темпы прироста национального дохода за три последние советские  пятилетки снизились более чем вдвое. В декабре 1969г., выступая на Пленуме ЦК КПСС, Л.И.Брежнев попытался дать анализ успехов и трудностей, отнеся к числу объективных трудностей не только климатические условия, но главным образом   осложнения в международной обстановке: «Это – агрессия США во Вьетнаме, война на Ближнем Востоке, обострение отношений с Китаем, серьезные трудности, с которыми столкнулся социализм в Чехословакии. Вы знаете, что все эти события были не только политическим испытанием для нашей страны, но возложили немалую и тому же, конечно, не предусмотренную планами дополнительную нагрузку на советскую экономику». Генеральный секретарь пояснил  членам ЦК: « …уклониться от такого рода расходов мы не могли – и не только потому, что это значило бы уклониться от выполнения своего революционного интернационального долга. Все это также дела, непосредственно затрагивающие государственные интересы нашей страны,  национальные интересы советского народа»[4].     

  В 80-е годы,  когда резче  проявлялись  как объективные трудности, так и субъективные просчеты все более стареющего партийно-государственного руководства,  Советский Союз вступил с грузом серьезных проблем. По сути дела в стране  разворачивался системный кризис. Динамика развития  по-прежнему уменьшалась, экономика была сверхзатратной, она  была перенапряжена военными расходами, милитаризация страны  была недопустимо высокой. Развиваться дальше только  за счет военно-промышленного комплекса становилось невозможным,  хотя американцы все время пытались нарушить военно-стратегический паритет при помощи новейших военных технологий, вынуждая советское руководство принимать вызов более сильного противника и  идти на новые бюджетные затраты[5].   В гражданских отрослях падали темпы технического прогресса, уровень жизни стагнировал.  Повторить показатели «лучшей» -  девятой пятилетки 1971-75гг. (а ведь это были годы «брежневского застоя», как считают теперь  критики социализма) не удавалось,  но все-таки ежегодный прирост ВВП составлял примерно 3%. Наши союзники по Варшавскому Договору, европейские социалистические страны, связанные внутриблоковой дициплиной, держались в строю.  В их политической элите однако возникали вопросы насчет дальнейшего пути. Реформаторски настроенные политики использовали благоприятные  изменения в мировой обстановке, атмосферу разрядки для расширения связей с западноевропейскими  странами и проведения частичных  реформенных преобразований.   Но у каждой из соцстран имелись немалые экономические  трудности, росла внешняя задолженность, отмечалось падение темпов развития, а ведь  их высокими показателями  всегда гордился мир социализма. Степень политической и идеологической  конфронтации в мире  благодаря разрядке уменьшилась, но в целом она  оставалась серьезным тормозящим фактором.  Вместе с союзниками мы втягивалась в сложный  этап своего развития и мировой истории.

 Вне всякого сомнения, возникала потребность глубокого анализа,  проведения крупных реформ и вскрытия дополнительных резервов развития. Об этом говорил еще Ю.В.Андропов, ставший после Л.И.Брежнева лидером страны, к сожалению,   только на короткое время.  Он подчеркивал необходимость разобраться в том, какое общество мы построили и какую имеем экономику. Но в тот момент Советский Союз был еще единой и мощной страной, общность советских людей была реальной. Союзническая система функционировала в целом удовлетворительно, у нее был определенный запас прочности. Большинство западных наблюдателей, анализировавших развитие Советского Союза, были убеждены, как отмечал  Е.Гайдар[6], что советская экономическая и социально – политическая система утратила динамизм, она неэффективна, но стабильна. Они полагали, что эта система будет жить долго. Советские экономисты, лучше западных понимавшие как функционирует советская система,  в подавляющем большинстве были согласны с тем, что хотя эта система неэффективна, но она тем не менее устойчива.     «Понадобилось, - как писал наш известный дипломат, депутат Госдумы Ю. Квицинский (1936-2010),- всего несколько лет так называемой «перестройки», чтобы СССР сначала перестал быть великой державой, а затем и вовсе прекратил свое существование как субъект международного права. Этот удивительный феномен требует своего исследования и осмысления. Речь не идет о коллапсе некоего случайного, искусственного образования, а о трагедии тысячелетней России, существовавшей последние 70 лет под именем Советский Союз и достигшей при правлении КПСС наивысшего могущества и влияния в мире за всю историю нашего государства.» [7]

              Весной 1985г. после смерти генерального секретаря ЦК КПСС К.У. Черненко  к власти в Москве пришел молодой и амбициозный политик М.С. Горбачев, который с 1978 г. работал в Москве секретарем ЦК КПСС по сельскому хозяйству, а после избрания в 1980г.  членом Политбюро стал выдвигаться на ведущие партийные роли. На фоне стариков он смотрелся неплохо. Его избрание Генеральным секретарем (в возрасте 54 лет) было встречено с надеждой  как в партии, так и в народе, хотя было немало и сдержанных оценок.

 Каковы были его долгосрочные планы и вообще имелась ли у Горбачева продуманная политика?  Какое значение в своей политике модернизации и обновления Советского Союза новый руководитель придавал внешнему фактору, в частности,  сотрудничеству с социалистическими странами?  

Ответ на эти вопросы уже дала история – вот уже  24 года, как  нет Советского Союза, нет КПСС, нет Организации Варшавского  Договора (ОВД) и Совета экономической взаимопомощи (СЭВ), рухнули социалистические режимы в странах Центральной – Восточной Европы, причем наиболее драматическим образом, с кровопролитием,   в Румынии и Югославии.  Но социалистические идеи живут, в мире существует несколько социалистических проектов. Прежде всего,  они  реализуются на практике в соответствии с национальной спецификой и общемировым опытом   в Китае, Вьетнаме и на Кубе.

Во многих странах, в том числе в России, действуют коммунистические партии. Компартия РФ, являющаяся парламентской,  насчитывает примерно 160 тыс. членов. Недавно  у нее появился оппонент - партия  «Коммунисты России», которая заявляет, что КП РФ во главе с Зюгановым неспособна пробиться к власти. Но  на выборах 2013г.  эта новая  партия сумела получить только несколько мест в местных законодательных собраниях.

 На съезде Компартии  РФ  в феврале 2013 г. присутствовали представители 90 коммунистических и рабочих партий. Конечно, это в основном небольшие партии. Нет прежнего  коммунистического движения, много лет опиравшегося на поддержку КПСС. Трудно подсчитать, сколько сил и денег  было истрачено Москвой в послевоенный период на поддержку «левых сил». Например, в одном только  1990г. Секретариат ЦК  КПСС планировал выделить помощь левым рабочим организациям за рубежом в сумме 22 млн. долларов[8]. Советские,  да и китайские коммунисты стремились поддержать своих подопечных. Подобная практика всегда существовала в мире.  Россия, насколько известно, не финансирует зарубежные  левые, прокоммунистические партии и группы. Но в мире  по-прежнему  существуют политические силы, приверженные марксистским идеям.

   Однако  ответ на вопрос, возможен ли возврат в бывший «реальный социализм», очевидно, будет отрицательным. Возврат к однопартийности, к командно-административной системе, к всеобъемлющему директивному планированию и централизованному распределению ресурсов вряд ли может состояться, хотя сторонники такого пути существуют.  Приведу мнение российского исследователя из Института экономики РАН  Ю.Князева:  «О полном возвращении не мечтают даже коммунисты. Они выступают за национализацию предприятий, эксплуатирующих принадлежащие всему народу недра, леса, водные ресурсы и выпускающие социально значимую продукцию типа алкоголя, табачных изделий и др. Об изъятии из частной собственности основной массы бизнеса речь не ведется, ибо это практически невозможно»[9].  

Но в программе КП  РФ   задача мирного перехода к социализму не снята с повестки дня - «несмотря на временные отступления революционного движения, современная эпоха представляет собой переход от капитализма к социализму». В документах ХV съезда компартии России отмечено, что « в окружающем нас мире складывается все больше факторов для развертывания революционной по своей сути борьбы за социализм». Г.А.Зюганов в докладе на октябрьском (2014)  пленуме ЦК своей партии поднял вопрос о том, а какое общественнное устройство хочет население России. Ответ был сформирован на основании опроса, проведенного  учеными Института социологии РАН: 7% опрошенных (их считают правыми либералами) - сторонники «чистого капитализма», частной собственности и свободной рыночной конкуренции. Сторонники смешанной экономики (левые либералы) -21% -выступают за капитализм с  элементами планирования или за социализм с немалой долей капиталистического рынка. 10% опрошенных россиян – за сочетание сильного государства и рыночных отношений.  Коммунисты  относят их к   правым  государственникам, выступающим  за укрепление роли государства во всех сферах жизни, за национализацию крупнейших предприятий и стратегических отраслей, но с сохранением капиталистического жизнеустройства. Наиболее массовая группа -57%,  это – приверженцы сильного государства и социалистического жизнеустройства. Часть их допускает элементы рынка, другие – нет. Но эти левые государственники, как их назвали социологи,  мечтают об обществе, напоминающем советский социализм. По оценке Зюганова, сторонники социализма доминируют среди двух третей наименее обеспеченного населения[10].

  В современном  мире имеется  множество социалистических, социал-демократических правительств, политическая практика социал-демократии, в частности, в сфере социального регулирования очень обширная. А в экономической теории, особенно под влиянием мирового финансового кризиса 2008-2009гг., оживился интерес к марксизму. Кризис показал, что неолиберальные теории на практике провалились. Об этом у нас в России убедительно заявляли видные ученые и политики  - академики О.Богомолов, Е.Примаков, Ж.Алферов и др.  Красноречивый факт - в сильнейшей стране ЕС - Германии, согласно социологическому опросу населения, проведенному  в  августе 2010г. по заказу фонда Бартельсманна , 88% населения высказались за установление нового экономического порядка,   отличного от капитализма. В созидательную,  самовосстанавливающуюся силу рыночных механизмов верила только треть опрошенных [11].

Но существовали ли альтернативы той политике в отношении мирового социализма и социалистических стран,  которую с 1985 года начал  проводить Горбачев со своим  окружением? Эта политика вначале пользовалась поддержкой членов партии, особенно интеллигенции, привлекая призывами к более критичному подходу, к реализму  и  прагматизму.    В современных дискуссиях высказывается    несколько точек зрения на политику М.С.Горбачева.  Кто-то считает, что политика Горбачева не имела альтернатив, что он был прав, начав ломку «реального социализма», причем, как полагают сторонники этой точки зрения,  итог его политики был предопределен, так как социализм был обречен, страна все равно пришла бы к тому,  что мы пережили в 1991 г.  Социализм (его советская модель) отступал,  терпел поражения в соревновании с капитализмом,  в «холодной войне» выиграли США и Запад. Горбачев до сих пор жалеет об упущенных шансах перестройки и провале его идеи создания вместо старого Советского Союза нового объединения республик  на базе Союзного договора. О своем идейном облике М.С. Горбачев в 2005г. говорил следующее: «Я много прожил, о многом передумал, через многое прошел и, в конце концов, пришел к социал-демократическому видению социализма. Для меня ближе всего сейчас свобода (это, кстати сказать, либеральная ценность), солидарность, социально ориентированная экономика и связанная с этим роль государства. Дальше я прокладываю путь к понятию «новая цивилизация»[12].

 Многие полагают, что Горбачеву не следовало предпринимать столь  радикальных перемен. Можно было бы ограничиться определенным минимумом,  не нарушающим динамическое равновесие общества и государства. Вспоминают Ю.В. Андропова, который говорил об осторожном, постепенном переходе к демократии в нашей стране. Он же говорил о нерешенности национального вопроса (точнее, о его решении только  в том виде, в каком он был унаследован от царизма). Советское общество имело еще запас прочности, его хватило бы лет на 10-15   (кстати,это признавал позднее  и сам Горбачев), а за это время можно было бы во всех странах социализма основательно разработать реформы и начать их осмысленное осуществление.  После провала попыток  реформ 60-х годов и с учетом их опыта, особенно «Пражской весны», советский и восточноевропейский социализм  в 80-годы еще сохранял определенную способность к  реформированию   в направлении демократического социализма. Опросы того времени показывали, что большинство советских людей считало, что необходимо изменение созданной системы «реального социализма», очищение его от деформаций и антиобщественных проявлений. Сторонники перехода к капитализму находились в меньшинстве. Но обновление и создание новых форм общественного устройства  должно  было проходить под руководством авторитетной политической силы или коалиции политических сил,  должно было  быть постепенным, без отрыва политики от  экономики,  без «шоковой терапии» и  на базе широкой народной поддержки. Но Горбачев, поддержанный доморощенными либералами,  отверг эволюционный путь, связанной с именем Андропова, считая его «консервативной модернизацией».

Есть и  такое мнение, что перестройка как социалистический проект содержала набор правильных идей, но отсутствовала четкая программа действий, не было системы приоритетов, не учитывались международные реалии. И не было команды достойных и способных руководителей, замена кадров проходила хаотично. Как лидер перестройки Горбачев шарахался из стороны в сторону, много импровизировал, не имел ясной программы, а став Президентом СССР, уверовал в свою непогрешимость. От поста генсека ЦК КПСС он  боялся отказываться, так как опасался отпустить КПСС в свободное плавание, но все более тяготился партийными  обязанностями, тем более что сталкивался с сопротивлением партийной элиты и партаппарата.   Не добившись ничего существенного в главной сфере – экономике, где от реформ  люди ждали положительных перемен, прежде всего улучшения уровня и качества жизни народа, наполнения потребительского рынка, он начал ломать политическую структуру, отказываясь от ведущей роли КПСС, которая при всех своих изъянах являлась каркасом всей политической системы.

                                          ***

Ряд  сторонников или  оппонентов, точнее противников  М.С.Горбачева (Г.Шахназаров, А.Черняев, Е.Лигачев, Н.Рыжков, В.Воротников, В.Болдин, К.Брутенц, Н.Биккенин), а также ученых, уже после 1991г. пытавшихся более трезво и объективно  разобраться в балансе объективных факторов провала  и личных просчетов бывшего президента Советского Союза, отмечали, что политическая  деятельность М.Горбачева, имеющего университетское образование, складывалась под влиянием  чрезмерного оптимизма, самоуверенности, аппаратной ловкости, приобретенной за годы работы в комсомоле и в КПСС,  и в то же время  провинциальной  наивности. На определенной стадии отрицательную роль сыграли  его непредсказуемость, неспособность планировать на перспективу и отвращение к традиционным методам и приемам властвования.  «Это была личность, которая никогда не сомневалась в своем успехе», - пишет русско-американский исследователь В.Зубок[13]. Даже поклонники Горбачева отмечают, что некоторые черты его личности сыграли роковую роль в период обострения кризиса, когда нужно было быстро  наметить и реализовать программу действий,  преодолеть разброд и идеологический раскол в партии и  обществе. Вместо этого М.Горбачев колебался, постоянно лавировал.

Авторская вставка. Мое отношение к М.С.Горбачеву достаточно сложное. С одной стороны,  мне как заведующему сектором    Отдела ЦК КПСС в 1984-1988 гг., а позже с 1989 года  как заместителю и первому заместителю заведующего Международным Отделом ЦК  довелось работать под руководством  Генерального  секретаря , готовить вместе с коллегами   материалы к его  переговорам, присутствовать на беседах с зарубежными социалистическими партнерами, сопровождать во время  поездок  в некоторые соцстраны. Не скрою, что на первом этапе перестройки  у нас, работников международных структур аппарата  ЦК, преобладало воодушевление, хотя скептицизм  начал усиливаться, особенно когда пошла  бездумная ломка всего под предлогом обновления.

  Конечно, Горбачев  был талантливым и харизматическим руководителем, он умел быть  обаятельным человеком. Но в нем ощущалось тщеславие и самовлюбленность.  Горбачев буквально «таял» от похвал на Западе, от криков толпы: «Горби, Горби!». Михаил Сергеевич отличался говорливостью и был  мастером витиеватых, нередко двусмысленных выражений.   Президент и генеральный секретарь был властолюбив, но в мире социализма править без партии и массовой опоры  не удается никому. Не удалось это и Горбачеву, который в конце своей карьеры остался в окружении кучки  лично преданных ему людей, вроде  А.С.Черняева. Его ближайшие единомышленники - Э.А.Шеварднадзе, А.Н. Яковлев и  В.А.Медведев  отдалились от него. Целая группа политиков, начинавших с Горбачевым перестройку, включая Н.И.Рыжкова, А.И.Лукьянова  и Е.К. Лигачева, превратилась в его врагов.  Но  была еще Р.М. Горбачева, имевшая сильное воздействие на мужа. По-человечески можно понять переживания  Горбачева, потерявшего в сентябре 1999 года свою жену и друга.  Однокурсник Горбачева и Раисы Максимовны  по МГУ Зденек Млынарж (умер в 1997г.),  которого я отыскал по поручению генсека в ноябре 1989г. в Праге и помог добраться до Москвы, рассказывал мне, что повстречавшись с четой Горбачевых   в декабре 1989 года в «перестроечной» Москве после 22-летнего перерыва их дружеских связей,  он был поражен тем,   в каком одиночестве находится эта пара.  Горбачев и Млынарж  несколько раз беседовали о перестройке, причем Млынарж,  который в 1968 г.  в период «пражской весны» был секретарем  ЦК КПЧ, а  затем во время «нормализации»  был исключен из партии и  вынужден эмигрировать в Австрию, доказывал необходимость глубоких экономических преобразований и повышения уровня жизни, призывал к осторожности в ломке государственных структур. З. Млынарж присутствовал на церемонии принятия М.С.  Горбачевым присяги в качестве президента СССР и нужно отметить, что он был отнюдь не в восторге от открывающейся политической перспективы.  З. Млынарж и его однокурсник «Мишо» успели издать в 1995 году небольшую  книжку, содержавшую   их диалоги  о  судьбах социализма. Ее название было весьма характерное - «Не бывает счастливых реформаторов».

( Случилось так, что мне первому передали из Праги  о смерти З.Млынаржа и попросили известить Горбачева. В Фонде Горбачева я нашел только консультанта А.А.Галкина, который и сообщил Горбачеву, находившемуся в Америке,  эту печальную весть.)

Но  с другой  стороны, память хранит много положительного и одновременно негативного или по крайней мере двусмысленного  из политической практики тех лет. Например, провели в Москве рабочую встречу лидеров соцстран в ноябре 1986г., но сразу же забыли о том, что нужно не «галочки» ставить в политическом календаре, а последовательно работать над реализацией договоренностей. С большим трудом в 1988-89 годах  наладили отношения с Китаем, но в июне 1989г.  были почти готовы осудить жесткий, с применением танков   разгон демонстрантов в Пекине. Горбачев стал гораздо сдержаннее, чем раньше, говорить о китайском опыте, что однако  не помешало ему принять предложение Цзянь Цземина о китайском кредите  в 1991году. Китайцы сейчас Горбачева иначе ,как «могильщик социализма» ,не называют.

 Много было других странностей. Бухарест , 8  июля  1989 года. Встреча руководителей стран Варшавского Договора. Образно говоря, у  нас дом горит, у соседей пошел оползень, шатаются стены,  в Польше к власти пришла «Солидарность», а руководитель КПСС и  Советского Союза разглагольствует:  «Необходимо, оценивая происходящие в Советском Союзе перемены, приподняться с насиженных кресел, взглянуть на события с более высоких – исторических, философских позиций. Очень важно под таким углом зрения подойти к реальности, и тогда можно будет понять и теорию перемен, и политику перемен»[14].

Красноречивым примером колебаний Горбачева, ухода от ответственности было затягивание в 1989-90 гг.  с определением позиции по Катыни, хотя архивные документы находились буквально под боком у генсека. То же самое относилось и к вводу войск пяти соцстран в Чехословакию.

Наблюдая равнодушное  отношение Горбачева  к окружавшим его людям, не могу считать его демократом.  Не знаю, насколько искренним было  отрицание Горбачевым роли насилия в политике.  Например, В.И.Болдин, многолетний руководитель аппарата Горбачева, писал: «Те, кто знал его близко, никогда не могли понять, где начиналась и кончалась его искренность»[15].   В этой связи  вспоминается, как 7 июля 1989г.   М.С.Горбачев, прилетевший  из Парижа на встречу руководителей соцстран в Бухаресте, пригласил нас с Р.П. Федоровым к себе. Во время чаепития,  на котором присутствовали   Раиса Максимовна и Г.Х.Шахназаров, Генеральный секретарь на наш  вопрос, не следует ли применить более строгие меры, может быть, даже силу для наведения порядка у нас дома, резко ответил, что ни при каких условиях он не пойдет по этому пути. Но реальные факты свидетельствует о том, что опасаясь массовых протестных  демонстраций, Горбачев дважды давал  согласие на ввод войск в Москву – в феврале и марте 1990г. Чрезвычайное законодательство разрабатывалось с подачи Горбачева Применение спецназа и  вооруженных сил в Вильнюсе, Тбилиси,  Баку и Фергане, сопровождавшееся человеческими жертвами,  вызвало резкие протесты населения, что еще более усилило критику перестройки и лично Горбачева. В условиях обострения политической борьбы М.С.Горбачев, по моему мнению,  не выдержал напора как оппозиционных, так и просоциалистических сил.  Как руководитель государства и как ведущий партийный   политик, он не проявил силы воли, мужества,  патриотизма и веры в победу. Он постоянно лавировал, отступал,   успокаивая себя и соратников, что выход в  политике центризма, в поиске компромиссов. На последней стадии кризиса СССР, уже после Фороса, он пытался договориться с Ельциным, но президент России, набравший силу и почти перехвативший власть, пошел на договоренность с Горбачевым  насчет подписания нового  союзного договора - (а точнее говоря, договора о союзе суверенных государств (ССГ), что уже было уступкой со стороны Горбачева)- только  из тактических соображений. После провала  путча ГКЧП Ельцин последовательно лишал Горбачева власти, концентрируя у России все прерогативы СССР. Но верхом беспринципности Горбачева стали сложение  с себя 24 августа 1991г. полномочий Генерального секретаря ЦК КПСС и выраженная им  рекомендация о самороспуске ЦК КПСС. Компартия, в том числе КП РСФСР, была фактически запрещена на территории России вплоть   до решения судом вопроса о причастности КПСС  к ГКЧП. Но Горбачев не выступил в защиту своей партии ни тогда, когда Ельцин в его присутствии 23 августа на заседании Верховного Совета демонстративно подписал указ о запрете деятельности компартии, ни позднее, когда шли судебные заседания по «делу КПСС», на которые бывший генсек ни разу не явился, отделавшись письмом в СМИ.  Отказ Горбачева от КПСС возмутил как членов партии, так и большинство народа.

  (Вспоминаю, как нас, работников аппарата ЦК, выгоняли из зданий на Старой площади. Прозвучало объявление по внутренней радиосети, что необходимо всем  покинуть здание. Уточнили, что Горбачев дал на это согласие. Затем срочно собрали совещание  у  секретарей ЦК В.И. Купцова и А.С.Дзасохова, где руководителям отделов или их заместителям    были разъяснены условия ухода и обещано со ссылкой на префекта Центрального округа Москвы,  что позднее представится возможность заглянуть на свои рабочие места, чтобы забрать личные вещи. А пока под улюлюканье толпы  и досмотр сотрудниками охраны (из состава  все того же 9 управления  КГБ)  мы покидали здание  через задние ворота. Меня ждала на улице в толпе взволнованных родственников дочь Дина. В какой-то момент она закричала: «Папа, отвернись, телевизионщики тебя снимают!». По гроб жизни буду добрым словом вспоминать нашего водителя  Сергея К., который ждал нас на улице Разина и  отвез на дачу в Успенском. Вместе с женой Тамарой и дочерью Диной мы быстро начали  собирать  наши вещи, а Сережа вечером  отвез их  на городскую квартиру. Утром нас уже  отрезали от цековского автотранспорта. Но помогли родственники. Когда мы в  тот день  уезжали, хотя пребывание на даче было оплачено по октябрь включительно, принимавшая от нас  ключи работница хозотдела  сказала:  «Все восстановится, вот увидите.  КПСС не исчезнет». Через пару дней  начались другие волнения – телефонные звонки и приезды домой нарочных, вручавших повестки с вызовом на допрос в прокуратуру РСФСР.  Господа следователи  спрашивали, чем занимался Отдел,  где был и что делал В.М.  Фалин и   попутно  искали «золото партии».  А затем для меня  начались мучительные поиски работы. О  командировке послом  и думать не приходилось, это стало ясно еще в середине 1990г., когда Шеварднадзе возразил против предложения Фалина о назначении послами в восточноевропейских странах  ряда работников аппарата ЦК. Позднее департамент кадров МИД уходил от любых  обещаний, хотя ряд наших товарищей в 1990 г. все-таки перешел на работу  в МИД.  В августе 1991г. новый мининдел  Козырев, временно занявший секретарский  кабинет в 3 подъезде здания ЦК, «промурыжил» меня в приемной в течение часа, а потом отказался встречаться. Ничем мне не помог и первый заместитель министра иностранных дел В.Ф.Петровский, с которым мы общались в советские времена.  После долгих блужданий, в том числе  попыток заниматься бизнесом, мне   удалось устроиться на работу в Дипакадемию, где  в 1995г. я защитил кандидатскую диссертацию на тему политических кризисов в Восточной Европе в 1956-81годах (не мог сделать  это раньше, так как Е.К.Лигачев запретил работникам ЦК защищать диссертации).  С благодарностью вспоминаю настоятельные  советы  своего отца, посла СССР в отставке  Л.Н.Мусатова (1921-2001) , а также усилия  заместителя министра иностранных дел С.Б Крылова и ректора Дипакадемии   С.К. Романовского, помогавших мне вернуться к  своей профессии.)

   В отличие от экс- президента СССР   Ельцин шел к намеченной цели, не считаясь с потерями и моральными ценностями. Как теперь считается, сепаратизм шел сверху, дорогу ему прокладывал Ельцин. Сложилась беспрецедентная история:  империя, Россия, фактически выталкивала колонии, союзные республики. Ельцину  надо было развалить Союз по одной причине - устранить Горбачева. Очевидно, были и другие варианты, например, победа на выборах, но избрали более «простой путь»[16].    Ради  получения верховной  власти он  был готов на все, даже на сговор с Кравчуком и Шушкевичем  о прекращении существования СССР, а в 1993г.  - на разгон и  расстрел мятежного парламента. Осмысливая эти события,  Президент Казахстана Н.А.Назарбаев в 1992 г. заявил : «Без России Союз не распался бы». Есть все основания говорить и о « черной роли» президента Украины Кравчука ( кстати, бывшего секретаря ЦК КПУ по идеологии ), который подталкивал Ельцина к тому, чтобы новый Союз был как более аморфным, иначе ,мол, Киев не подпишет договор. По некоторым данным, Кравчук раньше Ельцина известил президента США о готовящейся встрече в Беловежской Пуще.

 Конечно, в новой России Горбачеву не нашлось места. Его попытка создать социал-демократическую партию, которую он когда-то    замышлял вместо КПСС,  провалилась. Народ давно уже ему не верил. Ельцин мстил экс-президенту до конца. Когда канцлер  Г.Коль начал просить за   Горбачева, утверждая, что тот  бедствует, Ельцин  показал ему  документы о размере пенсии экс-президента, о его даче, охране и других льготах. Горбачеву однако  пришлось уйти из здания бывшего Института общественных наук при ЦК КПСС  (Международная Ленинская школа) и   строить на Ленинградском проспекте новую-штаб квартиру  для своего Горбачев-фонда.  

 У бывшего президента СССР сохранились, как я понимаю, обиды на Буша и других западных лидеров. Он переоценил их отношение к нему лично и к перестройке, вернее он не понял, что их  интересовал не демократизм советской системы, а  развал Советского Союза. Особенно его задел прохладный прием на встрече с «семеркой» в Лондоне летом 1991года. Они выбросили  свыше 100 млрд. долларов на войну в Персидском заливе, говорил Горбачев,  а ему, отцу перестройки, не нашли 20 млрд. долларов. Но американскую «Медаль Свободы» из рук президента США он принял в 2008г.  равно, как и чек на 100 тысяч долларов.

 Подводя итог, в  целом по всей совокупности деяний политическая деятельность М.С.Горбачева, по моему убеждению,  не заслуживает особо  высокой  оценки. Когда говорят об окончании конфронтации, о прекращении  «холодной войны» и о  сокращении ракетно – ядерных вооружений, то позиция руководства СССР, конечно, играла важную, даже нередко  инициативную  роль, но не будем забывать, что речь все-таки  идет  о двусторонних советско – американских договоренностях.Но даже если считать, что «изменение внешнеполитического курса, разоружение и сближение с Западом стали самыми большими достижениями Михаила Горбачева», то сам факт,  что «сегодня разворачивается вторая холодная война указывает на то,-отмечает известный политолог В.Иноземцев,- что и здесь что-то пошло не так»[17].      Что же касается реформаторской деятельности бывшего президента в нашей стране, то  вместо обновления страны, ее модернизации и роста народного  благосостояния  наступил экономический и социальный  кризис, вместо свободы пришла анархия,  а затем   произошел всеобщий крах, причем в одночасье распалось мощное  единое  государство. Народ, разуверившийся в Горбачеве и перестройке, уставший от его речей о свободе, демократии, гласности   и правах человека, безмолствовал.Не было демонстраций в поддержку как Горбачева ,так и КПСС.    Дискуссия о роли Горбачева, о его ответственности за развал СССР  продолжается. Если бы в 1991г. в ходе т.н. путча  победили представители традиционной партийно-государственной элиты, противники Горбачева, то неминуемо возник бы вопрос о его политической и уголовной ответственности. Но победу одержал Б.Н.Ельцин, который ненавидел Горбачева, но сам он  был выходцем из КПСС и к нему тоже имелось немало претензий. Может быть,   у Ельцина чесались руки, но западные деятели, прежде всего американские, явно  не позволили поднимать вопрос о судебном преследовании Горбачева. Он был их партнером по изменению соотношения сил в мире, он довел Советский Союз до исчезновения, а КПСС до запрета. Российскому руководству заниматься «разборками» прошлого,  явно сейчас  не с руки, есть вещи поважнее.    Другое дело, что нынешнему руководству России практически  во всех государственных  делах приходится сталкиваться с последствиями ошибочных решений того времени, с  нерешенными  или  сознательно  отложенными  проблемами.

Сейчас кое-кто, даже отдельные депутаты Госдумы,  поднимают вопрос об организации  суда над Горбачевым. Основания для этого, конечно, имеются , но тогда уж надо идти до конца и ставить вопрос об ответственности и  Ельцина. Они оба несут ответственность за развал прежней великой страны. Но, по всей видимости, этот вариант с судом  выглядит  бесперспективным.

                                              ******

Что бы ни говорили сейчас сам Горбачев и его окружение об отношениях с соцстранами, Президент - Генеральный секретарь, нуждаясь в международной поддержке перестройки, фактически подталкивал союзные социалистические страны, правда, чаще всего не напрямую, а скорее косвенными методами, к переменам в духе советской перестройки, к смене руководителей, к расширению гласности и демократии, к изменению характера взаимоотношений и сотрудничества с Советским Союзом. В вихре перемен, вызванных горбачевской  перестройкой, первыми рухнули социалистические  страны в Восточной Европе, поскольку их системы были менее устойчивыми, они не отличались гибкостью и стабильностью, хотя были моложе советской модели на 30 лет,   они находились  в разной степени готовности к радикальным изменениям, переживали предкризисную стадию в экономике, увязли в  долгах Западу. Руководители  соцстран не смогли приспособиться к меняющейся обстановке, причем замены  «старой гвардии», проведенные в 1988-89 гг. в ряде стран  не без подачи Горбачева, не дали результата как с точки зрения  качественных характеристик  новых лидеров, их калибра , так и по причине  явных промедлений с обновлением кадрового состава руководства.  Без политической и экономической  помощи и без военной поддержки Москвы правящие компартии европейских соцстран, отпущенные Горбачевым в свободное плавание,  не могли удержать власть, что нашло подтверждение в ходе демократических, антибюрократических  революций 1989–1990гг.

 Как это все происходило? Став Генеральным секретарем ЦК КПСС, Горбачев получил неограниченную власть, он мог, как никто другой, оказывать огромное влияние на внутреннюю  и внешнюю политику СССР. Но на первых порах он был вынужден оглядываться на влиятельных членов Политбюро – А.А. Громыко, М.С. Соломенцева, Н.А. Тихонова, В.В. Гришина и Г.В. Романова. Из новых членов руководства он опирался на Е.К. Лигачева и Н.И. Рыжкова, которые активно поддержали его избрание на высший пост, а также на  В.М. Чебрикова и А.И.Лукьянова. Затем М.С.Горбачев перекроил  на свой лад состав руководства, добавив близких по духу партнеров, прежде всего А.Н.Яковлева, В.А Медведева  и Э.А.Шеварднадзе.  За шесть лет правления М.С.Горбачева сменились весь состав Политбюро ЦК КПСС, три премьер-министра и практически все союзные министры.

  В  деятельности Горбачева вначале проявились два подхода – стремление к обновлению политики, к отмене всего отжившего и консервативного и одновременно привязанность к традициям послевоенного периода, желание сохранить преемственность политической линии. Как отмечал помощник Генерального секретаря ЦК КПСС Г.Х. Шахназаров, политика Горбачева на первом этапе была без изменений, «оставаясь в традиционных рамках и проводилась привычными устоявшимиcя методами, хотя и здесь динамичная личность нового советского лидера вносила оригинальные элементы»[18]. Но по мере формирования политики перестройки и гласности (а весной 1985г. не было еще никакой концепции, имелись лишь общие  замыслы  обновления и ускорения развития страны)  усиливался отход от традиционных форм и начиналось «творчество», причем на эклектической основе, в обстановке усиливавшейся критики развития страны и деятельности партии на всем протяжении нашей истории.

М.Горбачев в 1995 г. так рассказывал о своих замыслах в международной сфере: «Представления о необходимости серьезного изменения внешней политики сформировались у меня под воздействием многих факторов еще до моего избрания генсеком. Не стану утверждать, что к этому моменту в портфеле лежал детально разработанный план действий, но была достаточно ясная цель и, в общем виде, наметки первых шагов. Так что перестройка начала продвигаться сразу внутри и вовне, успех на одном направлении подталкивал движение на другом, неудача, соответственно, тормозила дело на обоих»[19]. Во внешней политике намечался поворот почти на 180 градусов. В необходимости этого надо было убедить членов коллективного руководства партии, а кого-то, кто возражал,  просто поменять. Значительные персональные изменения в составе ЦК и Политбюро, первых секретарей обкомов партии были проведены в 1986 – 1987 гг. Венцом кадровых перетасовок явился вывод из состава ЦК в 1989г. 110 заслуженных, авторитетных работников «по собственному желанию», перед последним съездом КПСС. Есть основания полагать, что кадровая чехарда была одной из главных ошибок творца перестройки.

Концепция перестройки, как она была сформулирована в докладах Горбачева на съездах и пленумах, выступлениях и в его вышедшей в 1987 году  книге  «Перестройка для нашей страны и всего мира», переведенной на многие языки в количестве 5 млн. экземпляров, представляла смешение постулатов марксизма-ленинизма,  идей современной европейской  социал-демократии, американского либерализма и выводов, почерпнутых из докладов Римского клуба, комиссий Пальме, Брандта и Трехсторонней комиссии (международной неправительственной организации из авторитетных политических деятелей США, Европы и Азии). Уже в наши дни, анализируя итоги и последствия перестройки, Горбачев-фонд в докладе, посвященном 20-летию перестройки, определял ее как «реформы сверху с целью кардинального обновления системы, которые переросли в массовое движение снизу. В концептуальном плане магистральную линию перестройки составила идея перехода от авторитарно-бюрократического социализма к его гуманистической модели, чьи контуры были очерчены в мировой социалистической мысли. Пик демократических преобразований в СССР пришелся на конец  80-х годов. Именно тогда общественная самодеятельность стала приобретать массовый, нередко спонтанный характер[20]. Необходимо добавить, что первоначально программа перестройки строилась по принципу «больше социализма, больше демократии», но затем акцент был перенесен на демократию, а политика отодвинула в сторону экономику. Провал в этой сфере повлек за собой провал всей перестройки.

 Одна из центральных позиций в философии перестройки выражалась в том, что приоритет отдавался глобальным, общечеловеческим ценностям, классовые интересы отводились на задний план. Провозглашался отход от конфронтации, отказ от применения силовых решений в пользу политических методов. Выдвигался лозунг деидеологизации международных отношений и внешней политики. Миру было представлено новое политическое мышление. В Европе предлагалось распустить военные блоки и  построить «общеевропейский дом».  Во всем чувствовалось сильное идеализированное начало, которое было позднее  усилено нарочитыми восторгами на Западе, прежде всего в адрес творца перестройки и нового мышления, поскольку Москва на глазах - и самостоятельно!? - меняла прежнюю  политику.

В области внешней политики М.С. Горбачев намеревался прервать конфронтацию, притормозить гонку вооружений, снять угрозу ядерного конфликта, восстановить доверие, установить нормальные отношения с Западом, прежде всего с США. На базе равноправия и паритета, провозглашения широковещательных мирных инициатив это сделать было трудно. «Угроза ядерного апокалипсиса побуждала искать неординарные пути выхода из этой ситуации. Развязать гордиев узел можно было, лишь изменив сложившийся конфронтационный порядок»[21]. В выступлении Горбачева на активе в МИД СССР в мае 1986 г. и в докладе на XXVII съезде КПСС было изложено множество предложений. Речь шла о том, чтобы создать «принципиально новую концепцию всеобъемлющей безопасности, охватывающей все стороны отношений между народами и государствами, включая их человеческое измерение»[22], осуществить ядерное разоружение к 2000 г., сократить ракетные арсеналы, запретить и уничтожить химическое оружие, отказаться от создания других видов оружия массового уничтожения, снизить уровни военных потенциалов государств до пределов разумной достаточности, а также распустить военные блоки и не создавать новые, сократить военные бюджеты. ( Надо ли говорить, что эти предложения были сырыми, так сказать, непропеченными). Выступая в МИД, генсек сказал, что остановить роковой ход событий (сползание к ядерному конфликту) способен только Советский Союз. Невольно возникает вопрос, почему только Советский Союз? И так ли был неминуем ядерный конфликт, как это рисовала наша пропаганда? Например, авторитетный дипломат В.М.Фалин в записке на имя Генерального секретаря в мае 1988 г. писал по данному вопросу более корректно: «Не все, естественно, зависит от советской стороны. Многое физически невозможно и впредь сделать без взаимности США и их союзников. Но отныне всем известно или должно быть известно: объем и уровень разоружения зависит всецело от Запада»[23]. Стратегия и тактика нашей внешней политики, по мнению Горбачева, должна была заключаться в том, чтобы избежать ядерной опасности, но одновременно оградить интересы Советского Союза. Было подчеркнуто, что без ускорения невозможно сохранить мировые позиции социализма, без придания динамики развитию страны у нас нет перспективы, ибо нами создано отсталое общество. Горбачев ориентировал советскую дипломатию на достижение успеха на всех крупных переговорах. Он считал, что «дипломатическая телега» двигается со скрипом, по старой наезженной колее. Нужно, дескать, настраиваться на компромисс и не думать, что другая сторона глупее нас. Очевидно, изначально Горбачеву развязки крупнейших проблем безопасности и разоружения виделись в определенных уступках на базе доверия и взаимной ответственности, в отказе от некоторых позиций, особенно в области разоружения. Рассуждая с позиций дня сегодняшнего, можно отметить, что советская внешняя политика, конечно, нуждалась в переменах, но не в такой кардинальной степени, как это наблюдалось в 1985 – 1991 гг.

Вначале генсек подчеркивал, что когда наметится перелом к лучшему во внутренних делах, то начнется перелом к лучшему и в делах внешних. Но катастрофой для нашей страны явилось то, что потерпев неудачу во внутренней перестройке, Горбачев попытался компенсировать  это успехами и высокой активностью на внешнеполитической арене, тем более что там он встречал признание. В спешке и достаточно бессистемно из Москвы выдвигались предложения, которые привели к сдаче многих наших исторических позиций. Запад выслушивал «лекции» о новом мышлении, но в практической области уступал нам гораздо меньше, чем добивался от советской стороны. Фактически Горбачев осуществил коренной поворот во внешней политике, внешне третий по счету в истории Советского Союза после И.В. Сталина и Н.С. Хрущева. Но этот принципиальный поворот был «сопряжен с окончательным отказом от революционно-государственного прозелитизма». [24].  Поворот, как полагает большинство специалистов, во многом совершался под прямым воздействием острейшего  финансово-экономического кризиса, поразившего экономику и внешнеэкономические связи Советского Союза.   В результате поражения перестройки и беловежского сговора Советский Союз утратил статус сверхдержавы и распался, а Россия, пережив эту геополитическую катастрофу, превратилась в региональную державу, которая пытается восстановить положение одного из ведущих государств мира. Запад настолько привык после 1991г. задвигать Россию, что речь президента Российской Федерации  В.В.Путина в Мюнхене в 2007г., когда он сказал, что Россия – великая держава, у нас есть свои интересы и Москва будет проводить свою политику, вызвала переполох и изумление  западных партнеров. 

Вряд ли сам Горбачев,  взойдя на командирский  мостик,  предполагал, что его инициативы по реформированию внешней политики, в частности, в отношении стран социализма, приведут к таким неоднозначным результатам, впрочем, как и вся политика перестройки, первоначально нацеленная на обновление социализма в духе ленинизма, а потом сведенная к социал-демократической модели. Перестройка была задумана для модернизации и продления жизни социализма в Советском Союзе, а на деле она его похоронила. В этом отношении перестройка, как и хотел того Горбачев, стала необратимой – она «разрушила как коммунистическую систему, так и советскую империю»[25]. Таким образом, поражение перестройки затронуло не только сферу марксистско-ленинских  идей, но и привело к потере советской государственности, советской федерации.  Нечто подобное произошло и с союзными нам соседними государствами в Восточной Европе.

Как это происходило?  В 1985-86 гг. новому генеральному секретарю среди первоочередных задач предстояло освоить и наследие своих предшественников – тесные союзнические отношения  со странами социалистического содружества и государствами – членами Организации Варшавского Договора. Это направление  во внешней политике СССР считалось по традиции приоритетным, но судьбы войны и мира, глобальной безопасности решались, конечно, не здесь. Для нового советского лидера, разумеется, на первом месте стояли вопросы отношений с США и ведущими западными странами. «Понимая, что никакое улучшение в мировых делах невозможно без участия США – говорил Горбачев – мы, прежде всего, восстановили политический контакт с американским руководством».[26] В дальнейшем в политике Горбачева к 1989 г. наступит момент, когда страны Восточной Европы, фактически сателлиты Советского Союза станут разменной картой в торге с западными державами за благосклонность к его курсу, за поддержку перестройки и, в том числе, за получение финансово-экономической помощи.

Пока же по инерции в 1985г. решалась задача продления (без изменений) на 20 лет Варшавского Договора  (возражала только Румыния, но затем Н.Чаушеску согласился, получив от Москвы прибавку поставок нефти и расширение товарооборота). Позже была подновлена военная доктрина ОВД, причем в случае конфликта или войны все вопросы  решались бы советским командованием. Горбачев начинал по-старому, в духе доктрины «ограниченного суверенитета», правда, позже стал говорить об освобождении социалистических стран от великодержавных пут. А в деятельности ОВД после обновления военной доктрины было усилено по тактическим соображениям политическое начало. Но весной 1986 г. Генеральный секретарь на встрече  с активом МИД  заговорил о «новом этапе» в отношениях с социалистическими странами. Эти государства, по его мнению, давно прошли фазу своего формирования. Они стали зрелыми, обладают прочной экономикой и социальной сферой. Зачастую они живут лучше нас. И вывод – их больше нельзя водить за руку. Звучало все это неплохо, но если задуматься, то содержало и двусмысленность.

В деятельности М.С. Горбачева на социалистическом направлении в 1985 – 1988 гг. можно выделить три линии:

1. После первого посещения социалистических стран и знакомства с их лидерами он укрепился  во мнении о необходимости переводить отношения на новую основу, в том числе  попытаться вновь наладить отношения с Китаем. Это удалось сделать в 1989 – 1990 гг. М.Горбачев здесь разделяет с Дэн Сяопином заслугу  в восстановлении советско-китайских отношений. В мае 1986 г. в записке в Политбюро ЦК КПСС «О некоторых актуальных  вопросах сотрудничества с соцстранами» Генеральный секретарь изложил принципы отношений с социалистическими странами: подлинное равноправие, согласование позиций, совершенствование связей и общая ответственность за развитие мирового социализма при уважении суверенитета и самостоятельности каждой страны. Историческая часть записки не отличалась особой самокритичностью, но главное было в попытке обновить отношения, придать им новые импульсы и ослабить бремя, которое нес на своих плечах Советский Союз. Коллеги по Политбюро, рассмотревшие записку на заседании  в начале июля 1986г.,  поддержали Горбачева. Как он считал, «за редким исключением все в руководстве видели зияющие дыры в системе сотрудничества с соцстранами, в особенности по линии народно-хозяйственной. И первым практическим шагом стала реформа внешнеэкономического механизма, начатая в августе 1986 г.»[27]

Была ограничена государственная монополия внешней торговли. 20 министерствам и десяткам крупных предприятий разрешили самостоятельно выходить на мировой рынок. Всем предприятиям предоставили право установления связей с партнерами в социалистических странах. Вопросы ценообразования по кооперационным поставкам передали на рассмотрение сотрудничающих предприятий при соблюдении общих параметров. Был решен и целый ряд других вопросов, включая упрощение порядка деловых поездок за рубеж. По оценке секретаря ЦК КПСС В.А. Медведева, отвечавшего до конца 1988 г. за связи с соцстранами, такой поворот носил волевой характер, он представлял забегание вперед с точки зрения общей реформы советской экономики. Такую же оценку дает и бывший Председатель Совета министров СССР Н.И. Рыжков. Предприятия и объединения не обладали еще материальными возможностями для прямых связей с зарубежными партнерами. Но это, дескать, делалось сознательно для оказания влияния на ускорение внутренней реформы экономического механизма, чтобы право выхода на зарубежный рынок постепенно наполнялось реальным содержанием[28].

2. Важным моментом стала активизация политических контактов высших руководителей. С осени 1985 г. действовал институт регулярных неформальных встреч первых секретарей компартий европейских социалистических стран. Имелось в виду, что этот инструмент позволит лучше, чем на Крымских встречах эпохи Брежнева, согласовывать вопросы внешней политики, экономического сотрудничества, а также обсуждать проблемы развития мирового социализма. Поскольку трудно было находить время для отдельных встреч, они чаще всего стали привязываться к заседаниям Политического Консультативного Комитета (ПКК) Варшавского Договора. Именно так первая подобная рабочая встреча прошла в Софии осенью 1985 г. Поначалу этот механизм действовал, вызывая интерес партнеров, но затем, к сожалению, выродился в сугубо информационный, обычно в связи с советско-американскими саммитами.

3. В ходе своих контактов с руководителями союзных стран Горбачев уловил потребность в перестройке экономических связей с «братскими странами», в реконструкции работы СЭВ. На партийной встрече в Софии в 1985 г. советская сторона предложила разработать комплексную программу научно-технического прогресса стран – членов СЭВ в целях ликвидации отставания содружества в области науки и техники. Попытка социалистических стран подключиться к европейским программам, в частности к «Эврике», не удалась, поэтому пришлось действовать, опираясь на собственные силы. Ничего хорошего из этого, как известно, не вышло. Позже по инициативе Горбачева в Москве в ноябре 1986 г. была проведена Рабочая встреча высших руководителей стран – членов СЭВ для обсуждения вопросов взаимного сотрудничества. Некоторые руководители предлагали ограничить состав участников только странами ОВД, считая других слаборазвитыми, но советская сторона настояла на сэвовском характере, поэтому в Москву прибыли также Ф. Кастро, Ж. Батмунх и Чуонг Тинь. Горбачев, а вместе с ним в совещании участвовал Рыжков, во время этой закрытой встречи выступал три раза – по общему вопросу, о внешней политике Советского Союза и с заключительным словом.

Существо позиции, изложенной Горбачевым, сводилось к следующему. Перед социалистическими странами стоит  «неумолимая альтернатива»: либо социализм резко прибавит шаг, выйдет на самые передовые рубежи науки, техники, экономики, убедительно продемонстрирует привлекательность нашего образа жизни, и тогда упрочатся его позиции в мире, откроются новые перспективы мирового революционного процесса; либо – увязнем в трудностях и проблемах, утратим динамизм, и тогда начнут нас теснить, попытаются отбросить назад со всеми вытекающими отсюда последствиями для судеб социализма и мира. А с учетом той огромной роли и ответственности, которую несет на своих плечах мир социализма, это скажется и на судьбах человечества. Вот, по сути, какова цена нынешних решений и действий каждой из наших партий и всех нас вместе». По мнению Горбачева, все братские партии едины в том, что надо активизировать такой «могучий фактор прогресса», как сотрудничество соцстран. Он заявил, что перестройку в Советском Союзе следует рассматривать не только как внутреннюю советскую потребность, но и как вклад в решение проблем мирового социализма. Остановлюсь на этом моменте. Горбачев провозглашал самостоятельность и независимость социалистических  стран, но практической политикой он навязывал им свою концепцию перестройки, независимо от их состояния и готовности. В  этом вопросе я не могу согласиться с Г.Х.Шахназаровым, который в своей замечательной книге «Цена свободы» написал, что якобы «необоснованны утверждения, будто Горбачев намеренно пытался перенести перестройку на почву всех социалистических стран. Это выдумка»[29]. Какая выдумка, когда здесь крылась причина его  стычек и трений  с лидерами стран Варшавского Договора?  Некоторые руководители  испытывали и личную антипатию к Горбачеву. Он действительно говорил, что главный инструмент воздействия на союзников – это  сила примера перестройки. Но попыток вмешательства, направления указаний послам (или другим представителям) о корректировке при встречах с лидерами соответствующих стран  некоторых вопросов в желательном для Москвы ключе, навязывания встреч советского президента-генсека  с полным составом руководства партий, поскольку их  руководители № 1 придерживают часть информации, идущей от Горбачева, не все  доводят до сведения  остальных членов руководства,  было немало.  Наконец, Горбачев счел, что стареющие  лидеры, даже те,  к кому он демонстрировал уважение, нуждаются в замене  Естественно, что у этих руководителей   проявлялось простое чувство самосохранения.

Давая на Рабочей встрече (ноябрь 1986г.) характеристику ситуации в мире социализма, Горбачев был осторожен, чтобы не наткнуться на возражения партнеров. Он сказал, что новый строй доказал свою прочность, выдержал кризисы, усугубленные действиями империалистов. Но надо, дескать, дать правильную, бескомпромиссную оценку и возникшим проблемам. «Во  второй  половине 70-х – начале 80-х годов развитие мировой социалистической системы замедлилось». ( По данным Отдела ЦК КПСС среднегодовой прирост национального дохода в странах СЭВ сократился с 6,5% в 1971-75 гг.  до немногим более 2% в 1981-82гг.  Не только в кризисной Польше или в Венгрии, но и в ряде других стран произошло абсолютное  падение используемого национального дохода. В СССР наблюдался нулевой прирост ВВП. Лишь в Китае происходило заметное ускорение в экономике, но социальная обстановка оставалась напряженной.) Горбачев отмечал, что «появились неблагоприятные тенденции в экономике и социально-политической сфере. Не удалось вовремя и с должным размахом соединить достижения научно- технической революции с преимуществами планового социалистического хозяйства. Запоздали со структурной перестройкой экономики, переводом ее на рельсы интенсификации. Конечно, и в этот сложный период социалистические страны не стояли на месте, а некоторые сумели сохранить неплохие темпы роста. И  все же, если брать содружество в целом, приходится признать: произошел спад динамики»[30].

М.С.Горбачев указал и на негативные последствия широкого применения отдельными странами  западных кредитов и технологий. По его мнению, необходимо налаживать связи с Западом, но  сотрудничество должно быть свободно от попыток использовать его в  неблаговидных политических целях. Горбачев не мог не затронуть такой деликатный вопрос, как роль СССР в становлении соцстран после второй мировой войны и вместе с тем его ответственность за создавшееся к 80-м годам положение. Советскому Союзу, как он сказал, пришлось выступать в роли «своего рода опекуна в мире социализма (хорошо ли это делалось или плохо, удачно или неудачно, я сейчас не говорю)». Сложившийся тип сотрудничества (фактически патернализм, нередкое вмешательство во внутренние дела, копирование советского опыта и др., хотя Горбачев об этом прямо не сказал) был объясним на начальной стадии, но по мере укрепления братских стран, роста их экономической мощи и политической стабильности он все меньше оправдывал себя. Постепенно, по словам Горбачева, такого рода отношения стали превращаться в «тормозящий фактор нашего развития». Самокритично было отмечено, что некоторые советские товарищи считали себя, чуть ли не единственными хранителями учения марксизма-ленинизма, проявляли подозрительность к творческим  поискам других стран. Но проявлялась и другая тенденция – отдельные страны стали замыкаться, искать решения не на коллективной основе.

Что же предложил лидер Советского Союза после таких оценок, которые впервые прозвучали на форуме высших руководителей соцстран? М.С.Горбачев изложил принципы взаимоотношений стран социалистического содружества, которые  означали отказ от так называемой доктрины Брежнева (без прямого указания на это в тексте выступления) и перестройку сотрудничества со своими социалистическими партнерами. (В ряде научных работ указывается, что руководители соцстран не поняли, о чем идет речь. Сам Горбачев дал такую оценку в выступлении на конференции в Горбачев-Фонде в ноябре 1995г.)[31].

На рабочей встрече 1986г. говорилось о том, чтобы политические отношения строились на основе равноправия и взаимной ответственности. Никто в соцсодружестве не может претендовать на особое положение. Безусловные принципы – самостоятельность каждой партии, право суверенно решать вопросы развития страны, каждая партия несет ответственность за свою политику перед собственным народом. (Опытные руководители «братских партий» уловили этот нюанс – они отвечают за свои решения перед своими народами, а не перед Москвой и мировым коммунистическим движением). Горбачев постарался смягчить данный резкий поворот, он пояснил, что успехи содружества невозможны без заботы каждой партии и страны не только о собственных, но и об общих интересах, без уважительного отношения к друзьям и союзникам, обязательного учета их интересов и опыта. В центр сотрудничества надо  поставить обмен опытом социалистического строительства. Позже у Горбачева новая настроенность выражалась так: вы, дорогие товарищи, сами отвечаете за свои дела, сами ищите выход. Иногда он добавлял: в рамках социалистического выбора.

В экономических  отношениях рекомендовалось последовательно соблюдать принципы взаимной выгоды и взаимной помощи. Естественная основа социалистической интеграции – эквивалентный обмен продуктами национального труда. Но Горбачев отметил необходимость оказания коллективной помощи странам с менее развитой экономикой – Кубе, Вьетнаму, Монголии с целью включения их в систему социалистического разделения труда. Это не вызвало положительных откликов у «европейцев», никто не хотел помогать, хотя руководители этих стран просили дополнительной помощи. Помогать опять должен был Советский Союз. 

В международных делах Горбачев в выступлении сделал акцент на сочетании инициативы каждого с общей согласованной линией. Ни одна страна, включая Советский Союз, сказал он, не может решать свои национальные задачи на международной арене в изоляции от общего курса. И точно так же согласованная внешняя политика может быть эффективной только в том случае, если учитывается вклад каждого государства в общее дело.

В сфере сотрудничества предлагалось закрепить практику проведения Рабочих встреч высших  руководителей, повысить эффективность контактов глав правительств, совещаний секретарей ЦК компартий, активизировать связи парламентов, профсоюзов, молодежных организаций и т.д. Вопрос о реформе СЭВ решено было проработать дополнительно. Горбачев говорил о необходимости ускорить ход интеграционного процесса. По его мнению, СЭВ должен сконцентрироваться на согласовании экономической политики, разработке долгосрочных программ сотрудничества и различных проектов. А другой задачей явится разработка и согласование нормативных основ интеграционного механизма, правовых и экономических условий прямых связей предприятий. Но это были замыслы. По линии СЭВ состоялись две сессии, но без особого результата. В частности, на 43-й внеочередной сессии СЭВ в октябре 1987 г. было решено разработать коллективную концепцию социалистического разделения труда на 1991 – 2005 гг., а также программы многостороннего сотрудничества европейских стран – членов СЭВ с Вьетнамом, Кубой и Монголией. Понятное дело, что все это осталось пустым пожеланием.

 На Рабочей встрече в Москве (ноябрь 1986) руководители социалистических стран в целом поддержали Горбачева.  Особо ему понравилась позиция В. Ярузельского, а также, хотя в меньшей степени – Я. Кадара и Ф.Кастро. Было замечено, что Г. Гусак и Т. Живков поддержали Горбачева с оговорками. Т.Живов позднее прямо говорил, что в предложениях Горбачева не было ничего нового по сравнению с тем, что выдвигали в свое время Хрущев и Брежнев.  Горбачев  в своем кругу критиковал выступление Н. Чаушеску («он, оказывается, все сделал до нас, и перестройка в Румынии началась в 1965 году», «позиция Румынии, особенно по международным вопросам, часто не совпадала с общим мнением»). Но подобные заявления делал и Э. Хонеккер. Следует отметить, что  Чаушеску и Хонеккер, поддерживая идею улучшения сотрудничества на межгосударственном уровне, негативно отнеслись к предложению о расширении прав и самостоятельности предприятий, особенно установлению  прямых связей с партнерами.

 По мнению Горбачева, выраженному в его мемуарах,   Рабочая встреча в Москве (ноябрь 1986г.) «была серьезной попыткой сообща найти пути преодоления нараставших во всех странах СЭВ экономических и социальных трудностей. Они грозили перерасти в непредсказуемый по силе и последствиям кризис, но всей глубины его тогда еще никто не осознавал. Вроде бы рассуждали основательно, не уходили от болезненных, «неприятных» проблем, а у меня все-таки осталось впечатление некоторой теоретической отстраненности от жизни. Не слишком верилось, что наши дебаты дадут импульс к неотложным действиям»[32]. Но на заседании Политбюро 13 ноября 1986г. Горбачев выступал иначе. Как отмечает в своих рабочих записях член Политбюро ЦК  КПСС В.И.Воротников, генсек   был доволен итогами встречи: «Встреча очень продуктивная, откровенная, конструктивная. Концепция ускорения, перестройки, человеческого фактора поддержаны ими. Наши оценки КПСС, ее роли и места нашли понимание. Согласились с тем, что следует укреплять связи в области организационно-партийной работы, культуры и идеологии, международных отношений. Ввести в практику регулярные встречи секретарей ЦК по этим вопросам. Шел разговор о необходимости серьезной перестройки деятельности СЭВ, ее совершенствовании. Они готовы сотрудничать, но больше на двусторонней основе. Поддержана друзьями идея о совместной встрече с участием стран Европейского сообщества (СЭВ и ЕЭС). Высказались за разработку специальной программы». [33]

Главное было в другом. Перестроить экономические отношения, фактически на рыночной основе, не удавалось. И времени было мало, и механизм связей был не проработан. Принятая в конце 1985г. комплексная программа научно-технического прогресса стран – членов СЭВ осталась на бумаге. Из 93 тем, сгруппированных по 5 направлениям, только третья часть предусматривала выход на мировой уровень. Не была доработана проблема финансирования, отсутствовал общий экономический механизм. Многие разработки оставались на уровне проектов и не были доведены до производства.

Партнеры были скептически настроены в отношении способности перестроить СЭВ, они скорее были готовы развивать двусторонние отношения с Советским Союзом. В.А. Медведев отмечал, что как только СССР внес предложения о реконструкции СЭВ, наши партнеры задумались. А до этого сами говорили о переменах. Не были созданы ни объединенный рынок, ни таможенный союз, не удалось приблизиться к конвертируемости, прежде всего рубля. Об общей валюте речи не шло. Авторитет СЭВ упал. Очень трудно проходила координация народнохозяйственных планов на следующую пятилетку 1991-1995гг. Возможности Советского Союза были ограниченными, товарооборот падал. Нарастала задолженность соцстран западным странам (порядка 120 млрд. долл., без СССР и КНР). Но новым моментом было появление задолженности Советского Союза «братским странам», поскольку советские предприятия, занятые лихорадочной перестройкой, срывали поставки. Отрицательное сальдо внешней торговли со странами СЭВ составило в 1989 г. 2,6 млрд. рублей (а  с развитыми капстранами  - 4,1 млрд. рублей). Партнеры - соцстраны  отказывались от закупки военной техники в СССР. Критической была ситуация с экспортом советской нефти и энергоносителей  из-за падения цен на мировом рынке. Москва  срезала  в 1980г. на 10 % поставки нефти в соцстраны, но не решилась  пойти на эту меру в отношении Польши, где внутренний кризис подошел к последней черте.  Советское руководство в 1986г. еще не забывало об обязательствах обеспечивать политическую стабильность европейских соцстран, поэтому  довело затем  поставки нефти в соцстраны до 85,3 млн. тонн (в 1980г.- 84,8 млн. тонн ). Но после уменьшения впервые в советской истории добычи нефти в 1985г. ( на 12млн. тонн)  пришлось сократить экспорт нефти  в капстраны до 37,6.млн.тонн ( в 1983г. их объем составил  44,8 млн. тонн)[34], что отрицательно сказалось на поступлении валюты.  

 Ставка на создание совместных предприятий с соцстранами не принесла положительных сдвигов. На первое января 1989 г. их насчитывалось 191,  на первое  апреля 1990г. уже 1483[35] , но  доля их продукции была маленькой. Нужно отметить, что  надвигавшийся финансово-экономический кризис в Советском Союзе, а руководство социалистических стран ощущало его приближение, накладывал тень на всю систему сотрудничества и отрицательно сказывался на внутреннем положении в социалистических странах.

Углубление кризиса в Советском Союзе не было секретом  ни для кого. В Основных направлениях стабилизации народного хозяйства и перехода к рыночной экономике, одобренных Верховным Советом СССР 19 октября 1990г., прямо говорилось о «глубоком экономическом кризисе в стране». И далее: «Положение в народном хозяйстве продолжает ухудшаться. Снижаются объемы производства,  рвутся хозяйственные связи. Усиливается сепаратизм. Опустошен потребительский рынок. Дефицит бюджета и платежеспособность государства достигли критических величин. Нарастают антисоциальные явления и преступность. Все более трудной становится жизнь людей ,падает их интерес к труду, рушится вера в будущее. Экономика находится в крайне опасной зоне - старая административная система разрушена, а новые стимулы работы в условиях рынка еще не созданы. Нужны энергичные меры, основанные на общественном согласии, для стабилизации положения и ускоренного продвижения по пути к рыночному хозяйству».[36]

Под давлением ближайших соратников (после слабого выступления Горбачева на сессии Верховного Совета 16 ноября члены  Полибюро и секретари ЦК  на ночном заседании уговорили генсека – президента выступить на другой день более решительно).  М.С.Горбачев 17 ноября 1990 года внес восемь предложений по укреплению основ исполнительно-распорядительной власти, предложив, в частности,  учредить вместо Совмина Кабинет министров (его возглавил  В.С. Павлов, заменивший в январе 1991г.  заболевшего и ушедшего в отставку Н.И. Рыжкова), ввести пост вице-президента (по настоянию президента со второй попытки им стал Г.И.Янаев )  и провести референдум о сохранении Союза как обновленной федерации равноправных суверенных государств. IV Съезд народных депутатов в декабре принял эти предложения, предоставив Горбачеву новые большие полномочия: непосредственно руководить Кабинетом министров, возглавлять Совет федерации и Совет безопасности.

На референдуме 17 марта 1991г.  большинство населения (76% из 80% граждан, внесенных в списки для голосования), высказалось за сохранение СССР. Отказались участвовать в референдуме три республики Прибалтики, Грузия, Армения и Молдавия. Референдум имеет обязательную силу, но союзные власти, прежде всего, президент   Горбачев не предприняли энергичных шагов по сохранению союзного государства. Время было потеряно. Советский Союз распадался, а его руководитель все больше терял авторитет. В конце  1990 года рейтинг его популярности составил примерно 20% и продолжал падать[37].  Два красноречивых факта: на съезде народных депутатов СССР в декабре 1990 года  депутат от КПСС Сажи Умалатова предложила вынести недоверие Гобачеву, заявив, что «менять надо не только курс, но курс и главу государства». Министр иностранных дел Э.А.Шеварднадзе на том же съезде  подал в отставку, протестуя якобы  против грядущей диктатуры. Позже он вышел из КПСС. Его шаг свидетельствовал о расколе в верхушке. Шеварднадзе, которого Горбачев  сначала планировал избрать   вице-президентом,   и  не скрывал, что не доверяет Горбачеву.

А следующий   «бунт» против Горбачева произошел на апрельском (1991) пленуме ЦК при обсуждении доклада В.С. Павлова,   когда группа членов ЦК  потребовала отставки генерального секретаря. А до этого  отставки потребовала депутататская группа «Союз».  Конфликт был улажен с большим трудом. 

( Авторский комментарий[38]. Горбачев был вне себя.  Думаю ,что именно тогда он решил на всякий случай разработать меры чрезвычайного порядка. Мне как первому заместителю заведующего Международным Отделом ЦК довелось   присутствовать на этом пленуме в качестве приглашенного. Отчетливо помню, как нарастала критика Горбачева в прениях  от выступления  к выступлению (таких выступлений насчитывалось 22). Генсек сидел в президиуме  с багровеющим  лицом.  А когда один выступавший сказал, что Горбачев завел страну в тупик, генсек не выдержал и заявил, что поскольку 70% выступающих критикует генсека,он  подает в отставку. Был объявлен большой перерыв. Часть товарищей, с кем я общался, считали, что надо проводить Горбачева, поблагодарив за его перестроечные  усилия. Другие полагали, что необходимо  избежать раскола партии  и скандала с отставкой. Это, мол, усугубит кризис власти и партии.  А в это время члены Политбюро ЦК во главе с  В.А.Ивашко пытались примирить   протестующих и генсека, замять весь этот инцидент. Насколько мне помнится, в т.н. группе поддержки Горбачева, обрабатывавшей участников пленума и собиравших их подписи в поддержку Горбачева, весьма  активными были А.И.Вольский и пресс-секретарь президента А.С.Грачев. Долго заседало Политбюро.  В итоге Горбачева уговорили (а он, вероятно, особенно и  не сопротивлялся), вопрос о замене генсека сняли с рассмотрения, «исходя из высших  интересов  страны, народа и партии». За это решение проголосовали 322 человека, против было 13, воздержались 14 человек.

В общем члены ЦК КПСС, понимая, что генсек теряет  популярность, а его усилия по выходу  из кризиса подвергаются критике, тем не менее согласились оставить его на прежнем посту. Почему? Куда делся запал против Горбачева?  Во – первых, номенклатура всегда предпочитала откладывать решения, а тут  приближался новый  съезд партии, где предполагалось обсудить все назревшие  проблемы и избрать новый состав ЦК. Естественно, каждый думал о себе; во-вторых, Горбачева только недавно  по предложению КПСС  избрали президентом СССР ; в - третьих , у членов ЦК в тот момент  не было авторитетного и надежного кандидата на пост генсека.  Рыжков отпал, Яковлев и Лигачев бились друг с другом, Ивашко и Шенин не были настолько известными политиками. Оставался Ельцин, набиравший популярность , но он вышел из КПСС и вообще вел свою игру. Правда состоит в том, что по существу  никто в партийном «хурале»  по – серьезному не хотел общепартийной дискуссии, все боялись  развала,  хотя партия уже не была единой, внутри нее  плодились платформы и клубы. Вот так в апреле 1991г.  Горбачев одержал пиррову победу. До августа осталось четыре месяца.

  Слух о том, что Горбачев едва не слетел с власти,  быстро  разошелся. У Спасской башни толпились журналисты, атакуя вопросами расходящихся участников пленума. )

Как на заседаниях в ноябре-декабре 1990г., так и в первой половине 1991г. М.С.Горбачев все время получал сигналы и обращения  от обеспокоенной партийно-государственной элиты о необходимости принятия срочных мер по выправлению ситуации.   Усиливавшиеся сепаратистские проявления в союзных республиках, направленные на выход из-под контроля Москвы, на демонтаж единого политического, административного,   экономического и финансового пространства, перечеркивали все попытки стабилизации обстановки. Прибалтийские республики без всяких референдумов провозгласили независимость, США и западные державы их поддержали, причем президент США Дж.Буш –старший уделил этой теме приоритетное место еще  в переговорах с М.С.Горбачевым на Мальте.   Но главные деструктивные процессы, влиявшие на судьбу СССР,   проходили в России и на Украине.  С избранием Б.Н.Ельцина на пост председателя Верховного Совета РСФСР его борьба за власть  с М.С.Горбачевым приобрела новое  грозное звучание, способствуя краху советской федерации. Шансы Б.Н.Ельцина усилились в июне 1991года,  когда он был избран президентом России, получив 57,3% голосов. Два политика потратили много сил на согласование проекта нового Союзного договора, причем Ельцин  добивался своих целей. Планировалось начать поэтапное подписание договора  20 августа, хотя не все республики были согласны с проектом договора.

 А экономическая ситуация в стране продолжала обостряться. У правительства не было валютных резервов,  значительно уменьшились запасы золота, которые приходилось тратить на оплату импорта, прежде всего продовольствия,  и процентов по полученным кредитам.  Только в конце января 1991года Кабинет министров направил в Верховный Совет СССР расплывчатую программу действий по выводу экономики СССР из кризиса. В.С Павлов провел денежную реформу и повышение цен. На этом энергия правительства иссякла. Руководство России использовало эти меры для обвинения союзного центра в проведении антинародной политики, усугубляющей обнищание населения.   

В бывших  социалистических странах завершались свои мирные  революции, но их новые руководители с тревогой наблюдали происходящее в Советском Союзе.  Больше всего их беспокоило то,  как бы их страны  не задели  «осколки» от неизбежного  крушения СССР. Выражалась обеспокоенность перспективами торговых отношений, а  также финансовых, платежных  расчетов с Советским Союзом. Горбачев оценивал контакты с новым демократическим руководством соседних стран, как возрождение их интереса к сотрудничеству с Советским Союзом в новых геополитических условиях. Дескать, они одумались и без связей с Москвой не могут обойтись. На самом деле скорее  действовала инерция прежних отношений.  Во всех бывших соцстранах созрел стратегический  вывод о переносе акцентов во внешнеэкономических связях на Запад. И прежде   зависимые в торговле и в кредитной области от западных держав, европейские страны СЭВ начали активнее поворачивать в другую сторону. На очереди был вопрос о самороспуске Варшавского договора и СЭВ. Таким образом, из первоначальных  планов Горбачева, предусматривавших  сближение социалистических стран и Советского Союза в политике и в экономике, обновление «реального социализма», интернационализацию этого процесса,  ничего не было реализовано.  Не дошло дело и до «исторической встречи» обновленной Восточной Европы  с обновленной  же Западной Европой на общем европейском пространстве, как это предполагалось по схеме Горбачева. Позднее такая «встреча» состоялась, а точнее сначала поглощение ФРГ, государством - членом НАТО, Германской Демократической Республики, которая была самым сильным союзником Советского Союза в Европе,  а затем по сценарию западных держав  произошло поэтапное  втягивание  (через программы типа  «партнерства ради мира») всех бывших социалистических  стран Центральной и Восточной Европы и государств Балтии в НАТО.

Предчувствовал ли это Горбачев? Конечно, да. Даже заявлял, что первопричина ослабления союза  соцстран  в недостатках  интеграционных процессов в экономике.    Но в практической области он  ничего сделать не смог.    Бывший председатель КГБ  В.А.Крючков неоднократно заявлял, что Горбачеву докладывалась вся информация о положении в соцстранах и о планах западных партнеров. По свидетельству Э.А.Шеварднадзе, Горбачев был плохим экономистом, но о ситуации в экономике и в сфере сотрудничества он был полностью информирован. Однако многие его коллеги по Политбюро считали, что хватит кормить «братьев». С одной стороны, в советской правящей элите было понимание того, что сохранение военно-политического союза соцстран требует материальных жертв, что имело место в разных формах в течение всего периода с момента создания СЭВ в 1949г. и ОВД в 1955г.   По некоторым подсчетам, на льготных ценах на сырье и топливо для союзников Советский Союз терял ежегодно  до 20 млрд. долларов. Эта цифра встречается в мемуарах Н.И.Рыжкова и М.С.Горбачева. Но с другой стороны, в середине 80-х годов возможности Советского Союза по предоставлению льготных цен, валютных кредитов и прежних объемов сырьевых поставок иссякли. Более того, после 1987г. Советский Союз остро нуждался в западных кредитах и пошел на получение политически мотивированных кредитов, что меняло всю картину отношений с Западом.  Горбачев не мог не знать об этом.   В 1995г. на встрече в Горбачев – фонде бывший президент СССР назвал цифры из «баланса сотрудничества», вошедшие в отчет комиссии Политбюро, изучавшей этот вопрос: мы получали от соцстран валютной продукции на 3- 4 млрд.долларов , а сами поставляли им валютных товаров, включая военную технику ,  на 17 млрд.долларов[39].  «Идеолог перестройки» А.Н.Яковлев считал ,что Советский Союз не извлекал каких-то привилегий и экономических выгод из существования социалистического содружества. Советские люди жили плохо, хуже, чем во многих странах соцсодружества. Дело было не  в сотрудничестве с соцстранами. Коренные пороки были связаны с дорогостоящей гонкой вооружений[40]. Тем не менее члены Политбюро в 1990г. убедили Горбачева принять решение о переходе в торговле со странами СЭВ на расчеты в конвертируемой валюте, наобещав выгоду в 12 млрд. долл. (!?).

 Президент принял указ № 372 от 24 июля 1990 г. «О внесении изменений во внешнеэкономическую практику Советского Союза», в котором говорилось: «В связи с переходом к рыночной экономике, курсом на открытость и более широкое участие в мирохозяйственных связях, а также реальным учетом социально-экономических и политических изменений, происходящих в странах –членах СЭВ, в мире в целом, постановляю :  1.Совету Министров СССР обеспечить переход с 1 января 1991года  в экономических отношениях с другими странами – членами СЭВ на расчеты по мировым ценам в свободно конвертируемой валюте ».[41] В этом  документе фактически содержится признание невыгодности для СССР перемен, происходящих в соцстранах. В результате перехода на расчеты в валюте была окончательно сокрушена вся система сотрудничества, поскольку ни у кого не было этой  валюты,   а Советский Союз стал должником многих социалистических стран. 

                                                ***

Но еще до этого в 1987-88гг. раздосадованный сопротивлением партнеров, их скептицизмом в отношении советской  перестройки, М.Горбачев склонился к мнению о необходимости замены некоторых высших руководителей соцстран. В аппарате ЦК это называли стремлением поставить у власти «маленьких горбачевых». Понятно, что такое должно было рано или поздно произойти.  Например, Я.Кадар еще весной 1985г. сказал Горбачеву, что ему как самому молодому руководителю будет трудно сработаться с коллегами-стариками. Нормальные отношения у Горбачева сложились только с В.Ярузельским и Я.Кадаром. Сложными были взаимоотношения с Э.Хонеккером, Н.Чаушеску и Т. Живковым. Внешне уважительным было отношение Горбачева к Г.Гусаку, но именно  он уговорил  Гусака освободить партийный пост. Формально подготовка  всех кадровых замен была поручена В.Медведеву и В.Крючкову. По своей привычке Горбачев лично вмешивался редко.

Интересной была история с уходом Кадара. Положительно восприняв перестройку в Советском Союзе, Кадар, наблюдая  трудности вокруг ее реализации, засомневался затем в успехе этой политики.  В 1987г. через закрытые каналы он предупреждал Горбачева о вероятном крахе перестройки. Об этом Кадар говорил в своем кругу, о чем сразу докладывалось Горбачеву. Под влиянием настойчивых  намеков с советской стороны и давлением молодых членов венгерского Политбюро, рвавшихся к власти, больной Кадар (1912-1989) в мае 1988г. перешел на чисто декоративный пост председателя партии. Перед уходом он позвонил Горбачеву, объяснил принятое решение и его мотивацию. Горбачев, разумеется, все давно знал, тем более что «Старика», как звали Кадара в ЦК ВСРП, пришлось подталкивать.  Но в разговоре Горбачев  счел нужным подчеркнуть, что этот шаг, как всегда, продуман Кадаром и делается с его согласия.

( Авторский комментарий. Мне довелось присутствовать на этом телефонном  разговоре Горбачева в его кабинете в Кремле. Там же находился В.А.Медведев. Для подстраховки перевода я  отслеживал разговор через  параллельную телефонную  трубку, но переводила  Надя Барта в Будапеште. Помню, что на Горбачева наибольшее впечатление произвела информация Я.Кадара о том, что в ВСРП упраздняется Секретариат ЦК, а остается только Политбюро. М.С. тогда сказал В.А.Медведеву: «Вот и нам надо сделать  то же самое. Пора кончать с двоевластием» - (это был явный намек на Е.К.Лигачева, доминировавшего на заседаниях Секретариата ЦК). Во второй половине  1988г. Лигачев был отстранен от ведения заседаний Секретариата, затем эта миссия была возложена на Медведева ,а позже –на Ивашко.

 Г. Гусака  с 1987г.    уговаривали уйти в отставку. И он на встрече с Горбачевым в ноябре 1987г.  обещал сделать это, но в 1988г заколебался. По этой причине перед решающим  пленумом ЦК КПЧ советскому послу В.Ломакину было поручено  еще раз переговорить  с Гусаком.  Кстати, замены руководителей  в Венгрии и в Чехословакии не были удачными. Новые партийные лидеры К.Грос и М.Якеш оказались не на высоте той большой и трудной задачи, которую предстояло решать их партиям. Приезжавшему в Болгарию В.А. Медведеву не удалось быстро заменить Т.Живкова, вопрос о его уходе затянулся до конца 1989г. Но в Болгарии более молодое поколение политиков-коммунистов (П. Младенов, А. Лилов, А. Луканов и др.) оказало существенное влияние на процесс мирной  трансформации общественного строя.

В ГДР время для перемен было катастрофически упущено. В Политбюро существовала группа политиков во главе с В. Штофом, которая выступала за отставку Э. Хонеккера, но действовали они, в том числе и «крон-принц» Э.Кренц,  нерешительно. Член Политбюро ЦК СЕПГ В. Кроликовский откровенно рассказал Е.К.Лигачеву, посетившему ГДР в сентябре, о нетерпимом положении в Политбюро и ЦК, о необходимости заменить Э.Хонеккера, ставшего тормозом развития.    В октябре 1989г. во время пребывания Горбачева на 40-летии республики окончательно выяснилось, что обстановка стала критической, население Восточной Германии теряло терпение. Несмотря на свою позицию невмешательства, советский лидер все-таки сказал на встрече с членами Политбюро ЦК СЕПГ,  что « того, кто опаздывает, наказывает жизнь». Когда Э.Кренц в кратком  разговоре с В.М.Фалиным при отъезде советской делегации начал жаловаться на то, что Э.Хонеккер ничего не понял из общения с Горбачевым, то секретарь ЦК КПСС сказал ему : «Советский гость сделал и сказал даже больше, чем положено ждать от гостя. Все остальное   зависит от вас  самих»[42]. В Берлине  Горбачев сказал членам своей делегации: «Готовимся к худшему? Все возможное мы сделали. То, что от нас ждут,- поддержка Э.Хонеккера с позиции силы – не дождутся»[43].  Фалин самокритично признает в своей книге, что тогда они с Шахназаровым уверяли генсека ,что если проводы Хонеккера не затянутся и стихия не захлестнет республику ,то «политический кризис еще может разрешиться политически». Но это были неоправданные расчеты.

Несмотря на свою позицию «невмешательства, М.С. Горбачев позднее   принял в Москве «гонца» из Берлина, члена политбюро ЦК СЕПГ Г. Тиша  (приезжавшего от имени Штофа,  Кренца и Мильке ) накануне заседания Политбюро ЦК СЕПГ, на котором решались ключевые кадровые вопросы.[44].

Но новые руководители не смогли остановить процесс гибели ГДР, чехарда политических временщиков только ускоряла конец, о социалистическом обновлении уже  не было и речи.  В Кремле в конце 1989г. еще обсуждался вопрос о перспективе сохранения ГДР как союзника СССР. По оценке КГБ, подготовленной генералами Н.С.Леоновым и А.Г.Новиковым, шансов на  сохранение ГДР «в качестве самостоятельного, суверенного государства – члена Варшавского пакта, нет, равно как практически нет шансов на сохранение в ГДР социалистического строя». Националистические страсти, подстегиваемые со стороны ФРГ, захватили полностью страну, политическое руководство, состоящее из новых людей, не может овладеть ситуацией. Авторы этого анализа рекомендовали избавиться от всяких иллюзий и думать о практических вопросах, связанных с пребыванием наших войск (Западная группа войск) и  с  торговыми  связями  с ГДР[45].  Документ был доложен Горбачеву. Сразу же в Берлин был послан А.Н.Яковлев, его выводы были уклончивыми и размытыми.

 В январе 1990г. на совещании узкого состава, созванном Горбачевым,  речь пошла о том, что СССР не будет препятствовать  объединению Германии (идеи «договорного сообщества» или конфедерации никто серьезно не вспоминал) и о том, как бы  сделать процесс мирным, учитывающим интересы всех сторон. Горбачев говорил о необходимости растянуть этот  процесс, сетовал на то, что в ГДР нам не на кого опереться. Но тогда он еще выступал против вхождения объединенной Германии в НАТО.

 Что касается Румынии, то попытки приблизить Н.Чаушеску (обмен визитами, награждение орденом Ленина, поставки советской нефти, знаки внимания  к жене Чаушеску Е. Чаушеску, куратору румынской науки, со стороны АН СССР и  т.д.) особых результатов не принесли. Чаушеску оставался яростным оппонентом перестройки, он критиковал уступки Горбачева Западу в сфере безопасности и разоружения. На семейном ужине в резиденции румынского лидера во время визита Горбачева в Бухарест в мае 1986 г. произошла прямая стычка. Чаушеску в менторском тоне по существу потребовал от Горбачева отказаться от реформистских планов, меньше заниматься международными делами, а больше внутренними. Горбачев на повышенных тонах ответил, что в советах не нуждается, а вот Чаушеску следовало бы идти в ногу со временем и подумать о назревших преобразованиях. «То, что вы выдаете у себя за общество благоденствия и гуманизма, на мой взгляд, не имеет ничего общего ни с тем, ни с другим, не говоря уж о демократии, - всю страну держите в страхе, изолировав ее от окружающего мира»[46]. Как рассказывал наш переводчик Н.А. Рембиевский, началась перепалка, в которую ввязались жены. Р.М. Горбачева дала отпор Е. Чаушеску, когда та начала утверждать, что советский народ живет хуже румынского. В Москве сложилось устойчивое мнение о политике Н.Чаушеску. Генсек сказал в своем кругу, что «Николае плохо кончит». Известно было о серьезных трудностях, переживаемых Румынией. Поступала информация об усилении оппозиционных настроений в партии, обществе и особенно в румынской армии. Об этом сообщали советским представителям генерал Н.Милитару и экс –посол ,бывший представитель Румынии в ООН С. Брукан.  Последний  приезжал в Москву  осенью  1988г.  В своих мемуарах Брукан   упоминает о встрече  с Горбачевым, во время которой якобы шла речь о социализме в Румынии без Чаушеску. Представляется   сомнительным  факт подобной встречи. С Бруканом в Москве  явно беседовали люди другого ранга.  В пользу такого вывода говорит один факт:  в апреле 2010 г. Горбачев  вновь посетил Румынию. Журналисты на пресс-конференции спрашивали его о многих вещах, в частности, приводили высказывания покойного  С.Брукана,  на что Михаил Сергеевич спросил « А  кто это  такой ?  Не знаю его».   В любом случае известно, что на обращение оппозиционных групп румынской элиты об оказании помощи в свержении Чаушеску советский лидер ответил отказом, мотивируя тем, что вмешательство во внутренние дела других стран противоречит принципам его внешней политики.

     Наблюдая кризисные процессы в соцстранах и опасаясь за свое положение, за свой режим, Чаушеску в 1988 г., а затем на коллективной встрече на высшем уровне в июле 1989 г. в Бухаресте и в своей последней беседе с Горбачевым в Москве 4 декабря 1989 г. предлагал обсудить ситуацию в социалистическом лагере  и разработать совместные меры по выходу из приближавшейся катастрофы. Горбачев тогда заявил, что все перемены проходят на базе демократии, без ущерба для дела социализма и нет причин опасаться краха социализма. Рабочую встречу для обсуждения кризисных явлений в экономике и международных отношениях  предлагал провести и М. Якеш, с ним согласились,  но в ходе «бархатной революции» в ноябре 1989 г. он сам лишился своего поста в КПЧ. В.А.Медведев в своей книге «Распад» самокритично признает, что замену руководителей в соцстранах надо было проводить энергичнее и пораньше. Горбачев говорит об этих проблемах скупо: «В научной дискуссии я, видимо, могу признать, что где-то мы могли поступить рациональнее, в чем-то ошибались. Как показало дальнейшее развитие событий, непродуманным оказался единовременный переход в торговых отношениях с восточноевропейскими странами на расчеты в свободно конвертируемой валюте. Ни нам, ни им это валюты не прибавило, зато привело к дезорганизации экономических связей. Были и другие неадекватные действия»[47]. Например, в мае 2015г. в связи с 30-летием антиалкогольной кампании Горбачев признал, что это была крупная ошибка, приведшая к подрыву бюджета . 

С поражением ПОРП на выборах в сейм летом 1989г. развернулся каскадный процесс демократических революций во всех социалистических странах ЦВЕ. Где-то они были «бархатными», где-то с кровопролитием. Почти повсеместно с судебными преследованиями «бывших». Вместо «революций сверху», как это предполагалось Горбачевым, в Восточной Европе прокатилась волна революций, инициированных снизу  оппозиционными силами. Советский руководитель был ошеломлен быстротечностью этих перемен.

Но в совокупности эта кризисная ситуация у наших союзников, да и в нашей стране  ни разу не была обсуждена на встречах лидеров соцстран или  на пленумах ЦК КПСС. М.С.Горбачев не пытался подводить итоги перестройки, не задавался вопросом, куда пришла страна и что нас ждет впереди.   Однако  критические выступления членов ЦК, народных депутатов имели место неоднократно. Особенно вспоминаются два  выступления с резкой критикой политики Горбачева на Пленуме ЦК  в феврале и марте 1990 г.  г. посла СССР в Польше В.И.Бровикова (бывший второй  секретарь ЦК компартии Белоруссии, бывший председатель Совета Министров Белорусской ССР),  который поставил вопрос о личной ответственности Горбачева за развал. По его мнению, Горбачев превратил  державу, которой восхищались в мире, в государство с ошибочным прошлым, безрадостным настоящим  и неопределенным будущим. Перестройка «за неполных пять лет ввергла страну в пучину кризиса, подвела к черте, у которой мы лицом к лицу столкнулись с разгулом анархии, деградацией экономики, гримасой всеобщей разрухи и падением нравов». В.И.Бровиков выступил против введения поста  президента, отметив, что «наша трагедия сегодня в том, что по-прежнему мы никак не можем отказаться от единоличной власти в государстве и партии».   На другом пленуме,  в марте, когда рассматривался вопрос об отмене 6-й и 7-й  статей Конституции, а также об избрани